Фашизм как термин и как явление

(Сокращенный вариант главы 1.1 «Фашизм как термин и как явление» из книги Николая Сергеева «Гидра» 1998 года)

В разное время и в разных странах наблюдались различные виды фашизма. В связи с этим современные теории фашизма, как правило, крайне однобоки.

Одни теории основываются на каком-либо частном историческом примере фашизма, возникшего на религиозной, национальной или иной почве. В основе других лежат отдельные социальные, культурные или религиозные аспекты. Поэтому, у исследователей имеются серьёзные разногласия по вопросу о необходимых и достаточных признаках фашизма, его факультативных свойствах.

На сегодняшний день не существует строго определения термина «фашизм», с которым были бы согласны если не все, то хотя бы большинство современных политологов и историков.

Одни исследователи понимают фашизм исключительно как политическую теорию, другие, как политическую практику.

Большинство идеологов и пропагандистов воспринимают фашизм лишь как удобный политический ярлык.

Многие современные историки, определяя фашизм, как явление в целом, ссылаются на такие его свойства, как стремление к авторитаризму, тоталитаризму, расизм и национализм, то есть указывают признаки свойственные не только фашистским движениям и фашистским политическим режимам.

Другие смешивают фашизм и идеологии, ссылаясь на конкретные исторические примеры. Стараниями советских пропагандистов и историков, термин «немецкий фашизм» был отождествлён в советской популярной и исторической литературе с нацизмом, что, разумеется, не одно и то же. Нацизм – это идеология, а понятие фашизма одной идеологией не ограничивается.

Рассуждения о природе фашизма выходят за рамки чисто академического спора. Фашизм трудно вогнать в какие-то узкие рамки одной научной дисциплины.

Примитивизация описания столь сложного явления как фашизм, попытка свести его лишь к идеологии может обойтись очень дорого, как для отдельной нации, государства, так и для всего человечества в целом, если брать в расчет риск применения в следующей мировой войне оружия массового уничтожения. Существует серьёзная опасность того, что, используя в таком ключе понятие «фашизм», можно не заметить приход фашизма в каком-либо из его обличий.

Я предпочитаю использовать термин «фашизм» в его изначальном смысле, в том качестве, как он использовался теоретиками фашизма первой половины XX века, как его понимали члены политических движений, именовавшие себя фашистами. Все остальные трактовали этот термин точно так же, как его понимали сами фашисты.

Слово «фашист» до начала Второй мировой войны не имело негативного смысла и воспринималось скорее, как комплимент политику или общественному деятелю.

Фашизм в сознании людей в первой трети XX века ассоциировался с ультрамодными новыми экономико-политическими концепциями – социальным дарвинизмом, солидаризмом и корпоративизмом, идеями новой общественно-географической отрасли знания – геополитики, с новым направлением развития цивилизации.

Фашизм был синонимом политического и социального и прогресса. Чтобы подчеркнуть прогрессивные взгляды какого-то конкретного человека во второй половине XIX века, его хвалили, называя либералом, а в период с 1919 по 1939 год с точно такой же цель называли фашистом. С этой стороны европейский фашизм мало неизвестен моим современникам, тем более соотечественникам.

Большинство книг о фашизме несёт в себе сильный эмоциональный заряд самого широкого диапазона – от лютой ненависти, до слепого преклонения. По-настоящему беспристрастных научных работ немного.

Среди изучавших фашизм были философы, историки, социологи, публицисты и литераторы, которые, в свою очередь, по своим политическим взглядам не были нейтральны и являлись либералами, марксистами, националистами, анархистами и пр. Значительная часть этих работ носят не научный, а бессистемный поверхностный историко-публицистический характер, но, что гораздо хуже – слишком явно отражают политические взгляды авторов.

Работы учёных-марксистов посвящены фашизму как социально-классовому явлению. Либеральные учёные рассматривают фашизм либо как социально-экономическую аномалию, либо как политико-психологический феномен, но никогда вместе. Ещё одной проблемой изучения фашизма является то, что это явление никогда не рассматривалась научным сообществом как универсальное, достойное изучения in vitro, внутри исключительно абстрактной модели государства и общества, с использованием аналитических методов социальной и политической психологии, вне узких рамок конкретного исторического контекста.

Традиционно исследования фашизма основываются на сравнительном методе и сосредоточены в основном на фашизме как исключительно европейском явлении, возникшем в «европейскую фашистскую эпоху», в сравнительно небольшой отрезок времени (1919—1945) и на ограниченной территории.

Таким образом, большинство исследователей являются узкоспециализирующимися историками, описывающими лишь небольшой фрагмент огромной мозаики, на самом деле представляющей собой масштабное вневременное явление.

По причине узкой направленности такого рода исторических исследований, полностью игнорируется то, что по всему миру, на всех шести обитаемых континентах возникали похожие движения, стремление которых к созданию тоталитарного общества нового фашистского типа и подражание существовавшим европейским фашизмам отличает их как от традиционных консервативных политических режимов, так и от классических военных или революционных диктатур.

Фашистские государства стали появляться в первой половине XX века после убедительной победы итальянских фашистов в 1922 году, причём возникли не только в Европе. В Южной Америке среди двух десятков фашистских организаций самыми мощными были Чилийское Национал-социалистическое движение и Движение за интеграцию Бразилии, в США наиболее влиятельной фашистской организацией был «Серебряный легион Америки».

На чёрном континенте фашистов было поменьше, чем в Америке. Факельные стражи (Ossewabrandwag), которые имели свои военные формирования (Stormjaers – охотники-штурмовики) и вели вооружённую борьбу против Великобритании, а также серорубашечники (Greyshirts), составляли заметную часть политически активной части населения Южной Африки. В истории отметились различные, небольшие по численности, фашистские организации Новой Зеландии, Австралии и Юго-Восточной Азии.

Все эти неевропейские фашистские политические движения и режимы если и рассматриваются современными исследователями фашизма, то крайне редко. Они упоминаются в научных работах, также как в случае с европейским фашизмом, исключительно в историческом контексте. Хуже всего то, что они воспринимаются исследователями как явления вроде бы независимые от протекавших в то же самое время похожих европейских политических процессов.

И все эти, по сути, чисто исторические работы выдаются научным сообществом за фундаментальные исследования фашизма, как явления в целом.

Разные исследователи называют совершенно различные причины возникновения фашизма, что и не удивительно при таком подходе. Для того, чтобы понять суть этого явления, необходимо изучать фашизм с помощью научного метода, так как эксперименты многочисленны и наглядны, их в течение многих десятилетий ставила сама история.

Следует определенным образом проанализировать эти исторические сведения – объективно и беспристрастно, используя не только исторический инструментарий, но и привлекая в помощь культурологию, психологию, политологию, экономику, социологию, антропологию и прочие научные дисциплины.

Полагаю, что ошибочно видеть в фашизме лишь проявление какой-либо одной конкретной идеи, или определённого строго ограниченного набора идей в виде целостной системы взглядов (идеологии).

Одно из основных свойств фашизма, как явления – эклектичность, вследствие чего оперируя взаимоисключающими смыслами, он может приспосабливаться к любым исторически сложившимся условиям (социокультурным, экономическим, политическим и пр.), вычленять из религиозных или национальных особенностей народа отдельные специфичные черты, создавать на их основе необходимые идеологические компоненты. Эти идеологические компоненты могут быть позаимствованы фашистами из других идеологий, различных общественно-политических направлений, традиционно принадлежащих к разным частям политического спектра, от крайне левого до крайне правого. Фашистам удается иногда совмещать, казалось бы, несовместимое, в соответствующих областях политики и экономики, философии и эстетики.

Итальянский фашизм, например, соединил в себе элементы правой политики, такие как национализм и империализм, с левой идеей построения государства социальной справедливости и чисто социалистическим синдикализмом, направленным на ликвидацию межклассовых противоречий.

Итальянские фашисты смогли совместить итальянский имперский традиционализм с футуризмом, сплавив культ будущего с культом прошлого в совершенно невообразимое ранее чудище, получившее наименование – фашистское искусство. А философский идеализм немецких национал-социалистов легко и непринуждённо совмещался в нацистской идеологии с технократическим модернизмом и неоязычеством. Клерикальный католический фашизм испанских фалангистов легко сочетался с откровенно языческими культами отечества, испанской нации и её вождя.

Полагаю, что также не следует определять различные виды фашизма исключительно в качестве экстремального проявления других современных явлений вроде крайнего национализма, христианского солидаризма, праворадикального монархизма и пр.

К фашизму следует относиться как к самостоятельному историческому и политическому феномену, наравне с другими, такими как консерватизм, либерализм, социализм или коммунизм.

Никакой из видов фашизма не может быть достаточно простым для понимания, чтобы его можно было рассматривать с одной стороны, отдельно от свойственных ему остальных психологических, культурных, экономических особенностей.

Не стоит искать источник фашизма в творчестве Жоржа Сореля, Фридриха Ницше, Освальда Шпенглера, Иоганна Готлиба Фихте, Эрнста Арндта и других мыслителей, на основе трудов которых создавались фашистские идеологии европейского фашизма в первой половине XX века. Фашизм не был придуман или «изобретён» кем-либо персонально или какой-либо определённой группой людей. Это явление общемирового масштаба и не рождено пером или печатной машинкой злого гения.

О фашизме, который является одной из самых популярных тем в социально-гуманитарной и культурологической областях, написаны тысячи диссертаций, научных статей и книг. В основе этих работ мемуары, официальные документы, интервью с участниками исторических событий.

Удивительно, что современные исследователи практически не используют ранние работы, посвящённые фашизму, которые публиковались ещё в период становления фашизма. Авторы этих ранних исследований не могли знать о будущих трагичных последствиях фашизма, они изучали его различные аспекты беспристрастно, смотрели на него как на нечто новое и прекрасное.

Особенный интерес, по моему мнению, составляют первые работы, написанные в период с 1919 по 1938 годы, посвящённые структуре формирующихся фашистских государств, их экономическое, правовое и социальное устройство, а также первоисточники – произведения лидеров фашистских движений и теоретиков фашизма.

Современные же исследователи используют первоисточники лишь исключительно для выдирания из текста цитат, в обоснование собственных доводов, почти всегда сознательно искажая смысл написанного. Практически не изучены социальные, исторические и политические мифологии, составляющие основу фашистских культов, а культурно-философские концепции, составляющие основу фашистских идеологий.

Термин «фашизм» претерпев серьёзную инфляцию, стал употребляться как синоним зла, причём это проникло не только в сферу бытового употребления и журналистику, но и в серьёзные научные работы.

На самом деле фашизм, до настоящего момента, никогда не был предметом серьёзного большого научного исследования. Под таким исследованием я понимаю тщательное препарирование фашизма в его развитии, в динамике изменений, вызываемым им в обществе, с использованием научного метода, исключая субъективное толкование и политические симпатии исследователя.

Эта книга предназначена в том числе для того, чтобы поставить вопросы, которые должны найти в будущем своё строго научное объяснение. Я надеюсь, на то, что найдутся исследователи, которые рискнут взяться создание стройной всеобъемлющей единой теории происхождения фашизма, а также те, кто составит полное энциклопедическое описание всех его многочисленных проявлений на конкретных исторических примерах.

В СССР и странах социалистического лагеря, изучение фашизма находилось под запретом. Работы западных исследователей не были запрещены, но и не публиковались. Делалось это сознательно. Изучение фашизма негласно считалось опасным для советского режима. Любая научная литература на эту тему была недоступна, а советские исследователи фашизма вплоть до 1956 года подвергались репрессиям.

Причиной запрета в СССР на исследование фашизма, по моему скромному мнению, был очень простой и логичный вывод – любой исследователь, изучая фашизм, пришёл бы к выводу, что коммунистические и многие социалистические политические партии и движения, как по своим целям, задачам, идеологии, так и по методам очень сходны с фашистскими.

Запретить, а не вступить в научную полемику – это самое простое решение. В условиях дефицита достоверной информации мало кто способен сформировать собственное мнение, а если у кого-то получится, то всё равно он не сможет ничего доказать. В результате, любая пропагандистская выдумка сойдёт за «научно обоснованное независимое экспертное мнение».

Любопытно, что одним из основных признаков свободы в стране является продажа фашистской, коммунистической и религиозной литературы.

Во всех, без исключения, фашистских странах, существовавших с октября 1946 года по настоящее время, были под запретом «Майн Кампф» и «Доктрина фашизма», на полках книжных магазинов не увидишь трудов Маркса, Ленина, Троцкого, книг «Дианетика» Хаббарда и «Пища для мыслящих христиан» Расселла. В большинстве же демократических стран Западной Европы и в США эти книги можно купить в любом крупном книжном магазине.

Советские учёные, стремясь заретушировать родовые объединяющие признаки фашистских движений и политических режимов, трактовали фашизм исключительно как идеологию. Делая вывод о происхождении остальных свойств фашизма непосредственно из этой идеологии. Этот вывод не обоснован ничем, кроме политической целесообразности и удобства для советской государственной пропаганды. Якобы из фашистской идеологии напрямую следуют задачи и методы фашистского государства. Им казалась кощунственной сама мысль о том, что идеология является не причиной, а следствием, удобным инструментом для создания тоталитарного государства и манипулирования массовым сознанием.

В СССР было немыслимо признать, что фашисты создают идеологию, отвечающую их стратегическим политическим целям, а не наоборот. Намного проще и идеологически более выгодно было использовать миф о том, что идеология порождает все остальное, якобы из идеологии возникают внутренняя и внешняя политика, экономика фашизма и пр.

Именно по этой причине советские историки ставили во главу своих исследований особенности конкретной идеологии и это объявляли единственным смыслом и сутью итальянского фашизма, нацизма, фалангизма и прочих фашистских режимов.

На самом деле, в основе фашизма может быть положена совершенно различная идеология, но строго определённого типа – фашистская идеология.

Идеология вытекает из свойств конкретного вида фашизма и формируется согласно существующим в определённый исторический момент экономическим, социальным, политическим условиям.

Всегда найдется группа людей, желающих добиться общественного признания и политического влияния, манипулируя определённым образом народными массами. Эта группа будет искать пути к сердцам своих сограждан, чтобы получить власть. Проще всего это сделать можно откровенно популистскими методами.

Фашизм, это всегда популизм, но не всякий популизм является фашизмом.

Идеология необходима фашистам лишь для обоснования права на власть, а пропаганда призвана донести их идеи до каждого человека.

Следует понимать, что желание добиться власти – первично, а идеология, которая послужит этой задаче – вторична. Фашизм ищет или создаёт подходящую идеологию, приспосабливается к условиям, а не сложившиеся в стране условия рождают фашизм.

Когда мне говорят, что нацизм и фашизм разные вещи, я всегда спрашиваю, чем они отличаются, хотя на самом деле уже заранее знаю ответ. Получая ожидаемый ответ «Нацизм был в Германии, а фашизм в Италии. Это совершенно разные идеологии», следом я задаю ещё один: а в чём состояла идеология итальянских фашистов? Как правило, даже образованный и знающий предмет человек не в состоянии внятно, а главное, кратко, объяснить в чём же конкретно заключается идеология итальянского фашизма.

При этом всегда обнаруживается интуитивное понимание собеседником сущностной природы фашизма, специфических методов государственного управления и особенностей идеологии, с чем я почти всегда соглашаюсь, если человек хоть немного разбирается в предмете. Все мои собеседники всегда отмечали тот факт, что при различии идеологий и лозунгов всегда обнаруживается удручающее сходство основных симптомов этой болезни современного общества.

Фашизм – это не только идеология. Мы не называем коммунизм идеологией, не называем так социализм, католицизм или православие. Не называем идеологией ни одно из сложных общественных явлений, даже те, в состав которых, в качестве важной части входит идеология.

Мы употребляем выражение «коммунистическая идеология» лишь для того, чтобы определить тип этой идеологии, а не для конкретизации какого-то географического места и времени. Классифицируем её в качестве коммунистической, только когда обнаруживаем, например, что в её основе лежит марксистская политическая и (или) экономическая теория.

Мне кажется, пора прекратить примитизировать фашизм, так как это явление намного сложнее, чем просто идеология.

Идеология вторична, так как не одна она определяет государство, политическую организацию или партию в качестве фашистских. Часто даже в пределах одного государства, как, например, в фашистской Италии, фашизм представлял собой смесь самых различных, зачастую несовместимых между собой идеологий.