Основные признаки фашизма

Сокращенный вариант главы 1.2 «Основные признаки Фашизма» из книги Николая Сергеева «Гидра»

В основе фашизма лежит социал-дарвинистская концепция вечной борьбы за выживание. Это обязательный признак фашизма любого вида, следствие – признание враждебности окружающего мира как для отдельного человека, так и для целой общности (расы, нации, религиозной группы и пр.). В результате фашизм всегда оправдывает нетерпимость и жестокость в своей идеологии необходимостью «естественной» ответной агрессии, продиктованной борьбой за выживание.

По мнению фашистов, отказ от борьбы означает неминуемую гибель. Тоталитарность идеологии вытекает из постулируемой фашистами враждебности абсолютно всего, что не вписывается в рамки фашистской доктрины.

Для фашистов, единственный смысл существования человека, нации и государства – в их вечной борьбе.

Цели постоянно меняются, и они вторичны, лишь борьба имеет первостепенное значение. Побеждает, с точки зрения фашиста, всегда сильнейший, наиболее приспособленный. И только сильнейший достоин жизни. Фашисты утверждают, что борьба за выживание – это высший закон бытия, объективная воля природы. Война с внешними и внутренними врагами – единственное достойное применение человеческих сил.

Этот принцип фашизма очень ёмко сформулировал автор первого манифеста футуризма, известный итальянский фашист Филиппо Маринетти Томазо: «». Да здравствует война – только она может очистить мир!

Фашизм – это также стремление создать тоталитарное государство в интересах определённой численно доминирующей группы людей и признание абсолютного примата государства во всех сферах человеческой деятельности, включая личную жизнь, общественные и экономические отношения с другими людьми. Это второй обязательный признак фашизма.

Из этого источника берёт своё начало идея социального партнёрства членов численно доминирующей привилегированной группы (расы, нации, религиозной общины и пр.), в рамках правил, не противоречащих фашистской доктрине.

Фашизм полностью отрицает ценность человеческой личности как таковую. По мнению фашистов – ценность отдельной личности исключительно в её служении численно доминирующей привилегированной группе, от имени и в защиту интересов которой выступают фашисты.

Говоря о тоталитаризме, фашисты имеют в виду совершенно конкретную вещь – безусловное полное подчинение государству и фашистской партии, как отдельного человека, так и целой нации, населения страны, континента. Поэтому стремление к тоталитаризму присуще любому фашизму, без исключения.

Итальянские фашисты признавали, что человек может приниматься в расчёт, «поскольку он совпадает с государством, представляющим универсальное сознание и волю человека в его историческом существовании». Примерно то же самое утверждали и немецкие национал-социалисты – «общее благо нации превыше личной выгоды».

Когда, после прихода Муссолини к власти, повсеместно в Европе с восхищением начали говорить о фашизме, имели в виду именно эту трансформацию массового сознания в единый мощный непрерывный поток, который мог свернуть любые горы и повернуть реки вспять.

Гитлер, восхищаясь итальянскими фашистами, говорил: «. … в мире происходит переход от ощущения „Я“ к ощущению „Мы“, от меркантильных интересов каждой ничтожной, по сравнению с целым миром личности, к служению своему народу, к верности долгу и ответственности перед обществом»

Третьим обязательным признаком является целенаправленное насаждение фашистами массового культового сознания, основанного на иррациональных свойствах человеческого мышления, прямо направленного на утверждение и распространение в обществе идей социального дарвинизма, исключительности определённой группы людей, безальтернативности тоталитаризма, жизненной необходимости полного и безусловного подчинения фашистскому тоталитарному государству, для выживания численно доминирующей в стране или местности привилегированной группы (народа, нации, религиозной группы и пр.).

Состав культов может быть различным. Фашизм характеризуется не наличием или отсутствием каких-либо определённых культов (смерти, героя, войны, силы и пр.), а стремлением сделать максимально возможным доминирование в социуме культового сознания вообще, вплоть до полного замещения примитивными фашистскими культами ранее существовавших народных традиций, национальной культуры, религиозных и политических убеждений граждан, их мировоззрения в целом.

Фашизм является порождением технического прогресса, создавшего современные средства информации и коммуникаций между людьми, позволяющие напрямую обращаться к людским массам, без необходимости учитывать социальный статус, уровень образования, профессию и прочие особенности личности, затрагивая лишь базовые глубинные свойства человеческой психики, оперируя людскими эмоциями, страхом, первобытными инстинктами, а не логикой. Поэтому фашизм всегда обращается не к отдельному человеку, не к определённым профессиональным или социальным группам, а только целиком к народным массам. По этой причине фашистская идеология, в большей своей части, иррациональна.

Чем выше интеллектуальный уровень индивидуума и чем меньше он подвержен предубеждениям, тем сложнее фашистской пропаганде пробиться через логические барьеры в его сознании и воздействовать на его чувства. Любой фашизм основан на слепой вере, а не на разуме.

В основе религиозного фашизма, может быть, новый или уже ранее существовавший религиозный культ или набор из религиозного и чисто фашистских псевдорелигиозных культов.

В основу «светского» варианта фашизма идеологи могут положить политические культы, органично возникающие в результате синтеза отдельных отличительных особенностей численно доминирующей привилегированной группы и базисных свойств, присущих любому фашизму.

Под псевдорелигиозным культом, полагаю, следует понимать культ, имеющий все признаки религиозного учения, но в которых за внешней религиозностью скрывается материализм и отрицание мистического первичного начала.

Когда примитивный мистицизм совмещается с сознательным и откровенным богоборчеством, в этом случае отсутствует сама идея необходимости духовной связи человека с Богом или богами. Псевдорелигиозный культ может проявляться в различных формах, порой экзотических. Наиболее часто встречающийся вид псевдорелигиозного культа – приписывание божественного благоволения религиозным лидерам и даже обожествление политических вождей.

Под политическим культом, полагаю, следует понимать слепую веру народных масс в возможность радикального переустройства общества и личности при помощи принуждения, через создание особого вида государства, построенного на основе радикальных идей, идеализации политических движений, партий их лидеров, исторических личностей. В качестве примера политического культа можно назвать самый распространённый – культ личности фашистского вождя.

По моему скромному мнению, самый заметный симптом фашизации любого общества – это именно возникновение фашистского культового сознания и его лавинообразное субтотальное распространение. Это свойство фашизма, как правило, сразу бросается в глаза, его сложно не заметить.

Остальные признаки, как, например, изменение государственных механизмов или монополизация и милитаризация экономики, не сразу становятся очевидны стороннему наблюдателю, не вовлечённому непосредственно в происходящие в стране экономические или политические процессы, не сталкивающимся непосредственно с фашистами в своей общественной или профессиональной деятельности, а также в личной жизни.

Привилегированная группа, защитой которой фашисты оправдывают свои намерения и действия, должна быть численно доминирующей. Это ещё один обязательный признак. Защита меньшинства не входит в программу фашистов по определению.

Как правило, фашисты напрямую и безусловно, отождествляют себя с этой привилегированной доминирующей группой (расой, нацией, религиозной общиной и пр.).

«» – говорил Муссолини. Мы и есть народ

«» – подчёркивал в своих выступлениях Гитлер. Мы сделали немцев частью государства. Теперь государство и народ – одно и то же

«» – так определял значение испанских фашистов для страны каудильо Франко. Фаланга – это не политическая партия, а союз лучших сынов испанского народа. Фаланга – и есть испанский народ

Обязательное условие доминирования привилегированной группы в определённой стране или местности, рассматриваемой фашистами в качестве своей целевой территории, вытекает из простого практического соображения – захватить и удержать власть в стране при помощи народных масс можно только опираясь на численно превосходящую часть населения, причём значительно превосходящую все остальные.

В Иране фашисты могут рассчитывать на власть только если будут мусульманами, но никак не христианами или атеистами.

В 1933 году рассматривать власть Германии в качестве реалистичной цели могли только немецкие, но не еврейские фашисты, которых в Германии в то время было уже изрядное количество.

В программе русских фашистов в Харбине с момента создания партии в 1931 году и до роспуска в 1943 году, речь шла всегда только о России и русских, о борьбе с большевиками именно в России, а не Китае.

То же самое касается и русских фашистов в США, Канаде, Франции, Испании, Португалии и других странах. Их программы имели отношения не к месту проживания, а к совершенно другой территории, на которой они планировали осуществлять свои планы, это территория бывшей Российской Империи. Именно поэтому они называются русскими фашистами, а не китайские, маньчжурские, американские или канадские и пр. по месту их нахождения.

Полагаю, что исследователям фашизма следует указывать именно наименование целевой территории или целевого государства, а не место фактического нахождения фашистской организации и её исполнительных органов. История знает много примеров «фашистов в изгнании».

В европейской истории были многочисленные примеры неудачных попыток создания организаций, считавших себя фашистскими, но с очень ограниченной социальной базой (малочисленное крестьянство, духовенство и им подобные). В своём развитии они не смогли мобилизовать массы и просто исчезли с политической сцены.

Несколько таких фашистских организаций всё-таки пришли к власти в Европе с помощью традиционных политических и военных элит, испуганных коммунистической угрозой. Эти режимы, впоследствии, либо прошли трансформацию, превратившись в «общенародные» фашистские режимы с гораздо бо́льшей социальной базой, либо были замещены во власти другими, более массовыми и более агрессивными фашистскими движениями.

Фашизм, как и демократия – это власть большинства, но, в отличие от либеральной демократии, фашизм мнение меньшинства демонстративно игнорирует. Меньшинство либо подвергается изощрённому остракизму, либо попросту уничтожается всеми доступными государству способами.

Иными словами, с точки зрения фашизма, фашистское государство – это тоталитарное государство, существующее исключительно в интересах большинства, являющееся ве́рхом развития государственной̆ системы. Этакое «супергосударство».

Государство может быть авторитарным, тоталитарным, в обществе может насаждаться культовое сознание, но если государство существует в основном для защиты интересов малочисленной элитарной группы (родовой знати, землевладельцев, духовенства и пр.) и обращается за поддержкой не к народным массам, а к военной или политической аристократии, то оно не может называться фашистским.

Если, к примеру, в Римской Империи могло бы возникнуть фашистское государство, оно вероятно, должно было именоваться «Римским государством рабов и земледельцев» (только в одной Италии в эпоху ранней Римской Империи было около 2 миллионов рабов и 4 миллиона свободных земледельцев).

Ещё одним характе́рным признаком фашизма является отрицание существенного значения социального неравенства. «» – говорил Франсиско Франко. Богатый или бедный, знатный или простолюдин, не забудь, что ты прежде всего испанец!

Идея преобладающего значения принадлежности к привилегированной численно доминирующей группе (расы, нации, религиозной общине и пр.) являясь мобилизующей и объединяющей людей в рамках этой группы, служит ещё фундаментом для создания фашистских культов, таких как, например, культы исключительности, ненависти и войны.

По мнению фашистов, значительно бо́льшую угрозу для общества и государства, чем социальное неравенство и порождаемый этим неравенством риск социальных потрясений, несут мнимые опасности, происходящие от злой воли внутренних и внешних врагов.

В результате отрицания определяющей роли социального неравенства в политической и общественной жизни, у фашистов возникает идея консолидации общества вокруг фашистского движения исключительно на основе фашистской доктрины, с нивелированием при этом настоящих существенных различий – социальных и классовых. Это консолидация общества вокруг фашистской партии при помощи социального партнёрства внутри привилегированной доминирующей группы граждан.

Фундамент фашистской консолидации общества составляют идеология и социальные механизмы, в виде нерыночного «справедливого» распределения материальных благ, поощрения государством социально значимой деятельности и прочего.

В фундамент фашистского мифа о равенстве членов численно доминирующей привилегированной группы закладывается постулат о том, что принадлежность к группе важнее, чем социальное положение человека, определяемое через триаду «богатство, авторитет и власть».

Реальное социальное партнёрство возможно лишь на основе взаимного компромисса, по тривиальной причине – это всегда результат соглашения между разными социальными классами, между разными социальными слоями. Оно возможно лишь на добровольной основе, а не как результат жёсткого государственного регулирования и применения мер принуждения, практикуемых фашистами. Такое соглашение может состояться только при условии, что все его участники понимают противоположность интересов сторон и необходимость идти на уступки. Государство может лишь гарантировать выполнение заключённых соглашений.

В демократическом обществе государство – арбитр в споре между различными социальными группами, в фашистском – полицейский и палач в одном лице, причем который сам же и устанавливает законы и правила для всех.

Перераспределение, на самом деле, всегда уменьшает неравенство в гораздо меньшей степени, чем наносит вред эффективности. Это касается в первую очередь экономики и социальной сферы. Уменьшаются стимулы искать работу, повышать образование, квалификацию, исчезает заинтересованность вкладывать свои деньги в быстроразвивающиеся отрасли и прогрессивные технологии. Любые масштабные программы перераспределения неизбежно ведут к уменьшению совокупного национального продукта, к серьёзным проблемам в экономике.

Масштабное перераспределение материальных благ административными методами разрушительно не только для экономики. Оно ведёт к неизбежной деградации общественных институтов и политической системы. Запускается процесс саморазрушения и спасти государство от распада может лишь отказ от фашистской модели управления, введением конкуренции в социальной, экономической и политической сферах, хоть в каком-то виде и на какое-то время.

По моему скромному мнению, государство должно гарантировать определённый минимальный уровень материального обеспечения, путём перераспределения доходов, лишь для очень ограниченной категории – детей, инвалидов и престарелых, то есть тем лицам, которые не в состоянии самостоятельно трудиться.

Например, в демократическом государстве, при удорожании квалифицированного труда младшего медицинского персонала, чтобы удержать медицинскую сестру на работе, капиталисту необходимо увеличить размер её заработной платы или дополнительно предоставить какие-либо социальные льготы. В фашистском государстве, вместо увеличения заработной платы, считается достаточным наградить медсестру оловянной медалью «За милосердие» или латунным орденом с эмалью «За заслуги перед Отечеством».

На самом деле, фашисты не могут изменить природу вещей, они не в состоянии отменить экономические законы, законы развития общества. В итоге, когда пройдёт одурманивающий сознание эффект от пропаганды, удержать в повиновении медицинскую сестру с оловянной медалью может только страх перед репрессивным аппаратом.

В фашистском государстве необходимость в применении террора в отношении недовольных граждан возрастает со временем, в том числе при существенном изменении экономических условий или в связи с неизбежной девальвацией фашистской идеологии, которая влечёт значительное снижение эффективности пропаганды.

Девальвация идеологии происходит, в том числе и по причине неизбежно нарастающего со временем социального расслоения в обществе, между фашистскими партийными функционерами, работниками государственного аппарата и остальными гражданами.

Народная диктатура, о которой говорят фашисты на деле оборачивается диктатурой фашистской партии и ее вождя, всесилием госаппарата и репрессивных органов.

Небольшая (часто демонстративно мизерная) заработная плата государственного или партийного чиновника с лихвой компенсируется доступом к материальным ресурсам. На ум приходит хрестоматийные примеры «скромных» советских функционеров. Такой партийный или государственный деятель не имел даже собственного жилья, годами носил скромный френч и старые сапоги, что не мешало ему «временно» арендовать шикарный дворец за чисто символическую плату, пользоваться служебным автомобилем, быть, вместе со всеми членами своей семьи, на полном государственном социальном обеспечении.

Таким образом, в реальном фашистском государстве социальное неравенство всегда остаётся и даже усугубляется со временем, по мере ухудшения ситуации в регулируемой государством мобилизационной экономике.

В условиях существования партийных привилегий и ограничений на карьерный рост, в особенности на увеличение доходов, не работают естественные механизмы социальной мобильности. Для карьеры в любой области нужны уже не талант и трудолюбие, а лояльность к фашистской партии, а ещё лучше членство в этой партии и активное участие в организуемых ей мероприятиях.

Из отрицания непреодолимости классовых и социальных противоречий рождается идея фашистского социального государства.

Пропагандируемое, планируемое или создаваемое фашистами тоталитарное социальное государство всегда сравнивается с неким абстрактным государством социальной справедливости, которое непременно должно возникнуть в далёком будущем. При этом фашисты не утруждают себя объяснением причин, по которым в этом идеальном государстве должны исчезнуть принципиально неустранимые социальные противоречия.

Популистская идея построения социального государства всегда входит в теоретический базис любого фашизма. Она присутствует, в том или ином виде, абсолютно во всех известных автору фашистских идеологиях и всегда активно используется в фашистской пропаганде.