- -
- 100%
- +
У него широкие плечи, крепкая грудь, такая, что даже ткань блейзера не скрывает его мощи. Почему-то появляется желание прикоснуться к ней и проверить ее на ощупь: настолько ли она каменная, как видится моим глазам?! Заставляю себе опомниться, выгнать из головы странные мысли и поднять взгляд на лицо приближающегося человека. Поднимаю, замираю и сглатываю.
Мужчина, находящийся в нескольких метрах от меня, чертовски красив! Правильные черты лица, внимательный черный взгляд, темные слегка взъерошенные волосы. Нет, это просто непростительно, чтобы он был настолько хорош. Начиная от начищенных до блеска ботинок и дорогой одежды, заканчивая старательно высеченными чертами лица и спортивной фигурой – все идеально! Да и держится красавчик так, что видно: этот человек знает себе цену и не нуждается в лишней похвале окружающих.
– Продолжай, – произносит он, и я бормочу:
– В детстве занималась бальными танцами.
Мужчина равняется со стоящими у края сцены людьми, наши глаза встречаются, и я упираюсь в пронзительный горящий, живой взгляд. Так, наверно, смотрит хищник на жертву, когда желает ее проглотить полностью. Не выдержав неравного поединка, трусливо отворачиваясь, обещаю себе, что, когда на мне будет одежда, я ни за что не спасую и первой не прерву подобный визуальный поединок.
В этот момент до меня долетает фраза, которую стерва, стоящая внизу, даже не пытается сказать тише:
– Она нам не подходит, Марк.
– Почему?
Замечаю, что он рассматривает мое тело скрупулезно и… оценивающе. Будто я кусок мяса, и надо решить: сгодится он для шашлыка или нет. Краснею. Мне становится неприятно, и все его очарование рассеивается, как дым…
– В ней безусловно есть музыкальность и техничность, но я думаю: пилон она видит впервые в жизни.
– Это не проблема! Что думаешь, Стас?
Мужчина рядом впервые заговаривает:
– Девушка очень красивая, пластика выше всяких похвал, пару номеров поставить несложно.
Марк поворачивается к женщине, своим видом показывая – я тоже так думаю.
Она примиряюще улыбается ему.
– Хорошо. Если вы оба так считаете.
– Да. Я хочу ее взять.
– Идите, – произносит женщина, и я разворачиваюсь и с облегчением ухожу.
– Ну что? – встречает меня Надя.
– Берут, – без эмоций отвечаю я.
– Ты не рада?
Пожимаю плечами, все еще прокручивая в голове момент моего спасения появившимся из темноты зала Марком и того противоречивого впечатления, что осталось у меня от него в душе.
– Ася!
– Что это за женщина? И почему она такая злая?!
– Маргарита. Мы втихаря зовем ее Мегеровна. Не обращай на нее внимания, – с улыбкой произносит девушка. – Стареющие женщины так остро воспринимают красоту и молодость!
Я позволяю себя увести, но, семеня рядом, почему-то продолжаю удерживать образ красивого мужчины, «спасшего» меня.
Оказавшись в той же комнате, я начинаю машинально переодеваться и неожиданно снова задаю вопрос:
– А кто такой Марк?!
Надя приподнимает брови и, пытая меня взглядом, заставляет сесть на стул напротив.
– Марк был на кастинге?
Я киваю и хочу спрятать глаза от распираемой любопытством подруги.
– И?!
– Он вмешался, и благодаря ему меня взяли.
На губах девушки расплывается ехидная ухмылка.
– Ты понравилась нашему Маркуше?!
– Маркуше?! – я удивленно смотрю на девушку, это имя совсем не вяжется с тем опасным и красивым мужчиной, которого я видела.
– Да! Ты же заценила, какой он красавчик?!
Пожимаю плечами, выкидываю мысли об этом человеке и, возвращаясь к своим проблемам, с волнением спрашиваю Надю, боясь услышать, что она передумала или что-то подобное:
– Ты дашь мне денег?!
– Да.
Она открывает молнию на сумке и протягивает прямоугольный сверток.
– Ты не знаешь, может мне еще кто-нибудь одолжить?
Девушка, смотря на меня хитрыми смеющимися глазами, произносит:
– Попроси у своего заступника! Он хозяин клуба.
Я киваю, а она с беспокойством бормочет:
– Ась, я пошутила. Никто не заплатит тебе вперед.
Я внимательно смотрю на волнение, появившееся в ее глазах, но я уже решила, что, даже если шансы мизерны, я должна попробовать. Лучше я буду жалеть об его отказе, чем о том, что не сделала попытку попросить и лишилась недостающих денег. Может быть, он даст мне их под процент, как банк, как знать?!
– Я хочу попробовать. Где мне его найти?
Надя мрачнеет, понимая, что глупой шуткой спровоцировала мое безумное решение, но больше не отговаривает и зовет за собой.
Около внушительной двери она меня останавливает.
– Не передумала?!
– Нет!
– Тогда иди. Я подожду тебя в гримерке.
– Хорошо.
Девушка отправляется обратно, а я выдыхаю, стучусь в дверь и, не дожидаясь ответа, чтобы, испугавшись, не передумать, вхожу.
Мужчина сидит в кресле, закинув длинные ноги в идеально начищенных дорогих ботинках на стол, и говорит по телефону. Я теряюсь. Мое воспитание тактично напоминает, что надо уйти и попробовать позже, когда он закончит разговор, но сегодня я уже перешагнула все свои моральные принципы, и бестактно ждать завершения разговора в его кабинете после всего этого кажется такой мелочью, и я продолжаю стоять и гипнотизировать его.
Окинув меня новым оценивающим взглядом и произнеся кому-то «перезвоню», Марк разъединяется и кладет мобильный на стол. Дальше он опускает ноги, поднимается из кресла и приближается.
Внутри я начинаю дребезжать, как моя любимая фарфоровая чайная пара, когда я по забывчивости оставляю ее на стиральной машине, совершающей умопомрачительные вращения, но внешне я скала и, вскинув подбородок, с вызовом смотрю на мужчину.
«Мне нельзя быть слабой! Добиваются успеха только сильные, и двери открываются только перед ними!» – как мантру, беззвучно шепчу я себе.
– Пришла поблагодарить?!
Его голос, даже звучащий с усмешкой, помимо воли ласкает слух, но я, стараясь не поддаться его обаянию, напоминаю себе, за чем пришла. Однако это сделать непросто, особенно когда его глаза: живые, дерзкие, прожигающие всего в половине метра от меня. Я всегда считала себя толстокожей, но, похоже, его взгляд был такого калибра, что без труда пробивал мою броню. А может быть, это было убийственное трио: внешность, голос, взгляд…
Мне становится совсем не по себе. Невероятно хочется слабовольно отвести глаза, даже сбежать, но, похоже, я приросла ногами к полу, потому что по-прежнему стою и смотрю на Марка, беспомощно ощущая, как, не касаясь меня, он проникает под одежду так, что мне кажется: негодяй даже видит, какое белье на мне надето, и я снова ощущаю себя обнаженной и беззащитной перед ним.
Встряхиваю головой, пытаясь избавиться от его подавляющей энергетики, и твёрдо произношу то, зачем, собственно, пришла к нему:
– Мне нужен аванс за работу!
Его красивые губы кривит усмешка.
– Вот как?!
Еще раз чиркнув взглядом по моей фигуре, он категорично заявляет:
– Я не плачу вперед.
Сердце колотится в груди как умалишенное, и мне очень сложно все также смотреть на него, но я не имею права быть трусихой и не отвожу взгляд. Говорят, смел тот, кто может преодолеть свой страх, и я очень надеюсь, что я наскребу в своих закромах хоть немного того, что поможет мне его преодолеть, и я выстою.
– Тогда давайте назовем это ссудой, – выталкиваю из себя, стараясь говорить как можно спокойнее.
Марк приподнимает бровь и вопросительно смотрит на меня. Кажется, его глаза прожгли во мне дыру.
– И что я буду иметь с этого?
Не знаю, как он это делает со мной, но мое лицо попеременно то белеет, то краснеет, и сейчас, когда я снова превратилась в ледяную глыбу, я как будто замерзшими губами еле выталкиваю из себя:
– Я не стану спать с вами!
Жизнь, конечно, опустила меня на колени, но пока я не настолько раздавлена, чтобы предоставлять ему такую услугу.
– С чего ты взяла, что мне это нужно?
Я тотчас заливаюсь краской. Там на сцене Марк сделал мне комплимент, а сейчас дал пощечину моему самолюбию, дав понять, что я не интересую его как женщина. Это, конечно, очень противоречиво и, наверно, в духе представительниц прекрасного пола, но, даже не собираясь спать с ним, сейчас я чувствую себя оскорбленной от его нежелания это получить! От этой ситуации у меня ощущение, что он, не дотрагиваясь до меня, каким-то образом поимел.
– Я готова заплатить проценты, – запихнув обиду подальше, предлагаю новый вариант нашей сделки.
– С таким предложением стоит обратиться в банк.
Я кусаю губу, чтобы не расплакаться перед ним, как глупая маленькая ранимая девочка, но это очень тяжело. Я практически раздавлена.
– Банк отказал мне.
Неимоверными усилиями заставляю себя поднять на него сверкающие от слез глаза, и мне кажется, что в его взгляде что-то поменялось, возможно, он стал теплее.
– Зачем тебе нужны деньги?
– Маме на операцию и…
Он не дослушивает меня:
– Сколько?!
– Четыреста тысяч, – с возрождающейся надеждой произношу я, но тут же больно опускаюсь на пятую точку от его требовательного:
– Иди.
Вылетаю из кабинета, глотая слезы. На что я рассчитывала?! Дура! Даже если я понравилась ему, и он настоял, чтобы меня взяли, он больше не обязан извергать для меня благородные поступки.
На автомате добегаю до нужной двери и перед тем, как войти в комнату к ждущей меня Наде, вытираю слезы. Пару раз глубоко вдыхаю и, пригвоздив к лицу спокойное выражение, вхожу.
Надя, изучив меня взглядом, тут же выносит вердикт:
– Отказал!
Я киваю и пытаюсь улыбнуться.
– Буду много работать и искать другие варианты.
Девушка внимательно смотрит и спрашивает:
– Почему ты не рассматриваешь вариант с обменом квартиры? У вас же двушка?
– Мама категорично против. Видимо, она принадлежит к тем людям, для которых вещи и воспоминания, связанные с ними, важнее собственной жизни. Я не настаивала, но не потому, что поддерживаю ее, а потому что понимаю, что продажа займет время, а его у нас как раз и нет.
Возвращаясь домой на метро, до которого меня подбросила Надя на своей красивой Audi, я никак не могу очнуться и выйти из полуотстраненного состояния. Такое ощущение, что я застряла где-то там, между произошедшими событиями, где красивый мужчина, сделав мне комплимент, заступившись за меня, взял на работу, а потом отказал мне в помощи, которая, я уверена, ничего бы ему не стоила. В моих мыслях впервые за этот ужасный месяц зафигурировали другие чувства, кроме страха и отчаянья… Мне сложно было объяснить, но я знала однозначно, что этот человек произвел на меня впечатление, вот только я пока не могла понять, какое именно.
3 глава. Марк.
Сижу в кабинете и, смотря в пустоту, постукиваю пальцами по столу. Нервничаю?! Нет! Скорее злюсь. На нее, на самого себя да вообще со вчерашнего дня на всех. Почему?! Вот действительно почему?! Я молодой, красивый, самодостаточный, обеспеченный… Можно бесконечно придумывать лестные эпитеты себе, но мне нет необходимости поднимать самооценку – у меня с ней все в порядке. Тогда почему я чувствую себя так гадко, мерзко, подло из-за какой-то девчонки, что чуть не разревелась передо мной, прося денег, и которую… я ни с чем выгнал.
И что?! Вот правда, что такого?! Разве я благотворительная организация?! Я вообще вчера впервые увидел ее… Стоп. Не помогает. Неприятное ощущение не проходит, и я лишь снова вспоминаю ту, которую я неизвестно почему вчера отстоял у Марго. Новое почему! Я никогда раньше не вмешивался в процесс набора персонала. Присутствовал – да! Контролировал – да! Но не влезал в его составляющую, а тем более не менял решения своих сотрудников! Да еще и прилюдно. Да уж…
Сам того не желая, начинаю вспоминать танец девушки и чувствую: не надо. Слишком он был сексуальным…
Что-то я отвлекся. Так почему я все-таки вмешался?! Из-за ее аппетитных форм?! Хм… Нет, конечно! Красивых девчонок в силу своей работы и не только я видел и вижу много и с разного ракурса. Красота уже не воспринимается мной как что-то завораживающее. Она приелась, замылилась, и я смотрю на нее как на что-то должное. В ней было что-то большее. Что?! Дерзость, перемешанная со смирением… Порочность, граничащая с невинностью… Смелость с замаскированным страхом… Пожалуй. Все было так необычно, притягательно и незабываемо. Наверно, поэтому она и не выходит у меня из головы. Но особенно после того, как решительно ворвалась в мой кабинет, строя из себя уверенную суку, а на самом деле с трудом выдерживала мой взгляд, а потом вообще ввела в замешательство своими слезами, застывшими в красивых глазах так, что я малодушно ее выгнал…
Мой самоанализ нарушает тихий стук в дверь, и я рявкаю:
– Входите.
В кабинет просачивается Надя, более известная в нашем клубе как Клео или официально для объявления выхода диджеем на сцену Клеопатра, и смотрит мне в глаза, пытаясь замаскировать удивление.
– Садись.
Киваю ей на одно из свободных кресел и молчу, наблюдая, как она выполняет мое распоряжение.
– Ты вчера привела девушку, – начинаю говорить я, стараясь это делать как можно безразличнее. – Марго не хотела ее брать, а мне она понравилась…
Осекаюсь. Что я несу?! Поспешно пытаюсь исправиться.
– Думаю, она подходит для нашего клуба.
Клео отмирает, кивает, и в глазах вспыхивает азарт.
– Да. Я получу за нее свой бонус?
Машинально соглашаюсь и начинаю переходить к интересующей меня сути:
– Где ты ее нашла?
Девушка расслабляется, поняв, что тема разговора фривольная, и, улыбаясь своей фирменной обольстительной улыбкой, тараторит:
– Она моя одноклассница. Я случайно встретила ее в банке. Ей нужны были деньги на операцию маме, а банк отказал.
Надя подтверждает слова, прозвучавшие вчера от девчонки, а мне становится еще паршивее. Это была не отмазка, чтобы разжалобить меня и выудить деньги. Предположение, что она аферистка, что пытался навязать мой мозг, чтобы найти мне оправдания, летит к чертовой матери. Девушка пришла просить помощи, наивно поверив, что я тот, кто может ей ее оказать. Задавая следующий вопрос, я практически уверен, что услышу отрицательный ответ.
– Она не танцевала нигде раньше?
Надя мотает головой и быстро добавляет:
– Но она толковая и быстро всему научится, тем более у нее за плечами столько лет бальных танцев!
Я машинально киваю и вдруг отчетливо осознаю, что девчонка конкретно зацепила меня. Давно я не испытывал такого раздрая в себе.
– Хорошо. Иди.
Клео встает и, покачивая бедрами, направляется к двери, но я отворачиваюсь и не смотрю ей вслед. Я не путаю работу и развлечения, чтобы потом не разгребать грязное белье.
Остаюсь один и снова прокручиваю полученную информацию. Девчонка никогда не работала в стриптизе и пришла сюда, чтобы заработать на операцию для матери. Для нее это точно безумный поступок… Если бы я был хорошим человеком, вызвал ее, дал денег и посоветовал, чтобы она держалась подальше от заведений типа моего, но я не такой. Настроение катится вниз еще стремительнее. Все. Стоп! Надо избавиться от этих мазохистских мыслей! Нахожу проблемы на ровном месте и сам создаю себе головную боль. Надо просто выкинуть девчонку из головы! Она совершеннолетняя! К тому же это ее решение, а не мое! Резко встаю из-за стола и, вылетая из кабинета, направляюсь к машине.
Никогда не считал себя альтруистом, почему же с ней я начинаю играть в несвойственное мне благородство?! Убеждаю себя, что я просто хочу обезопасить свою шкуру и убрать ее подальше с моих глаз, поступком, который для меня ничего не стоит, и решительно направляюсь к Стасу.
Заглядываю и, убедившись, что он один, вхожу. Приятель протягивает руку, мы здороваемся, и я думаю, как лучше начать деликатный разговор.
– Что-то случилось?! – опережая меня, спрашивает он, и я хмурюсь, и признаюсь:
– Я хотел попросить тебя кое о чем.
Стас молча смотрит, ожидая продолжения, и я выкладываю:
– Девчонка… та, которую вчера не хотела брать Марго, приходила ко мне и просила денег. У нее там мама больна вроде. Я вчера ей отказал, но сегодня решил помочь.
Еще сильнее хмурюсь от пристального взгляда мужчины и, чтобы скорее завершить неприятное мне дело, вытягиваю из кармана стопку банкнот, и протягиваю ему.
– Отдай ей как бы от себя. Скажи, что может не возвращать.
Стас перелистывает купюры, присвистывает и, с ухмылкой смотря на меня, спрашивает:
– Почему сам не отдашь?
Отмахиваюсь.
– Я и так за нее заступился. Не хочу, чтобы девчонка что-то о себе возомнила.
– А ей стоит?!
Пытаюсь нацепить на лицо безразличную маску и твердо говорю:
– Нет!
– Девчонка-то – бомба. Марго сразу заметила бриллиант и решила убрать с глаз долой.
– Красивая, – соглашаюсь я, а Стас как специально начинает еще больше ее расхваливать.
– Она сегодня приходила к нам на занятия. Пару тренировок, и мы ей такие номера поставим – зал взорвётся!
Верю ему безоговорочно, но почему-то мне не нравится то, что я слышу. Нелогично! Должен радоваться, а я надеюсь, что, получив деньги, она исчезнет и больше никогда не появится в нашем заведении.
Прощаюсь, ухожу и, пройдя первый коридор, встречаю ту, которую больше всего не хочу видеть.
Ярко выраженный колючий взгляд, сжатые губы. Девчонка поспешно пытается проскочить мимо меня, но я почему-то делаю шаг в сторону, преграждая ей дорогу, и в упор смотрю на нее. Она поднимает свои горящие глаза в веере густых ненакрашенных и ненаращенных ресниц и с вызовом смотрит на меня. У нее невероятные глаза. Язык не поднимается банально назвать их карими… вот у меня, да, карие, а у неё они медовые или скорее янтарные… С темными и светлыми прожилками, как будто бисеринками, застывшими со временем.
Понимая, что свой странный поступок надо хоть как-то объяснить, рявкаю:
– Тебя здороваться не учили?!
Она раскрывает свои пухлые губы и швыряет мне в лицо ледяное «здравствуйте».
Я ощущаю едва уловимый фруктовый запах ее волос, с головой окунаюсь в ее глаза и пропадаю. Я буквально теряю голову, как от горячительного напитка идентичного цвета, и вдруг отчетливо понимаю, почему веду себя как идиот; почему не могу избавиться от мыслей о ней; почему пытаюсь прогнать ее из клуба. Все просто – я не хочу смотреть со сцены, как она будет эротично двигать своим телом, демонстрируя всем свои прелести, я хочу видеть это все эксклюзивно. Я хочу её себе! Эта девчонка как горячая норовистая лошадка – необъезженная, непокорная и безумно манящая. Особенно с таким пылающим взглядом как сейчас. Она будоражит, доводит до бешенства и сносит крышу. И хоть я прекрасно отдаю себе отчет в том, что, чтобы ее объездить, придется совсем непросто, но это-то и заводит. Я покажу ей, кто хозяин!
Пока я, пропадая в ее глазах, ставлю для себя цели, девчонка, пользуясь моим замешательством, огибает меня и направляется к выходу.
4 глава. Деньги.
В моей жизни все перепуталось: черное-белое, белое-черное. Все мои понятия, все мои устои разбились об прозу действительности. Раньше все было так просто, и я, оценивая человека, легко вешала на него ярлык «плохой» или «хороший» и соответственно отталкивала от себя всех заклейменных и притягивала избранных. Вряд ли что-то могло поколебать мои прикрепленные на людей определения, и «черный» никогда не мог стать «белым», а к полумерам меня не приучили.
Однако сейчас мой фундамент начал шататься под ногами, поскольку я никак не могу найти нишу для некоторых окружающих людей. Вот, например, Надя не вписывается в мои понятия «хороших» уже по определению рода ее деятельности, но она протянула мне руку помощи и априори не может быть плохой. Тоже относилось и к Оксане: она давно была отнесена к людям светлой касты, к тому же была моей близкой подругой, но первая, узнав о несчастье, обрушившемся на мою семью, даже не предложила пару тысяч, хотя ежедневно спускала гораздо больше на тонны совершенно ненужных ей вещей, сказав, что такой большой суммы у нее нет. Наверно, я столкнулась с проблемами взрослой жизни, где детские понятия о добре и зле не работают, но мама всегда также оценивала людей. Почему же у меня не получается?!
Оксана поворачивается ко мне и протягивает шоколадку. Я машинально тянусь, но останавливаюсь на полпути, вспоминая слова Нади о том, что надо постоянно держать себя в форме, и если ты не ходишь в спортзал, то должна придерживаться диеты, потому что чем лучше выглядит стриптизерша, тем больше она получает. Я хоть никогда не страдала от лишних килограмм и за последний месяц от стресса вообще потеряла парочку, все же решаю воздержаться от сладкого.
Подруга бросает вопросительный взгляд на мой маникюр и, удивленно приподняв брови, спрашивает:
– Нашла деньги?
Киваю, стараясь внешне оставаться невозмутимой. С тех пор как я молча вписала себя в касту порочных, мне кажется, что у меня на лбу отпечатано клеймо и все, кто смотрит на меня теперь, понимают, как низко я опустилась.
– Где? – слышу новый вопрос и делаю то, что раньше никогда не делала – обманываю подругу:
– Мне дали кредит.
Делиться с ней моей страшной тайной я не могу, к тому же чувствую, что после ее последнего поступка в наших отношениях появилась невидимая трещина, и я еще не знаю, к чему она приведет.
– В каком банке?!
Скрепя сердце называю банк, в котором встретилась с Надей, и, чтобы не продолжать погружаться в трясину своей лжи, перевожу тему, и спрашиваю соседку о ее приторном парне, от которого у меня при встрече сводит зубы.
Пока Оксана, утонув с головой в своей любимой теме, делится подробностями вчерашнего свидания, я почему-то возвращаюсь мыслями к Марку. Странно. С ним как раз все просто: красавчик не вписывается в категорию «хороший», и то, что он вступился за меня на кастинге, скорее всего, входит в какой-то его зловещий план, о котором я еще не знаю. Марк – самовлюбленный, бессердечный мужчина, еще и хозяин стриптиз-клуба. Только почему-то, когда я начинаю, помимо своей воли, вспоминать его, сердце предательски ускоряется, а память включает звук и напоминает, какой очаровательный у него голос, и вдобавок рисует перед глазами его образ.
На кастинге мой эротичный танец и попытки сексуально потереться о пилон, возможно, и произвели впечатление на присутствующих мужчин, но были недостаточными для того, чтобы выпустить меня на сцену, и я уже третий день хожу на занятия по стрип-пластике к Лене под неусыпным оком Стаса и осваиваю несложные вращения типа стрелки, феи и пистолета.
Они придумали весьма откровенные на мой взгляд и скромные по меркам этого заведения постановочные номера, с которыми я начну свою работу, и я с неимоверным усердием репетирую их, даже несмотря на то, что подружиться с шестом оказалось совсем непросто и первое занятие мне было сложно усвоить, куда девать руки и ноги и как держать баланс с такими ощутимыми по весу стрипами.
От стального друга болит все тело, на ногах синяки, на руках мозоли, но я не сдаюсь и продолжаю осваивать «простую» работу танцовщицы стриптиза.
– Умница! – слышу голос Стаса, и от его слов поддержки хочется выложиться еще больше.
Наверно, это привычка с детства, кнут и пряник всегда были для меня лучшим вариантом продвижения. Только ругать меня было бесполезно, я замыкалась в себе и становилась невосприимчивой к любой информации, а после похвалы словно расправляла крылья и хотела свернуть горы. Тот, кто находил эту тонкую ниточку, за которую мог дергать, манипулируя мной, достигал отличных результатов. Наверно, и хореограф ее отыскал!
Улыбаюсь уходящей Лене и поворачиваюсь к Стасу, смотрящему на меня, как нашкодивший кот. На кота он, собственно, и похож: жилистый, пластичный, с осанкой, выдающей в нем бывшего танцора, и зелеными ласковыми глазами.
– Ася, – начинает он и думает над тем, что озвучить следом.
Я реально удивлена и немного волнуюсь. Обычно после тренировки я слышу от него «пока, увидимся завтра», а тут…
Внимательно смотрю на мужчину, готовясь услышать что-то плохое, но он неожиданно произносит:
– Я слышал: у тебя мама больна и тебе нужны деньги.
Первое – это шок, и я беспомощно застываю взглядом на его лице и непроизвольно хлопаю ресницами, второе – жужжащий вопрос – откуда эта информация: Надя?! Марк?! Но все тут же отходит в сторону, лишь только мужчина достает из кармана внушительную стопку купюр и протягивает их мне. Я, как загипнотизированная, смотрю на них и не могу ни протянуть руку и взять, ни вымолвить ни слова.
– Можешь не возвращать.
Сглатываю комок слез, душащих меня, и импульсивно бросаюсь ему на шею. Понимаю, что это моветон и все такое, но, похоже, я покатилась по наклонной плоскости, забыла все свои хорошие манеры и вернулась к импульсам, которые так долго искореняла из меня мама.