- -
- 100%
- +
Когда я отпускаю смущенного Стаса, я сама не знаю, куда себя деть, и еле заставляю себя сказать:
– Спасибо. Я отдам тебе, как только заработаю!
– Не надо, – неловко произносит он и отводит глаза. – Тебе нечего тут делать.
Я опять ошарашенно смотрю на него. Я всегда думала, что благородные мужчины существуют только на страницах книг, а если когда-то и существовали в действительности, то давно вымерли, как динозавры, но даже если передо мной последний из могикан, я все равно не могу взять деньги и не вернуть их. И дело даже не в том, что я боюсь, что он прячет за пазухой скрытые мотивы. Нет. Я даже почти на сто процентов уверена, что помыслы его чисты, просто я не могу так поступить. Это нечестно по отношению к незнакомому человеку! Конечно, было бы чудесно с легкостью безмозглой барби принять их как подарок и не заморачиваться, но при всех не самых лучших изменениях, произошедших во мне в последнее время, я еще не докатилась до такой стадии деградации и надеюсь, что не докачусь.
– Спасибо, но я верну.
– Ася, я ничего не потребую взамен. Не бойся!
Натягиваю улыбку и решительно смотрю ему в глаза.
– Я так не могу.
– Но ведь ты бы ни за что не пришла сюда, если бы тебе не нужны были деньги!
– Не пришла бы, – соглашаюсь я и отворачиваюсь от его пристального взгляда.
– Ты же не хочешь собирать на себе похотливые взгляды?!
– В жизни часто приходится делать то, что не нравится, – уклончиво отвечаю я.
Он вздыхает.
– Значит, все равно будешь работать?!
– Пока не рассчитаюсь, – бормочу я и, чтобы быстрее закончить душераздирающий разговор, кидаю «спасибо, до завтра», и выхожу, с грустью думая о том, что похотливые взгляды – это не самое страшное. Больше я боюсь чужих прикосновений…
Поставив на поднос суп и свежевыжатый сок, я направляюсь в комнату к маме. Когда я пришла, она спала, и я не стала ее будить и занялась готовкой, которой последнее время совсем не было желания заниматься, да и едоки мы с ней были не ахти.
Открыв дверь и встретив ее взгляд, я искренне улыбаюсь. Деньги я нашла, теперь надо срочно договариваться об операции, а все остальное – мелочи жизни, с которыми я обязательно справлюсь.
– Привет! Я тебе суп сварила.
Мама грустно смотрит на меня. Она явно не испытывает голода, но и огорчать меня не хочет, тем более я по-настоящему выгляжу радостной.
Сажусь на кровать, ставлю поднос на тумбочку и весело говорю:
– У нас есть деньги на операцию и на последующее лечение.
В ее глазах я вижу проблеснувший огонек надежды, но он мгновенно тухнет в беспокойстве, заполнившем взгляд.
– Где ты их взяла?!
– Встретила Надю Андрееву, помнишь?! Она одолжила.
Мама кивает.
– Откуда у нее такие деньги?!
– Она работает.
– Кем?!
Поворачиваясь к тумбочке, беру тарелку, чтобы она не видела мое лицо, и говорю:
– Не знаю, в какой-то крутой компании.
– Ее взяли без диплома?!
– Мам, я не спрашивала. Главное, она помогла.
Мама вздыхает.
– А как мы ей их отдадим?
– Частями. Не волнуйся. Я как раз устроилась в больницу на ночные смены, – бормочу я свое ложное алиби, придуманное специально для нее, чтобы было как объяснить мои предстоящие ночные отсутствия, и замираю в ожидании ее реакции.
– А как же университет?!
– Днем буду учиться, а ночью буду получать практику в должности медсестры.
– Не очень хорошая идея.
– Я все продумала, я справлюсь. Главное, чтобы ты поправилась!
5 глава. Трудяга.
Мои тренировки в клубе проходят каждый день в пол пятого, и я бегу сломя голову после лекции, чтобы не опоздать, поскольку сейчас чувствую еще большую ответственность. Мне надо не подвести не только Надю, но и Стаса, который так же, как и она, помог материально. Иногда, когда лекции по расписанию совпадают с тренировками, я скрепя сердце пропускаю их. Раньше, в той прошлой счастливой хоть и обыкновенной жизни такого никогда не было, и потому мои необычные поступки вызывают большое удивление Оксаны и ее бесконечные вопросы по этому поводу. Отмазываюсь уже входящей в привычку ложью, что мне нужно куда-то сопроводить маму, и исчезаю.
Выполнив все свои номера от начала до конца несколько раз без накладок, поворачиваю свое довольное лицо к Лене, и она подмигивает мне.
– Трудяга!
Я, правда, заслужила похвалу. Не видя в глаза раньше пилон, я за несколько дней освоила с десяток не сложных, но красивых прокруток и ни разу не ныла, что болит тело, что я устала и прочее. Вот если бы еще при их исполнении не надо было раздеваться… Но я стараюсь не думать об этом. Зачем расстраиваться раньше времени?!
Ловлю взгляд Стаса.
– Когда ты мне разрешишь приступить к работе?!
– Ты не передумала?!
Мотаю головой.
– Я не решаю это. Нужно подойти к Маргарите или Марку, чтобы они посмотрели твои номера и дали добро.
Отворачиваюсь, чтобы он не прочитал замешательство в моем взгляде. Вздыхаю. Один «лучше» другого. Маргарита точно к чему-нибудь придерется. Она не взлюбила меня с первого взгляда. Марк… Здесь все непонятно, но больше всего не хочется. Но я понимаю, что если к кому-то и идти, то к нему.
«Чем быстрее я приступлю к работе, тем быстрее отработаю деньги и забуду все как страшный сон», – уговариваю себя и обращаюсь к Стасу:
– Я могу позвать его сейчас?!
– Можешь.
Меняю стрипы на балетки и выхожу в коридор. Последняя наша встреча с Марком была не самой лучшей, и я предполагаю, что позитивной реакции на свое появление от него мне не стоит ждать. Успокаиваю себя тем, что в конце концов он сам утвердил меня на эту работу и должен радоваться, что я такой добросовестный человек, который быстро все подготовил и рвется в бой.
Остановившись перед его дверью, ощущаю, как сердце предательски нажимает на газ и ускоряется, и даже несколько больших глотков воздуха не помогают сбить его темп. Ладно. Глупо стоять под дверью и терять время. Стучу, дожидаюсь на этот раз возгласа «входите» и вхожу.
Встречаемся глазами мы сразу и словно примагничиваемся друг к другу. Странное, непонятное и необъяснимое свойство, которое меня пугает, хотя бы потому, что не поддается контролю.
Когда его взгляд отрывается, то тут же падает вниз, и я кожей через одежду чувствую кривую его падения: ключицы, грудь, живот, ноги… Оттого что он шарит по моему телу, я вся напрягаюсь и опять ощущаю себя голой, хотя это недалеко от истины – пару лоскутков ткани вряд ли можно назвать одеждой.
– Здравствуйте, – произношу я, памятуя его прошлый укор, и продолжаю: – Я бы хотела, чтобы вы утвердили мои номера.
После моих слов Марк смотрит на меня как-то странно. Такое впечатление, что он удивлен, что я об этом прошу?! Почему?! Стас что-то перепутал?! Может, обычно об этом просят Мегеровну?!
– Ты не передумала выступать?! – бросает он мне, хмуря брови.
Я вскидываю голову, удерживаю взгляд.
– А должна была?!
Марк молчит и глядит на меня так, как будто пытается подобрать код доступа к моей черепной коробке и узнать, о чем я думаю.
– Обратись к Маргарите.
Я вспыхиваю. Вот что за гад?! Не оторвать задницу от стула и не уделить мне несколько минут?! Ведь он прекрасно знает, что эта мегера меня забракует и не выпустит.
Сказать ему об этом чешется язык, но я не могу себе этого позволить, поскольку сейчас на эмоциях могу сказать лишнего и через несколько минут пожалею о своей импульсивности, ведь он как взял меня, так и вышвырнет на улицу. В конце концов никакой трудовой книжки здесь не предусмотрено, и при моем трудоустройстве ничего, кроме как заполнить анкету, не попросили. Заставляю себя вспомнить уроки выдержки из детства и, подавив свои эмоции, молча разворачиваюсь, и иду к двери.
– Стой.
Останавливаюсь, но из вредности не оборачиваюсь. Команды же на это не было?!
– К чему такая спешка?!
Медленно поворачиваюсь и, испепеляя его глаза, с вызовом говорю:
– Мне нужно отработать деньги, которые мне одолжили хорошие люди!
Я надеюсь, что он уловит камень, летящий в его огород, и поймет, что вчера меня обидел! А еще, что существуют другие люди, которые умеют доверять и помогать, и что я серьезно отношусь к своим долгам!
Он снова молчит и снова странно смотрит на меня.
– Через пять минут приду. Иди, – бесстрастно произносит он, и я отворачиваюсь, закатываю глаза и выхожу, гадая о том: со всеми он так себя ведет или лично мне так подфартило?!
Танцевать перед Леной и Стасом было несложно, (наверно, я к ним привыкла) а танцевать, зная, что Марк смотрит на меня, и чувствовать на коже ожоги от его взгляда почти невыносимо, особенно когда из одежды на мне остались только тоненькие полосочки стринг. Совершая несложные завершающие прокрутки на пилоне, я буквально отсчитываю секунды до последних тактов мелодии. Однако, когда она завершается, я вместо того, чтобы побыстрее поднять лоскутки своего наряда и прикрыться, первым делом смотрю на Марка. Столкнувшись с его взглядом, я растерянно замираю – в его глазах бушует адово пламя. Он как будто хочет проглотить меня прямо тут при всех, целиком. Мужчина явно не ожидал, что я сворую его эмоции, но и отворачиваться и прятаться точно не собирается. Это делаю за него я. Испугавшись своего открытия, опускаю глаза и слышу его привычное безэмоциональное обращение к Стасу:
– Можешь включить её номер в завтрашнюю программу.
Слышу, как тот произносит «да», и на эмоциях благодарно смотрю на Марка. Он, небрежно скользнув глазами по моему телу, останавливается на глазах, и я замечаю, что его взгляд уже другой – обычный или скорее равнодушный. Ничего горячего в нем не осталось. Теряюсь. Может быть, мне просто все померещилось?! Не мог же он так быстро потушить свое пламя?!
– Подойди к Маргарите и обсуди с ней детали, – небрежно бросает мне Марк уже на ходу, и я, бормоча «хорошо», гипнотизирую его широкую спину в черном пиджаке, удаляющуюся и скрывающуюся в дверном проеме.
Радость вдруг резко сменяет страх и вовсе не от предстоящей встречи с неприятной женщиной, а из-за того, что время икс назначено и завтра я пересеку черту: разобью все свои моральные устои и запачкаю себя неприемлемой для себя ролью танцовщицы-стриптизерши.
Маргарита отрывается от компьютера и смотрит на меня с нескрываемой недоброжелательностью.
– Что тебе?!
Меня не трогают ни ее тон, ни ее взгляды, и я спокойно говорю:
– Марк сказал подойти к вам и решить какие-то вопросы. Я завтра буду выступать.
Она удивлена моим словам и не пытается скрыть этого. В ее взгляде, как в раскрытой книге, читается: так скоро?! При других обстоятельствах это, скорее всего, позабавило бы меня, но не сейчас.
Придя в себя, женщина раздражительно поправляет меня:
– Не Марк, а Марк Сергеевич!
Никак не отреагировав на замечание, я по-прежнему стою у входа и спокойно тараню ее взглядом.
– Проходи, – наконец соизволяет Маргарита и указывает рукой на стул.
Послушно выполняю указания и сажусь напротив. Она внимательно смотрит на меня и назидательно заявляет:
– В первый день от тебя потребуется только исполнить свой номер. Продавать позиции из crazy-меню – например, приватные танцы – тебе не стоит. Но находись в зале, смотри на других девочек и учись.
Киваю и продолжаю молча смотреть на нее.
– Звание артистки стриптиза одной пластикой, томным взглядом и полуоткрытым ртом не заработаешь. А, кроме подтянутой попы и сисек, нужно еще уметь говорить, да так, чтобы гость расслабился, расправил свой павлиний хвост и спустил на тебя все содержимое своего кошелька.
– Я умею поддержать беседу.
Она усмехается и снова оглядывает меня.
– Образ роковой женщины, гламурной львицы и оторвы ты не потянешь, а вот – девочки-припевочки в самый раз.
Смотрю на нее во все глаза и не понимаю: она сейчас шутит или серьезно говорит?!
– Мне надо твой номер посмотреть, чтобы точно определиться. И имя тебе подходящее подобрать.
Понимаю, что с ней спорить бесполезно, встаю и снова тащусь к Стасу. Надеюсь, он еще свободен, и мне не придется долго ждать своей очереди.
После очередной прокатки она дает рекомендации по макияжу и прическе, напоминает, что мое тело должно быть идеально и что она завтра лично проверит это, и отпускает меня восвояси.
6 глава. Асаль.
Я зол! Даже не зол – я взбешен! Любая на ее месте взяла бы деньги и испарилась! Любая! Тем более после избавляющих от гнета совести слов, что долг не надо возвращать. Так почему она не ушла и рвется приступить к работе?! Чертова девчонка!
Достаю телефон из брюк, нахожу номер Стаса и звоню.
– Свободен?!
Слышу утвердительное «да».
– Зайди.
Хожу по кабинету взад-вперед и не могу ни найти места, ни отыскать сил взять себя в руки. Когда я так эмоционально на что-нибудь реагировал?! Да никогда! По крайней мере, не помню. Наверно, причин не было. У меня все было гладко и стабильно. И я давно привык все контролировать! Никаких сильных эмоций, никаких обязательств, никаких проблем!
Мужчина стучит и сразу входит.
– Что не так?!
Стискиваю зубами свои эмоции и поворачиваюсь к нему.
– Она взяла деньги?!
– Взяла.
– Тогда почему она еще тут?! – повышая голос, восклицаю я.
Понимаю, что не прав. Стас вообще тут ни при чем. Он помог, выступив посредником, но я слишком зол, чтобы мыслить адекватно. Весь мой задуманный план развалился, как карточный домик.
– Марк, если ты не хочешь, чтобы она тут работала, найди повод. Сама она, пока не вернет долг, не уйдет.
Потом немного помявшись, мужчина добавляет:
– Только учти, в городе не один стрип-клуб, а ей нужно вернуть деньги! Быстро! И еще учебу не запустить!
Мысль о том, что она может уйти в другой клуб, добивает меня окончательно. Я об этом даже не думал, и это последнее, чего я хочу. Пусть уж лучше у меня под присмотром и защитой.
– Она тебе так сказала?!
– Ася сказала, что не может принять деньги в качестве подарка и вернет их. Все остальное – мои логические выводы.
– Ладно. Прости, что сорвался.
– Понимаю.
Угрюмо смотрю на Стаса. Понимает, что шеф свихнулся?! Я никогда не вел себя так импульсивно и противоречиво.
Не дожидаясь ответа, он идет к двери, а я подхожу к окну. Проигрывать меня, похоже, в детстве так и не научили, и катящиеся к чертям планы выбили меня из колеи. До сих пор не могу успокоиться и принять то, что она будет выступать. А от одной мысли, что завтра ее обслюнявит пошлыми взглядами уйма мужиков и я бессилен это изменить, я впадаю в бешенство. Что так и будет, я не сомневаюсь – видел ее номера. Этот снос башки и не только… А она даже не понимает, что она бомба замедленного действия.
В дверь снова стучат. Я бросаю неизменное «входите», но продолжаю стоять вполоборота к входу и смотреть на нескончаемый поток машин. Только вот дорожный хаос не в состоянии вытравить из меня тот раздрай, что поселился во мне с появлением этой девчонки и разрушил мои многолетние безмятежные будни.
– Не занят?!
По голосу узнаю Маргариту и поворачиваюсь. Женщина неизменно встречает мой взгляд обольстительной улыбкой. Кидаю улыбку в ответ. Мы уже много лет играем с ней в странную игру: она при каждом удобном случае посылает мне сигналы о ее симпатии и готовности перейти на следующий более интимный уровень, но делает это так филигранно, чтобы в любой момент включить задний ход и перевести все в шутку; я пытаюсь сделать из себя ничего не замечающего идиота и изображаю, что ничего не происходит. Несмотря на то, что Марго обладает весьма выдающимися формами, она не в моем вкусе. Все в ней фальшивое, искусственное: от наполовину лишенного мимики лица и надутых губ до фигуры, перекачанной силиконом. И пусть мне почти тридцать, ее тридцать с хвостиком даже в эффектной на первый непристальный взгляд обертке меня не привлекают. Я по-прежнему предпочитаю молодость и естественность.
– Нет. Проходи.
Женщина садится в кресло и закидывает ногу на ногу. Наблюдает мою реакцию, но я даже не смотрю на задравшуюся юбку, оголившую ноги. Я все еще нахожусь под впечатлением возбуждающего танца Аси.
Специально, чтобы провести черту, разделяющую нас, сажусь не напротив, а за стол, на свое место.
– Что ты хотела? – пытаясь вернуть рабочую атмосферу, спрашиваю я.
Она снимает с лица приторную улыбку и, став вновь добросовестным сотрудником, отвечает:
– Я по поводу новенькой.
Тихо вздыхаю. Опять Ася, но, стараясь говорить равнодушно, спрашиваю:
– Что еще с ней?!
– Ей нужно утвердить сценическое имя, раз она завтра выступает… Я тут…
Удивленно прерываю:
– Разве девушки не сами его себе выбирают?!
Марго презрительно фыркает.
– Что она себе придумает?! Она же не профессионал!
Молча усмехаюсь. Это, наверно, больше всего мне и нравится в этой девчонке.
Откладываю свои мысли и спрашиваю:
– У тебя есть варианты?
Женщина улыбается.
– Да. Я тут покопалась в арабских именах. Вот послушай, у меня есть пара вариантов.
Она открывает блокнот и читает:
– Амира – это означает принцесса, Малика – королева.
– Еще варианты есть?!
Маргарита пытается сдвинуть недвигающиеся брови.
– С ее самомнением это самые подходящие.
– Ты пришла с двумя именами?!
– Нет.
– Дай посмотреть.
Я указываю глазами на блокнот, и она после секундного замешательства протягивает его.
Пробегаюсь глазами по записям: Багира – блестящая, Галия – драгоценная, любимая… Читаю дальше – все не то.
Задумываюсь и буквально вижу перед собой мед, заполнивший радужку глаз Аси.
Кидаю блокнот, беру телефон и, разблокировав, в поисковой строке пишу:
«Арабское имя, означающее мед».
Спустя минуту нахожу то, что искал, сценическое имя для сладкой девочки…
– Асаль… – озвучиваю я.
Маргарита растерянно смотрит на меня.
– Что оно означает?
– Мед.
В ее глазах удивление.
– Причем здесь мед?
Снова вспоминаю манящие, затягивающие в свой сладкий водоворот медовые глаза, но не делюсь с Марго своими приятными воспоминаниями, а говорю:
– Имя красивое и похожее – Асаль, Ася… И ей подходит – сладкая, вкусная.
Не думаю, что Маргарита оценила мой выбор, но спорить не стала.
– Хорошо – значит, Асаль.
Я растягиваю губы в улыбке.
– Что-нибудь еще?
Женщина качает головой, встает и нехотя уходит.
7 глава. Первый рабочий день.
Мой первый рабочий день начинается в семь часов. Если сказать, что я волнуюсь, входя в гримерку – это ничего не сказать. Меня даже трясет. Надя, специально пришедшая пораньше, чтобы помочь мне собраться, лишь бросив на меня взгляд, восклицает:
– Жесть.
– Я хотела выпить успокоительное, – оправдываюсь я. – Но ты же говорила, что клиенты могут захотеть угостить коктейлем, а отказываться нельзя. Вот я и не хочу смешивать.
Девушка закатывает глаза и отходит от меня. Возвращается она уже со знакомой бутылкой и двумя стопками.
Я отрицательно мотаю головой.
– Я очень восприимчива к алкоголю! Если еще надо будет пить в зале.
– Прекрати тарахтеть и слушай опытную подругу, если не хочешь упасть в обморок на сцене, – говоря это, Надя разливает по стопкам янтарную жидкость и, поставив передо мной одну, другую берет в свою руку.
– Ну что, чтобы твой первый рабочий день прошел удачно!
Киваю, осторожно проглатывая содержимое. Не понимаю, что может нравиться в алкоголе?! Пока я морщусь и восстанавливаю дыхание, подруга очищает мандарин и протягивает мне половинку. Заев неприятный привкус, поднимаю на нее глаза и слышу первое распоряжение:
– Переоденься.
После того как я влезаю в уже привычные скудные кусочки материи, призванные не скрывать тело, а подчеркивать его наготу, и послушно сажусь на указанный стул, девушка, источая свою бешеную энергетику, приступает к созданию моего образа, согласованного с Маргаритой Мегеровной.
Она воодушевленно машет кисточками, меняет карандаши, достает из косметички тени, пудру, румяна, просит меня то смотреть в разные стороны, то закрыть глаза и наконец спустя минут двадцать произносит долгожданное слово «готова». Я встречаюсь с самой собой в зеркале глазами и не могу скрыть приятного удивления. Я рассчитывала увидеть утопающее в тоннах косметики лицо, в котором даже я не найду знакомых черт, но в отражении я по-прежнему вижу себя, только я кажусь более взрослой и эффектной.
Невольно улыбаюсь и признаюсь:
– Не ожидала, что мне понравится.
Подруга фыркает.
– Считаешь, что у меня нет вкуса?!
– Да нет…
Я хочу сказать, что думала, что для сцены нужен более яркий макияж, но Надя не даёт мне донести свои мысли и перебивает:
– Ты сама по себе красива. Я просто подчеркнула то, что тебе перепало от родителей. Сейчас мужчины предпочитают естественность.
– Правда?!
– Да. Многие девочки сейчас убирают накачанные губы, наращенные волосы и ресницы, а многие думают, как без последствий избавиться от силикона в теле.
Наш разговор прерывается звуком открываемой двери и чужими голосами. Я оборачиваюсь и, взглянув на появившихся девушек, натыкаюсь на светлые холодные глаза красивой блондинки, которые сразу, без стеснения начинают скрупулезно разглядывать меня. Вторая вошедшая с ней темноволосая девушка, не останавливаясь, направляется к своему месту, и мне не удается толком ее разглядеть.
– Девчонки, познакомьтесь, это Ася, – представляет меня Надя, и я приветливо улыбаюсь стоящей напротив девушке, но та, проигнорировав мою доброжелательность, надменно вскидывает брови и удивленно переспрашивает:
– Ася?!
– Это не псевдоним. Мегеровна еще не озвучила нам его.
– Лилу, – отзывается со своего места брюнетка.
– Злата, – словно делая одолжение, бросает блондинка.
Подруга упирается в нее взглядом.
– Красотка, правда?!
Та вскидывает голову и, пожав плечами, отходит, цедя:
– Мы все тут не пальцем деланные.
– Ладно уж иди, завистница!
– Пфф…
Не успевает Злата дойти до своего места, как в комнате появляется еще одна особа. Это уже не девушка, а молодая женщина с огненно-рыжими волосами. Возраст ее определить невозможно, но она однозначно яркая, красивая, ухоженная. Все в ней: начиная от не броской, но очевидно дорогой одежды до манеры себя нести – говорит о том, что она опытная и знающая себе цену женщина.
– У нас прибавление?! – снисходительно бросает она скорее не мне, а Наде, и та, кивнув, называет ей мое имя.
– Матильда, – произносит женщина, с улыбкой смотря на меня, и добавляет: – Не дрейфь! Все когда-то начинали и ничего – прижились.
О том, что я не собираюсь приживаться в этой сфере, а планирую стать врачом, я благоразумно умалчиваю, но растягиваю губы в ответной улыбке и смотрю, как она проплывает мимо нас, оставляя за собой шлейф будоражащего аромата.
Подруга, подмигнув мне, тоже отходит и, приземлившись на кресло, расположенное рядом с моим, начинает колдовать над своим лицом, а я, не желая остаться один на один с рвущимися в сознание и пугающими мыслями о предстоящей работе, вернувшись на свое место, развесив уши, начинаю слушать веселый рассказ Матильды о ее сегодняшнем приключении на дороге.
Разговоры девушек прерываются как по команде, лишь только в гримерку входит Мегеровна. Растянув на губах фальшивую улыбку, она здоровается со всеми и утыкается взглядом в мои глаза. После чего не менее скрупулезно, чем Злата, исследует меня от кончиков пальцев до макушки и не сделав никаких замечаний по поводу макияжа, прически, одежды, состояния моих ногтей и кожи, заключает:
– Годится.
Кинув беглый взгляд на других девочек и отметив, что они еще не собраны, она бросает «зайду попозже» и направляется к выходу, но в дверях оборачивается и, снова поймав мой взгляд, произносит:
– Твое сценическое имя – Асаль. Запомни! Ты выступаешь в последней паре и выходишь после того, как диджей тебя объявит. Потом пойдешь в зал, соберешь «благодарность» от гостей, сходишь переоденешься и выйдешь на сцену после нового объявления.
– Мы, как таксисты, отвезли клиента и снова встали в конец очереди, – раздается рядом негромкий возглас Нади.
Я киваю Мегеровне, не спрашивая, почему для меня она выбрала такое необычное имя. Не хочу нарваться на тираду возмущения типа того, что это меня не касается, да и в принципе мне все равно, как меня будут здесь звать, но за меня этим интересуется Матильда.
– Марго, что за имя такое странное?!
– С арабского «сладкая» переводится, – объясняет женщина.
– Сладенькая ты наша, – подмигивает подруга.
– Хватит трепаться, девочки! Поторопитесь! – гремит Мегеровна и снова собирается уйти, но останавливается, услышав новые слова Златы: