- -
- 100%
- +
Часть первая. Статист.
Глава 1 – Дорога
Лоренц заметно дрожал от волнения. Невысокий, пять с половиной футов, щуплый, одно плечо немного выше другого, сутулый он просто утопал в мягком кресле для посетителей. Его треуголка лежала на подлокотнике. В горле стоял ком. Лоренц расстегнул пару пуговиц своего форменного серого камзола, а затем ослабил шейный платок.
Визит к начальнику Тайной Государственной Полиции Таирбурга, оберсту Аврааму Йоффе, заставлял его нервничать. С одной стороны, это было вполне логичное чувство для любого жителя Таирского Рейха – криминальсдиректор нрав имел крутой. Да, в принципе, любое посещение трехэтажного дома, облицованного серым гранитом, располагавшегося по адресу Принц-Вильгельм-Штрассе, шесть, было способно напугать обывателя до медвежьей болезни.
А вот если посмотреть на происходящее с другой стороны, Лоренца такие переживания вроде бы мучать не должны были. Почему? Да хотя бы потому, что юный баронет Паульсон служил оберлейтенантом в этой самой страшной и ужасной 'охранке' кайзера.
/Лор, слушай, я тебе по-хорошему говорю. Петера фон Краузе надо сдать. Только зачем ты сам пошел к Йоффе? Положи свой отчет в папку с анонимными доносами, и иди, работай. Ну что за тщеславие? Думаешь, тебе за это орден дадут? Что серьезно? По шее тебе дадут! /
Сегодня Голос в голове допекал Лоренца с самого пробуждения. Обычно он не был столь назойлив, проявлял себя от силы пару раз в день. Но сегодня галлюцинация успела баронету порядком надоесть своим нытьем. Лоренц сморщился, прижал к груди плотнее папку из толстой темной кожи и прошептал формулу успокоительного заклинания Махмуда аль-Празолама, а затем, на всякий случай, молитву Мардуку.
Проблемы с головой у оберлейтенанта начались еще во время его учебы в Академии Магических Искусств. От безденежья полгода он отработал лаборантом на самом высокооплачиваемом месте – кафедре высокоэнергетической магии. Голос Энлиля появился после несчастного случая в лаборатории, когда заведующий пытался пробиться за пределы известной вселенной, используя модифицированное им лично заклинание Иксрея. Увы, не удалось.
Лоренц ходил лысым почти год, прежде чем волосы снова начали расти. Да и какая-то неожиданная болезнь крови началась. Лечиться пришлось долго, благо платила Академия. А потом появился Голос. Но ему еще повезло. Доцента, проводившего опыт, спасти не удалось.
Он обращался к шаманам-лекарям, магам, самому доктору де Фриззу, последователю немагической медицины, но безуспешно. Даже инквизиция только развела руками. Признаков одержимости не было. Да и присутствия Создателя Энлиля – ипостаси Мардука, отвечающего за власть и советы – они не обнаружили, хотя Голос называл себя именно этим именем.
От заклинаний дыхание успокоилось, сердце перестало колотиться, паника прошла.
/Лор, ты не веришь, а он, между прочим, успешно прошел, эксперимент тот. Хотя, на мой взгляд, лучше бы они заклинание Лобачевского-Римана до ума довели…/
– Да как же ты достал! – не сдержавшись, выпалил оберлейтенант вслух.
Адъютант Авраама Йоффе, дежуривший в приемной, оторвал голову от документов и зло посмотрел на Лоренца. Он являл собой полную противоположность баронета – высокий голубоглазый блондин с волевым подбородком, истинный таирец. Форма сидела на нем как литая. На пальце блестел перстень с александритом. Этот артефакт, защищавший от магической слежки и мелких проклятий, стоил немало и в казенный список оберегов, которыми экипировали сотрудников, он не входил.
– Простите это я не вам! – выдавил из себя покрасневший от смущения баронет. Адъютант недоверчиво хмыкнул и вернулся к работе. Лоренц тоже затих, а про себя задался вопросом, откуда у лейтенанта, не отличавшегося ни знатностью, ни богатством появилось это украшение. Может быть чей-то подарок? Тут опять вмешался надоедливый Голос.
/Какой подарок? Ману служебную продал на сторону. Что? Ты не понимаешь, как можно продать, когда за каждую единицу потраченного волшебства надо в журнале расписываться? Старшие коллеги не рассказали? Бедняга, это надо же такому остракизму подвергаться… Ну смотри, получаешь ты в манахранилище управления заряженный амулет-накопитель, в рапорте указываешь, что колдовал прозрение Фендела четвертого уровня в целях расследования, а сам пользуешься примитивной идентификацией Борна второго. А разницу в три десятка маны на свой личный амулет переливаешь. Потом продаешь. Кому? Да хоть соседу по меблированной комнате! Кто проверит то?
Никто! Мана, как известно, не пахнет. Что из месторождения добытая, что со службы ворованная … Ты тоже мог бы подрабатывать!
Никогда? Лор, да что ты говоришь? Можно подумать, ты прям уникальный! В жизни так, как правило, и происходит… К сожалению. /
Через приемную бодрым шагом прошел малознакомый Лоренцу гауптман. Он кивнул адъютанту, нарочито проигнорировал Лоренца, и без стука зашел в кабинет.
Баронет вновь погрузился во внутренний спор. Он хотел что-то возразить Голосу, но ему было нечего сказать. За год работы его юношеские идеалы несколько потускнели. Конечно, во время обучения в Академии, он уже понял, что его работа не будет состоять в преследовании преступников по темным закоулкам столицы, но реальность его обескуражила.
Талант Лоренца был никому не нужен в Тайной Полиции. Скорее наоборот, то, что он мог найти улики, там, где другие пасовали, заставляло его коллег злиться. Им приходилось приниматься за расследования дел, которые иначе могли бы быть закрыты.
Нет, безусловно, были и честные люди. Но их было мало. Криминальсдиректор Авраам Йоффе собирал к себе в основном отборных подонков, таких как он сам. А те, кто мудаками не был, в таком окружении быстро в них превращались.
Скорее всего, и я не устою, подумал внезапно Лоренц. Через пару лет начну подворовывать казенную ману, выделенную на проведение судебных заклятий. А что? Так все делают! Да половина Таира за счет этого живет. Потом запью от безысходности, женюсь на какой-нибудь жирной бабище-мещанке. А лет в пятьдесят умру от цирроза. Баронет зябко повел плечами от этой перспективы.
/ Во-о-т! Трезвый взгляд на свое будущее! Но тебе повезло, я спасу тебя! На твою шею сейчас свалится Приключение. Ах, ты про это везение тоже со мной не согласен? Ладно, к этой теме мы еще вернемся позже. /
– Не хочу я никакого Приключения, – тихо прошептал баронет и покосился на адъютанта. Тот реплики не услышал.
Причуды Лоренца в столичном управлении были всем известны. Если бы не отличные оценки по функциональному магическому анализу и аналитической алхимии, у Лоренца не было ни малейшего шанса попасть на службу. Да и так, его приняли на работу не следователем и не оперативным работником. Он стал экспертом-криминалистом. Что ставило крест на амбициях баронета по раскрытию громких дел и славе. Никакого повышения, кроме как по выслуге лет, ему не светило. А дворянское звание в столице уже давно мало что давало.
Но сейчас Лоренц чувствовал себя выигравшим в гномийскую лотерею. Он открыл папку и пролистал бумаги, в который раз проверяя все ли на месте. Этот отчет он писал полночи и фантазировал, как будет замечательно смотреться на его груди награда, полученная за выявление предателя в самом сердце Таирского кайзеррейха. Какая награда? Да хоть какая-нибудь. Молодым людям свойственно мечтать. Даже Голос почти не мешал мне работать, подумал баронет.
/Лор, я тоже обижаться умею, между прочим! Вот чуть что, так сразу мешал… Да ты без меня вообще бы ничего не смог. Половина рапорта под мою диктовку написана была! А кто придумал не только герру Йоффе, но еще в главное Рейхсуправление Тайной полиции и службу Имперского аудита* копии послать? Ты придумал? А, то-то же. Ладно, ладно. Простил уже, я отходчив. Ты вообще молодец, Лор. Не знаю, как бы я без тебя Петера на нужное место заманил. Зачем? Все-то тебе покажи и расскажи… Увидишь. /
*Служба Имперского аудита (иногда называется Рейхсинспекция). Относительно молодая организация в Таирском государстве, несмотря на свое название, не имеющая ни малейшего отношения к бухгалтерии. Ее основа – Имперские судьи. Люди с разумом промытым лично кайзером Гором и великим инквизитором. Неподкупные, неустрашимые и обладающие полным иммунитетом к магии разума 'Големы справедливости' – рейхсинспектора платят высокую цену, лишаясь собственной личности, за то, чтобы стоять в государственной иерархии лишь на одну ступень ниже императора.
И вот, видя себя героем в белых одеждах, Лоренц с трудом прорвался с неопровержимыми доказательствами преступления к криминальсдиректору Аврааму Йоффе. День у господина оберста был расписан по минутам, и баронету с трудом удалось вклиниться между главой магистрата и представителем 'Дворянского Собрания'.
В этот момент дверь в кабинет криминальсдиректора Йоффе распахнулась, и из нее вышел гауптман в сопровождении довольно улыбающегося префекта. Адъютант зашел внутрь, а парой секунд спустя вышел с какими-то бумагами.
– Заходите, у вас десять минут. – обронил адъютант.
Лоренц вскочил на ноги и заспешил навстречу судьбе. Судьба встретила его в просторном кабинете в лице Авраама Йоффе, пухлого абсолютно лысого человечка в сером камзоле Тайной полиции. Стены были обшиты темными дубовыми досками. Вдоль них стояли шкафы, заполненные папками с документами. А в центре помещения, за огромным столом, заваленном бумагами, сидел сам господин оберст.
– Что вам надо, оберлейтенант? Опять пустое прожектерство по поводу внедрения неопробованных магических разработок?
Лоренц покраснел. Он действительно недавно опозорился, экспериментируя с новыми составами для алхимического анализатора, и почти неделю ходил с синим лицом.
– Нет, господин оберст. Я недавно провел самостоятельно расследование…
– Вы что следователь, Паульсон? Кто вам разрешил?
– Никто, господин оберст, я просто не хотел… – Лоренц запинался, глядя на скривившееся от раздражения лицо Йоффе.
– Меня уже достала ваша самодеятельность! Одно дело отставного полковника Шпрее чего стоило. Ведь, как удобно было! Списали смерть на самоубийство. Нет, вам понадобилось экспертизу совершать на следы ментального воздействия. Это хорошо, что он с сектантами, как выяснилось, повздорил. Мы смогли скинуть расследование на инквизицию, и все вздохнули спокойно. А если бы дело политическим оказалось, нам бы самим пришлось преступников искать. Сплошная морока от вас, оберлейтенант!
– Простите, но это, правда, серьезное преступление… – пробормотал Лоренц.
– Что вы мямлите! Дайте сюда папку!
Баронет протянул ее, и Йоффе чуть ли не силой вырвал документы из его рук. Пока криминальсдиректор пролистывал рапорт. Лоренц рассказывал, постепенно становясь все уверенней.
Изначально его расследование было связано с таинственной гибелью майора Кенига – известного профессионального стрелка, специализирующегося на гномийских мушкетах и пистолях. На соревнованиях ему даже удавалась опередить по очкам стрелков с эльфийскими луками, не говоря уж о тех, кто пользовался обычными штуценстабами*.
*Старый, еще довоенной разработки, стрелковый посох. Имеет пять зарядов заклинания 'магической стрелы'. Это оружие, хотя и уступающее гномийским мушкетам по разрушительной силе, а эльфийским лукам по дальности и точности стрельбы, благодаря легкости применения прочно заняло свое место в арсеналах сначала бундесвера Таирского союза, а затем, после провозглашения империи, рейхсвера.
Майор отвечал за безопасность арсенала столицы. Должность достаточно важная, чтобы его убийство не было спущено на тормозах. Армейцы не смогли даже толком определить причину смерти. Только то, что, в этом случае была замешана магия. И скрепя зубами были приглашены специалисты со стороны, из так презираемой военными 'охранки'.
Хвала Мардуку, оберст Петер фон Краузе, интендант столичного гарнизона, под чьим командованием служил майор Кениг, был хотя бы поверхностно знаком с судебным колдовством и спохватился раньше, чем прошло пять дней. Так, что Лоренцу удалось применить весь доступный ему арсенал заклинаний прорицания и аналитической магии. Поучаствовал он и в обысках, которые проводились у майора дома и на месте работы.
Само это убийство оказалось, как ни странно, банальной 'бытовухой'. Никакие эльфийские шпионы, зловещие демонопоклонники или шаманы народа зверолюдей-бистаа с их странной магией в нем не участвовали. Майор, отличавшийся любвеобильностью, просто переспал не с той женщиной… А Васил Кроличек, глава гномийской диаспоры столицы, был ревнив и мстителен.
Капсулу с очищенным кристаллином, Лоренц нашел в рабочем мундире Кенига. Аура этого материала, который алхимическими путями получали гномы, была губительна для всего живого.
Дело получило резонанс. Гнома посадить не смогли, в виду отсутствия неопровержимых доказательств, и огромного количества золота. Хотя из империи выслали. Череда погромов гномийских лавок за неделю пошла на убыль, а Лоренц, все ходил вокруг арсенала, проверял магический фон, а вечера проводил за сложными расчетами. Во время обысков, ему в руки попала презанятнейшая книжица с черной бухгалтерией, которую вел майор. Она проливала свет, на некоторые махинации, которые вел усопший на пару с Петером фон Краузе.
К сожалению, сами по себе эти записи, написанные шифром, ничего не доказывали. Да и прочитать он их толком не смог. Кроме одной. Сделка, которая только планировалась – продажа проклятого демонами сукна для мундиров Карнатакской Колониальной Компании… Эту ткань Лоренц вполне мог отследить. Подобные вещи оставляли изрядный магический след, и тогда Лоренц решил ловить аферистов с поличным.
Вчера сеть сигнальных чар, которую Лоренц сплел у въезда на территорию складов, уловила момент, когда ткань покинула территорию арсенала. Ему удалось проследить, куда была перевезена казенная собственность, узнать, кому конкретно он принадлежит и даже разговорить охранников склада, потратившись на дешевый портвейн и проявив чудеса изворотливости в общении, совсем баронету не свойственные. Таким образом, Лоренц узнал, когда и куда планируется дальнейшая транспортировка.
Вот с этим знанием и всеми выкладками он пришел к своему начальнику. Однако, после того как Лоренц закончил рассказ он заметил, что обычная презрительная гримаса на лице оберста сменилась откровенным гневом.
– Ты идиот! Мало того, что нарушаешь предписанные порядки, так еще и свою собственную должностную инструкцию не знаешь! Дегенерат! Как надо было поступить с этой записной книжкой? – граф Йоффе двумя пальцами приподнял над столом главную улику Лоренца. Гнев в исполнении этого маленького лысого толстячка в сером форменном камзоле смотрелся забавно. Но не для баронета.
– Согласно приказу, личные вещи пострадавшего от кристаллина подлежат сожжению, а прах должен быть захоронен на глубине не менее двух сотен футов…
– Тогда что это делает в моем кабинете?
– Но ваша светлость, там была важная… – Лоренц прервался и смотрел, сжав кулаки, как сворачиваются и распадаются пеплом страницы в призрачном голубом пламени, вспыхнувшем в камине после пасса Авраама Йоффе. Затем туда же отправилась вся папка с материалами расследования.
– Так, уже лучше, – сказал криминальсдиректор, когда в камине осталась лишь кучка пепла. – На бумагах могли остаться следы. По-хорошему тебя, идиота, самого надо послать на дезактивацию. Теперь про действия. Ты в курсе, сколько ты нарушил пунктов инструкции 'о правилах расследования государственных преступлений'? Я даже перечислять не буду, иначе мы рискуем остаться здесь до рассвета!
– Но я ведь выявил преступников, да и само сукно никуда не денется до следующей недели....
– Молчать, идиот! – Йоффе заорал, переходя на визг. Лоренц сглотнул. – Я не разрешал говорить! Ты столько ошибок натворил, что это чудо, как тебе удалось остаться незамеченным! Этим должны были заниматься профессионалы, а не ты! Ты даже не знаешь, что сейчас происходит на складе!
Лоренц сидел, понурив голову.
– Значит так, подобного самоуправства я в своем управлении больше не потерплю! – Я добрый человек, мой мальчик, – сказал Авраам, несколько успокоившись, – и поэтому дам тебе выбор. Или ты сегодня добровольно переводишься под командование криминалькомиссара майора Йозефа Фогта в Северный Карнатак и больше я тебя в столице не вижу, или я превращу твою жизнь и работу здесь в такую преисподнюю, что самому дингир-са* владыке адского легиона Бетрезену будет тебя жалко! Что бы к вечеру ноги твоей в Таирбурге не было!
* богоравный (древнетаирский, он же эме-гир, благородный язык некромантов Ки-эн-ги). Высший титул в иерархии преисподней. Кроме того, этот титул часто использовал совет личей Ки-эн-ги для смертных. Так, дингир-са были в разное время провозглашены эльфийская королева лета Викториэль, кайзер Гор, видящий Тлейклелья, Хэсс Пламенная Погибель, госпожа страха Инанна и другие сильные маги.
Лоренц открыл рот, чтобы возразить.
– Молчать! Исполнять! У меня нет времени, чтобы с вами пререкаться! – прервал его Йоффе. – Ордер на перевод будет готов через несколько часов. К этому времени вы должны быть готовы к дороге.
Перспектива путешествия в колонию испугала Лоренца, но гораздо меньше, чем гнев начальства. Да и романтические рассказы о далеких землях, которые печатались в недавно созданной гномами газете Таир Цайтунг, давно волновали сердце баронета.
Лоренц послушно вышел, так и не произнеся ни слова. Про копию рапорта отправленную в службу аудита Лоренц ничего не успел сказать, а Йоффе и не спросил… В приемной баронет пролетел мимо щеголевато одетого дворянина и поспешил в подвал где, по соседству с моргом, располагалась его рабочее место.
/ Лор, ты не представляешь, как орут сейчас друг на друга Йоффе с Петером. Краузе в отличие от тебя может ответить достойно. Почему орут? Потому что они подельники, Лоренц, вот почему… Поверь мне, если бы хоть часть проклятий, что они валят сейчас на голову друг друга, сбылась – мир лежал бы в руинах. /
Лоренц понимал, что это просто успокоительный бред его безумия. Хотя идея о том, что Йоффе сам причастен к некоторым аферам, Лоренца уже посещала и не раз. А Голос продолжал надоедать юному оберлейтенанту.
/Откуда я про Петера столько знаю? Это потому, что он это я. Нет, не как ты. Ты не обижайся, но ты кукла. Марионетка. А в Петера я часть души своей вложил. Не лучшую, надо признать, часть… /
Выбора у Лоренца не было. Йоффе очень толсто намекнул молодому оберлейтенанту, что до ночи тот должен покинуть город. Конечно, никакого законного права на такие требования у криминальсдиректора не было, но Лоренц был в достаточной степени реалистом, чтобы понимать – если Авраам Йоффе обещает проблемы, то он их устроит.
У него оставалось всего часа три на сборы. Для многих это был бы непозволительно малый срок, но не для нашего баронета.
В коридорах первого и второго этажей царила оживленная рабочая атмосфера. Сновали курьеры, переругивались сидевшие в очередях посетители, но когда Лоренц спустился к себе в подвал, его окутала уже привычная тишина и прохлада. Из секционной, несмотря на морозильные заклятья, слегка тянуло запахом тлена, но Лоренц уже привык к этому и не обращал внимания. За углом коридора он столкнулся с пожилым дежурным прозектором. Тот только вышел после вскрытия и на нем поверх формы был надет окровавленный мясницкий фартук.
– Привет, Лор. – поприветствовал он баронета. – Куда спешишь? Опять расследование важное?
– Нет Отто, переводят меня.
– Куда?
– В Карнатак. – сказал Лоренц.
В глубине души баронет хотел услышать от него хотя бы слово утешения. Все-таки Отто Вебер был единственным человеком в управлении, с которым баронет общался. Прозектор задумчиво помолчал, глядя на Лоренца.
– Отправляйся, сынок. Там ты хоть не сгниешь душой, как здесь. Если выживешь.
Лоренц вздрогнул и поспешил дальше. В своей лаборатории он быстро покидал немногочисленные личные вещи в коробку. Погладил на прощание новенькую диффузионную камеру, которую он так и не успел испытать в деле, окинул грустным взглядом колбы и реторты, и поспешил в доходный дом неподалеку, где он снимал комнату.
Четверть часа Лоренц посвятил написанию краткого письма для отца. Акт это был чисто символический. После того, как барона Паульсона пару лет назад хватил апоплексический удар, ему парализовало правую руку, ногу и напрочь отбило способность говорить и читать. Но все же поставить в известность семью было надо.
Еще минут пятнадцать ушло на то, чтобы упаковать багаж. Форму, пару комплектов белья, книги по теории магии и функциональному анализу заклятий. Сам он в кое-то веки обрядился в штатское. Коричневый камзол, замшевые лосины, сапоги и плащ. На поясе у баронета болталась шпага. Вид можно было назвать нарядным, если бы не изрядная потрёпанность всех названных предметов туалета. Лоренц шел прощаться с дамой сердца.
Маргарита была дочерью булочника. Хотя назвать ее отца, Эрдбира, булочником было все равно, что назвать главу совета личей Ки-эн-ги, Гильгамеша Многоповидавшего, не совсем живым. Эрдбир открыл уже пять пекарен по всему городу, и имел большие амбиции по расширению своего предприятия.
Во время расследования одного из дел, экспертное мнение Лоренца обрушило обвинение, за которое его пригласили выступать. Он был правдив, а попытка подкупа со стороны конкурентов Эрдбира только разозлила баронета. Результатом стало приглашение на домашний ужин, где Лоренц познакомился с Маргаритой. Девочка действительно была хороша. А поскольку папенька считал, что оберлейтенант не такая уж и плохая пара для нее, то она не стала гнать Лоренца от себя.
Эрдбира привлек не титул, его гораздо более интересовал выход на некоторых людей в Тайной Государственной полиции и жандармерии. Когда у тебя завелись деньги хорошо иметь 'друзей', которые помогут их защитить и преумножить. Да и хороший маг в семье – это не так уж и плохо. Сам Эрдбир разбирался только в кулинарном волшебстве.
А вот сам Лоренц насчет Маргариты определиться никак не мог. Все-таки патриархальное воспитание в нем говорило, что это дикий мезальянс. А молодость не могла удержаться, когда рядом сидела живая, теплая, мягкая девушка, которая была не против, когда к ней прикасались его руки. Но сегодня вопрос решился независимо от его участия.
Баронет купил по пути коробку шоколадных конфет и цветы. Тщательно оглядел себя в луже, поправил воротник, треуголку. Он еле успел прикрыть себя заклинанием щита энтропии от брызг, когда мимо проехала коляска. Наконец он собрался с мыслями и постучал в дверь каменного дома, на первом этаже которого располагался магазин, а на втором жил сам Эрдбир с семьей.
Ему открыла мать Маргариты, Гертруда. Дородная, еще не старая женщина в простой домашней одежде.
– О, Лоренцушка, голубчик проходи, милый. Давно тебя не видели! – как обычно от матери Маргари пахло сдобой.
Лоренц поклонился и прошел внутрь.
– Доча-а-а! К тебе гость! – прокричала госпожа Эрдбир.
Несколькими минутами позже он с Маргари разместился в гостиной и чинно пил чай в присутствии матушки, обсуждая погоду. Через полчаса фру Эрдбир ушла наводить порядок на дворе, где привезли новую партию муки, и ленивые грузчики поставщика чуть не разгрузили мешки прямо в лужу. Из окна слышалась громкая матерная брань. Гертруда вместе с мужем вышла из самых низов и общалась с рабочими на их языке. Это несколько портило романтический момент прощания.
– Маргари, я уезжаю. Долг перед Таиром зовет.
– Надолго, Лор?
– Не знаю, на несколько лет точно. Если вообще вернусь. Карнатак опасное место. – Лоренц выпятил грудь, стараясь походить на героя. Но Маргарита только вздохнула. – Не жди меня, любовь моя.
– Как жаль, что мы снова не увидимся… – Маргарита взяла конфету и налила себе еще чая.
– Да, – Лоренц обнял ее и поцеловал в щечку. Маргари опять вздохнула. – Я буду писать тебе!
– Это не обязательно, – ответила дочка булочника, – отправляйся с чистым сердцем.
На часах ратуши пробило два часа дня, и Лоренц вскочил. Время поджимало.
– Прощай!
– Да, пока. – Маргарита грустно посмотрела на него и потянулась за новой конфетой.
Лоренц вышел из гостиной, столкнулся в дверях дома с Гертрудой и попрощался с ней.
/Лор, не грустно она посмотрела, а облегченно. Ну не нравился ты ей, пойми ты, наконец. Видел, в вазе цветы стояли? Это ей Милош Обренович подарил. Он ей много еще чего дарил. Вот он-то ей нравился. Ну и что, что гном? Зато богатый, обходительный, опытный. Ты ей своим отъездом задачку сложную решил. А то она меж двух огней металась, бедная. Толи золото подгорного племени выбрать, толи папеньку послушать, титул какой-никакой получить и связи… Ну, ты мне еще заплачь. Ага, пришел Голос Энлиля и все опошлил. Запомнил фразочку, да? Вот, не зря я по всей инфосфере Терры древние анекдоты искал, значит! /