- -
- 100%
- +
Был обед и рейхсканцелярия была практически пуста, когда Лоренц зашел забрать подорожную, ордер на перевод под командование майора Йозефа Фогта в Северный Карнатак, а также лицензию на бесплатный проезд, и патент чрезвычайных полномочий (дабы никто не мешал ему убраться подальше). Обычно, чтобы получить эти документы, требовалась пара недель, однако в его "особом" случае бюрократический динозавр среагировал мгновенно. Бумаги были готовы в течение нескольких часов, как Йоффе и приказывал.
Лицензия на проезд не давала права воспользоваться ни эльфийской 'Роял Эирлайнс', ни пегасами известных бестиенмейстеров дома Валадис. Да Лоренц и сам бы не согласился на перелет через добрую половину империи. Высоты он боялся. Хотя и меньше, чем пламени, но провести несколько дней в седле летающего коня было выше его сил.
Гномийская железная дорога так и осталась дорогим аттракционом, несмотря на все фантастические проекты. Рельсы связали Таирбург и расположенный рядом со столицей курорт на берегу полноводного Майна – Бад-Висзее. Но слишком много волшебства требовалось для нагревания воды в локомотиве для движения.
К сожалению, из-за договора, подписанного сразу после войны, использовать уголь в качестве топлива гномы не могли. Эльфы, заботясь о чистоте воздуха мира и, разумеется, чтобы осложнить жизнь своим старым соперникам и 'заклятым' друзьям, смогли уговорить кайзера Таира, раджей Карнатака и даже великого вождя птицелюдей кээра подписать договор об ограничении выбросов сажи и дыма.
Но, по крайней мере, Лоренц мог сесть на любой дилижанс или корабль. Получив документы, Лоренц как раз успел на вечерний почтовый экспресс, ехавший на северо-запад, в Ангельт, столицу провинции Ангельтхайм, а затем в Цвикау. Там ему надо было пересечь хребет Кур-галь чтобы оказаться в портовом городе Остгарде, служившем базой немногочисленного военного флота Таирского кайзеррейха – кригсмарине. Оттуда он мог бы на торговом корабле пересечь океан и добраться до Карнатака.
***
Весна в сердце Империи отнюдь не самое лучшее время для путешествий. Раскисшие от тающего снега дороги, дожди, холод… Дилижанс медленно продирался через грязь. Дорога кончилась сразу после границы Таирской губернии, и начался обычный для провинции бардак. Бардак в управлении и финансах. Бардак в памяти, делах и чувствах.
Первую неделю пути Лоренц проделал в гордом одиночестве, общаясь лишь с голосом. Но затем у него появились попутчики – Гюнтер, как и он направлявшийся в Цвикау, и Изабель, пухлая девица, путешествовавшая вместе с матерью к родне в Ангельт. К сожалению, наличие попутчиков совсем не скрашивало путешествие.
Скорее наоборот. Теперь Лоренц ехал в Цвикау и страдал. Страдал он от того, что на него навалилась туша его соседа, приказчика Гюнтера, который хоть и уступал легендарному имперскому судье По габаритами, зато далеко превосходил его по всем остальным статям – противному запаху пота и чеснока, отвратительным манерам (в этом пункте превзойти По было особенно сложно) и откровенной похотливости по отношению к своему полу (в чем рейхсинспектор, к своей чести, замечен не был). Настроения не добавляла мещанка, без остановки болтающая со своей дочерью. Она втолковывала ей, как правильно выбрать себе мужа. Временами она косилась на Лоренца, как бы ища подсказки, вспоминала еще один отрицательный критерий отбора и незамедлительно сообщала его дочери на ухо, но достаточно громко, чтобы его мог услышать даже кучер на крыше.
/Тебе обидно Лор? Уже нет? Привык, да? Опять молчишь… И на меня обиделся. А ведь ты сам виноват в своих злоключениях! Кому вообще сейчас хорошо? … Петеру фон Краузе, говоришь, хорошо? Ошибаешься. Петер сегодня по дороге в ссылку с трудом спасся от демона и сейчас пьет. Ему до сих пор страшно. А завтра будет болеть голова и тошнить. /
Читать возможности не было. Пасмурная погода и тряская езда лишали Лоренца этого удовольствия. Да и сосед, раскинувшийся сразу на полтора сидения, мешал. Разговаривать было не с кем. Точнее с теми, кто был – не о чем. Оставалось только одно развлечение – предаваться воспоминаниям. Но как ни старался Лоренц вспомнить что-нибудь хорошее, ему это не удавалось.
/А, дочка булочника? Только ты аккуратнее Лор, а то сосед может принять некоторые физиологические реакции на свой счет! Да и матрона, что напротив тебя сидит, заметит, зря ты лосины одел. Все, все, уговорил, не буду мешать тебе страдать. Пока не буду. Вспоминай. /
– Тпру! – скомандовал кучер и дилижанс остановился.
Лоренц поспешил выскочить наружу. У него затекли ноги от неудобной позы. Он поежился от прохладного вечернего воздуха и начинающегося мелкого апрельского дождя. Затем подал руку помогая выйти Изабель и ее матери, Марии. Казалось, дилижанс опрокинется, когда на порожки ступил жирный как боров Гюнтер.
– Дальше сегодня не поедем. Темнеет уже, а тут корчма хорошая. – Сказал кучер, кивая на гостиницу. Она, действительно, была неплоха на вид.
Лоренц поужинал похлебкой, в которой даже плавало мясо и краюхой хлеба, а затем поднялся в холодную каморку под самой крышей. Сегодня ему предстояло спать в одиночестве, а не слушать бесящий храп Гюнтера.
Пару часов он читал свои конспекты по теории магии, затем разделся, улегся в постель и попытался заснуть, но не мог. Снова накатили воспоминания. Кто знает, если бы его друга не распределили в далекий провинциальный Брюгге, и он успел показать ему результаты своего расследования, то может быть, все бы сложилось по-другому.
Друга его звали Карл Морсер. Он, как и сам Лоренц, был выходцем из бедной дворянской семьи и зубами прогрызал себе путь. Они вместе снимали дешевую меблированную комнату. Карл тоже был хорошим магом, но не настолько талантливым, как Лоренц. Он подрабатывал мелким чиновником, и из-за этого не всегда мог посещать занятия. Если бы не помощь Лоренца, он бы с треском вылетел из Академии. Впрочем, у Карла была еще одна защита – он состоял юнкером в корпусе 'Дворянской Добродетели'. Организации патриотично настроенных дворян, созданной Грегором Штрассером, бывшим регентом Гора Пятого. Таких как Карл трогать боялись. И взяток не вымогали.
Они сошлись в свое время на почве патриотизма. Как-то Лоренц не вытерпел и залепил 'Тишиной' рот одному из купеческих сыночков, вещавших в таверне про гниющий от коррупции кайзеррейх и Эльфийское Королевство, на которое империя должна ориентироваться. Та компания в отместку хотела его побить. И сделала бы это, не вмешайся Карл. Он, в отличие от Лоренца, фехтованием не пренебрегал. А шпага юнкера ДД всегда была при нем.
Когда лейтенант Паульсон отработал первый год, он понял, что был не прав. Нет, конечно, у кайзеррейха свой, особенный путь развития. Но вот насчет коррупции купченыш говорил тогда чистую правду…
/Вот про Карла даже не думай, Лор. У него теперь своя история. И конец у нее печальный. Нет, не надо вскакивать и нестись обратно в Таирбург. Ты уже ничего не изменишь, только сам умрешь, а мне новый сюжет придумывать. Послушай, меня, старика Энлиля…/
Лоренц прошептал несколько заклинаний для укрепления воли. Голос в голове начал отступать. Когда в разуме, как и в комнате воцарилась тишина, он завернулся в одеяло и заснул.
Наутро баронет с неохотой впихнул в себя завтрак – овсянку и вареное яйцо, и поплелся на свою голгофу – дилижанс. Карета тронулась. Снова началась качка. Гюнтер стал рассказывать, какая у него замечательная лавка под управлением. И как ему не хватает компаньона, для ведения дел. Приказчик хвалился казенным амулетом-накопителем, что ему выдал купец. И даже, потея от натуги, сотворил пару заклинаний первого уровня – призвал маленький огонек и создал шарик света.
Лоренц снисходительно смотрел на его магические экзерсисы. Про свое прошлое он молчал, а вид имел достаточно непрезентабельный, да и одевать форму в дороге не стал. Так, что ничего странного, что его приняли за мещанина. Или, как в последнее время стало модно говорить, буржуа. Звонкое словечко из языка бистаа использовалось все чаще. Никого не заботило, что для кочевников оно было одним из самых жестоких оскорблений. Ведь оно означало, что названный так живет в городе и не имеет ни стада, ни земли…
Мария доброжелательно смотрела на Гюнтера. И пару раз что-то шепнула на ухо дочери.
/Поздно она за образование принялась, Лор. Лучше бы за дочкой своей смотрела, а не мужиков ей в пару подбирала. У нее срок уже месяца два. Причем от садовника, как водится. /
Голос методично травил анекдоты. Некоторые совершенно непонятные. Такое случалось нередко. Галлюцинация жила в своем воображаемом мире, где небесные корабли летали на Луну и дальше, а чудные машины думали за людей. Бред ведь. Лоренц как-то посчитал, чтобы заставить отлевитировать даже небольшой баркас на пару лиг, маны надо больше, чем для портала на тоже расстояние. А если бы неживую бездушную материю можно было заставить думать, некроманты бы не мучились так, со своими тупыми зомби. Не зря же личи Ки-эн-ги называли низших немертвых гештуг ну-н-меш…*
* разума они не имеют. Эме-гир. Собирательное название для низшей нежити не имеющей души, а обладающей только телом. В отличие от вампиров, личей, призраков и рыцарей смерти.
В последние полчаса, правда, Голос методично вспоминал истории про поручика со смешной гномийской фамилией, юмор которых был невероятно пошлым, но прекрасно понятным Лоренцу. Его лицо периодически подергивалось, когда он пытался не засмеяться. Но до конца сдержаться не смог и начал издавать утробное хрюканье.
Изабель и Мария побледнели и вжались в спинку скамьи. Гюнтер непонятно каким образом смог подобрать свои телеса и наконец освободить оккупированную им часть скамьи, принадлежавшую баронету и даже сумел как-то отодвинуться. Лоренц про себя отметил, что без школы магии пространства дело явно не обошлось.
– Нет, нет, не бойтесь! Я не одержимый! У меня даже справка от инквизитора есть! Вот! – Лоренц начал копаться во внутреннем кармане камзола. И показал затёртый кусок пергамента. – Я сошёл с ума. Я, просто, сошел с ума.
/ Боюсь, что да, Лор. Совершенно свихнулся, но открою тебе секрет: безумцы всех умней. /
Это немного разрядило обстановку. В самом деле, болен человек, с кем не бывает… Но тишина постепенно становилась гнетущей. Разговоры окончательно прекратились. Общество Лоренца окружающим явно было неприятно. Даже Голос замолчал.
На кратком отдыхе, который кучер дал шестерке коней, он перебрался на крышу, где тоже располагалась пара сидячих мест. Благо дождь прекратился, а с неба начало припекать не по-апрельски теплое солнышко.
Лоренц растянулся на скамье, подложив под голову свой свернутый плащ. Дорога шла через мрачный северный еловый лес. Вскоре баронета убаюкала качка, и он задремал. Проснулся он уже под вечер, когда дилижанс остановился у стен древнего Ангельта, столицы губернии Ангельтхайм.
Здесь Мария и Изабелла покинули карету. Не оглядываясь, они поспешили к местным извозчикам, отказавшись от помощи с багажом, которую предложил Лоренц. Гюнтер тоже не горел желанием оставаться в одном экипаже с сумасшедшим. Было ясно, что он боится, но гордость не позволяет толстяку просто взять и сбежать. Он долго нес какую-то околесицу о внезапно появившихся у него делах в городе, чтобы сохранить лицо при отступлении.
– Ты главное, это, говном не кидайся. А то я и приложить могу! – Предупредил баронета подошедший кучер. Мария уже успела предупредить его об 'особенностях' оберлейтенанта.
– У меня и в мыслях не было! – несколько ошарашенно ответил Лоренц.
– Точно? – подозрительно прищурился кучер.
– Матерью-Иштар клянусь! То, что мне изредка голоса мерещатся, это не значит, что я опасен!
– А, голоса – это ерунда! Это со всяким может случиться. У нас вот тоже молодка в деревне жила, все ей кошмары снились, про преисподнюю, да про войну древнюю с Разрушительницей Ню-Раа. Глаза у нее как злилась, так зеленью и пыхали. Инквизитор ее смотрел – ничего и не нашел…
– А что с ней потом стало?
– Прорыв из ада у нас в уезде был. Лет двадцать назад как. Сам князь-демон Раннамаари, отец бистаа, через него пролез. А уж мелочи без счета. Мы, что было похватали и бежать. А она, дурочка, осталась. Задержу, говорит, их, мне голос помочь обещал. И ведь правда, задержала. Если б не она, мы бы до гарнизона не добрались. До сих пор помню – бежим, я на вершине холма обернулся, а она стоит перед тварью этой и кричит на нее 'Бетрезен-ше ну-му-нши-н-гур-эд-э!'* На всю жизнь ее крик запомнил. Когда мы через пару недель вернулись, так ее труп нетронутый лежал. Мы после на том месте часовенку Иштар-заступнице срубили. Правда она-то себя во снах все чаще Инанной звала, но ей инквизитор запретил молиться… Так, что голос – это может и хорошо! – подытожил кучер. Они направились к таверне. – А кем он тебе представился?
*Я не буду к Бетрезену туда возвращаться! Эме-гир.
– Энлиль, ипостась Мардука власти и совета. – Лоренц поймал себя на мысли, что общаться с этим непосредственным простолюдином ему не в пример приятнее, чем с любым из знакомых дворян. Ну, кроме Карла.
– И как? Советует?
– Еще как! – Улыбнулся Лоренц. – И по делу.
/ Наконец-то! Наконец-то слова благодарности, Лор! Я уж думал, никогда не услышу! /
Они вошли в корчму. Кучер продолжал травить байки из своей нехитрой жизни. Лоренц и сам после третьей кружки пива рассказал несколько историй со службы. Тех, что были без грифа секретности. Он не сразу обратил внимание на натужный смех Ганса.
– Что случилось?
– Ничего, ваше высокоблагородие! Я очень люблю нашего великого кайзера! Он свет, который озарил Таир после десятилетий тьмы и хаоса!
Лоренц молча допил пиво. Этого стоило ожидать. Ганс не боялся одержимых и безумцев, но дворянин, офицер Тайной Государственной полиции был для него настоящим ночным кошмаром. Особенно после всех рассказанных по пьяни политических анекдотов и признании в мелкой контрабанде… Скоротать остаток дороги в беседе мне не светит, понял Лоренц.
– Ганс, вольно. Расслабься! Ничего тебе не будет. Завтра только выспаться дай, ладно? На рассвете не поднимай, как обычно.
Кучер судорожно вздохнул.
– Будет исполнено, ваше высокоблагородие!
Лоренц опрокинул в себя остатки пива, закусил колбаской и пошел в свою комнату спать. Рассказ Ганса про прорыв Инферно чем-то зацепил его. Прежде всего, безукоризненно построенной фразой на языке Ки-эн-ги. Похоже, что та селянка все же была одержима каким-то древним духом. Не Инанной, конечно же, она сгинула несколько тысяч лет назад в бою с Разрушительницей Ню-Раа. А с другой стороны, чем Тиамат не шутит? …
Но эта история означала, что инквизиция иногда допускает ошибки. А значит, его проблемы могут быть решены. На этой оптимистичной мысли он провалился в сон.
/ А вот ни фига, Лор! В твоем случае ошибки нет. Не избавишься ты от меня, даже не думай! А вот с Инанной ты мне идею интересную подкинул… /
Лоренц проспал почти до полудня. Ганс, боялся его разбудить. Он был приторно подобострастным, настолько, что Лоренца начало тошнить. В результате баронет засел внутри дилижанса с тетрадями и всю дорогу перечитывал свои конспекты лекций по прикладной психомантии.
Лошади шли резвой рысью. Карета после Ангельта изрядно полегчала. Из багажного отделения разгрузили несколько мешков с письмами, посылки. А главное больше не было Гюнтера.
За окном скользили девственные леса Ангельтхайма. Эта земля была родиной народа Таира. Четыре тысячи лет назад в титанической войне с орками и темными эльфами под командованием Разрушительницы Ню-Раа сошлись некроманты Ки-эн-ги и Ки-ури, занимавшего территорию современного кайзеррейха. До сих пор в центре Таирбурга возвышался зиккурат Этеменанки, покрытый белым полированным мрамором. В нем на самом почетном месте стояла отлитая из обсидиана статуя. Подпись под ней гласила: 'Иштар', но любой историк из академии магических искусств сказал бы, что на самом деле это прижизненное изваяние темной колдуньи Инанны.
Карета остановилась. Лоренц закрыл тетрадь. Он слышал, как Ганс бормоча под нос что-то нелицеприятное слез с козел. Карета снова тронулась, но теперь значительно медленней.
– Случилось что? – Лоренц высунулся из окна.
– Нет, барин, коняшка расковалась. Тут недалече деревенька есть. Но до Цвикау засветло теперь никак не успеем…
– Ничего страшного.
Деревня показалась через час. Кузнеца не было на месте, и кучер отправился на поиски, а Лоренц засел в трактире в ожидании трапезы. Пару часов спустя, когда он вернулся к кузне, то увидел, что Ганс о чем-то спорит с девушкой.
Дама, безусловно, была прекрасна. Светлые волосы, голубые глаза, изящная стройная фигура, которую удачно подчеркивал костюм для верховой езды. На поясе у нее висела тяжелая армейская шпага и дага. На плече болталась лютня. Рядом на земле лежал небольшой рюкзак. Девушка была явно не из простого люда.
До великой войны в Таире и остальных государствах Союза царил вполне патриархальный порядок. Но когда почти треть населения полегла, в армии начали ценить женщин не только в роли маркитанток. Сейчас, за тридцать лет мира, жизнь постепенно возвращалась в свое привычное русло. Но и в эти дни можно было встретить дворянку в мужском платье с оружием на поясе. Особенно в западных провинциях, граничащих со степями бистаа* – Шатору, Агдере и Вестланне, где в любой момент можно было ждать нападения варваров.
– Нет, нет и еще раз нет, фрекен. Не возьму я вас. Инструкция запрещает.
– Да я же заплачу! Тебе лично! Мне-то всего-то надо до Цвикау добраться. – Она говорила слегка картавя, на манер уроженцев юго-западных провинций.
Ганс скривился от этого предложения, высказанного вблизи Лоренца.
– Нет, фрекен! Были уже перцыденты. Брали попутчиков таких в деревеньках, а потом ни кареты, ни груза. Только трупы кучера и пассажиров в канавах находили.
Романтический пыл Лоренца, начавший разгораться при виде прекрасной дамы, несколько поутих. Она была почти на голову выше него. Это откровенно смутило оберлейтенанта.
– Хоть вы ему скажите! Я тут уже три дня торчу, никто кроме вас до Цвикау не едет! Не пешком же мне идти! – обратилась она к подошедшему баронету.
– Хмм… – протянул Лоренц. Пальцы его начало покалывать от магии. Кучер был в чем-то прав. Места здесь глухие. Всякое может случиться, когда едешь с незарегистрированным в журнале на станции пассажиром. Но и оставлять даму в этой дыре было неправильно, – Вы подтверждаете, что ваше общество не будет нам угрожать? – 'Очарование Ирит', 'Эмпатия', облегченная версия гипнотизации – стандартный набор сопровождения допроса. Пожалуй, хватит, остановил себя Лоренц.
– Если вы не будете угрожать мне! – фыркнула девушка. Она ответила абсолютно честно.
– Ганс, мы берем ее с собой. Я баронет Лоренц Паульсон.
– Спасибо огромное! Я – Ирэн. – Она лучезарно улыбнулась и обняла Лоренца, прижав его голову к своей груди. 'Очарование' продолжало работать. Ганс тихо хрюкнул, давясь от смеха.
– Просто Ирэн? – он отстранился от нее.
– Для вас, пока да, – состроив загадочную мину, сказала она.
Ганс помог ей загрузить свои вещи в багажное отделение, они сели в дилижанс и двинулись дальше в путь. Улыбка на лице Ирэн постепенно таяла, обожание во взглядах, которые она бросала на Лоренца, сменилось непониманием. Лицо все больше и больше мрачнело. Примерно черед десяток минут Ирэн окончательно накрыл откат. Низкоуровневые заклинания школы контроля разума плохи тем, что субъект потом прекрасно осознает, что над ним сотворили ментальное насилие. И редко, когда бывает этому факту рад.
– Вы – поддонок! – прошипела полная злобы Ирэн, когда до нее дошло, что произошло на самом деле. – Вы что со мной сотворить захотели?
– Ничего, фрекен. – Лоренц был готов к этому. – Если бы я хотел, я бы уже сотворил. А вот за кинжал хвататься не надо, пожалуйста. Вы же понимаете, что Ганс был прав насчет безопасности поездки. Я очень извиняюсь перед вами.
Ирэн бросила на него яростный взгляд, потом отвернулась и надолго замолчала. Лоренц погрузился в чтение. Через полчаса девушка не выдержала, и первая нарушила тишину.
– Ладно, согласна, вы, наверное, были правы, да и я бы еще неизвестно сколько торчала в той деревне, если бы не вы. Но можно было и предупредить!
– Я если честно по привычке рабочей колдовал. Даже не подумал. – Ответил Лоренц. – Да и вы сами понимаете, когда человек не предупрежден, эти чары эффективнее срабатывают.
– А, кем вы работаете? – поинтересовалась Ирэн.
– Криминальинспектор Тайной Государственной Полиции.
/ Тебе, Лор, вообще-то не следует кричать на всех углах, о том, что ты из охранки. Для тебя это может новость, но таких, как ты, никто особенно в народе не любит. /
Подтверждая утверждение Голоса, девушка помрачнела еще больше.
– Понятно-о… – протянула она и в карете вновь воцарилась тишина.
Лоренц, продолжал читать, параллельно размышляя, как бы поддержать беседу. Ирэн начала потихоньку наигрывать на лютне какой-то странный мотив, мурлыча себе под нос. Он оторвался от конспекта и начал вслушиваться.
– Я мешаю? – спросила она, заметив внимание Лоренца.
– Нет, нет. Что это за музыка? Мне кажется, я это уже где-то слышал.
– 'Э-сир куш за-гин-на'. Мои сандалии из синей кожи. Древняя песня Эл-биша, лугаля* Гирсу. Вы, наверное, слышали ее на эльфийском в исполнении барда Престлиэля.
*титул правителя города в Ки-эн-ги и Ки-ури.
Лоренц, начал припоминать, действительно, он слышал эту мелодию на выступлении 'Короля', как его прозвали, еще вовремя обучения в Академии. Как раз незадолго до шпионского скандала, когда выяснилось, что бард получает гонорары не только от дворян, но и гораздо более весомые суммы в эльфийском посольстве. Престлиэля уже были готовы арестовать. Однако то ли эльфийская разведка подстраховалась, толи действительно имел место несчастный случай. Бард захлебнулся в ванне.
– Как интересно, вы знаете такие древние песни! – удивился Лоренц.
– Да, Лоренц, у меня был хороший учитель, – улыбнулась Ирэн. – Быть может, вы расскажете, что-то про свою работу? Уверена, у вас найдется много любопытных историй!
Лоренц покраснел. Те забавные истории, которые он рассказывал вчера кучеру, не очень годились для дамских ушей. Да и без хорошей порции пива рассказчик из Лоренца был никакой.
– Это секретная информация, – выкрутился он.
– А откуда вы?
– Из окрестностей Саарбрюккена, провинция Саарланн, – ответил Лоренц.
– О, если я правильно помню, то там была большая битва во время великой войны с темными силами!
– Так и было. Наше баронство сильно пострадало во время войны с некромантами, так что даже будучи старшим сыном, рассчитывать на богатое наследство мне не приходилось. А я четвертый. Единственное, что могла предложить семья – это титул баронета.
– Понятно. Я думала только у нас в Шатору все так плохо…
– Увы, нет. Рейх совсем не тот, что до войны. Конечно, отмена крепостного права это прогресс, но с другой стороны ломаются устои общества, – ответил ей баронет.
– Но я удивлена, что вы не пошли в армию! – сказала Ирэн.
Лоренц смущенно потупился. Здоровьем для армии он не вышел. Он никак не тянул на боевого офицера. Ведь даже в магиерваффе*, которое он рассматривал как запасной вариант, нужна была изрядная физическая подготовка.
*Подразделения магов огневой поддержки имперской армии(рейхсвера).
– Идти в армию и полжизни гонять по горам зверолюдей народа бистаа и чудовищных орков мне совсем не хочется, – после паузы ответил баронет, – работая в Тайной полиции я могу принести больше пользы, сейчас, когда в Геоне наконец наступил мир.
– А сложно было сдать экзамены? – продолжала пытать его любопытная девушка.
– Ну… Не очень, – ответил окончательно засмущавшийся от ее внимания Лоренц.
Дорога пошла значительно веселее. Ирэн играла на лютне и пела. Лоренц слушал и наслаждался, делая вид, что продолжает читать, а на самом деле погруженный в воспоминания.
Отец был категорически против его поступления в Академию. У него уже была подобрана подходящая невеста, мещанского происхождения, но это барона Паульсона не смущало.
Лоренц, когда узнал про это, попытался убежать из дома. Его остановили. Пороть не стали, хотя было видно, что отец очень хотел. Но в четырнадцать поздно начинать. К тому же, это был первый раз, когда Лоренц, забитый своими старшими более сильными братьями, сделал что-то наперекор чужой воле, вместо того чтобы согласится. И барон не хотел ломать своего сына полностью. В этом неудачном ребенке он, наконец, рассмотрел хоть что-то похожее на мужчину.
Вместо наказания отец написал рекомендательное письмо своему дяде – генерал-лейтенанту магиерваффе Маркусу Паульсону. Он отправил своего младшего неразумного сына в столицу, надеясь, что тот быстро провалится и вернется. И тогда его род получит шанс исправить свое финансовое положение.