- -
- 100%
- +
Жизнь современного общества невозможно представить без профессиональных союзов. Профсоюзы за более чем двухсотлетнюю историю своей деятельности из вначале малочисленных, разрозненных организаций превратились в одно из самых массовых общественных движений и, создав огромную систему своих национальных, региональных и международных организационных структур, стали внушительным фактором современного общественно-политического развития.
Главная цель деятельности и миссия профсоюзов – защита экономических и социальных интересов трудящихся, своих членов в тех отношениях, которые складываются в обществе по поводу организации производства материальных благ и их распределения. Главное, что должно быть в работе профсоюзных активистов, – служение интересам людей труда и идее социальной справедливости.
Профсоюзы возникли в результате конфликта интересов двух больших социальных классов – работодателей (капиталистов) и рабочих. Если интерес работодателя состоит в том, чтобы заставить работника работать как можно больше и при этом заплатить ему как можно меньше, то интерес работника – в обратном: чтобы при меньших затратах своего труда, здоровья, времени и энергии получать как можно большее материальное вознаграждение за свой труд. Для отстаивания этого интереса рабочие и начали еще во второй половине XVIII в. создавать свои профсоюзы.
Функцию организации производства и распределения материальных благ выполняют, как правило, государственные органы, которые формируются под влиянием и (по преимуществу) в интересах т. н. «элиты», всегда имеющей свои неформальные структуры (масонские ложи, аристократические клубы, закрытые общества) для обсуждения в своем узком кругу наиболее актуальных для них проблем, выработки согласованных позиций. Именно эти структуры имел в виду А. А. Зиновьев, когда писал о сверхвласти[1]: «Сверхвласть образуется из множества активных личностей, занимающих высокое положение на иерархической лестнице общества. По своему положению, по подлежащим их контролю ресурсам, по их статусу, по богатству, по известности и т. д. эти личности являются наиболее влиятельными в обществе. В их число входят ведущие промышленники и банкиры, крупные землевладельцы и династические семьи, хозяева газет и издатели, профсоюзные лидеры, кинопродюсеры, знаменитые актеры, хозяева спортивных команд, священники, адвокаты, университетские профессора, ученые, инженеры, хозяева и менеджеры масс-медиа, высокопоставленные чиновники, политики. Разумеется, не все представители упомянутых категорий граждан входят в сверхвласть, а только избранные личности и признанные лидеры соответствующих секторов общества. […] Эта элитарная среда существует не только на национальном уровне […] она образует своего рода неформальные «директораты», контролирующие все ключевые учреждения общества. Члены ее знают друг друга лично. Они вырабатывают в своих кругах координированную политику. Тут готовятся и принимаются наиболее важные решения»[2].
«В сфере западной государственности, как и в сфере экономики, можно различить два уровня – уровень государственности в обычном смысле, на котором фигурирует демократия, и уровень сверхгосударственности. Структура второго плохо изучена, вернее говоря – познание ее есть одно из важнейших табу западного общества. Официально считается, будто ничего подобного тут вообще нет. Однако в средствах массовой информации время от времени проскакивают материалы, которые убедительно говорят о ее наличии и реальной мощи». […] «Сверхвласть не есть всего лишь сговор личностей определенного рода, хотя сговор тут имеет место. Без личных сговоров в обществе не делается ничего серьезного. Они суть нормальный и абсолютно необходимый элемент человеческих объединений. Сверхвласть есть явление закономерное. Без нее публичная власть вообще не могла бы существовать в условиях сложнейших человеческих объединений, какими являются западные страны. Она не зафиксирована и не признана как явление правовое, конституционное. Но в этом нет никакой надобности, ибо она в принципе есть образование качественно иного рода, чем просто политическая власть. Она аккумулирует в себе высший контроль над всеми аспектами общества, включая всю его систему власти»[3].
Цель и смысл существования и деятельности объединений и организаций таких «категорий граждан», в своей совокупности составляющих «сверхвласть», – в продвижении в политике и иных сферах своих интересов. Соответственно, интересы профсоюзов и организационных структур власть имущих во многом различны и даже противоположны.
С некоторого времени и в силу определенных обстоятельств эти структуры получили название «мировой закулисы». Часто употребляется также понятие родственное – «мировое правительство», или, что больше соответствует реалиям, «рабочие органы мирового правительства». Под этими мемами, получившими с некоторых пор большое распространение, разумеется, имеются в виду отнюдь не все «элитарные» организации, а только те, которые имеют закрытый, тайный, секретный характер, для обозначения которых довольно давно в обиход вошло понятие «тайные общества». Наилучшее определение тайным обществам дал Чарльз Уильям Гекерторн еще в 70-е гг. XIX в.: тайные общества – это те, «которые имели или имеют "тайные правила и обряды", скрытые от света, хотя существование самого общества вовсе не тайна»[4]. К этому еще следует добавить следующее: тайные общества всегда имели или имеют тайные цели, скрытый аспект деятельности, которые, как правило, непосвященным внушают страх. Главное обвинение конспирологов в их адрес – установление единого планетарного правительства и нового мирового порядка. Совет по международным отношениям и Трёхсторонняя комиссия эти обвинения отвергают, Бильдербергский клуб хранит по этому поводу молчание.
Появилось несметное количество различных конспирологических объяснений происхождения, состава, целей и смысла их деятельности – «инопланетяне», «галактическое правительство», «рептилоиды», «звероящеры» и другие подобные нелепые и попросту бредовые «теории».
Но есть вполне реальные структуры «мировой закулисы». В числе таковых чаще всего называют масонство, Совет по международным отношениям (СМО), Бильдербергский клуб и Трехстороннюю комиссию (ТК). В них входят самые влиятельные люди планеты, но, разве что, некоторое исключение в этом плане представляет собой СМО, где сейчас числятся и не самые влиятельные. Как будет далее видно из нашего повествования, все эти структуры в определенный период времени действительно вполне подходили под определение «тайных обществ». Однако в настоящее время, в век массированного распространения информации они стремятся придать своей деятельности транспарентность (или ее видимость). Во всяком случае, когда многие их цели были реализованы, была достигнута победа в холодной войне и отпала необходимость скрывать свои истинные намерения, видимо, вступил в действие модный на Западе принцип «теперь об этом можно рассказать» (Now It Can Be Told).
Деятельность этих сообществ, по поводу которой нагромождены горы всяческих предположений и домыслов, покрыта не столь уж большой тайной. Чтобы вызвать большее доверие к своей деятельности, Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб и Трёхсторонняя комиссия (ТК) с некоторых пор создали свои веб-сайты, где публикуют некоторую информацию о своей деятельности[5]. В случае с СМО и ТК – это их отчеты, публикации и др. На сайте СМО приведены годовые отчеты Совета в аутентичном виде, начиная с 1996 г., в каждом из которых приводился поименный список членов, что дает возможность с точностью идентифицировать членство перечисленных лиц. В 1996 г. СМО в связи со своим 75-летием даже презентовал свою официальную историю[6], написанную одним из его членов[7]. Минимум информации дает на своем веб-сайте[8] Бильдербергский клуб – это списки участников последних бильдербергских встреч и повестки дня всех, начиная с первой, Бильдербергских конференций.
С недавнего времени, стремясь продемонстрировать свою «транспарентность», создала свой веб-сайт[9] и ТК, который, в отличие от сайта Бильдербергской группы, является довольно информативным. На нем в открытом доступе размещены все доклады за период с 1973 по 2016 гг., а также все номера журнала «Trialogue» за 1973–2009 гг. (№№ 1-59) – (все это в аутентичном виде – в формате PDF), список членов ТК (за каждый последний год), информация о руководстве, общая информация о ежегодных встречах ТК и ее региональных отделений (2001–2019 гг.), а также «Архив новостей» (за 2015–2018 гг.), где представлены публикации статей членов ТК и о ТК из мировой периодики.
Однако это так и не сняло подозрения и обвинения в мировом заговоре, постоянно звучавшие в их адрес. Бесспорно одно – все три «закулисные структуры» имеют громадное влияние на внешнеполитический курс США, других западных государств, и в целом на мировую политику.
Таким образом, в настоящее время существует довольно обширная база источников, которые позволяют исследовать вопрос об участии и роли профсоюзных лидеров в этих центрах мировой власти.
Все же, как бы ни хотели указанные организации представить свою деятельность более открытой, многое еще остается в тени, особенно что касается их деятельности в прошлом – когда секретность в гораздо большей степени определяла смысл их существования. Поэтому большое внимание в данном исследовании уделено персоналиям: выявлению тех сторон их жизни и деятельности, которые обусловили их участие (приглашение, присутствие) в организациях «мировой закулисы», и той роли, которую они сыграли, находясь в этих структурах. Анализ основных вех их биографий, логики их поведения в контексте происходивших событий, дальнейшего развития событий в какой-то данной сфере жизнедеятельности всё же дает возможность понять, зачем и почему они были приглашены к участию в «закулисных» структурах, чего от них ожидали и что они сделали (или могли сделать) в той или иной ситуации.
Как бы то ни было, но фактически с самого начала истории своего движения профсоюзы оказались очень тесно связанными с «закулисой», и затем эта связь стала постоянной и непрерывной. Как получилось, что образовался этот кажущийся нелогичным странный симбиоз, в чем совпали их интересы и было ли такое совпадение вообще? Каковы были мотивы у деятелей «мировой закулисы», когда они приглашали представителей профсоюзов на свои собрания? Зачем профсоюзных лидеров вовлекали в состав «закулисы», какую функцию они выполняли, какую роль при этом сыграли? На эти вопросы пока нет ответов, хотя они были бы интересны не только для конспирологов, но и для огромной массы профсоюзных функционеров и рядовых членов профсоюзов. При этом попутно можно было бы попытаться ответить и на вопрос о том, какое будущее подготавливает профсоюзам мировая властная элита, организовавшаяся в сообщества, получившие определение «мировая закулиса».
Профсоюзная деятельность в демократических государствах обеспечивает профсоюзным лидерам значительный общественный престиж и довольно высокий социальный статус. Вот как характеризовал общественное положение руководителей профсоюзов Великобритании известный исследователь политической системы этой страны А. Сэмпсон: «Их жизнь представляет собой странную смесь скромного личного существования и большой общественной власти: возня в своем пригородном садике и какое-нибудь хобби, связанное с ручным ремеслом, и наряду с этим – участие в общенациональных конференциях и международных совещаниях»[10].
Однако «большую общественную власть» профсоюзным лидерам дает не столько их «участие в общенациональных конференциях и международных совещаниях», сколько то, что в своей повседневной работе они решают насущные вопросы жизни миллионов людей труда: вопросы их благосостояния и достоинства на рабочих местах; во время переговоров с работодателями они своей настойчивостью добиваются улучшения положения (прежде всего материального) трудящихся, и если переговоры из-за неуступчивости предпринимателей заходят в тупик – то по их призыву эти миллионы тружеников выходят на забастовки, выставляют пикеты, организуют многолюдные митинги и демонстрации. Это зачастую создает поле такого высокого социального напряжения, которое приводит к острым политическим кризисам и даже крушению политических режимов. Один из примеров тому – «рабочий» профсоюз «Солидарность» в Польше.
Поэтому профсоюзы всегда были и остаются объектом пристального внимания со стороны политических партий, государственных органов и их спецслужб. «Политологи и политики-реформаторы, – пишет американский социолог Нейл Смелзер, – давно уже осознали опасность подрыва государственной системы представительной демократии со стороны групп, выражающих особые политические интересы, например, корпораций или профсоюзов»[11].
К этому можно добавить, что столь же давно властвующие политические элиты осознали и начали применять практику использования профсоюзов и других общественно-политических организаций и движений для достижения своих внешнеполитических целей. При этом профсоюзы оказывались задействованными в различных дипломатических комбинациях и даже более того – в операциях спецслужб. Такая практика начала появляться еще во второй половине XIX в.
Общественное признание деятельности профсоюзных лидеров довольно часто находит свое выражение в том, что они достигают высших постов в политической сфере в результате демократических выборов, становясь главами государств, правительств, международных организаций.
Деятельность профсоюзов, направленная на защиту интересов их членов, исследована довольно полно. При этом большинство авторов сходится во мнении, что они сыграли значительную роль в обеспечении роста благосостояния общества и его социальной стабильности. Меньшая часть авторов считают, что профсоюзы только мешают развитию свободы предпринимательства, рыночных отношений. Но, как бы то ни было, остаются совершенно неисследованными участие и роль профсоюзов в деятельности тайных сообществ, «мировой закулисы».
Профсоюзное, рабочее движение – темы, которые в современных реалиях не в тренде. Кое-где профсоюзы еще пытаются сопротивляться глобалистским тенденциям (Франция), а где-то сдают свои позиции (США – там всегда им было нелегко). Тем не менее, от них еще многое зависит – станет ли этот мир лучше, справедливее и добрее, или же будет отброшен ко временам дикого капитализма, описанного Ф. Энгельсом в его работе «Положение рабочего класса Англии». Смогут ли профсоюзы сохраниться как организации, способные эффективно защитить интересы своих членов, трудящихся в целом в условиях глобализации и рыночного фундаментализма? Вопрос отнюдь не праздный.
Эта книга – об истории взаимоотношений профсоюзов с тайными сообществами. На ее страницах перед читателем профсоюзы и их лидеры предстанут не просто как организации и люди, которые привыкли на переговорах с предпринимателями нудно, а подчас и не без азарта выторговывать для своих членов «пятачок на рубль», а как субъекты очень сложных взаимоотношений с другими структурами – тайными обществами, с которыми им пришлось взаимодействовать в процессе их деятельности.
Взаимоотношения по линии «профсоюзы – тайные общества» отличались своеобразием. Профсоюзы вначале сами возникали как тайные организации, причем в силу ряда обстоятельств они оказались тесно связанными с таким тайным сообществом, как масонство. Затем они оказались вовлеченными в такие структуры как СМО, Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия.
Итак, только факты и первоисточники и ничего кроме них, но и, конечно же, их интерпретация автором.
Глава I. Профсоюзы и масонство
1.1. Гильдии ремесленников, вольные каменщики и профсоюзы
Профсоюзы возникли в период промышленной революции в конце XVIII в. в Великобритании, а затем довольно быстро распространились и в других странах. При этом всегда считалось, что этот процесс был вызван объективными обстоятельствами: концентрацией производства и рабочих на крупных предприятиях, их бедственным положением и стремлением улучшить свое благосостояние, невыносимыми условиями эксплуатации и т. д.
Однако почти никогда не идет речь о роли тайных сообществ в возникновении и развитии профсоюзного движения. Между тем, она, эта роль, была довольно значительной. Пожалуй, наиболее полно генетическую связь масонства и первых профсоюзов исследовал в своих работах австралийский историк Роберт Джеймс[12], к слову, в 2008 г. вступивший в масонскую ложу[13].
Современные справочные издания дают такое определение масонству[14]: «Масонство – светское духовное посвятительное братство. Возникновение современного масонства восходит к началу XVIII в. […] Как пишут о себе сами масоны, их организация тайная, поскольку членство в ней не афишируется, но не секретная, ибо она открыта для вступления в нее всех, кто разделяет базовые принципы масонства, и не преследует никаких скрытных и вредных для общества целей. От своих адептов масонство требует патриотизма и лояльности законной власти. Дискуссии на любые темы, которые могут внести раскол в братскую среду, например, диспуты о политике и вере, в собраниях лож прямо запрещены.
Масонство представляет собой духовную организацию, так как ставит перед собой главной целью развитие высоких душевных качеств своих членов («обработка грубого камня», «совлечение с себя ветхого Адама», «строительство Храма в душе своей») и прогресса человечества на путях его духовного совершенствования. Масону надлежит быть «свободным и добрых нравов».
Хотя в масонской среде не допускаются политические дебаты, братство не ограничивает участие своих членов в политической деятельности в их обычной («профанской») жизни. В прошлом многие масоны были весьма политически активны, что и породило множество конспирологических гипотез о «масонском заговоре», «тайном мировом правительстве масонов» и т. п. Масоны участвовали в подготовке и осуществлении Французской революции, ее лозунг и девиз современной Французской Республики «Свобода, равенство и братство», как и название века Просвещения (по-французски буквально «Век Света»), имеют масонское происхождение. Масонскими идеями подпитывалась война за независимость Соединенных Штатов, их духом проникнута Конституция США».
В эпоху средневековья ремесленники создавали свои организации по профессиям в виде гильдий или цехов (ткачей, пекарей, плотников, каменщиков, кузнецов и т. д.). Чарльз Гекерторн безоговорочно относит их к тайным сообществам[15].
Цехи (гильдии) вели борьбу за признание их монопольного права на производство и сбыт данного вида ремесленных изделий в пределах города или его округи, а также осуществляли жесткую регламентацию всей производственной деятельности ремесленников для устранения конкуренции в их среде. В цеховых уставах определялись время и условия работы мастеров и подмастерьев, качество сырья и готовых изделий, их объем, технология производственного процесса, место и условия закупки сырья и сбыта готовых товаров, сроки и условия ученичества, количество подмастерьев, учеников и станков, которые мог иметь в своей мастерской каждый мастер, и т. п. Важной функцией цехов было осуществление защиты своих членов от посягательств феодалов. Приём в цехи был обставлен сложными церемониями и ритуалами. Каждый вновь принимаемый член давал обет верности братству и соблюдения тайны профессионального мастерства, а затем дело обычно заканчивалось банкетом.
Кроме чисто цеховых организаций, ремесленники соединялись в средние века и в более тесные союзы, или братства взаимопомощи, носившие церковно-религиозный характер. Культ святого, покровителя цеха, и заботы о загробной судьбе умерших братьев играли в их деятельности главную роль, но наряду с этим преследовалась и другая цель – взаимная помощь при путешествиях (каждый ремесленник – соискатель звания «мастера», должен был совершить путешествие для приобретения знаний и опыта у своих коллег из других стран). При помощи условных паролей и знаков братья всюду узнавали друг друга и получали друг от друга поддержку. Сообщение паролей и присяга верности составляли самую существенную часть церемонии вступления в братство[16]. Сохранение тайн мастерства и профессиональных знаний, а для каменщиков – геометрии и архитектуры – вызывало необходимость выработки сложных ритуалов посвящения, принесение клятв и т. п. Все это в гипертрофированном виде было в наличии в ложах строителей (каменщиков – масонов, от. фр. maçon), возводивших величественные готические храмы, строивших мосты, дворцы и т. п. и представлявших собой наиболее интеллектуальную часть ремесленных гильдий.
Из гильдий вышли масонские ордена и ложи, по их же образу и подобию создавались первые профсоюзы, а также много различных «братских организаций» (fraternal organisations) и «дружественных обществ» (friendly societies), которые создавались для моральной и материальной поддержки своих членов, как, к примеру, «общества взаимного вспомоществования» или «общества взаимного страхования». «В начале XVIII века движение масонов оказало большое влияние на стимулирование быстрого роста дружественных обществ»[17]. Причем, как отмечают исследователи[18], еще в конце XIX в. различные «дружественные общества» по численности своих членов на порядки превосходили профсоюзы. Так, в Великобритании дружественные общества (включая рабочие клубы) действовали в количестве 29985 с числом членов 11 млн 424 тыс. 810 чел., располагавшие огромными фондами (£37 млн 917 тыс. 702); профсоюзов в это время насчитывалось 630 с 1 млн 219 тыс. 474 членами (их фонды составляли £2 млн 856 тыс. 354). Всего же всех обществ, которые автор включил в список «дружественных» (включая кооперативы, в т. ч. строительные, кредитные общества, железнодорожные сберегательные банки и др.) автор насчитал 48 тыс. 342 (с 24 млн 189 тыс. 867 членов и £322 млн 146 тыс. 422 фондов)[19].
Эти братские организации со временем отошли от многих масонских обычаев и ритуалов, но сохранили масонские принципы благотворительности, филантропии, пацифизма и т. д. Их можно определить как «парамасонские организации»[20] и членство в них будем условно считать принадлежностью к масонству.
Средневековые ремесленные гильдии дали жизнь не только профсоюзам, но и другому движению, имевшему характер тайных сообществ, – масонству. Эти два общественно-политических движения оказались тесно связанными между собой, а во многих странах – остаются таковыми и посейчас. Кроме того, первые профсоюзы поначалу сами имели характер тайных сообществ.
Как отмечает И. Херасков, «история масонов тесно связана с общей историей ремесленных гильдий и братств»[21]. В XVII веке произошло отделение масонских лож от старых гильдий каменщиков. Братства каменщиков выделились в особую организацию, получившую большую популярность среди высших классов общества, за которой закрепилось название «франкмасоны» (francmaçones – вольные каменщики), в то время как цеховые организации, продолжавшие заниматься строительным ремеслом, продолжали называться просто «масонами». В дальнейшем это различие исчезло.
Масонство все более входило в моду. Поначалу «высшие классы общества» в франкмасонские ложи привлекали представлявшаяся возможность разнообразить унылую рутину повседневных будней, поиск пикантных ощущений, которые они переживали во время масонских ритуалов. Кроме того, в масонах видели носителей великих тайн. В масонство начали вступать представители знати и весь его социальный состав начал меняться.
В 1717 г. несколько масонских лож в Лондоне решили объединиться, и 24 июня этого года в таверне «Гусь и противень» состоялся первый общий банкет франкмасонов, на котором была основана Великая Ложа Англии. Тем самым начался отсчет истории современного масонства. С этого времени этот день среди масонов считается «Днем масонства».
В этот же период, главным образом на основе ремесленных цехов, начинают образовываться и первые профсоюзы. Примечательно, что в том же 1717 году, как сообщает нам очерк истории раннего тред-юнионизма «Музея толпаддлских мучеников», был создан профсоюз рабочих деревообработки в Девоне и Сомерсете[22].
А тем временем в масонские ложи продолжали массово вступать представители аристократии. Первыми гроссмейстерами Великой Ложи Англии были нетитулованные дворяне; за ними уже последовали герцог Монтэгю, герцог Уортон, граф Долькес и другие герцоги, графы и лорды, непрерывно следующие друг за другом вплоть до наших дней[23]. В декабре 1721 г. газеты сообщали о предстоящем принятии в масонство самого наследника престола (принца Уэльского). Известия о масонах все чаще заполняли теперь страницы лондонских газет: то какой-то герцог вступил в масонскую ложу и «возвращался с собрания в белом кожаном фартуке», то масоны праздновали в такой-то день закладку новой церкви и «щедро угощали рабочих»[24].
Масонство предпринимает первые попытки вмешиваться в политику. Так, уже упоминавшиеся герцоги Монтэгю и Уортон довольно активно участвовали в интригах, связанных с борьбой за престол двух партий – Стюартов и Ганноверской династии в 1720-е гг. Однако в будущем британское масонство отказалось от политических поползновений и стало вполне лояльным существующему порядку вещей.