Хрупкое время Ауэны

Большинство домов центра были выстроены еще при довоенном правителе с расчетом вместить всех объединенных в одну профессиональную гильдию людей. Количество мест, как на производстве, так и на службе, было ограничено раз и навсегда, поэтому квартиры в домах передавались вместе с должностями по наследству. Потерявшие место теряли и квартиру. Для них не оставалось работы в столице, и они вынуждены были искать применения своим способностям в провинции. Туда же уезжала молодежь: кто – в ожидании наследства, кто – рассчитывая заслужить должность своими способностями. Последние годы в столице появился новый район, застроенный наспех однообразными прямоугольными домами, которые заселили строители корабля богов и инженеры новых отраслей промышленности. Именно здесь, на самых совершенных по технологическим решениям производствах, нашли свое призвание многие способные инженеры третьего поколения, однако старожилы из персональных квартир посматривали па них свысока, тем более, что большинство молодых были их собственными детьми или внуками…

Скачок в приросте людей третьего круга в столице нарушил раз и навсегда заданный уровень производства, с точностью часового механизма выдававший строго определенное количество продукции, рассчитанной на обеспечение стабильного населения столицы. Пришлось расширять небольшие заводы и фабрики, совершенствовать технологию производства, а значит, опять увеличивать количество инженерных должностей. Ур Атан часто жаловался, что постройка корабля слишком дорого обходится государству, имея в виду прежде всего эти растущие год от года списки. Правда, жаловался он скорее по инерции, так как одновременно появилось достаточное количество должностей управляющих и координаторов для людей второго круга, которыми он беззастенчиво торговал, с ростом состоятельной части населения резко возросли и доходы государства. Только поступления от прямых налогов увеличились вдвое, но главные доходы шли от продажи изделий фабрик и заво­дов. Культ вещей с годами овладел и более низкими кругами. Порой они отказывали себе в необходимом, лишь бы приобрести блестящую безделушку – чайную ложку или нож из нержавеющего металла, стоившие по их заработкам баснословно дорого.

С металлами вообще было трудно. Руды добывались вручную. Их доставляли в больших повозках, запряженных парой ауров, медлительных, но очень крупных животных. После плавки руды металлы, в зависимости от назначения и вида, распределялись по заводам под надзором специальных чиновников, которых Ур Атан называл своими глазами. Система “глаз” была развита широко, и все же к рукам управляющих заводов прилипало немало. Говорили, что управляющий завода металлоизделий даже мебель заказал из металла. На заводах поступающие после плавки брусы очищали, рафинировали и снова плавили в специальных печах. Только после тщательной очистки они распределялись по другим предприятиям, где из них вырабатывали необходимую продукцию. Все эти процессы давали много отходов и ими умело пользовались управляющие, связанные между собой круговой порукой.

Обилие красивых вещей, выпускаемых хорошо организованными государственными предприятиями, разоряло тех людей низших кругов, которые традиционно жили плодами своего труда. Их ремесленные изделия, более грубые, без тщательной отделки, пользовались все меньшим спросом даже среди беднейшего населения. Зато большинство торговцев четвертого круга, покупающих оптом продукцию заводов и фабрик, богатели не в меньшей степени, чем управляющие. Случалось, за огромные суммы они покупали место координатора или даже управляющего для своих сыновей, которые тем самым вносились в списки людей второго круга. Богатели и те предприимчивые ремесленники, которые создавали мастерские по ремонту старых и подержанных предметов обихода, содержащих в своих конторах опустившихся инженеров, изгнанных из своего круга за нерадивость или приверженность к крепким напиткам… Эра всеобщего благоденствия захватила и самые низшие круги, хотя людям пятого и шестого кругов, составляющих основную массу работающих и заселяющих окраины города поближе к заводам и фабрикам, дорогие вещи и мебель были не по карману. Их заработка хватало на легкую простую одежду и незатейливую пищу, и это неунывающее племя людей труда радовалось наступившим годам благополучия больше других. Их собственные дети с недоверием выслушивали рассказы о том времени, когда отцы и матери не каждый день ели лепешки из клубней хизу…

“Все погрязли в благополучии, а оно притупляет инстинкт самосохранения, – подумал Куанг. – Говорят, также было перед войной. Тогда к каятам, заклятым врагам Аринды, ушел ведущий инженер автомобильного завода. Ушел, обиженный управляющим, и никто не вернул его. Подумаешь, обиделся какой-то человек третьего круга! А он построил там заводы, и армия каятов на автомобилях хлынула в Аринду… Оружие богов уничтожило и основной завод и столицу Паинты. Враги поставлены на колени. Но навсегда ли? В этом Ур Атан прав, однако кому еще под силу создать “гнев богов”? Мощь новых видов этого оружия становится опасной даже для самой Аринды”…

Улица перешла в широкий проспект, по обе стороны застроенный дворцами, утопающими в зелени садов. Здесь, у подножия южного склона Харанг Ту, разместилось сердце Аринды – простые удобные жилища жрецов и людей первого круга, чуть ниже – храмы богов и службы науки, а дальше, за полосой парка, – дворцы людей второго круга, правящей элиты страны. Дворцы часто достраивались, перестраивались, расширялись или росли ввысь, в зависимости от вкуса и богатства их обитателей, но все они уступали дворцу правителя и его дочери. Куанг редко бывал здесь. Для его огромных служб не нашлось места в традиционном районе, и здания разместились на западной окраине столицы, ближе к грандиозной стройке корабля богов…

Не доезжая ста шагов до ограды, У Киу нажала кнопку на пульте машины, и ворота раздвинулись, открывая взгляду освещенную аллею, ведущую к парадному входу дворца, сверкающего огнями.

– Сигнал на низких частотах? – спросил Куанг.

– Не знаю, – ответила девушка. – Я просила, чтобы было бесшумно. А то едешь и оповещаешь всю округу. Кому надо знать, когда я возвращаюсь домой?

Она объехала дворец и остановила машину в неосвещенном портале.

– Приехали.

У Киу вышла из машины, не то забыв, не то специально оставив подарок на сиденье, и остановилась перед входом.

– Чтобы открыть эти двери, – она взглянула на Куанга со значением, – надо произнести: “Любовь или смерть!”.

Створки бесшумно разошлись. Коридор залил неяркий свет. Едва они прошли, двери также бесшумно закрылись.

– Это крыло чудес. Здесь отбывают наказания те, кто посмел перечить хозяйке. Имей в виду. Я никому не делаю исключений. Вот, например…

Она незаметно для Куанга повернула что-то в пестрой мозаике, которой до самого потолка были покрыты стены коридора. Открылась пустая, ничем не примечательная серая комната.

– Войдем.

Серые стены запылали багровым светом и медленно начали сдвигаться. Она дернула его за руку и со смехом выскочила в коридор.

– Стены пульсируют, но сходятся полностью раз в сутки. Никто не знает, когда это случится, так как машина рассчитывает сама. Может – сейчас, может – через десять часов. Но это самое страшное наказание, за очень тяжкие поступки. А вот другая…

Это была обыкновенная гостиная с диваном, коврами, креслами и очень располагала к уюту. Ум Куанг шагнул на порог, но девушка вцепилась ему в плечо.

– Куда? У нее пол переворачивается! А там – бездонный колодец.

– Может, довольно?

– Нет уж. Смотри!

В следующей комнате сидели безобразные полуголые женщины. Увидев хозяйку, одна из них подошла к двери и склонила голову. Потом оценивающе осмотрела инженера.

– Какой красавец! Ты бы пожертвовала его нам на одну ночку, по случаю твоего дня рождения.

Ум Куанг невольно попятился от дверей. У Киу небрежно провела рукой, и компаса растаяла на красочном фоне мозаики.

– С меня достаточно, – хмуро сказал Ум Куанг и, не оглядываясь, пошел вперед.

– Ты, кажется, забыл, что здесь выполняются мои пожелания, – с упором на последние слова произнесла У Киу ему вслед.

Он остановился, глянул из-под нахмуренных бровей.

– Я сказал, с меня хватит. Еще одна такая шутка – и я ухожу.

– А ты уверен, что это возможно?

Куанг подошел к ней, взял за руки.

– Послушай, У Киу. Давай не будем ссориться. Все эти неумные шутки меня не поражают, а раздражают. Оставь их для своего круга или дурачков из кругов пониже. Слыхал я, ты ими тоже не брезгуешь.

– А тебе что! – она вырвала руки. – Они ведь не грязные айчи, которых ты вечно защищаешь!

– Просто мне противно…

– Ах, так!.. Ну и убирайся!

Ум Куанг повернулся и молча пошел к выходу. Внезапно квадрат пола ушел вниз, и он едва устоял на ногах. Прямо перед ним открылось темное подземное помещение. Вспыхнул свет, и он увидел спящего езу – могучую саблезубую кошку. Вверху что-то звякнуло. Он поднял голову. Над ним задвинулась железная решетка, по которой быстро пробежала У Киу.

Езу открыл глаза и сразу вскочил. Раздался зловещий рык, и тигр припал к земле. Все решали доли секунды. Куанг выхватил пистолет. С шипеньем вылетела тонкая струйка. Куда она попала, он заметить не успел: в то же мгновение пол дернулся и стремительно рванулся вверх. Сжимая пистолет, Куанг оказался лицом к лицу с У Киу.

– А ты не трус. Я чуть не рассталась со своей любимицей.

– Снотворное, – сказал он, пряча оружие.

– Ты успокоился? Может, мы пойдем? Меня ждут гости.

В вопросе ему послышалась ирония, и он покачал головой.

– Я своих решений не меняю.

– Тогда приготовь свежую обойму. Тебя ждет куча неприятностей. По этому коридору обратно не ходят.

– Что ж, так даже интересней.

– Желаю удачи, – произнесла У Киу с непонятным для него уважением и махнула рукой, будто прощаясь. Прежде чем шагнуть в искусно спрятанный в стене лифт, она обернулась.

– Свидетели-боги: если пройдешь, можешь взять меня в жены, когда тебе будет угодно.

Она скрылась в кабине лифта, и стена приняла прежний вид.

Куанг вынул пистолет и внимательно огляделся. Теперь он понимал, что пестрая мозаика стен не просто прихотливый узор, а хитрая вязь продуманного рисунка, прячущего фотоэлементы и другие приспособления, приводящие в действие ловушки, которыми, по всей вероятности, начинено это крыло дворца. Инженер был достаточно осведомлен в таких хитростях. Доступ к книгам богов был сложнее. Приглядываясь к орнаменту, он осторожно, шаг за шагом продвигался вперед. В одном месте рисунок показался подозрительным. Куанг сиял с плеча легкую накидку и махнул ею, вытягивая руку вперед. Квадрат пола перед ним упал вниз. Тотчас сбоку, из-под стен коридора, выдвинулись две решетки. Он быстро перебежал по ним опасное пространство. Потом наклонился, глянул сквозь решетку и отшатнулся. Ему навстречу хищно блеснули глаза, и по стене ямы забегала огромная ящерица. Это был сегу. Его зубы источали яд, который мгновенно поражал даже крупное животное. Куангу в поездках случалось видеть скелеты зеотов, безгорбых верблюдов, с начисто обглоданными костями, над которыми поработало целое семейство сегу.

Теперь Куанг знал, что ему делать. Держа пистолет в левой руке, правой он усиленно размахивал накидкой перед собой всякий раз, как у него возникало подозрение. При этом он зорко наблюдал за изменением рисунка орнамента. Как он и ожидал, сюрпризы были основаны не только на фотоэлементах. Кое-где достаточно было и его собственного. веса. Тогда Куанг отступал назад и с короткого разбега перепрыгивал опасное место…

– Я всегда говорил, что он неглупый парень, – заметил Ур Атан, глядя на обзорный экран. – Держу пари, что ему не придется платить за лечение.

– Не думаю, – возразила У Киу. – Пока ловушки простые, но смотрите, что будет сейчас.

Несколько гостей, сидящих в холле, придвинулись ближе к экрану.

Ум Куанг остановился, размышляя. Здесь орнамент менялся, но никакой реакции не вызывало ни размахивание накидкой, ни нажимы ногой на пол. И все-таки он интуитивно чувствовал в этом месте ловушку.

– Нет, у него есть нюх! – рассмеялся калхор. – Ставлю сотню знаков, что он раскусит и этот секрет.

– Пари принимается, – сказал сухощавый гость в черном костюме. Остальные оживились, задвигали креслами. Тут же несколько гостей обозначили свои ставки за и против. Глаза их заблестели, наполнились жадным ожида­нием…

Ум Куанг внимательно осмотрел пол. Ничего приметного в нем не было. Уложенный на всем протяжении длинного коридора белыми и черными плитами в шахматном порядке, он представлял единое целое, но Куанг уже имел возможность убедиться, что это не случайность и не прихоть хозяйки. Во-первых, плиты хорошо маскировали швы ловушек, а во-вторых, могли иметь и самостоятельное значение, как спусковой механизм. Он поочередно попробовал черные и белые плиты. Ничего. Значит, не в этом ряду. От знака орнамента на левой стене шли синие квадратики.

Он сделал выпад и носком дотронулся до белого квадрата в следующем ряду. Ловушка сработала. Из стен выдвинулись поперек коридора решетки, потом бесшумно с обеих сторон открылись проемы в помещениях, в которых неторопливой трусцой бегали стаи серых лохматых хищников. Если вожак одной останавливался, принюхиваясь, то тотчас замирала и стая. Длоды отличались удивительной согласованностью действий и были равно опасны как для людей, так и для животных. На крупных животных нападали обычно две, а то и три стаи. При этом никогда не случалось, чтобы они враждовали друг с другом или даже затевали ссору. И здесь ни одна, ни другая стая не покидала своей территории, но окажись он в огороженном решетками пространстве, нападение длодов с одной или другой стороны было бы неизбежным. Животные умели выбирать момент для первого броска, и ловушка учитывала их природные качества. Наконец решетки ушли в стены, а выходы закрылись. Разгадав рисунок орнамента, он перешел эту часть коридора по диагонали черных квад­ратов.

– Сто знаков на стол, – довольно потирая руки, сказал Ур Атан.

Сухощавый вытащил бумажник и выложил два билета по пятьдесят знаков.

– Дальше элемент, – сказала У Киу, – но с подвохом. Это он, пожалуй, решит.

Когда перед Куангом возникли прозрачные стены, он улыбнулся, хотя вслед за этим в огороженное пространство хлынула вода. Постояв с минуту, она также быстро схлынула, и стены раздвинулись. Ум Куанг нагнулся и почти ползком преодолел мокрый квадрат коридора.

– Ставлю тысячу знаков, что он пройдет все ловушки.

– Ну, это уж слишком, – не выдержала У Киу. – Пока такое еще никому не удавалось. И потом у дверей…

– За двери я не ручаюсь, – сразу нашелся Ур Атан. – Но остальное пройдет!

Гости посовещались и приняли условия на паях.

– Плакали ваши денежки, – веселился калхор, когда Ум Куанг избегал очередной ловушки. Наконец он остановился перед выходом.

– Можете отыграться на всю сумму, – поощрительно улыбнулся калхор. – Если он не откроет дверь и провалится в тартарары!

Суховатый кивнул. Остальные рисковать не захотели.

Ум Куанг ощупал все стены, но никаких кнопок или фотоэлементов, которые могли привести в действие меха­низм дверей, не обнаружил. Тогда он вспомнил пароль – “Любовь или смерть”. Но, разгадав столько ловушек, он не хотел рисковать, и, отступив на безопасное место, готов был произнести необходимые слова, как вдруг осекся. Орнамент здесь оказался особенно причудлив, и это настораживало. Он всем существом ощутил: любое произнесенное слово может свести на нет все его усилия, а может быть, и стоить ему жизни. Многие ловушки были скопированы с подземного хранилища горы Ат Харанг, а там не шутили. Спасти может лишь правильное решение! На лбу у Куанга выступили капельки пота…

– Удивительное, прямо звериное чутье у этого парня, – задумчиво сказал Ур Атан. – Он все-таки унюхал, что здесь нельзя ошибиться. Другой бы на радостях сразу заорал пароль, а этот размышляет, примеривается. Или ты ему не сказала? – обернулся он к дочери.

У Киу сидела взволнованная не меньше, чем Ум Куанг.

– Да что с тобой? – удивился Ур Атан.

– Я дала клятву богам. Если он сейчас выйдет, то по первому его желанию я должна стать его женой.

– Ох-хо-хо! – загрохотал калхор. – Кто выигрывает, а кто и проигрывает! Ты, пожалуй, сделала слишком крупную ставку! Ничего, дочка! Приобрести такого парня…

– Смерть или любовь! – выкрикнул Ум Куанг.

Двери распахнулись.

– Вот и все, – тихо произнесла У Киу.

Минуту длилось молчание, нарушаемое шелестом отсчитываемых бумаг.

– Я же говорил, что он с машинкой в голове, – небрежно сунув купюры в карман, сказал Ур Атан. – Надо бы задержать его. Все-таки будущий зять.

У Киу порывисто подошла к пульту и нажала несколько кнопок.

– Прошу гостей к столу. Там вы и увидите героя нынешнего дня.

– Пневматический лифт? – спросил Ур Атан, кивнув на пульт.

– Принудительное возвращение! – засмеялась У Киу. – Жаль, если он окажется в зале раньше нас. Хотелось бы посмотреть на его лицо. Но пойдемте, может, мы еще успеем.

Гости двинулись в зал следом за хозяйкой.

– Я думал, Оден, что птице азарта не найти зерен в твоей голове, – сказал один из гостей сухощавому.

– Ты правильно думал, Ир. Трезвый расчет не уживается с азартом.

– Но как же, Оден? Я ведь собственными глазами видел…

– Сорвавший хороший куш бывает добр, если у него просят не деньги. А моему сыну пора перебираться в столицу. Говорят, рудник, где он работает управляющим, вреден для здоровья.

– Если Ли Ходен получил от тебя в наследство хотя бы половину ума, он не пропадет! – осклабился Ир.

– Он слишком разбаловался на свободе, – сурово ответил Оден и отвернулся, давая этим понять, что разговор на эту тему ему неприятен.

Ум Куанг стоял в портале, опираясь на машину, и всей грудью вдыхал свежий воздух. Он прошел-таки эту дорогу, устланную змеями, не наступив ни одной из них на хвост. Но если столько опасностей, то почему ее поклонники возвращаются живыми? Конечно, потерять рассудок можно, даже побывав в одной ловушке, но если здесь точный инженерный расчет? Езу не успел прыгнуть, сегу бегала только по одной стене, вода заливала отгороженную часть не больше, чем на пять инаун. Почти каждый в состоянии продержаться такое время без дыхания, ну, хлебнет раз, другой… Не потому ли так беспечна У Киу?

Ловушки все-таки просты и рассчитаны на глупышей. Нет, ему не хотелось верить в ужасающие легенды, шепотом передававшиеся из уст в уста. Он повернулся к дверям и произнес:

– Любовь или смерть!

Медленно бредя по коридору, он тщательно запоминал каждый знак, чтобы не тратить много времени на обратный путь. Ум Куанг остановился. Да, именно здесь, как она сказала, ее любимая кошка. Если это не иллюзия, он перебьет весь этот зверинец, а если иллюзия, то зайдет с парадного хода, как всякий почетный гость! Ум Куанг приготовил пистолет и шагнул под знак орнамента. Тотчас пол ушел из-под ног. Вспыхнул свет. Саблезубая кошка мирно дремала в том же углу. Потом она вскочила. Раздался гнетущий сердце рык. Ум Куанг вскинул пистолет и нажал спуск. Струйка жидкости разбилась в нескольких шагах о невидимую преграду. Кошка, не обращая внимания на выстрел, напряглась, приготовилась к прыжку… Ум Куанг громко захохотал. Все стало на свои места. Кошка прыгнула с ужасающим ревом. Свет погас. Пол поднялся наверх. Поеживаясь от неприятных ощущений, инженер зашагал по коридору в глубь дворца. Ему расхотелось добираться к парадному входу через систему ловушек, пусть большей частью иллюзионных. Найдя знак, подобный тому, у которого исчезла У Киу, он поднял руку, заслоняя часть переплетения орнамента, где был замаскирован фотоэлемент. Стена раздвинулась, и он вошел в цилиндрический лифт. Нажав наугад кнопку на пульте, он почувствовал, что лифт тронулся. Замелькали какие-то конструкции, его слегка прижало к стене на вираже, и вскоре лифт остановился. Створки распахнулись, и он очутился на широкой лестничной площадке.

Из распахнутых дверей донеслись обрывки речей, говор и звон бокалов. Он неторопливо направился к дверям, оглядел присутствующих в зале и переступил порог. На него не обратили внимания. Он подошел к столу, налил в стеклянную рюмку крепчайшего напитка и выпил залпом.

У Киу сидела на возвышении рядом с отцом и другими почетными гостями. Слева от нее пустовало его место. Он уже направился было туда, как вдруг на противоположном конце зала тревожно замигали красные огни. У Киу оживилась.

– Вниманию гостей! Сейчас прибудет последний из опоздавших. Это известный всем ученый, строитель корабля богов – Ум Куанг!

Стена раздвинулась, и из лифта вывалился дородный советник по военным делам и вооружению Ал Парин.

– Воистину этот дворец – дворец чудес! – пробасил он. – Хотел пробраться незаметно, так меня выбросили перед всем миром.

– Хо-хо! – загрохотал калхор. – Прости, почтенный, это все дочкины фокусы. Я сам-то опасаюсь здесь часто появляться! А тут что поделаешь? День рождения.

– Вот и я к тому же. Искал что-нибудь позаковыристей…

Он с торжеством поставил на стол черный керамический сосуд.

– Благодарю. Это, кажется “Любимец Аукана”? – снисходительно улыбнулась У Киу.

– Ты уже пробовала? А я хотел удивить… Да, ладно, – разочарованно махнув рукой, советник пошел искать свободное место.

Свет в зале стал гаснуть, а над столами вспыхнули неяркие разноцветные лампочки. На возвышении зала появились девушки в легких прозрачных одеждах. Зазвучала ритмичная музыка… Гости зашевелились, разглядывая танцующих и выбирая девушек на собственный вкус. Девушки извивались в танце, стараясь привлечь внимание мужчин: за каждого полагалась отдельная плата…

Ум Куанг незамеченным выбрался из зала на лестничную площадку. Он спустился к парадному выходу и, кивнул слуге, распахнувшему перед ним двери, вышел на центральную аллею. От испытанного напряжения он почувствовал необычную усталость и присел на скамейку. Над ним загорелись светильники.

“Автоматика”, – лениво подумал он, но подниматься не стал. Следовало осмыслить события месяца до логического конца. Советник по вооружению задержался, видимо, не зря. Ведь сегодня испытания… Едва он подумал об этом, как снова накатилось на него что-то тревожное, о котором он забыл, хотя забывать, пока не разобрался во всем, не следовало. Пожалуй, сегодня не время для личных обид. Нужно узнать результаты. Десять суточных переходов или, по мерам богов, триста фуар – не такая большая высота для испытаний. Учитывая спешку, они не повезут заряды па дальний ракетодром, а скорее произведут запуск с площадки ракетного отдела. Должно быть, видно ночью. Он поднял голову и по светящимся полосам, перечеркивающим небо, понял: свет над дворцом вызван не автоматикой, а пуском двух транспортных ракет.

Послышались голоса, и он увидел на освещенном балконе гостей во главе с калхором и его дочерью. Советник по вооружению раздавал темные очки… Свет погас во всем дворце, и почти одновременно небо прочертила новая ракета. Куанг сообразил, что все высыпали полюбоваться зрелищем термоядерного взрыва. Ждать пришлось недолго. Яркая вспышка озарила небо. Светимость нарастала, пока не достигла жгучей ослепительности, от которой резало глаза, а дворец и сад высветились так, будто на них упали лучи десяти Ауканов. Ум Куанг прикрыл глаза, пока не почувствовал ослабления света. После яркой вспышки ему показалось, что наступила полная темнота, но вот дворец снова осветился, вспыхнули газоразрядные лампы и на аллее сада. С балкона доносился удовлетворенный говор толпы. Гости снимали темные очки, обменивались впечатлениями…

– Смотрите, Ум Куанг! – донеслось до него восклицание У Киу.

– Эй, дружище, давай-ка к нашему шалашу, нечего липнуть к скамейке! – Ур Атан захохотал, довольный своим простецким отношением и остроумием.

Ум Куанг поднялся и, вспомнив ритуальное приветствие Высшему Совету, протянул вперед руку и, плавно описав ею полукруг, слегка приклонил голову. Польщенные такой честью гости, хотя и составлявшие правящую элиту, но все же в подавляющем большинстве принадлежащие второму кругу, разразились аплодисментами.

– Ты дипломат, – сверкая драгоценностями, встретила его на лестнице У Киу. – Одним жестом ты приобрел себе столько друзей, сколько другим не удается за всю жизнь.

– Не бойтесь переборщить в почтении. Это еще никому не приносило вреда, – процитировал он философа Ала Рану.

– Пошли. Нас ждут, – сказала она, любовно оглядывая его гармонически развитую фигуру. – Кстати, я думаю, ты не потребуешь исполнения клятвы немедленно и, надеюсь, дашь бедной девушке немного повеселиться на воле?

– У тебя сигнальная система? – спросил он, удивляясь ее осведомленности.

– Фи, – она дернула плечиком. – За кого ты меня принимаешь? Я предпочитаю видеть свои жертвы во всем блеске их падения!

Она вдруг остановилась на лестнице и, оказавшись на ступеньку выше, заглянула ему в глаза.