Вопросы трансформации пенитенциарных конфликтов в исправительном учреждении

Введение

Безопасность общества и государства является основой их стабильного функционирования и эффективного развития. В связи с этим вопросы профилактики, предупреждения, пресечения преступлений и наказания преступников являются методами обеспечения безопасности. При этом, по замыслу законодателя, наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осуждённого и предупреждения совершения новых преступлений. Это означает в том числе, что человек, совершивший преступление, должен не просто быть изолирован, но и возвращен в общество с новыми установками поведения, которые не будут представлять опасности для общества. Решение данной задачи прежде всего ориентировано на уголовно-исполнительную систему, в частности, на исправительные учреждения. Учитывая, что исправление осуждённых является мерой принудительного характера, период отбывания наказания сопряжён с различного рода конфликтами как между осуждёнными, так и между осуждёнными и сотрудниками. Пенитенциарный конфликт всегда был в центре внимания учёных-криминологов и пенитенциаристов. Общественно опасные последствия различного рода конфликтных ситуаций в местах лишения свободы представляют собой угрозу жизни и здоровью не только для осуждённых, но и для сотрудников. В мировой практике остро стоит проблема коммуникации между осуждёнными и сотрудниками, которая характеризуется множественными конфликтами. От того, как протекают и решаются данные конфликты, зависит в том числе результат достижения цели наказания. Преобладание деструктивных конфликтов, т.е. тех, которые приводят к тяжким последствиям и преступлениям, указывает на то, что система не способна к решению поставленных задач, а значит, ставит под угрозу безопасность общества и государства. Напротив, конструктивное решение конфликтов способствует стабильности развития исправительного учреждения, нормальности отношений между сотрудниками и осуждёнными, а значит, создаёт условия для формирования социально-ориентированных установок поведения лиц в будущем, после освобождения.

На сегодняшний день уровень рецидивной преступности в России, по оценкам исследователей и компетентных государственных органов, намного превышает 50 %. Уровень преступности в местах лишения свободы в целом не снизился за последние 10 лет. Динамика уровня пенитенциарной преступности «плавающая» и варьируется от 1,5 до 3 преступлений на 1000 чел. (так, в 2013 г. уровень преступности в расчете на 1000 чел. составлял 1,53; в 2023 г. – 2,501). Здесь важно отметить, это происходит на фоне ежегодного снижения количества осуждённых, которым назначено наказание в виде лишения свободы (в 2013 г. в исправительных колониях отбывало наказание 565 018 осуждённых; в 2023 г – 250 343, т.е. меньше более чем в 2 раза).

В России, как и во многих странах, львиная доля пенитенциарных преступлений – это насильственные преступления против личности, которые являются прямым результатом конфликта. Так, осуждённые совершают тяжкие и особо тяжкие преступления, среди которых – убийства (ст. 105 УК РФ), умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), и др. Сотрудники в ходе конфликта с осуждёнными допускают злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), халатность (ст. 293 УК РФ) и др.

В частности, такое преступление, как дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ст. 321 УК РФ), в динамике характеризуется следующими показателями: в 2021 г. их было совершено 347, в 2022 г. – 348, а в 2023  г. – 2561. Очевиден тот факт, что в основе данного преступления лежит конфликт или между осуждёнными, или между осуждённым и администрацией исправительного учреждения. Сама диспозиция ст. 321 УК РФ предлагает его наличие: применение насилия в отношении осуждённого, угроза его применения с целью воспрепятствования исправлению осуждённого или из мести за оказанное им содействие администрации исправительного учреждения; указанные деяния, совершённые в отношении сотрудника места лишения свободы в связи с осуществлением им служебной деятельности либо его близких.

В целом стоит отметить, что за последнее время фиксируется снижение неправомерных действий в отношении персонала исправительных учреждений в связи с осуществлением ими служебной деятельности. Так, в 2021 г. зафиксировано 717 случаев нападений, в  2022 г. – 655, а в 2023 г. – 5702.

Наиболее опасные последствия наступают, когда конфликт между осуждёнными и администрацией учреждения УИС перерастает в массовую дезорганизацию или массовые беспорядки. Последствия таких столкновений непредсказуемы. Они выражаются в материальном плане (ущерб составляет миллионы рублей), в плане личной безопасности (жертвы, как правило, есть и с той и с другой стороны), но более всего это сказывается на имидже страны в целом на международной арене. Потому что любое массовое волнение, пусть даже и в местах лишения свободы, расценивается с негативной стороны.

Исследования конфликтов с участием осуждённых указывает на то, что сама «тюремная система» провоцирует насильственный тип поведения (И. Уваров, Ю. Антонян, А. Ваганов, Б. Штайнер, Д. Вулдридж и др.). Закрытое пространство, большая концентрация осуждённых, антисанитария, отсутствие качественного медицинского обеспечения – всё усугубляется наличием т.н. «тюремной» субкультуры и злоупотреблением властью администрацией пенитенциарных учреждений. Данные феномены неоднократно исследовались в разные периоды и также рассматриваются как основная причина конфликтов (Д. Джейкобс, Р. Хоффман, Р. Траммелл, Э. Ванденберг, Т. Ладден, Ю. Антонян, А. Усс, В. Громов, А. Ваганов, А. Детков, А. Мазурин, В. Анисимков, С. Кутякин, А. Гришко и др.).

Научно обоснованные причины конфликтов и насилия в местах лишения свободы легли в основу предложений по профилактике пенитенциарных преступлений, в основе которой, с одной стороны, борьба с лидерами уголовно-преступной среды и собственно «тюремной субкультурой», с другой стороны – профилактика должностных преступлений.

При этом основные методы профилактики носят принудительный характер: увеличение сроков наказания, введение дополнительной уголовной ответственности, изоляция лидеров и т.д.

Несмотря на, казалось бы, исчерпывающие предложения, которые в той или иной мере реализуются ФСИН России (приказы, указания, концепции), проблема не решена, а значит, не до конца изучена.

В Иркутской (2014 г.)3, Пермской (2018 г.)4 колониях произошли массовые беспорядки в колонии для осуждённых – бывших сотрудников правоохранительных органов. В данных колониях отсутствуют лидеры уголовно-преступной среды, а соответственно, и «тюремная» субкультура. В 2008 г. произошёл бунт в Челябинской колонии5, в 2018 г. массовые беспорядки в Омской колонии6 для лиц, осуждённых впервые. Среди бунтовщиков лидеры отсутствовали.

Данные преступления указывают на то, что причиной и условием, способствовавшими их совершению, не является наличие либо отсутствие «тюремной» субкультуры.

Также в пользу данного утверждения говорит единственный проведённый т.н. «Стэнфордский тюремный эксперимент» (1971 г.) по созданию искусственной модели тюрьмы. Для участия в нём отобрали лиц без криминального прошлого и проблем с законом. Но на второй день эксперимента возникли массовые беспорядки7.

Таким образом, существующие меры профилактики неэффективны. Более того, усиление принудительного воздействия на поведение осуждённых относится к чисто «человеческому фактору». А это значит, что порядок будет в том учреждении, в котором есть соответствующий кадровый состав и жёсткая воля руководителя. Но, несмотря на это, даже режим исправительного учреждения не решает криминологической задачи в глобальном смысле – искоренения преступлений. Статистика рецидива по регионам не имеет ничего общего с качеством режимных требований в учреждениях. Хорошее поведение в учреждении не означает, что хорошее поведение останется и на свободе. Всё зависит от условий, в которых находится конкретный индивид. Поэтому, если в одном месте условия для совершения преступления отсутствуют, он не совершит преступление. Если условия присутствуют – совершит. Если задача уголовно-исполнительного законодательства – исправить, то она не решается.

На данную тему есть мнения ученых, которые в своих исследованиях доказали, что усиление принудительных мер имеет обратные последствия для человека – у него снижается степень ответственности. Ответственность же, в свою очередь, помогает человеку действовать самостоятельно, принимая те или иные решения (Э. Мор, Р. Мартинсон, Э. Джонсон, А. Олейник и др.).

Конфликт как социальное явление наступает в результате взаимодействия между двумя и более субъектами. В свою очередь, взаимодействие есть элемент любого социального процесса. В связи с этим в работе проведён конфликтологический анализ пенитенциарного процесса, так как конфликт выступает в качестве индикатора состояния любой социальной системы, указывает на имеющиеся недостатки и обосновывает необходимость изменений.

Деструктивные конфликты прямо указывают на имеющиеся противоречия в отношениях. Стабильность системы (а значит, и процесса) зависит от того, каким способом решаются противоречия и конфликты – насильственным или ненасильственным. Данные выводы опираются в том числе на изучение базовых теоретиков конфликта (Г. Зиммель, Л. Козер, К. Боулдинг, Р. Дарендорф, Л. Крисберг) и авторов конфликтологических концепций преступности (Дж. Волд, Т. Селлин, Й. Галтунг и О. Терк).

Для того, чтобы выработать предложения по трансформации пенитенциарного конфликта с деструктивного на конструктивный, мы использовали отличный от классических концепций подход и исследовали поведение участников пенитенциарного процесса с точки зрения занимаемых ролей в системе. В этой связи изучены труды основоположников теории социальных ролей (Э. Дюркгейм, М. Вебер, Дж. Мид, Р. Линтон, Г. Зиммель, Т. Парсонс, Э. Хьюз, Ч. Кули, Т. Шибутани), выраженные в функционалистских и интеракционистских концепциях.

С позиции данных научных направлений насильственные способы участия в конфликте – это следствие либо роли, либо ролевой парадигмы. И, чтобы понять, в чём источник насилия, мы исследовали не только роль, но и ролевую парадигму. Исследование взаимодействия между ролями (в особенности противоречий, возникающих при взаимодействии) показывает характерные для конкретной пенитенциарной системы рамки допустимого поведения и тем самым позволяет ответить на вопрос о том, что в большей степени провоцирует преступное поведение конкретной роли – сам индивид (психологические особенности человека) либо система (требования, предъявляемые к роли, и пределы допустимого поведения)? Ответив на данный вопрос, будут предложены конкретные меры, который позволят изменить роль, а следовательно, поведение и способы участия в конфликте.

Исследование проведено путём анализа имеющихся научных изысканий в области пенитенциарной психологии и криминологии, а также анализа материалов служебных проверок и уголовных дел, возбуждённых как в отношении сотрудников УИС по ст. 285, 286 УК РФ, так и в отношении осуждённых, отбывающих наказание по ст. 321, 111, 212 УК РФ. Вместе с тем автор опирался на собственный 15-летний практический опыт службы в УИС.

1. ПРАКТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ СОВРЕМЕННЫХ ПЕНИТЕНЦИАРНЫХ КОНФЛИКТОВ

Пенитенциарный конфликт есть наиболее острый, а в некоторых случаях и насильственный способ разрешения противоречий, возникающих по поводу исполнения наказания и применения к осуждённым основных средств исправления8.

В рамках настоящего исследования проведён анализ пенитенциарных конфликтов в исправительных колониях по различным параметрам9, представляющим собой нормы закона, которые регламентируют условия и порядок отбывания наказания и являются областями, в которых и по поводу которых возникает и развивается пенитенциарный конфликт. В 2020–2023 гг. проведён опрос действующих 150 сотрудников оперативно-режимных, воспитательных и иных служб исправительных учреждений Г(У)ФСИН России по Иркутской, Кировской, Оренбургской, Ярославской, Белгородской, Тамбовской областям, а также 300 осуждённых, отбывающих в них наказания.

Обобщённые исследования позволили в том числе выработать единую модель и структуру пенитенциарного конфликта, которая включает в себя следующие основные элементы:

1) 

предмет конфликта – объективно существующие противоречия между субъектами конфликта по поводу обладания объектами конфликта;

2) 

объекты конфликта – материальные (вещи и предметы, продукты питания и т. д., в том числе те, которые осуждённым запрещается изготавливать, иметь при себе, получать в посылках, передачах и бандеролях либо приобретать) и нематериальные (законные интересы, права и обязанности осуждённых)

10

;

3) 

субъекты конфликта – сотрудники уголовно-исполнительной системы / осуждённые к лишению свободы;

4) 

субъективную сторону конфликта или степень притязания субъектов конфликта на объекты

11

.

Предмет конфликта – это объективно существующая (либо воображаемая) проблема, которая и является, собственно, причиной разногласий между конфликтующими сторонами. Каждый противоборствующий субъект заинтересован в разрешении этой проблемы в свою пользу. Таким образом, предмет конфликта – это основное противоречие, из-за которого и ради разрешения которого субъекты вступают в противоборство12.

Непосредственно объектами конфликта выступают любые ценности, которые находятся на пересечении интересов различных социальных субъектов, стремящихся к единоличному контролю над ними13.

Предметом пенитенциарного конфликта в широком смысле являются противоречия между исполнением и отбыванием уголовного наказания, а также связанные с применением к осуждённым основных средств исправления.

В узком смысле предмет пенитенциарного конфликта – это противоречие между исполнением осуждёнными возложенных на них обязанностей и реализацией их прав и законных интересов. Противоречия возникают ввиду несовпадения мотивов либо целей использования объекта субъектами конфликта.

Существующие пенитенциарные противоречия могут поддерживаться и обостряться вследствие:

•

несовершенства отдельных норм уголовно-исполнительного законодательства и наличия в нём положений, реализация которых зависит от усмотрения администрации исправительного учреждения, – так проявляется декларативность ряда уголовно-исполнительных норм;

•

недостаточного материального и медицинского обеспечения осуждённых;

•

наличия тюремной субкультуры;

•

стратификации осуждённых, наличия группировок осуждённых отрицательной направленности и т. д.;

•

несоответствия условий отбывания наказания законодательным нормам;

•

наличия большого количества осуждённых, проживающих в одном помещении;

•

замкнутости сферы общения людей;

•

ограничения социально полезных связей;

•

низкого социального престижа личности осуждённого;

•

нестабильности состава осуждённых

14

.

Предмет конфликта характеризует противоречивое субъективное восприятие сторон конфликта принадлежности его объекта, а действия субъектов направлены на захват объекта либо на его удержание.

Данный вывод подтверждается проведёнными исследованиями 27 видов конфликтов, согласно которым конфликт исполнения осуждёнными своих обязанностей, конфликт в сфере режима, конфликт привлечения к работам без оплаты труда и конфликт применения мер взыскания являются самыми распространёнными в исправительном учреждении.

Таблица 1

Виды пенитенциарных конфликтов

(по результатам опроса экспертов из числа сотрудников)

№ п/п Виды Оценка, балл (по пятибалльной системе)

1 Конфликт исполнения обязанностей осуждёнными 2,971429

2 Конфликт в сфере режима 2,294118

3 Конфликт соблюдения прав осуждён-ных 2,028571

4 Конфликт привлечения к работам без оплаты 1,714286

5 Конфликт применения мер взыскания 1,457143

6 Конфликт обеспечения свободы со-вести и вероисповедания 1,4

7 Конфликт медико-санитарного обес-печения 1,342857

8 Конфликт приобретения осуждённы-ми продуктов питания 1,314286

9 Конфликт материально-бытового обеспечения 1,257143

10 Конфликт привлечения к труду 1,257143

11 Конфликт применения мер поощре-ния 1,142857

12 Конфликт условий содержания осуж-дённых в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ 1,142857

13 Конфликт воспитательной работы 1,114286

14 Конфликт при удержании из заработ-ной платы и иных доходов осуждён-ных 1,028571

15 Конфликт замены неотбытой части наказания более мягким видом 1,028571

16 Конфликт предоставления свидания 1

17 Конфликт УДО 0,971429

18 Конфликт при получении посылок 0,942857

19 Конфликт оплаты труда 0,942857

20 Конфликт условий труда 0,885714

21 Конфликт при приобретении и хране-нии литературы 0,857143

22 Конфликт профессионального обра-зования 0,828571

23 Конфликт, связанный с предоставле-нием прогулки 0,771429

24 Конфликт соблюдения условия бес-конвойного передвижения 0,771429

25 Конфликт в сфере перевода денежных средств осуждёнными 0,742857

26 Конфликт в сфере предоставления телефонных переговоров 0,685714

27 Конфликт решения вопроса о выезде осуждённых за пределы ИУ 0,657143

Данные опроса экспертов, приведённые в табл. 1, показали, что в ранжированном ряду виды пенитенциарных конфликтов распределились следующим образом: конфликт исполнения обязанностей осуждёнными, конфликт в сфере режима, конфликт соблюдения прав осуждённых, конфликт привлечения к работам без оплаты, конфликт применения мер взыскания и т.д.

Эти выводы подтверждаются и результатами опроса самих осуждённых – участников конфликтов: конфликт исполнения обязанностей осуждёнными по 5-балльной шкале оценивается на 2,07 балла; конфликт применения мер взыскания – 2,08 балла; конфликт привлечения к работам без оплаты – 2,3 балла15. Наиболее конфликтной областью является сфера режима исправительного учреждения, на что указывает 99 % опрошенных осуждённых.

Противоречия возникают вследствие субъективного восприятия участников уголовно-исполнительных отношений образа собственного «Я» и образа оппонента. Конфликт становится реальным в следующих случаях:

• если сотрудник воспринимает осуждённого как преступника, который должен в точности исполнять требования закона; себя он при этом воспринимает как власть, требования которой должны выполняться;

• если осуждённый воспринимает сотрудника как раздражитель, требования которого направлены на подавление воли, а себя самого считает жертвой обстоятельств, «незаконно» помещённой в изоляцию16.

В данном контексте можно предположить, что противоречия исполнения и отбывания наказания между осуждёнными, осуждёнными и администрацией в глобальном смысле возникают по поводу «свободы» или «степени свободы» осужденного. Другими словами, данный вывод можно отнести к попыткам осуждённых «освободиться» от «власти» администрации исправительного учреждения, а также попыткам установления собственной «власти» определённой группы осуждённых над основной массой через конфликт. Процесс «освобождения» осуждённых от «власти» администрации исправительного учреждения обозначается понятием «манумиссия», от латинского manumissio– «освобождение из-под власти» (от manus – «рука», и mitto – «отпускаю»)17.

Свобода – это состояние субъекта, когда его действия не обусловлены никакими иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностно-коммуникативными и индивидуально-родовыми, кроме его собственной воли18.

Получается, попадая в места лишения свободы, человек утрачивает естественное для себя состояние, перестаёт быть «определяющей причиной своих действий». Чтобы сохранить это состояние, осуждённые могут пытаться «освободиться» (реакция) от «власти» (воздействия) администрации исправительного учреждения, чтобы установить свою «власть» и тем самым обеспечить себе «свободу». Данные попытки могут носить как локальный характер (отдельный осуждённый), так и масштабный (группа осуждённых).

Степенью «свободы» или «манумиссии» осуждённых можно охарактеризовать частные объекты пенитенциарных конфликтов. Создаётся парадоксальная ситуация – осуждённый «борется» за право быть «свободным» будучи лишенным свободы.

В связи со сказанным приведём следующую классификацию частных объектов пенитенциарных конфликтов, определяющие в совокупности «манумиссию» осуждённых, которые условно делятся на материальные и нематериальные.

Материальные объекты – это вещи и предметы, продукты питания и т. д., в том числе те, которые осуждённым запрещается изготавливать, иметь при себе, получать в посылках, передачах и бандеролях либо приобретать.

Наиболее часто пенитенциарные конфликты возникают по поводу завладения и удержания следующих материальных объектов:

1. Алкогольная продукция – ежегодно изымается порядка 0,5 тонны алкоголя промышленного производства и 20 тонн – кустарного производства.

2. Наркотические средства – ежегодно изымается порядка 30 кг наркотиков, психотропных веществ и их аналогов.

3. Средства сотовой связи – ежегодно изымается порядка 31 000 единиц.

4. Колюще-режущие и остроконечные предметы – ежегодно изымается порядка 8000 единиц19.

Нематериальные объекты – это законные права, обязанности и законные интересы осуждённых (при этом каждая норма в отдельности может являться объектом пенитенциарного конфликта).

Чаще всего пенитенциарные конфликты, возникающие по поводу нематериальных объектов, связаны с:

• нарушением осуждёнными установленных законом запретов (ежегодная среднесписочная численность осуждённых, признанных злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, составляет порядка 14 000 человек, порядка 137 000 ежегодно водворяется в штрафные изоляторы, порядка 87 000 состоит на различных видах профилактического учёта);

• некачественным медицинским обеспечением (порядка 13 000 жалоб в год);

• требованием перевода осуждённых ближе к месту жительства (порядка 35 000 жалоб в год);

• непредоставлением свиданий (порядка 390 жалоб в год);

• трудоустройством (порядка 770 жалоб в год);

• условно-досрочным освобождением (порядка 730 жалоб в год)20.

Разграничение объектов на материальные и нематериальные представляет интерес чисто в теоретическом плане, на практике же один пенитенциарный конфликт может возникнуть по поводу нескольких объектов – как материальных, так и нематериальных одновременно.

Переходим к рассмотрению особенностей субъектов и участников пенитенциарных конфликтов.

К ним относятся, во-первых, сотрудники уголовно-исполнительной системы как уполномоченные государством «субъекты» конфликта, призванные его устранить, а во-вторых, осуждённые лица, отбывающие наказания в местах лишения свободы за совершение преступления, в отношении которых приговор суда вступил в законную силу.

Сотрудник исправительного учреждения как представитель государства является специальным субъектом пенитенциарного конфликта. Его специфичность заключается в том, что, с одной стороны, он – непосредственный участник конфликта, а с другой – лицо, обязанность которого преодолеть конфликт, а не эскалировать. Государство на законодательном уровне, с одной стороны, наделило своих представителей широкими полномочиями и, с другой стороны, ограничило их поведение. Согласно международным нормам «там, где это возможно, администрация пенитенциарного учреждения должна использовать механизмы восстановительного правосудия и медиации для урегулирования споров с заключенными и между ними» (п. 56 Европейских пенитенциарных правил)21. Более того, еще в 2014 году на заседании Открытой Международной экспертной группы по минимальным стандартным правилам обращения с заключенными в Бразилии была отмечена необходимость в специализированной подготовке персонала пенитенциарного учреждения в сфере урегулирования конфликтных ситуаций.