На пути к новой пенитенциарной ролевой парадигме
- -
- 100%
- +
Если система позволяет (расширяет границы), а внутренний контроль отсутствует, такой человек способен на крайности – он будет действовать так, как позволяет система. И если сама система не предусматривает социального контроля, его поведение может дойти до полного беззакония.
Именно полярно-ролевая сегрегация вводит участников пенитенциарного процесса в конфликт с нулевой суммой, где всегда будет тот, кто выигрывает, и тот, кто проигрывает. Поэтому текущей системе свойственен переход из одного состояния в другое, а значит, всегда будут перманентные отклонения в поведении людей, участвующих в этом процессе.
В зависимости от поставленных перед системой задач, она (при соблюдении определённых условий) может «выдавать» несколько вариантов её решения: например, от 1 до 5, где 1 – «брак», 5 – «идеал». Поэтому в случайном порядке на выходе (в результате) периодически будет встречаться каждое из пяти возможных решений задач.
Насилие и другие межличностные преступления в местах лишения свободы – один из возможных вариантов решения поставленных перед системой задач по борьбе с «врагами», поэтому в случайном порядке они будут повторяться с определённой периодичностью. Таким образом, из нескольких потенциально возможных вариантов применения физической силы с определённой вероятностью будет применим хотя бы один сопряжённый с насилием, пока не изменится или система, или постановка задач.
В качестве мер по снижению пенитенциарных правонарушений и преступлений учёные предлагают устранять недостатки и упущения в работе исправительных учреждений, связанные с подбором и расстановкой кадров, обеспечением режима и охраны, проведением оперативно-розыскных мероприятий, организацией труда и быта осуждённых, проведением воспитательных мероприятий, а также принимать меры по совершенствованию нормативной базы, усилению контроля за поведением осуждённых и т. д.[112]. Но действительно ли это те меры, которые обеспечат снижение количества конфликтов и адекватность пенитенциарного процесса?
Учитывая приведённые доказательства того, что сама система порождает и поддерживает конфликт, т. е. является причиной регрессивного генезиса пенитенциарного процесса, предлагаемые меры означают лишь вмешательство в процесс, но не его преобразование.
Поэтому для снижения конфликтности и, соответственно, уровня преступности основные усилия нужно направить на изменение самой системы, а не на требующие массы сил и средств меры, которые никогда не принесут результата.
А. Эйнштейн отмечал, что «наиболее важные проблемы, с которыми мы сталкиваемся, не могут быть решены на том же уровне мышления, на котором мы были, когда создавали их». Как было определено ранее (см. пар. 1.1), каждой роли присуща собственная ролевая парадигма, т. е. тот образ мышления индивида и восприятия им действительности, который в конечном итоге и определяет значение этой роли в конкретном процессе. На этом базисе человек и строит своё поведение. Поэтому процесс изменения системы в первую очередь должен начинаться со смены ролевой парадигмы. И только в этом случае преобразования будут реальными, а не декларированными.
2.3. Обоснование приоритета парадигмы в контексте преобразования пенитенциарного процесса
Парадигма является определяющим фактором реализации любого процесса. Причём это не просто представление о процессе и личной роли в нём, но и восприятие роли и процесса, отношение к ним. Парадигма – это призма, обрабатывающая получаемую информацию и позволяющая принять решение на основе имеющихся знаний, а также образ мышления, формирующий цель любого действия и дающий ответы на вопросы «Зачем я это делаю?», «Какой результат необходим?», «В каком направлении двигаться?», «Как достичь цели?» и т. п. Парадигма определяет выбор человека, в том числе в критической ситуации.
Смена парадигмы[113] является залогом преобразования процесса и системы в целом – изменить их без этого невозможно. Попытки улучшения процесса, его субоптимизация и т. д. без смены парадигмы не принесут ни малейшего результата. И напротив, при смене парадигмы изменения будут происходить естественным образом.
В качестве показательного примера того, что такое смена парадигмы и к какому результату она приводит, рассмотрим метод кровопускания, который был популярен на протяжении 2000 лет (до начала XX века) и использовался для лечения повышенного давления. Только когда люди поняли, что высокое давление – не болезнь, а лишь симптом определённых нарушений, стало очевидно, что данный метод неэффективен. К тому же неоднократно отмечались негативные последствия кровопускания: заражение крови, обмороки, смерти. В настоящее время кровопускание не рассматривается как метод лечения[114].
Любые преобразования нужно начинать именно со смены парадигмы, а затем приступать к введению изменений. Смена пенитенциарного процесса возможна только с позиций руководящих ролей (начальники колоний, их заместители и т. д.). Таким образом, процесс зависит только от лиц, которые им управляют (см. пар. 2.2), поэтому парадигма в первую очередь должна меняться именно у руководителей.
Рассмотрим примеры, которые доказывают, что без смены парадигмы любые, даже самые положительные нововведения и улучшения не принесут результата.
В 2010 г. были упразднены т. н. самодеятельные организации осуждённых ввиду критики и обращений о незаконном поведении заключённых, наделённых командно-распорядительными функциями. В основном жалобы касались неправомерных действий со стороны осуждённых, входящих в «секции дисциплины и порядка» (СДиП). После общественной кампании, направленной на их упразднение, сначала был признан утратившим силу приказ Минюста России от 08.06.2005 № 79 «Об утверждении Положения о порядке формирования и деятельности самодеятельных организаций осуждённых в исправительном учреждении ФСИН России». Следом утратила силу и ст. 111 УИК РФ («Самодеятельные организации осуждённых к лишению свободы»).
Изначально положительная идея, направленная на развитие самоуправления осуждённых (концепция воспитания в коллективе и через коллектив), зародившаяся ещё в советское время[115], в отдельных учреждениях оказалась провальной. Точнее, провальной стала не сама идея, а её реализация.
На тему самоорганизации осуждённых, формирования коллектива воспитателей отрядов и методов воспитания через коллектив, развития отрядного звена, трудовых бригад и пр. имеется множество научной литературы: монографии, диссертации, лекции и т. д. Но почему в каких-то учреждениях это работает, а в каких-то приобретает извращённые формы? Потому что идея, направленная на улучшение процесса, осуществлялась в отсутствие рациональной парадигмы.
В качестве положительных примеров, когда данная система приносила реальные результаты, а не просто была регламентирована документами, можно привести т. н. «Вологодский опыт», осуществлённый под руководством И. П. Зайцева[116]. Эксперимент являлся адаптированной интерпретацией идей А. С. Макаренко.
Его результативность стала возможной исключительно благодаря тому, что И. П. Зайцев не просто предложил использовать самоуправление осуждённых в качестве меры по их исправлению, но в первую очередь сделал вклад в формирование новой парадигмы. Он начал с обучения сотрудников всех служб (и в первую очередь – воспитателей) новому отношению к своей роли, роли осуждённых и самодеятельных организаций в процессе исправления. Согласно статическим данным, рецидивная преступность сократилась в 2–3 раза по сравнению с данными по стране[117]. При этом Зайцев менял только парадигму, а не сам процесс. И результат был: даже при сохранении прогрессивной системы исправления показатели изменились.
Следующий пример, который заслуживает внимания, – введение в пенитенциарный процесс понятия «социальных лифтов» (см. фото № 1), которое появилось после Распоряжения Правительства РФ от 14.10.2010 № 1772-р «Об утверждении Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года».
Фото № 1
Считалось, что система «социальных лифтов» будет являться механизмом изменения условий отбывания наказания. По сути, данная система является ядром прогрессивной системы исправления осуждённых.
В целом же вся Концепция была направлена на стимулирование осуждённых к продвижению по «социальному лифту», т. е. на их возвращение в общество образованными и нравственными людьми. Для реализации Концепции была проделана колоссальная работа, вносились изменения в законодательство, происходила ротация кадров и т. п. Но, к сожалению, всё это было лишь реализацией процесса, а без смены парадигмы результаты не соответствовали заявленным целям.
Ещё один из современных примеров (2015 г.) – эксперимент по перепрофилированию отрядной системы в Центры исправления (см. фото № 2). В его основе лежала идея адресной работы с осуждёнными, создания условий для психологической работы с ними и т. д.
Фото № 2
Апробация этой действительно продуктивной идеи происходила в том числе в ФКУ ИК-2 УФСИН России по Республике Башкортостан.
Центральный аппарат ФСИН России на постоянной основе отслеживал текущие результаты, которые, согласно статистике, были положительными. Однако в 2015 г. в данном учреждении произошли массовые беспорядки, которые сопровождались порчей имущества, избиением активистов из числа осуждённых и т. д.[118]
По результатам служебной проверки причиной массовых беспорядков (в числе прочих) было названо делегирование командно-распорядительных функций осуждённым, которые при этом превышали свои полномочия, могли позволить себе рукоприкладство и издевательства.
Итог эксперимента очевиден: причины вновь заключались в отсутствии рациональной парадигмы. Если у лиц, которые разрабатывали параметры нововведения, была некая парадигма, то у тех, кто занимался реализацией, парадигма была устаревшей или, как правильнее её охарактеризовать, архаичной. В результате получилось, что в учреждении, где у руководящих ролей сохранилась старая (архаичная) парадигма, отряды были переименованы в Центры исправления – и всё! При этом статистика показателей оказалась искусственной, а целью было удовлетворение требований руководства.
Рассмотренные примеры ярко иллюстрируют значение парадигмы, которая представляет собой осознание и чёткое понимание людьми своих целей, а также определённое отношение к себе и другим ролям, участвующим в процессе. Таким образом, только после формирования конструктивной парадигмы можно приступать к изменению процесса.
Итак, парадигма предшествует процессу. Если начать преобразовывать процесс без изменения парадигмы, то он (процесс) вернётся на примитивный уровень (см. пар. 2.1). При сохранении же текущих параметров пенитенциарного процесса и смене парадигмы можно предположить, что сохранится конфликтность, но снизится криминальная динамика (пример из параграфа 2.2, когда осуждённые прислушиваются к справедливым сотрудникам). Если же менять и парадигму, и процесс, то снизится конфликтность и, соответственно, многие ресурсные затраты.
С учётом представленных примеров предлагается ввести в научный обиход два термина для обозначения пенитенциарных парадигм: архаичная (иррациональная) и новая (рациональная).
Архаичная ролевая парадигма основана на примитивных знаниях о своей роли, ролях людей, участвующих в отношениях, и процессе в целом. Архаичная парадигма не принимает во внимание такую цель, как исправление осуждённых, а ограничивается лишь предупреждением совершения новых преступлений. При этом данный подход ограничен только необходимостью надзора за поведением осуждённых и соответствующим вознаграждением за исполнительность. Таким образом, архаичная парадигма иррациональна и реактивна.
Напротив, новая (рациональная) пенитенциарная парадигма должна быть проактивной и основываться на глубинном понимании пенитенциарных ролей и процессов, стремиться к совершенствованию знаний, уважению своей и других ролей. Она не должна строиться на ролевой сегрегации тех, кто удовлетворяет потребности, и тех, кто этого не делает. Рациональная парадигма предполагает восприятие критики и конструктивную реакцию на неё, а при её разработке в основу необходимо заложить принцип о том, что поведение человека не должно стимулироваться только лишь принуждением и вознаграждением.
Глава 3. Пенитенциарные роли и формирование архаичной пенитенциарно-ролевой парадигмы
Если тюрьма не учит заключённого жить в обществе, она учит его жить в тюрьме.
А. Бартолемью3.1. Структура пенитенциарных ролей
В предыдущей главе говорилось о том, что фактически представляет собой пенитенциарный процесс в исправительном учреждении на практике, а также рассматривались причины его криминогенности. Теперь же, исходя из этого, попытаемся описать и структурировать основные пенитенциарные роли и принципы архаичной пенитенциарно-ролевой парадигмы.
Для анализа пенитенциарной ролевой парадигмы и выделения принципов архаичности необходимо определиться, какие именно роли будут подвержены исследованию: они должны быть унифицированы и максимально приоритетны для уголовно-исполнительных отношений.
Пенитенциарные ролевые наборы могут быть достаточно многочисленными. Так, каждый индивид ещё до осуждения обладал определёнными ролевыми наборами: семья, работа и т. д. Кто-то связывал жизнь с профессиональной преступностью, кто-то – нет. После лишения свободы роль человека как осуждённого если и не выдвигается на первый план, то становится достаточно приоритетной. Более того, к ней добавляется и соответствующий статус в тюремной субкультуре.
Вместе с тем роль осуждённого в контексте принадлежности к тюремной субкультуре или другой псевдоидеологии не подходит для анализа, потому что принимают её не все осуждённые (например, осуждённые – бывшие сотрудники правоохранительных органов). К тому же она не универсальна для парадигмы в целом, т. к. встречаются осуждённые, которые придерживаются тюремной субкультуры, но не идут на открытый конфликт с администрацией. При этом нельзя строго разделить всех осуждённых на категории и утверждать, что одна лучше другой (ролевая сегрегация, см. пар. 2.2).
Что же касается сотрудников, то здесь в первую очередь нужно понимать, что их роли изначально определены занимаемыми должностями и соответствующими обязанностями.
Подобный подход упрощает процесс криминологического исследования, т. к. он универсален и подходит для анализа проблем пенитенциарной преступности в целом. Общепринятое деление осуждённых на страты в научной литературе слишком идеализировано и относительно, на практике же нет ярко выраженного разделения (исключение – лица с пониженным социальным статусом). Более того, в исследовании пенитенциарных ролевых конфликтов важно устанавливать характер взаимодействия между осуждёнными и сотрудниками, который проявляется исключительно как власть и отношение к власти без оценочных суждений («хороший»/«плохой»). Соответственно, и парадигма прежде всего распространяется и проявляется в стилях управления пенитенциарным процессом.
Итак, основными и общими ролями в пенитенциарном процессе являются «сотрудник» и «осуждённый», которые при архаичной парадигме обозначаются как «надзиратель»[119] (см. пар. 3.3) и «зек»[120] (см. пар. 3.4).
Роль – «Сотрудник УИС»Роль сотрудника может меняться в зависимости от должности и звания. При этом исследования показывают, что у сотрудников УИС наблюдается высокая ориентация на профессиональную роль[121], что в конечном итоге и определяет схему их поведения.
По факту все служащие колонии по отношению к осуждённым являются руководителями, поэтому конвенциональная роль сотрудника УИС – «представитель власти».
Категории сотрудников исправительного учреждения – в зависимости от их властных полномочий – делятся на три большие категории: начальствующий состав (начальник исправительного учреждения, его заместители, начальники отделов), инспекторский состав (начальники отрядов, инспекторы отдела безопасности, оперуполномоченные) и младший инспекторский состав[122] (вертикальное деление).
Инспекторский и младший инспекторский составы находятся на первой линии пенитенциарного конфликта, т. е. это роли, которые непосредственно контактируют с осуждёнными. Остальные должности либо малочисленнее, либо не контактируют с осуждёнными (отдел охраны, организационно-аналитический отдел, отдел спецучёта и т. д.).
Властные полномочия сотрудников определены нормативными правовыми актами и должностными инструкциями.
Самый многочисленный штат у сотрудников отдела безопасности и подчинённых ему дежурных смен. Их основной обязанностью является осуществление надзора, т. е. постоянного наблюдения и контроля за поведением осуждённых в местах их размещения и работы. Надзор направлен на обеспечение порядка и условий исполнения и отбывания наказания в виде лишения свободы, предупреждения и пресечения противоправных действий, обеспечения изоляции, а также безопасности осуждённых и персонала (ст. 82 УИК РФ).
Задача оперативных отделов заключается в обеспечении личной безопасности осуждённых, персонала и иных лиц, что подразумевает выявление, предупреждение и раскрытие готовящихся и совершаемых в исправительных учреждениях преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и др. (ст. 84 УИК РФ).
Основной задачей начальника отряда является воспитательная работа с осуждёнными, которая направлена на их исправление, формирование уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям общежития, повышение образовательного и культурного уровня (ст. 109 УИК РФ).
Служебные обязанности начальников отрядов:
• проведение профилактической работы с нарушителями установленного порядка отбывания наказания;
• выявление и осуществление учёта лиц, склонных к противоправным действиям, проведение комплекса воспитательно-профилактических мероприятий, принятие мер по нейтрализации и разобщению группировок лиц отрицательной направленности;
• обеспечение выполнения осуждёнными требований нормативных правовых актов, регламентирующих порядок и условия отбывания наказания в виде лишения свободы;
• участие в проведении служебных расследований и подготовке необходимых документов по фактам нарушения осуждёнными установленного порядка;
• организация и контроль труда осуждённых по благоустройству и работы дневальных в жилых помещениях;
• распределение и закрепление за осуждёнными индивидуальных спальных мест, ящиков (ячеек) для хранения личных вещей и продуктов питания, мест в столовой;
• проведение осмотра внешнего вида осуждённых, состояния их одежды и обуви[123].
В связи с тем что инспекторский и младший инспекторский составы находятся в постоянном контакте с осуждёнными, они в большей степени, чем остальные, являются участниками конфликта.
Диаграмма № 1
Проведённое исследование показывает, что наибольшая частота пенитенциарных конфликтов (53 %) наблюдается между сотрудниками отдела безопасности (дежурной смены) и осуждёнными. Далее по ранжиру следуют конфликты между сотрудниками воспитательного отдела и осуждёнными (20 %), а завершают перечень конфликты между оперуполномоченными и осуждёнными (9 %). К служащим иных отделов и служб можно отнести медицинский персонал, работников центра трудовой адаптации и тылового обеспечения. С данной категорией лиц пенитенциарные конфликты с длительной криминальной динамикой не фиксируются.
Опрос сотрудников отдела безопасности и дежурных смен подтвердил, что конфликты с осуждёнными происходят ежедневно, о чём заявили 94 % опрошенных, при этом оставшиеся 6 % респондентов не контролируют их возникновение.
Результат опроса специалистов из оперативного отдела показал: большинство признаёт, что конфликты возникают ежедневно (67 % опрошенных), а 33 % утверждают, что подобные эксцессы происходят не реже одного раза в неделю.
43 % респондентов из числа начальников отрядов указали, что конфликты происходят ежедневно, столько же людей ответили, что не контролируют этот процесс, а 14 % подтвердили, что такие ситуации возникают более одного раза в неделю.
Сохраняющаяся динамика конфликтов не является следствием личностных особенностей сотрудников (в подтверждение вывода из параграфа 2.2), потому что мы видим, что должностные полномочия основных подразделений исправительной колонии изначально ориентированы на конфликт с осуждёнными (постоянное наблюдение и контроль за поведением осуждённых, предупреждение нарушений установленного порядка отбывания наказания, принятие мер по нейтрализации и разобщению группировок лиц отрицательной направленности и т. д.). Поэтому при текущей системе можно утверждать, что такая высокая частота столкновений осуждённых и сотрудников колонии является нормой.
Роль – «Осуждённый»Осуждённые выполняют роль «лишённых свободы», «заключённых»[124]. Как уже указывалось (см. пар. 2.1), свобода является высшей ценностью для человека, все стремления которого в основном направлены на её приобретение. Таким образом, для осуждённых достижение свободы (манумиссия) есть основной объект притязаний.
Находясь в условиях лишения свободы, осуждённые, с одной стороны, выбирают объекты, которые стимулируют их жизнедеятельность, а с другой – которые представляют угрозу для этого. Исходя из данной гипотезы, по отношению к сотрудникам исправительного учреждения (представителям власти) осуждённые выбирают одну из социальных ролей, через которую и происходит «достижение свободы». Это могут быть:
• «оппоненты власти» (те, кто пытается противодействовать требованиям администрации исправительного учреждения);
• «квазипропоненты власти» (те, кто содействует администрации);
• «конформисты» (те, кто занимает нейтральную, выжидательную позицию либо каким-то образом поддерживает лиц, находящихся в роли «оппонента» или «пропонента»).
Все перечисленные роли по-своему получают доступ к «свободе». Только для первых «свобода» достигается борьбой, для вторых – поддержкой официальной власти, а для третьих – приспособлением.
Первопричиной «оппонирования» или «пропонирования» власти является, собственно, сама власть и то, как ведут себя её представители (это подробно описывалось в параграфе 2.2 в контексте злоупотребления властью). В любом случае первичный акт воздействия идёт со стороны администрации исправительного учреждения, осуждённый же делает свой выбор, отвечая на эту ситуацию. Поэтому и «криминальная оппозиция», и сформированная ею тюремная субкультура – всё это реакция на поведение власти.
Вместе с тем было бы неправильно утверждать, что сотрудникам исправительного учреждения оппонируют только представители тюремной субкультуры: идти против установленных норм и каких-либо актов властного воздействия могут и другие осуждённые, потому что все они находятся в противоположной роли (см. «Стэнфордский тюремный эксперимент», пар. 2.2). Осуждённых, вступающих с сотрудниками учреждения в открытое пенитенциарное противоборство с криминальной динамикой, гораздо больше, чем лиц, состоящих на учёте в качестве лидеров и активных участников группировок отрицательной направленности (это основной вид профилактического учёта криминальных авторитетов). Так, на учёте ежегодно состоит порядка 60 000 осуждённых, причём «лидеров» из них всего 1500[125], или 2,5 %. Более того, не факт, что все конфликтанты состоят на различных видах профилактического учёта.
С другой стороны, власть администрации может опираться на криминальных лидеров, используя их в качестве условных пропонентов (см. пар. 2.2). В данном случае оппозиция отсутствует как система, при этом будут всё равно оставаться отдельные осуждённые, которые, с одной стороны, оппонируют администрации, а с другой – не идеологизированы криминальной романтикой.
Роли «оппонентов» и «пропонентов» также не исключают перехода из одной в другую: один и тот же осуждённый в разных исправительных учреждениях может выполнять противоположные роли.
Итак, «оппонент» – это осуждённый, который находится в роли, активно противопоставляющей себя власти сотрудников конкретного исправительного учреждения, отказывается от выполнения их требований, своих обязанностей или в целом норм закона. Данную роль может выполнять абсолютно любой осуждённый – вне зависимости от интересов, взглядов и социального положения.