- -
- 100%
- +
Мамонтов притон
Дождь падал противной мелкой моросью, вычерчивая узоры в неярком свете фонаря, под ногами хлюпало, руки мерзли. Но всё это мелочи, ведь сегодня пятница, и предвкушение праздника грело душу сильнее, чем осень охлаждала тело. Пьяный голос в домофоне, пятый этаж пешком, отдышаться, позвонить. Открывается дверь, на пороге Кирилл, он же Кирик, он же Мамонт. Сей дядечка совсем не смахивает на апостола Петра и ключи в его руке совсем не от рая, но нимб растрепанных светлых волос на голове определённо даёт эффект. Мамонт сначала смотрит на тебя взглядом Людовика с эшафота, а потом говорит "заходи". Он – хозяин маленького оазиса алкоголизма под самой крышей, где немного ближе до звезд, впрочем это расстояние всегда варьируется, в зависимости от количества выпитого.
Пьют здесь, как правило, водку. Она разная по сути, вкусу, цене и качеству, одинаков лишь принцип ее работы и время потребления. Если наутро никому никуда не надо, то она пьется до появления зеленых чертей, а потом ещё и вместе с ними. Образно говоря. Но если вдуматься, то чертям бы здесь точно понравилось. Квартира, пережившая нашествие тараканов, клопов и прочей нечисти, перепланировку посредством кувалды и набеги свински нетрезвых компаний, находилась во владении одного молодого холостяка, который, как и все нормальные холостяки, вместо уборки всегда мог найти занятие поинтересней. Это могли быть и компьютерные игры, и кино самых занимательных жанров, и мимолетное вдувание какой-нибудь из неосторожно забредших дам, ну или простое неприцельное плевание в потолок. Сейчас веселье было в самом разгаре. Кэст, собрав, как обычно, глаза в кучку под очками, орал тосты и ещё что-то, непонятное, но громкое, Коля, тычась небритой губатой мордой во всех, что-то доказывал, обильно брызжа слюной, Монти, распластав телеса по подоконнику, наблюдал за действом, попыхивая сигареткой, с видом довольного и доброго хозяина.
Сам хозяин, впрочем, двигал шкафы с Наташей. Нет, понятно, всех и всегда торкало по – разному, вот в Наташе, например, просыпалась дремлющая госпожа жилплощади, и когда это случалось, Мамонт, до того цитировавший Данте и Конфуция, как-то быстро съёживался до габаритов грузчика, а может даже раба, покорно исполняя то, что велено. Наташа была его девушкой и, как все предполагали, это было частью их ролевых игр, поэтому туда никто особо не встревал.
Толик одиноким привидением шатался по квартире, не находя покоя, за исключением тех кратких мгновений, когда стопки наполнялись влагой живительной и разливались по периферии телесной. В окне светилась полная луна, красивая, с красновато – оранжевым оттенком. В голову лезли мысли о романтике, бабах и Хэллоуине, ибо была осень, а если совсем точно, то середина октября.
– А вся попса – педерасты и свиньи, – раздался пьяный голос Кэста,– нету в них ничего, что могло бы послужить хорошим примером. Да и сами они, потрудись хоть раз вдуматься в свое поведение, поняли бы, что своих детей они бы в таком качестве видеть не захотели!
– Кэст, они же бабло заколачивают, – отозвался Монти, – задумка в этом. И уж детей бы при деньгах им точно хотелось видеть, будь они хоть распоследними "элтонджонами". Время такое, бабло победит зло!
Кэст почесал бритый затылок.
– Нет, – сказал он, подняв палец вверх и немного пошатываясь, – не так. Бабло порождает, а бухло – победит зло!
* Дружный взрыв хохота *
– За это надо выпить, уроем его прямо сейчас! – произнес Монти, под одобрительный гул отвинчивания крышку "Журавлям", – Кирик, Наташа, хорош там уже мебель кантовать, давайте к нам!
Они повиновались, раскрасневшиеся и тяжело дышащие. Было больше похоже, что они не мебель двигали, а под ее прикрытием хорошенько потрахались, но жилплощадь просматривалась насквозь и это исключала. Зазвенели стопки, раздалось приглушенное бульканье и чавканье.
– Мне вот смотрите что хмырь один по работе подогнал, – сказал Кирилл, дожевывая остатки бутерброда и шаря в стоявшей рядом тумбочке.
Он извлек на свет Божий внушительных размеров гриппер, в котором что-то очень призывно и подозрительно зеленело. Повисло неловкое молчание, даже Коля перестал вещать и тупо смотрел на пакет.
– Это что, трава? – нарушил молчание Монти.
– Не- а, – довольно лыбясь помотал головой Мамонт.
Послышались вздохи. У кого-то облегчённые, а у кого-то грустные – пакет тянул грамм на двести и лет на пять.
– А что это тогда за шняга, – спросил Кэст, – от тараканов что-ли?
Мамонт хмыкнул.
– Не. Это для призыва духов в наш мир. Один мой кореш подрезал это у знакомого шамана, может и думал, что трава. Но когда разобрался, что оно травой и не пахнет, за неимением лучших вариантов, отдал мне.
– И что мы сегодня будем делать? Духов призывать? – отозвался Монти.
– Ага, ща призовёшь, со всех концов дома на запах сбегутся, – протянул Колян.
Гриппер открыли. Путем обонятельных исследований было установлено, что косяки из этого лепить не получится, травяное месиво больше всего напоминало какой-то чай. Пахло, впрочем, приятно, но использовать сей дар шаманский как заварку никто не захотел, так как подобные эксперименты могут запросто призвать не духов твой мир, а тебя – в их, и уже надолго.
– А что мы мучаемся, люди? – почесав затылок сказал Кирилл, – Гугл в помощь!
Гуглили недолго. Род травки выяснить не удалось, методов призыва перевалило уже за 15, но было весело, народ шутил, водка низвергалась в желудки, дым стоял столбом, правда Наташа, обозвав всех придурками, малодушно ретировалась домой, но на это никто не обратил особого внимания, она так делала довольно часто.
Интернет, впрочем, не противоречил сам себе лишь в одном – одна только трава, как оказалось, духов совсем не привлекала. Каким-то нужны были жертвы, а здесь на алтарь можно было положить разве что таракана или друг друга, каким-то кровь, органы или еще что похуже, и даже несмотря на явное подпитие, жертвовать не тем ни другим никто не захотел. Все вообще решили, что этот пьяный бред не следует усугублять и приберечь траву до лучших времён.
– Ну ладно, – вздохнул Кирилл, – давайте хоть посмотрим как она горит....
Противников идеи не нашлось, была организована металлическая кошачья миска с предварительно вытряхнутым кормом, и путем нехитрых манипуляций в ней был разведен весёлый, хоть и немного дымящий костерок. Мамонт картинно воздел руки к люстре:
"SPIRITUS MAGNUS RETICULUS!" – замогильным голосом взвыл он, и все заржали.
Вдруг пламя вспыхнуло. Оно почти взорвалось, хотя и тут же погасло, распространяя по комнате тошнотворно- сладковатый дымок. Народ закашлял и ломанулся к окнам, чтобы проветрить и без того провонявшую табаком квартиру от этого нового, совсем уж убийственного аромата. Кто-то включил свет.
Монти закурил сигарету.
– Дебильный этот ваш шамаааа.... – предложение застряло на полпути.
Посреди комнаты сидело существо. Оно хитро озиралось и скалило ряды маленьких, острых зубов. Когтистые лапы выбивали какую-то мелодию по паркету, а уши – локаторы, казалось, могли крутится в каком угодно направлении. Оно больше всего походило на помесь лягушки с летучей мышью, правда крыльев не имело и даже намека на них.
– Вызывали? – глухо квакнуло оно, расплывшись в широкой и жутковатой улыбке.
– Хренасе, получилось… – прошептал Кэст, похоже уже абсолютно трезвый. – Но как, там же куча всего была нужна?..
– Ах, оставьте, – махнуло существо перепончатой лапой. Жест получился на удивление человеческим. – Так чего изволите – то, люди? – существо заерзало, – говорите быстрее, мне совсем не улыбается торчать у вас тут в вашем аду....
Монти поперхнулся и прилипший бычок спикировал с его губы на ковёр.
– Кто ты? – спросил он, протирая глаза. Глаза слезились. На заднем плане слышался шёпот: "Коля, телефон тащи!…" "Куда звонить?.."Снимай, придурок!" "Пять сек, ща…"
– Так ведь демон… – задумчиво протянуло существо и вопросительно сощурило третье веко глаза. – А вы кто такие? Вижу, что люди, вижу, что неопытные, но ректор – то ваш где? – демон приподнялся и встал на четвереньки. Потом как – бы передумал и сел обратно.
– Впрочем, неважно. Мне адски надоели все эти выкрутасы и эксперименты вашей гильдии магов. Ну так чего изволите – то, мессир? – он вопросительно посмотрел на мамонта.
– Золота проси, Кирюха! Это он тебя хозяином считает, ты же его призвал! – Колю позади чуток колотило, то – ли от холода из открытого окна, то – ли от нежданно открывавшихся перспектив, – только не очень много, а то завалит нахер с головой, знаю я их!
– Эмммм.... – протянул Кирик, шаркая ножкой, – ну… нам не очень много золота…
Демон погрустнел.
– Вашу ж Еву, – пробормотал он, – ничего не меняется от поколения к поколению. Ну да ладно, дело ваше.
Он принюхался.
– Ага! Чую! Чую! – радостно квакнул он и подобрался.
– Сейчас колдовать начнёт, – шёпотом произнес Монти.
– Ты снимаешь? – процедил сквозь зубы Кэст.
– Да эта тварь не отображается на экране… – сконфуженно ответил Коля.
– Хрен с ним, пускай колдует…
Но тварь и не думала колдовать. Резко распрямив задние лапы, она прыгнула на Толика, подмяв тщедушное тело под себя и нанося звонкие удары ему куда-то в челюсть. Народ с криками отпрянул в стороны и уже начал было орать, хватая стулья и сковороды, дабы отбить из лап инфернальных несчастного анимешника, как вдруг демон перестал. Затем, повозившись пару секунд, он торжествующе поднял переднюю лапу вверх, в ней поблескивало что-то желтое. По лапе стекало что-то красное и не надо было обладать высоким айкью, чтобы понять , что это. Демон прошлепал на свое место и уселся в прежнюю позу, положив жёлтый предмет подле себя.
– Как вы и просили, Мессир, не очень много золота,– сказал он, с аппетитом облизывая окровавленную лапу, – осталось ещё два желания!
Жёлтым предметом был золотой зуб Анатолия, многие годы бывший, пожалуй, самой большой его драгоценностью, а ныне лежавший на грязном паркете и, похоже, навсегда сменивший хозяина. Толику, впрочем, было явно наплевать на это в данный момент, потому как он прибывал в глубокой отключке после нескольких пропущенных челюсть. Он лежал, а все остальные стояли с открытыми ртами. Может быть вследствие перенесенного шока, а может для того, чтобы демон не узрел среди натуральных зубов и металлокерамики никаких вкраплений золота.
Существо закончило облизывать лапу и вежливо прокашлялось.
– Мессир, ну я же жду, – произнесло оно с какими-то жалобными нотками в голосе, – каково будет ваше следующие желание?
– Ты только бабу у него теперь просить не вздумай, – злобным шепотом сказал Монти, – я даже думать не хочу, каким образом он это выполнит.
Кирилл перевёл взгляд с нокаутированного Толика на существо. Взгляд был недобрым.
– Ты демон идиотизма что-ли? – спросил он, взвешивая в руке пустую бутылку из-под водки. – А если бы я попить захотел? Ты бы из унитаза принёс?
Демон пожал зелёными плечами.
– Не исключено. Ну ведь вы же не ангела призвать изволили, а несколько иную сущность. Специфика, понимаете, обязывает. Да я ведь и рангом низковат… Вот если бы… – он задумался.
– Если бы что? – не выдержал Мамонт затянувшейся паузы.
– Если бы вы призвали кого-то вроде Аластора или Бафомета… – глубокомысленно произнес он, – было бы всё эффектней намного. Ну и дороже, как вы поняли. На порядок дороже. А я -то что? Даже души вашей не требую, так, крови чуть-чуть.
Он скорчил подозрительную гримасу.
– Вы прогуливали демонологию, Мессир?
– Ээээ… Ну… – не нашелся что ответить Кирилл и отвел взгляд куда-то в сторону.
Демон то – ли забулькал, то -ли захохотал, опрокинувшись на спину.
– Ну я же вижу, что да, – клокотал он, катаясь по паркету и держась лапами за живот. – Ну это ж надо так попасть, * хах – бульк!*,* хах – бульк!*,* хах – бульк!*
– Впрочем, – сказал он, немного успокоившись и вытирая синеватые слёзы с глаз,– я люблю прогульщиков. Итак, назовите желание номер 2.
– А может ты так пойдешь? Ну типа нам надо не 3, а всего-то одно, или там оставить их на потом как-нибудь? – спросил Монти.
Демон помотал головой.
– Я понимаю, вы прогульщик, но это уж могли бы и выучить. Протокол обязывает три, значит я буду здесь торчать пока не выполню ещё два. Уж извините, но таковы правила.
– Понятно, – мрачно ответствовал Мамонт. Он действительно сейчас напоминал Мэнни из "Ледникового периода", с той только разницей, что накосячивший ленивец был черт-те чем и страшный.
– Ладно, – сказал он после минутной паузы, – ты можешь сделать меня бессмертным, к примеру? Это пока не желание, а вопрос.
Демон закатил глаза к потолку.
– Моя специализация – только материальные объекты, господин хороший. И я не творю их из воздуха, я могу их только добыть, так сказать, натуральным путём. Радиус моего действия также ограничен периметром данного дома, выйти за пределы которого я физически не могу.
– Кажется я знаю, что нам загадать, пацаны – задумчиво протянул Кэст. – Помните ту психованную бабульку, что вечно орёт, мол гореть нам в аду?
Все дружно переглянулись. На лица вернулись улыбки. Пошушукавшись немного с друзьями, Кирилл изрек:
– Значит так, хочу чтобы ты сейчас пошёл в 312 квартиру и поцеловал Маргариту Ивановну. Но только с язычком! – он упреждающе вскинул палец, – и со всей страстью, на которую только способен демон, ты понял?
– Эт я мигом, – закивало существо, – эт я умею!
– Мигом не надо, скорострел ты потусторонний, надо с чувством. Подольше, понимаешь? Даму нужно завести, прям чтоб "ЭХ!", ясно?
Демон снова кивнул и исчез. Народ выдохнул.
– Водка ещё есть, Кирилл? – спросил Монти. – После такого по-любому нужны стимуляторы…
Монти разливал по полной, с горочкой. Демон отсутствовал всего полчаса, а половина литровой бутылки уже опустела. Народ мрачно курил, теперь с ними был и оклемавшийся Толик, которому сильно жгло новоприобретённую дыру в десне.
– Как думаете, долго он там будет? – спросил Колян, затягиваясь у самого фильтра.
– Это как повезёт, не знаю, – буркнул Мамонт. – Я ж прогуливал демонологию, забыл?
– Криков ужаса чего-то не слыхать, может она ему распятием саданула или там святой водой побрызгала – и всё, спекся демон? – ответил Монти.
– А что, это мысль! – оживился Кэст. – Главное – позитивная. Да и потом, ребят, может мы все белку поймали просто? Ну знаю, знаю, все вместе вряд – ли могли, но вдруг?
Как опровержение послышался негромкий хлопок и все устремили взоры куда-то за спину Толика. Толик вжал в голову в плечи.
– Вернулся, да? – тихо спросил он, не оборачиваясь.
Комната с убитым видом кивнула.
– Задание выполнено, – отрапортовал демон, а затем с ним произошло нечто непонятное – он потупился и стал менять окрас с буро -зелёного на нежно малиновый. – И даже перевыполнил…
Компания переглянулась.
– Ты че с бабкой сделал, паскуда?! – угрожающе двинулся на него Мамонт.
– Я сделал всё, как вы и просили, Мессир! – жалобно посетовал демон, – но не рассчитал, увлёкся…
Что мог сделать не рассчитавший когтистый и зубастый демон со старушкой – божьим одуванчиком, представляли все. Конечно она их всех ненавидела лютой ненавистью и они ей отвечали тем же, но иметь труп на своей совести никто не хотел.
– Она жива? – спросил Мамонт гробовым голосом.
– А, что? – демон, казалось, выпал из воспоминаний. – Жива – жива, ещё – бы. Жизни в ней побольше, чем в любом из вас. – Он глупо хихикнул. – Как и темперамента, наверное…
До Мамонта начало доходить.
– Ты что, трахнул старуху? – его начинало это забавлять. – Ты отодрал 80 – летнюю бабку?!
Демон отвел глаза.
– Так получилось, – пробормотал он, немного погодя. Понимаете, Мессир, я начал так, как и было сказано, но потом что-то сам завелся, да и к тому же она была очень уж настойчива…
Комнату сотряс дружный взрыв пьяного хохота, народ ржал, демон облегчённо квакал.
– Кааак?! – только и смог выдавить из себя Мамонт.
– Ну, понимаете, – демон вновь обрел свой былой философско – хандрящий вид, – мы ведь от вас отличаемся. Немного совсем, воооот столечки – он сузил два пальца на перепончатой лапе, – ведь мы – то больше смотрим внутрь. Жизненная энергия и всё такое…К тому же, честно признаться, она похожа на одну из наших, вы уж извините…
Смех моментально стих. Умы поразила совершенно неожиданная догадка. Вот почему вид демона внушал всем им отвращение и ужас, хотя ни летучих мышей, ни тем более лягушек по отдельности никто из них не боялся. Демон просто фантастически напоминал Маргариту Ивановну, даже в мимике было у них что-то общее, будь то печаль или улыбка, разве что рот старухи вмещал поменьше зубов. Повисло молчание.
– Кирик, пускай уже третье исполняет и убирается ко всем чертям,– сказал Монти, закуривая очередную сигарету, – задолбал.
Поскольку врагов в доме не осталось, а друзьям посылать такое не лезло не в какие ворота, Мамонт сказал просто.
– Исчезни. И не появляйся больше.
Демон почесал в затылке, пожал плечами и действительно исчез.
– Неужели это всё? – спросил Кэст, до конца не веря, что от этого представителя иных миров так легко удалось избавиться.
– Эй, демон! – нерешительно позвал Коля, – ты ещё с нами?
Ему ответила звенящая тишина, только стрелки часов напряжённо тикали, приближаясь к пятичасовой отметке.
– Вроде молчит, – пробубнил Толик, – ну слава Богу. Где мой жуб, люди?
Зуб, должно быть, уже кто-то запинал под один из диванов, и провести остаток пьянки за его поисками хотелось меньше всего.
– Не беси меня, Толик! – чуть ли не выкрикнул Мамонт, – найду – отдам, а пока сгоняй – ка ещё за одной. Мне надо прилечь, что-то хреновато мне…
– Неудивительно, такой стресс поймать, – ответил Монти, – нам бы всем отдохнуть не мешало… А лучше поспать…
Но Мамонт его уже не слышал. Он уже вовсю давал храпака, прямо на том стуле на котором сидел. По губе стекала длинная и вязкая капля слюней, медленно переливаясь на футболку. Кэст уснул ещё раньше, свернувшись калачиком на диване и приглашая всех населявших его клопов угощаться лёгкой добычей. Толик зевнул.
– Может ну его, а? Что – то мне в лом идти куда-то, я устаххххрррр......
Сон застал его неожиданно, и он, не успев дойти до чего-то мягкого, лег спать у кошачьей кормушки.
В ореоле сухого корма он был похож на худого, подобранного с улицы кота, который впервые за много месяцев нажрался досыта и теперь лёг переваривать, как все они делают. Монти тоже вырубался на ходу. Но подобно раненому герою перед морфеевым пленом, он всё-таки успел прикончить ещё несколько стопарей. Клеенчатая грязная скатерть прилипла к его лицу и казалась мягче любых пуховых перин. Вновь стало тихо.
Дождь накрапывал сильнее, чем вчера. Погода, даже по меркам неприхотливых петербуржцев, была откровенно мерзкой, и два санитара скорой помощи, стоя под козырьком подъезда, курили и зябко ежились.
– Погодка – она прям как этот дом, серьёзно, Вась, – сказал один и отправил тлеющий окурок по дуге в ближайшую клумбу. – Обострение у них у всех, что-ли?
– Не иначе, Витек, не иначе, – ответил Вася и повторил незамысловатый маневр со своим окурком. – Как ещё объяснить, что народ местный стал беленой накуриваться? Ещё бы чуток – и привет!
– Ну да, реально. Сколько они проспали?
– Двое суток вроде – бы. Хорошо, эта баба всех на уши поставила, как ее? Наташа?
– Да вроде. Но фиг ты с ними, на них один взгляд кинуть – и понимаешь сразу, что пятеро идиотов, но бабка – то что? Помнишь?
Витя помнил. Он не хотел этого помнить, но воображение вновь и вновь рисовало обнажённую бабульку с растрепанными волосами, которую пришлось отлавливать по дворам. Он помотал головой, отгоняя наваждение.
– Да уж, забудешь такое, – Вася закурил еще одну, – кого она звала?
– Лягушонка. Это ж надо, приходнуло бабку…
Оба в голос заржали. Определённо, фраза "лягушонок, вернись!" обретала крылья и была хитом недели.
– Как они там? – крикнул Вася водителю.
Тот оторвал глаза от телефона и сделал неопределенный жест.
– Ладно, пришли в себя – уже хорошо. Сейчас на детокс, и всё будет норм. Пойдём, Витек. Зуб взял?
Витек взял. Хоть что-то удалось поиметь с этого притона, правда скорее как сувенир, но всё же не с пустыми руками. Они побросали бычки и загрузились в карету скорой помощи. Дождь продолжал лить и вместе с ним летели октябрьские жёлтые листья, устилая дорогу и противно налипая на лобовое стекло.
Страх и ненависть в сортире
На потолке все было как обычно. Тихо гудела вентиляция, всасывая в себя такие привычные запахи, потихоньку росли пылевые сталактиты, стремясь куда-то вниз, где люди вереницами входили и выходили, то и дело хлопая дверью.
"Забавные, однако, существа", – думал паук Леонид, примостившись, по своему обыкновению, в центре свежесплетенной паутины, – "Придут, посидят на Вратах Смерти и уйдут восвояси. Может быть именно поэтому у них все так хорошо устроено, у этих людей, что загробный мир ведает им свои тайны…"
Вратами смерти Лёня стал называть белую блестящую штуковину внизу после того, как в неё безвестно канул его сосед Иннокентий, сорвавшись со своего насеста рядом. С одной стороны, это было даже хорошо, еды теперь было действительно много и голодать уже давно не приходилось. С другой стороны медали красовалось тотальное одиночество, не то, чтобы гнетущее, паукам вообще не свойственна тоска, однако тут следует сказать, что Лёня не был совсем типичным представителем своего вида. То – ли от того, что облюбованный им сортир находился в баре и спиртовые пары то и дело били в его голову, простите, головогрудь, то ли от того, что он просто таким уродился. Как бы то ни было, мысли его порой посещали странные, к примеру, о смысле жизни и тщетности бытия. А ещё он был истинным филантропом и у него были на то самые веские основания – еда обычно прибывала именно вместе с людьми, залетая в дверную щель, а потом вальяжными бомбовозами оседала на стенах и зеркалах. Он эти поставки еды ценил, более того, однажды узнал, что дела с людьми обстоят абсолютно взаимно. А дело было так.
Два человека с прическами, похожими на мохнатые паучьи лапы, зашли в его комнату вдвоём и жадно смолили что-то, выпуская клубы едкого дыма в потолок, при этом странно хихикая и похрюкивая.
– Смотри, какой здоровый, Витек! – ткнул один из них пожелтевшим пальцем куда-то в Леню, как обычно занятого плетением своих тенет.
– М-да, Димон, вот он жопу-то отожрал, я таких ещё не видел. Давай – ка мы его щас… – парень встал на унитаз и сделал попытку дотянуться до ничего не понимающего восьмилапого.
– Эй, ты что задумал?! – дёрнул его за ремень второй и тот спустился обратно, чуть было не грохнувшись на пятую точку.
– Как что? – обиженно повернулся к нему Витек, – ща поймаю и бабам отнесем!
Повисло гнетущее молчание.
– Ты совсем дебил? – с нотками искреннего изумления произнёс Димон через какое-то время. – Ты представляешь, что начнётся? Да они там от страха все столы перевернут, а потом может ещё кто ментуру вызовет, нас с камнем и загребут, зашибись. Докурился, да?
Витек явно старался переварить услышанное, но получалось у него это медленно и со скрипом.
– Ну ладно, как скажешь, – ответил он, пожав плечами, – ты типа у нас умный и все такое…
– Во-во, правильно, – поддержал Димон. – Да и полезные они, как мне кто-то говорил. Мух хавают и все такое.
– Я чет не очень понимаю, что в этом может быть полезного, – запротестовал Витек.
– А то, – продолжил напутствовать его собеседник, что не будь на свете пауков – сидели бы мы сейчас в мухах по самые яйца. Теперь понимаешь?
Витек неуверенно кивнул.
– Ладно, пойдём. Бабы, наверное, про нас и так уже не то подумают-он картинно отсалютовал в потолок, – до свидания, камрад Паук, благодарим за безупречную службу человечеству!
Лёня, как и прежде, сидел на своём месте и обдумывал услышанное. Двуногие вообще нечасто говорили в этой комнате, и уж совсем никогда не говорили с ним, а эти двое… Что они имели в виду?..
И вдруг, все прояснилось. Все в жизни стало понятно, ясно и чётко, как будто в глубине его мутноватого сознания кто-то включил лампу люменов на триста. Его работа – это жрать мух! Его цель – жрать мух. Это – и его судьба, и его служба, ведь не просто так эти двое людей только что так официально его благодарили. Ему вдруг стало невыносимо стыдно за то, что он пару минут назад всерьёз собирался драпануть к спасительному куску отслоившейся штукатурки в тёмном углу потолка, когда один из двуногих попытался его достать. Ясно же, что если благодарят, есть они тебя не будут, вот и вся арифметика!