Красная пустошь

Глава первая. Вселенская скука

Подходил к концу последний, восьмой, месяц межпланетного полёта. До прибытия космического корабля «Водолей-1» на Марс оставалось две недели. Красная планета была отчётливо видна прямо по курсу. Все пассажиры и члены экипажа то и дело посматривали на вожделенную цель их долгого пути и не могли скрыть облегчения. Однообразный полёт, во время которого ничего не происходило, утомил всех.

Ещё недавно Марс представлял собой крохотную красную точку, лишь слегка выделявшуюся на фоне звёздного неба, а теперь это уже был довольно крупный диск. Красная планета приближалась. А вместе с ней приближался и финал их добровольного заточения на считанных квадратных метрах жилого пространства.

Это издалека, на фотографиях и слайдах, «Водолей-1» казался гигантом, настоящей махиной, «Титаником» межпланетных полётов. Оказавшись же внутри жилого модуля, пассажиры не могли скрыть разочарования.

– Как? И это всё?! – твердили на все лады на разных языках гости, разглядывая крохотные капсулы-каюты и тесную кают-компанию. Все коридоры и переходы между блоками тоже были узкими. Не разгуляешься.

Единственным более-менее просторным местом на всём корабле был капитанский мостик. Именно там и проводил немалую часть времени ветеран спецназа Марк Соколов с позывным Кречет. Он подписал контракт на должность старшего ответственного за безопасность марсианской базы и теперь летел на рабочее место.

Капитан «Водолея», Станислав Самойлов, он же Сэм, в прошлом служил вместе с Кречетом в спецназе, так что пускал товарища в гости в любое время. Обязанностей у капитана почти не было, а разговоры с Кречетом помогали хоть немного скрасить унылые дни полёта.

Правда, на мостике не было гравитации. В остальных жилых секциях она создавалась искусственно, за счёт вращения жилых секций вокруг центральной оси корабля. Выглядело всё это величественно, поражало воображение и заставляло сердце трепетать. Увы, внутри «Водолей» оказался тесным, как тюремный барак. Попав на борт, богатые туристы испытывали шок. Довольно быстро люди, заплатившие огромные деньги за полёт на Красную планету, сталкивались с обморочной скукой. Именно безделье многие называли самым тяжёлым испытанием по пути на Марс.

Люди думали, что их ждёт захватывающее космическое путешествие, а получали восемь месяцев космической тоски. Даже сеансы связи с Землёй выглядели сомнительным развлечением. Чем дальше становилась Земля, тем дольше шёл сигнал с «Водолея». К восьмому месяц время передачи сигнала составляла двадцать минут. То есть, можно было лишь записать свои слова, отправить послание и потом почти час ждать ответа. Кроме того, родственникам пассажиров приходилось для этого обращаться в офис Space Trip. Организовать связь прямо с домом было также невозможно. Ни о каком «диалоге» в таких условиях говорить не приходилось.

Члены экипажа лишь разводили руками. Мы-то что можем сделать? Наша задача доставить вас на Марс, кормить и поить. А развлекать – уж простите.

– Все параметры жилых помещений были указаны, все условия оговорены в контракте. Можете перечитать, – вежливо отвечали операторы, когда недовольные пассажиры начинали звонить в офис компании Space Trip, организатора путешествий.

И вот состоятельные гости, бранясь на все лады, втискивали свой багаж в крохотные ячейки. С грузом тоже возникало немало конфликтов. Все параметры допустимого багажа обговаривались заранее. Учёные и работники корпорации обычно в них укладывались, а вот пассажиры – нет. И дальше начинались долгие пререкания и перекладывания вещей. Но работники были к этому привычны и лишь дежурно улыбались, слушая причитания на тему «изуверских норм». Каждый грамм груза, отправляемый в космос, стоил денег. Огромных денег. Работать себе в убыток Space Trip не собиралась.

За семь с половиной месяцев капитан Самойлов услышал невероятное количество ругательств на всех языках. Сам он тоже научился ругаться практически на всех языках мира. Правда, делал он это молча. Улыбался, кивал, выслушивал жалобы, а сам мысленно громоздил поверх третьего английского этажа четвёртый немецкий. Общение с разъярёнными пассажирами было прописано в должностной инструкции капитана Самойлова. В ответ на все вопросы ему было предписано ссылаться на соответствующий пункт контракта. В договор на оказание услуг юристы корпорации умудрились впихнуть практически всё на свете. То, что не все пассажиры читали текст целиком, капитана совершенно не заботило. Вот он-то свой контракт изучал буквально с лупой в руках, Станислав очень хорошо знал, что он делать обязан, а что – нет.

Кречет тоже страдал от скуки. Но он заранее знал, на что идёт. И знал, зачем. Солдат прихватил с собой внушительный запас кроссвордов, забил жёсткий диск фильмами, клипами и музыкой, и теперь коротал бесконечные часы либо в каюте с ноутбуком, либо на мостике у сослуживца.

К концу полёта кроссворды закончились. Карандаши превратились в огрызки. Фильмы и сериалы Кречет засмотрел до дыр. Туристы и вовсе лезли на стенку от безделья. Даже Кречет время от времени выслушивал жалобы на несносные условия полёта. По должности он слушать их был не обязан. Но слушал. Так и развлекался.

– Ну как дела? – спросил Марк, вплывая на капитанский мостик.

Капитан был там, он висел под потолком, сложив руки на груди, и задумчиво смотрел на красный диск далёкой планеты.

– Никак… – с лёгкой усмешкой отвечал Станислав.

– Ты чё, Сэм, в буддисты подался? – спросил Кречет, заползая в кресло и пристёгивая себя ремнями. Парить в невесомости Марк не любил.

– Можно и так сказать, – рассмеялся капитан. – Не, ну серьёзно, как у меня дела? Как и у тебя. Никак. Вот будем сходить с орбиты и приземляться…

– Может, примарсяться?! – расхохотался Марк.

– Во, точно. Хорошее слово, надо будет запомнить. Буду примарсяться, тогда придёт моё время. А пока…

Они замолчали.

Марк прокручивал в памяти кадры из фильмов про космос, которых он за последние месяцы посмотрел не один десяток. Все эти фильмы объединяло одно. К реальным полётам в космос они отношения не имели. Никакого.

– В кино космические корабли такие… смешные, – заговорил Кречет после долгой паузы.

– Какие-какие? – переспросил с интересом капитан.

– Смешные. Огромные! Коридоры, туннели, залы… Всё во-о-от такое! – Марк развёл руками. – Ага, щас. Где взять столько баксов, чтобы всё это построить?! А потом же ещё в космос всю эту хренотень запускать!

– Точно, твоя правда, – согласился Станислав. – Наш «Водолей» и тот из модулей на орбите собирали. Он дороже, чем Третья Мировая.

– Типун тебе на язык… – проворчал Кречет.

– А что не так? Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги. Война – очень дорогая штука. «Водолей» и марсианская база тоже очень дорогие, очень. Нам такие цифры даже во сне не снились. Этим идиотам, – капитан кивнул в сторону жилого модуля, – не понять, что космос – это, блин, всегда так было. Тесно, тесно и ещё раз тесно. Они думают, что раз космос огромный, то и бороздят его звездолёты, размером с Австралию. Ха. А попадают в Люксембург.

– Кстати, у нас на борту летит один гражданин Люксембурга, – заметил на это Марк. – Прикинь? Что ему на земле-то не сиделось?

– Тесно, наверное, было у себя в Люксембурге! И денег не жалко, – расхохотался капитан.

Оба замолчали.

Марк думал о том, что компании Space Trip, организовывавшей туристические полёты на Марс, в сущности, сложно было что-то предъявить. Все условия договора соблюдались в точности. А то, что лететь на Марс нужно было восемь месяцев, так это, что называется, неизбежные издержки.

Хоть Марку и приятно было находиться на мостике в компании друга, но он старался там не задерживаться. Во-первых, Станислав, как ни крути, находился при исполнении. А во-вторых, длительная невесомость негативно влияла на человеческие организмы. Именно поэтому конструкторы «Водолея» так заморочились, что создали искусственную гравитацию. День за днём без конца вращалось вокруг своей оси гигантское колесо… Гигантское снаружи. И очень тесное внутри.

– Мы все – белки в колесе, – размышлял солдат. – Вот уж никогда не думал, что буду белочкой…

Пролетев по тесному коридору, Марк вернулся в жилой блок. Возвращаться в каюту не хотелось. Она напоминала тюремную камеру. За плечами у Марка была весьма бурная жизнь, включавшая в том числе и заточение в карцере… Так что он старался как можно больше времени проводить в кают-компании. По меркам «Водолея» это было весьма просторное помещение пять на десять метров с несколькими столами и стульями. Это же помещение выполняло роль столовой.

В кают-компании постоянно собирались люди, прислушиваться к их разговорам было интересно. Особенно, когда говорили на одном их понятных Марку языков. Сам Кречет обычно молчал. Но слушал очень внимательно.

Вот и сейчас в кают-компании шёл довольно любопытный разговор. Беседовали трое учёных: профессор Бенедикт Лоуренс из Великобритании, доктор Сьюзен Келвен из США и Светлана Авдотьина из России. Они летели на Марс не ради праздного интереса, а с научными целями. Проводили на борту эксперименты, для этого была оборудована небольшая лаборатория. Разговор шёл на английском, но Марк всё понимал, кроме разве что отдельных терминов. Ещё тут находились двое китайцев, их речь солдат не понимал. А вот беседу учёных слушал с интересом.

– И всё же я настаиваю на том, что скорость «Водолея» – предельно допустимая, – говорил британец. – Летать быстрее – не только вредно для здоровья, но и невозможно.

– Двигатели? – уточнила Светлана. – Всё дело в двигателях?

– И в них тоже, да, – кивнул Бенедикт. – Третья космическая скорость – наш предел, наш потолок. И на большее мы не способны. Это только в кино можно – вжух! – британец взмахнул рукой. – И перенестись в далёкую галактику.

Услышав реплику англичанина, Кречет усмехнулся. Он сам как раз об этом и думал.

Бенедикт Лоуренс услышал смех начальника охраны и повернулся к нему.

– Вы понимать инглиш, мистер Соколов? – обратился к Марку учёный.

Кречет лишь хмыкнул в ответ. Не велика, мол, премудрость.

– Подслушивать чужие беседы – не слишком вежливо, – заметила на это доктор Келвин.

Солдат лишь развёл руками. А куда, мол, я отсюда денусь.

– Ладно, какая разница. Тут нет никаких секретов, – вернулся к прерванному разговору Бенедикт. – Да, восемь месяцев полёта. И это только на Марс. И это только в одну сторону! Это тот этап, который нельзя перескочить.

– Как нельзя сразу стать бабушкой, не став перед этим мамой, – засмеялась в ответ Светлана.

– О да! – расхохотался британец. – Как нельзя перескочить с одной конечной станции на другую, минуя всю линию.

– А криозаморозка? Как в кино? – спросила доктор Келвин. – Уснул. Проснулся – Марс. Или Юпитер, это уж кому куда нужно.

– Заморозить можно, – мрачно отвечал англичанин. – А вот разморозиться потом – это проблема…

На этом разговор кончился. Учёные замолчали. Китайцы продолжали тараторить о чём-то своём на космической скорости. Может быть, тоже обсуждали космические скорости, кто знает.

Солдат встал и вышел из кают-компании. Но, шагая по узкому коридору «Водолея», он снова и снова вспоминал слова учёных: «Нельзя перескочить… Нельзя перескочить. Да понятно, что нельзя, блин. Но так хочется!».

До прибытия «Водолея» на Марс оставалось тринадцать дней.

Глава вторая. Скандальный пассажир

Многие туристы доставляли экипажу массу хлопот. Но немец Олаф Шульц превзошёл всех. Большинство пассажиров читали договор невнимательно, и из-за этого возникали сложности. Немец же, напротив, не просто прочитал этот документ, но ещё и постоянно таскал его с собой, как настольную книгу или фотографию любимой женщины.

За время полёта он успел извести абсолютно всех. Это был мрачный нелюдимый тип лет сорока с неприятным, морщинистым лицом. Шульц почти ни с кем не общался, редко выходил из своей каюты, а если уж и появлялся на людях, то с очередной претензией.

Говорить герр Шульц при этом предпочитал на немецком, который почти никто на борту не понимал. Немца каждый раз приходилось просить «in English, please», и тогда Шульц с видимым усилием переходил на язык международного общения. При этом он нещадно коверкал английские слова и страшно сердился, когда его не понимали. А самыми главными вопросами Шульца были: «Безопасно ли это?» и «Как это работает?

Капитан Самойлов запросил на Земле данные на Олафа Шульца, но результат оказался скучным до изжоги. Шульц возглавлял фирму, которая занималась банковским аудитом. Ни единого примечательного факта в биографии. Трудоголик, женатый на работе. Ни жены, ни детей. Жил в Дюссельдорфе в скромной квартирке. Пятьдесят миллионов долларов, стоимость полёта на Марс, оплатил банковским переводом. Целью поездки указал «развлечение». Но развлекаться на борту при этом даже и не думал.

– Я просто охреневаю с этого херра Шульца! – жаловался капитан Самойлов другу Марку. – Если ты так озабочен вопросами безопасности, так сиди у себя дома за тройным замком. На кой ляд ты на Марс прёшься?!

– Но тут медведь явился в лес? – заметил с усмешкой Кречет.

– Ага, – расхохотался в ответ Станислав. – И с ним в зелёные леса пришла зелёная тоска. Правда, для меня этот Шульц скорее развлечение. Даже интересно бывает, к чему этот Скрудж в следующий раз придерётся. Скорее, без него была бы тоска. Но факт остаётся фактом, – добавил он уже серьёзно: – Что-то тут не чисто.

Марк и сам этого не понимал. Герр Шульц совершенно не походил на романтика, которого манят дальние миры. На авантюриста, решившего усложнить себе жизнь, он не был похож тоже. Он напоминал скорее проверяющего, который искал ошибку в отчётах.

– Ему что, мало всей Земли, чтобы жаловаться? – недоумевал Кречет. – На Марсе он сможет доставать своим ворчанием разве что местные камушки…

– Не камушки, а нас, – мрачно говорил в ответ капитан Самойлов. – Нас он там будет доставать. Типа, Марс недостаточно красный, что за вас ист дас, несите жалобную книгу… Не, я всё понимаю, нормальных людей в природе нет, все немного того. Но этот Скрудж! Куда он попёрся? Зачем?!

Марк лишь плечами пожал. Шут его знает.

Каждому пассажиру, согласно договору, полагался один бесплатный сеанс связи с землёй в неделю. Можно было и чаще, но это – уже за деньги. Но Олаф Шульц и тут нашёл лазейку. Ограничение на количество бесплатных сеансов связи не касалось жалоб на качество услуг. Вот немец и бомбардировал офис Space Trip всевозможными запросами. При этом писал он их, естественно, тоже на немецком.

Единственным пассажиром, с которым у Олафа сложилось что-то отдалённо похожее на дружбу, была Светлана Авдотьина. Она хорошо говорила по-немецки, чем просто растопила сердце угрюмого брюзги. Они часто сидели рядом в кают-компании и что-то обсуждали. Но капитан Самойлов слышал только «айн-цвай-драй», и это его сильно напрягало. Предъявить что-то Шульцу тоже было невозможно, официально запретить разговоры на немецком на борту никому в голове не пришло.

Станислав долго не мог понять, какой наукой занимается эта Светлана. В лабораторию она если и ходила, то только за компанию. Эксперименты не проводила, опыты не ставила. Просто сидела за столиком с блокнотом. А потом выяснил, что она социолог. Командировку организовал какой-то международный университет. Сначала эта информация очень удивила капитана Самойлова. Он с трудом мог себе представить университет, способный потянуть такую трату. И главное: ради чего? Но он решил, что этот вопрос – не его ума дело.

– Вы социолог? – спросил как-то капитан Самойлов.

Светлана как обычно сидела в кают-компании и чертила какие-то схемы в своём блокноте.

– Да, – ответила она с улыбкой.

– Кого же вы собираетесь изучать на Марсе? Каньоны и вулканы? – усмехнулся капитан.

– При чём тут вулканы? Людей. Люди – мой объект исследования, – отвечала женщина. – Для меня здесь просто идеальная рабочая площадка. Замкнутое пространство. Люди разных национальностей. У всех своя специфика. Рай для социолога.

– Любопытно. Вот уж не думал, что на Марс летают социологи… – пробормотал капитан.

Так шли дни. Светлана беседовала то с одним пассажиром, то с другим. Постоянно что-то записывала. Люди не возражали, почти все пассажиры соглашались на общение с социологом.

Имелись, конечно, и исключения. Американец Морис Стар отказался отвечать на какие-либо вопросы. Другая американка, Сьюзен Келвин, грубо послала её куда подальше.

– В психотерапевте не нуждаюсь! – огрызнулась американка.

– Я не психотерапевт, я социолог, – попыталась объясниться Светлана, но Сьюзен демонстративно ушла, давая понять, что говорить им не о чем.

Авдотьина вздохнула, проглотила обиду и продолжила работать с теми, кто охотно шёл на сотрудничество.

Светлана была настоящим полиглотом, она свободна говорила на нескольких языках. А ещё она была ещё довольно молода, тридцать два года, мила, улыбчива, хороша собой. Мужчины и женщины охотно отвечали на вопросы Авдотьиной. Даже нелюдимый Скрудж-Шульц мог беседовать с нею часами.

– Слушай, друг, найди-ка подход к этой дамочке, – обратился Станислав к боевому товарищу за десять дней до прибытия.

– Ты на что намекаешь? Я женат! – возмутился Марк.

На Земле у Кречета осталась жена с двумя маленькими детьми. И несколько кредитов, которые тяжкой бетонной плитой лежали на плечах супругов. По грустной иронии, достойные деньги для оплаты земных долгов Марку Соколову предложили только за работу в космосе… И он согласился, хоть и после долгих тяжких колебаний. Space Trip свою часть контракта выполнила в точности. Первый перевод, позволивший сразу погасить часть ипотечного кредита, семья Соколовых получила ещё до отлёта Марка.

– Я ж не предлагаю её в койку тащить, – усмехнулся капитан. – Просто разговори её.

– Не, поговорить – это не про меня. Я сам молчун, ты же знаешь, – отмахнулся Марк. – Чудо, что вообще женился.

– Женщины любят ушами – это правда, – согласился капитан Самойлов. – Но не только. Если ты реально крут… А ты крут, это факт. То твоя женщина мимо не пройдёт. Твоя и не прошла. Ну лады, я сам её разговорю.

На этом их разговор закончился. Капитан остался один. Но мысли его продолжали упорно крутиться вокруг персоны Олафа Шульца. «Уж не конкуренты ли это своего человека подослали?» – размышлял капитан. Он уже поделился своими опасениями с руководством Space Trip, но над его беспокойством лишь посмеялись.

– Наш бизнес не настолько прибыльный, чтобы кому-то пришло в голову с нами конкурировать, – ответил Станиславу старший менеджер. – Строить на Марсе ещё одну станцию – слишком дорого. Это не осилит никто в целом свете.

Всё это капитан понимал и сам. Но всё равно не мог расслабиться и успокоиться. От всей фигуры Шульца веяло чем-то странным…

Тем временем Светлана Авдотьина сидела у себя в каюте и внимательно изучала небольшой листок бумаги. На нём были написаны цифры. Много цифр. С огромным количеством нулей. В левой части миллиарды. В правой – просто миллионы. Светлана снова и снова перепроверяла все эти цифры, но каждый раз приходила к выводу: расчёты верны, проблема не в цифрах.

– Уму непостижимо, за счёт чего они зарабатывают, – размышляла Светлана. – Если судить по открытым данным, это не просто убыточная корпорация. Это самая убыточная фирма в истории человечества. С хорошим запасом. Чистый убыток на триллион долларов… Нет, этого просто не может быть! Не может. Значит, они продают что-то ещё. Но что? И не связано ли это с оружием?

Это Светлане предстояло выяснить на месте. На Марсе.

Глава третья. В шаге от цели

Когда капитан Самойлов пригласил Светлану на мостик, женщина с радостью согласилась. На капитанском мостике ей бывать раньше не приходилась. А вот с капитаном «Водолея» Светлана уже несколько раз общалась, он произвёл на неё впечатление весьма мудрого и порядочного человека. Да и научный интерес имелся. Шутка ли, капитан межпланетного корабля!

Мостик представлял собой помещение десять на двадцать метров, большую его часть занимали приборные панели, напротив которых стояло кресло пилота. Сейчас оно пустовало, капитан висел в невесомости под потолком. Светлана не очень уверенно чувствовала себя в невесомости, так что за то время, пока женщина пробиралась к креслу, она несколько раз чуть не врезалась в приборы.

– Так можно ненароком на кнопку нажать и улететь не туда, – проворчала Светлана.

– Ага. Или Третью Мировую начать, – рассмеялся капитан.

Женщина фыркнула. Шутка ей не понравилась. Напряжённость в отношениях между основными мировыми державами ощущалась не первый год. Вряд ли дело дошло бы до открытой войны, но ничего нельзя было исключать.

– Раз уж вы сами упомянули Третью Мировую. Реально ли переждать её на Марсе, если вдруг что?

– Нет, – моментально отвечал Станислав.

– Почему вы в этом так уверены? – спросила с любопытством Светлана.

– Почему-почему. На Марсе ничего нет. Понимаете? Ничего. Только красная пыль. Мы всё туда завозим. Абсолютно всё. Воду, еду, топливо. Только электричество своё, от солнечных батарей.

– А разве там нет оранжерей? – удивилась женщина. – Их показывали в промо-ролике Спэйс Трип. И ещё я смотрела какой-то фильм про выживание на Марсе. Там космонавт выращивал картошку. Это было показано убедительно.

– А ещё есть фильм, где на лазерных мечах дерутся! – заметил со смехом Станислав.

– Это правда. И всё же те теплицы, они реально есть?

– Есть, – кивнул капитан. – Что-то там даже растёт. Но сами посудите. На станции два десятка туристов и пять членов экипажа. Чтобы их прокормить, нужно построить полсотни таких теплиц.

– Зачем же нужна та теплица с помидорами?

– Для рекламы. Для эстетики, – отозвался капитан. – Почему нет? Выглядит прикольно. Но вся остальная еда – это с Земли.

Они оба замолчали. Беседа выходила довольно странной. Начав с Третьей Мировой войны, они перешли на теплицы. Обе темы оказались неловкими. Светлана в очередной раз задумалась о том, как странно и даже безумно выглядела сама идея туристических полётов на Марс. Когда в первый раз услышала про корпорацию Space Trip, то решила, что это шутка или мистификация, с доверчивых туристов организаторы просто возьмут деньги за место на звездолёте и исчезнут.

Но оказалось, что всё реально. И база на Марсе, и два космических корабля, «Водолей-1» и «Водолей-2», которые совершают туда регулярные рейсы. Инвестиции текли рекой. Крупнейшие банки в мире дрались за право вложить несколько миллиардов долларов в перспективный проект, хоть он и выглядел как фарс и безумие. Вслед за инвесторами потянулись и туристы. Людей не отпугивали ни строгие требования к здоровью, ни сумма в пятьдесят миллионов долларов. Ни одного инцидента за два года не произошло, всё шло штатно. Всё работало. Люди благополучно возвращались на Землю. Скептики озадаченно чесали в затылке.

Но сейчас, находясь в шаге от цели полёта, Светлана испытывала страх, чёрный как космическая бездна. По спине её заструился холодный пот. Что угодно могло пойти не так. На любом этапе. Любой из «Водолеев» мог сломаться в пути. Как в таком случае компания будет вывозить туристов с другой планеты? Никак. Ни одно государство не имело для этого ресурсов, ни США, ни Китай, ни Россия. Два частных космических монстра, построенных на баснословные инвестиции, вот и всё, что связывало колонию на Марсе с единственном месте во Вселенной, пригодном для обитания…

– Вам плохо? Страшно? – спросил с тревогой капитан, наблюдая за тем, как его гостья смертельно побледнела.

– А вам? Вы же разумный человек. И дали втянуть себя в это! В это!

– Вы тоже, – парировал Станислав.

– У меня есть веские причины… – уклончиво ответила женщина.

– И у меня, – в тон ей отвечал капитан. – Если что, мои родные получат такую компенсацию, что на две жизни хватит.

– Вы не боитесь смерти?

– Я служил в спецназе, – сухо отвечал капитан. – Я был на войне. Смерти смотрел в лицо. Так что она меня не пугает. А вот безденежье и гора кредитов – пугает, ещё как.

– Как же всё страшно и буднично… – прошептала женщина.

– Ну уж как есть, – отозвался ветеран спецназа.

Потом он подумал и добавил:

– Двум смертям, как говорится, не бывать. А одной не миновать.

– Ну знаете ли! – вспыхнула Светлана. – Для того, чтобы умереть, совсем не обязательно тащиться в такую даль! Можно просто сесть на мотоцикл без шлема – и вуаля!

– Вот. Очень точное замечание, – кивнул капитан Самойлов. – Сколько вы знаете погибших космонавтов? Пятерых? Шестерых? Все наперечёт. И обычно там всё, ну просто всё пошло не так. Как у Комарова. Как у Волкова, Добровольского и Пацаева. Как с «Челенджером». А вот сколько народу на дорогах каждый день бьётся… Каждый час. Каждый миг.