«Сон Феникса»: Огниво Хаоса

– Убийство.

Ее руки дрожали.

– Это все, что ее интересует.

– Ты должна держаться, милая. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

Лея обняла своего мужа, Афона. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Это была одна из многих причин, по которым она любила и уважала этого мужчину.

– У нас нет выбора, – настаивала она на своем, – мы должны что-то предпринять, пока она…

Он испуганно взглянул на нее. Состояние жены его сильно настораживало.

Лея закончила свою пугающую фразу:

– Пока она не убила нас.

Слезы вырвались. Афон прижал Лею к себе.

– Ты же знаешь, что она этого никогда не сделает. Она не может так поступить.

– Может. Она же даже не человек!

– Если отведем ее в Гильдию, то они убьют ее на месте.

– Знаю. Поэтому я хочу решить нашу проблему иначе.

– «Иначе»? Как?

– Пока не знаю.

Раздался грохот. Стены и потолок дома начало сотрясать, будто началось землетрясение.

– Что-то опять не так…

Лея вскочила. Она уже хотела броситься на второй этаж, чтобы предотвратить катастрофу, но ее дочь сама спустилась к ним.

Ее глаза пылали алым. Хвост – сплетение черных и красных нитей – жутко пульсировал.

– Доченька, что случилось? – обеспокоенно спросила ее Лея.

– Где. Мой. Записной. Дневник. Я не могу найти его!

Лея подскочила к ней.

– Успокойся, солнышко, ты смотрела в своем рюкзачке? Сейчас я его найду.

Она хотела подойти ближе, но это оказалось слишком опасно. Сахара сжала кулаки и гневно взглянула на нее. От этого взгляда у Леи перехватило дыхание.

– Я искала везде! Его нигде нет!

Взрыв.

Прямо из стен в одно мгновение в семи или восьми разных местах выросли острые черные шипы.

– Успокойся, милая, – вскочил Афон, – прошу тебя. Мы решим все твои проблемы.

Сахара молчала.

– Доченька, – мама позвала ее, – милая… ты меня слышишь?

Сахара не двигалась.

– Все хорошо?

Та молчала.

– Скажи, любимая, ты хочешь убивать?

Вновь нет ответа.

– Мне нужен мой записной дневник, мама, – холодно сказала Сахара.

– Давай поднимемся к тебе в комнату, и я его найду.

Лея сделала шаг, и ее отбросило назад. Сахара вскрикнула:

– Нет! Его. Там. Нет.

Красные цепи вырвались прямо из пола и устремились в сторону Леи. На помощь подоспел Афон. Выпустив золотую вспышку, он уничтожил заклятие дочери.

– Лея, – он смотрел на свою жену, что лежала у дивана на полу, – время пришло. Мы должны это сделать.

Она прекрасно понимала, что имел в виду ее муж. У них был приготовлен план для таких случаев.

– Прошу…

Лея этого не хотела. Но где-то в глубине души она понимала, что это просто необходимо.

– Она не справляется, – настоял Афон.

– Я потеряла свой дневник! – взревела Сахара.

И волосы девочки загорелись.

– Давай, – Лея кивнула.

Афон все еще смотрел на нее, будто убеждался, что Лея согласна на план Б. Он кивнул.

Рывок руки Афона, и Сахару уже окружили серебряные нити, связав ее по рукам и ногам.

– Что вы делаете? – она пыталась вырваться.

Нити перекрыли ей рот.

Лея с трудом сдерживала слезы. Ей было больно смотреть на это, но она понимала, что эти меры необходимы.

– Поехали, – Афон помог жене встать.

– Хорошо.

Через несколько минут они уже сели в свой семейный автомобиль, оставив связанную Сахару на заднем сиденье. Девочка с распахнутыми от ужаса глазами смотрела на своих родителей.

Афон завел двигатель, и они поехали в город.

– Куда мы едем? – спросил он. – В Гильдию?

– Нет! – машинально выплеснулось из Леи. – Там разговаривать с нами не будут. Ее уничтожат на месте.

– Тогда куда? Кто нам поможет?

Ей что-то пришло на ум.

– Есть одно место.

Афон верил своей жене, а потому он спросил только одно:

– Адрес?

– Улица Мандрагор, дом семь.

* * *

Когда Ламберт открыл дверь, в Оранжевый Зал вошли трое.

Первой была молодая женщина с каштановыми волосами, завязанными в хвостик. Ее заплаканные глаза и влажное лицо говорили нам о том, что дело серьезное. Невысокого роста и миниатюрная, женщина быстро сняла с себя темное пальто и повесила его на стойку.

За ней следовал высокий мужчина. Скорее всего, ее муж. Крупного телосложения, у него торчали во все стороны темные волосы. Выглядел он бледным и уставшим.

Ничего особенного на первый взгляд, так ведь?

Но только не у нас в доме.

Сразу за двоими в зале появился третий гость. Гостья.

Она не вошла и не выпрыгнула. Она влетела. Маленькая девочка лет шести парила над полом. Ее руки и ноги связывали серебряные нити. Одетая в розово-белую пижаму, у нее за спиной торчал демонический хвост – красные и черные нити, что зловеще пульсировали искрами. Красивое детское лицо, алые глаза и густые волосы цвета смолы.

Впервые посетители приводили нашего клиента (как я могла догадаться) прямо к нам домой. И еще одна особенность – таким клиентом оказался не просто волшебник, гомункул или василиск, а демон!

– Проходите, – пригласил гостей в дом Ламберт.

Я, Кира, Винсент и Элиас заняли свои места. Супружеская чета опустилась в кресла напротив. Завязанная девочка висела в воздухе над полом рядом с ними.

Я надеюсь, что совсем скоро получу ответы на все возникнувшие у меня вопросы.

– Меня зовут Ламберт Блэк, – представился наш Лидер, – а это мои коллеги, члены агентства «Сон Феникса»: Кира Грин, Винсент Сильвио, Элиас Уайт и Эмили Элизабет Грей.

Двое кивнули.

– Меня зовут Афон, а это моя жена Лея, – представил их мужчина, – это наша приемная дочь Сахара.

Мы ответили вежливыми кивками.

Итак, Сахара, почему тебя связали твои родители?

Конечно, девочка приемная! Сбежавшего из своего мира демона воспитывают двое людей. Вполне ожидаемо и привычно для нашего мира, но все же… я с таким сталкиваюсь впервые.

Дело в том, что обычно демоны покидают свой мир в более старшем возрасте, и они не нуждаются в опеке.

– Мы пришли к вам с не совсем обычной просьбой, – продолжила после мужа Лея, – вы можете спросить, почему мы не обратились за помощью к Гильдии Серебряных Охотников, и я вам отвечу. Впрочем, вы и сами можете догадаться. Они не совсем…

– Гуманны, – помог подобрать ей слово Винсент.

– Верно. Да. Мы не знали, к кому обратиться, но я надеюсь, что вы сможете нам помочь.

И что они хотят от нас?

Чтобы мы «гуманно» убили их дочь? Или они привели ее сюда, чтобы она утолила свою Жажду, полакомившись нами?

– После Катаклизма мы не можем долго скрывать правду, – заговорил снова Афон, – рано или поздно истина всплывает на поверхность.

Последние его слова заставили меня содрогнуться, учитывая все то, что сейчас происходило со мной и между мной и моими друзьями.

– И это ждет всех, – добавил он.

Ждет всех…

– Разоблачения истины не избежать.

Не избежать…

– Настал наш черед.

И мой наступит.

– Объясните ситуацию, – попросил Ламберт.

Лея прокашлялась, привлекая к себе внимание. Я заметила, что она, в отличии от мужа, старалась совсем не смотреть на связанную дочь.

– Покинув свой мир, Сахара нашла нас. Мы стали для нее приемными родителями. Она еще совсем малышка даже для демонического возраста. Сами мы не можем иметь детей, а потому любим Сахару, как родную дочь. И наличие у нее хвоста за спиной не имеет для нас никакого значения.

Ого. Трогает.

– Случился Катаклизм. Черная магия Темного Алхимика…

Только не он! Все мне о нем напоминает!

– …коснулась и Сахары. Она стала Порождением.

Перед нами еще одна семья, которая укрывала Порождение. Но впервые в роли Порождения для нас выступал ребенок.

Демонический ребенок…

Как хорошо, что она связана! Эта девочка похоже очень могущественна…

– Мы прилагали все усилия, чтобы скрыть эту ужасающую правду, – продолжил Афон, – так получилось, что по счастливой случайности я работаю охранником в тюрьме. Это позволило мне кормить Сахару. Я тайком приводил ее туда, чтобы она могла утолять свой Голод.

Меня передернуло, когда я представила себе нечто подобное. Мое воображение рисовало безумные жуткие сцены, как отец в ночи проводит свою дочь в тюрьму, открывает одну из камер, а потом она…

– Конечно, массовые и частые убийства стали озадачивать директора тюрьмы, но я продолжал это делать. Я позволял ей убивать самых скверных преступников.

Отвели бы ее сразу во Фроид-Морт! Чего по мелочам размениваться?

– Но в один момент ее Жажда стала неутолимой.

Это ждет всех, кого коснулись чары Катаклизма. Длительное время без убийства сводить их с ума. И в конечном счете превращает в мстительных призраков.

– Она уже не может контролировать свою силу, – вмешалась Лея, – в моменты гнева, горя и ярости… ее магия Порождения вырывается наружу. Эта магия опасна. Сахара… не совсем обычное Порождение. Мне даже трудно описать, что она делает. Она… призывает то, чего нет. Некие новые объекты из пустоты, которые способны причинить большой вред. Когда она злится, ее сила Порождения безудержно выходит наружу.

Вполне логично, что такой ребенок, как она, не может полноценно справляться с контролем собственной силы.

– В последние дни вспышки ярости стали слишком частыми. Бесконтрольное проявление силы переходит все границы.

Я видела нестерпимое горе в глазах Афона.

– О чем вы просите нас? – спросил напрямую Ламберт.

Двое переглянулись. Ответила нам Лея:

– Помогите ей. Я прошу вас… найдите способ снять с нее чары. Я не хочу, чтобы она была Порождением.

Это единственное, с чем мы помочь не в силах. Все алхимики мира тщетно бьются над созданием лекарства для Порождений, чтобы вернуть им первичную форму.

Средства снять чары с Сахары нет.

– Вы должны понимать, что есть определенные обстоятельства, которые не позволяют нам… – вкрадчиво заговорил Ламберт.

– Умоляю!

Я моргнуть не успела, как Афон оказался перед нами на коленях с заплаканными глазами.

Он сжал пальцами штанину Ламберта.

– Я всегда мечтал о ребенке… и проклинаю себя за то, что не могу его подарить себе и своей жене. Я так благодарен ей, что она не бросила меня, когда узнала… я люблю Сахару. Люблю, как родную дочь! Если Гильдия узнает… ее уничтожат. Я не хочу ее смерти! Я хочу ей помочь.

Тяжелый случай.

Очень тяжелый.

– Встаньте, не стоит этого, – вмешался Ламберт, – поймите, что мы были бы ужасно рады спасти таким образом всех Порождений, сняв с них заклятие Катаклизма. Но все алхимики мира продолжают упорную работу над созданием противоядия.

Противоядие… это слово наводило на мысль, что будто Катаклизм – это яд. Яд, который отравил половину населения мира. Очень точное сравнение.

– Для всех Порождений лишь один выход…

Речь шла о ликвидации – немедленном уничтожении.

– Только не это! – взмолился Афон. – Прошу! Не убивайте ее! Мы не можем…

– Мы не будем убивать вашу дочь, уверяю вас, – убедил нечастного мужчину Ламберт.

Конечно, мы не имеем право это сделать. Убить Сахару мы сможем лишь в одном случае – если ее законные представители сами нас об этом попросят. А вот у Гильдии имеются… особые привилегии.

Словом, им разрешение убитых горем родителей не требуется.

– Но и помочь ей мы тоже не в силах, – пыталась убедить двоих Кира, – мы даже не располагаем никакой информацией о том, как именно алхимики хотят сделать лекарство.

Если эти люди пришли к нам с такой невыполнимой просьбой, значит, они на самой глубине отчаяния.

– Должен же быть способ, – пальцы Леи дрожали, – как-то же можно все исправить… я думала, что вы – молодые люди с пытливыми умами – сможете что-нибудь придумать.

– Мы уверены, что лекарство обязательно появится, – я сделала попытку вселить в них надежду, – вам всего лишь нужно подождать… продержаться, пока оно не будет готово. Тогда лекарство сможет исцелить вашу дочь. Но пока его нет.

– И времени у нас тоже нет, – добавил Афон, – ее сила становится все больше. Она все меньше контролирует ее. Следующая вспышка гнева, и она разрушит половину Лос-Мариса.

Кое с кем подобным мы уже сталкивались. Это был Марбас – гомункул, что насылал на всех болезни путем прикосновения к коже. Но им руководил не гнев, а отчаяние. Он не хотел убивать.

Я попыталась ему помочь, но это стоило жизни Винсенту. Его удалось спасти. Отец Киры помог нам превратить нашего друга в гомункула, подарив ему бессмертие.

– Что нам делать? – тяжело спросила Лея.

Ее голос был полон боли и силы одновременно.

Что же ей сказать? Сама я прекрасно понимаю, что способа нет…

– Мы поможем вам, – сказала я, – ждите, и мы найдем средство, которое спасет вашу дочь от проклятия Катаклизма. Наберитесь терпения.

Двое просияли, а вот мои друзья посмотрели на меня с большим укором. И я их еще как понимаю.

Вот же дура! И где мы возьмем это лекарство?

– Спасибо! Спасибо вам!

Афон бросился ко мне и схватил меня за руки, сжав мои пальцы крепко-крепко.

– Мы вам благодарны… так благодарны, что я и сказать вам не могу! Сколько это будет стоить?

– Оплата… после завершения работы.

– Но мы готовы…

– Не стоит.

– Спасибо! Ох, я даже не знаю, как вас отблагодарить.

Мне потребовалось усилие и терпение, чтобы избавиться от хватки Афона. Наконец он отошел от меня.

– Берегите Сахару. Заботьтесь о ней. Если мы что-нибудь узнаем, то сразу вам сообщим.

Эти слова прозвучали слишком сухо из моих уст.

– Большое вам спасибо, – обняла меня Лея, – вы подарили нам надежду на лучшее.

После всех этих благодарностей Лея и Афон покинули штаб нашего агентства и забрали с собой Сахару, которую даже не развязали.

Проводив посетителей, Ламберт вернулся к нам в тяжелом расположении духа.

– И как это понимать, Эмили Элизабет?!

Ох, я и сама понимаю, как облажалась.

– Должны же мы были сделать хоть что-то! – ответила я.

– Не стоило им вселять ложную надежду, – обратилась ко мне Кира спокойным тоном, – никто не знает, возможно ли вообще создать подобное лекарство.

Я искала спасения во взглядах Винсента и Элиаса.

– Зря ты так с ними, – покачал головой Винсент, – Кира права. Этим людям будет еще больнее, когда они поймут и примут правду. Сама им скажешь, когда время выйдет, и они не смогут больше сдерживать ее? Рано или поздно Сахаре придется умереть.

Остался Элиас.

– А вот я поддерживаю тебя, Эмили Элизабет.

Все пораженно уставились на василиска.

– Надежда нужна была этим людям. За ней они сюда и пришли. Мы дали им то, в чем они нуждаются.

– Но в будущем им будет тяжелее принять реальность, Элиас, – подметила Кира.

– Будущее… не наша забота. Сегодня мы сделали то, что могли.

– Ты – человек настоящего, Элиас, все с тобой ясно! – всплеснул руками Винсент.

– Не вижу ничего плохого! Враг готовится к новой войне. И в это время людям не помешает быть более… милосердными.

– И это поможет людям быть лучше?

– Безусловно.

Ламберт тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, и жестом призвал нас к порядку.

– Ладно. Что сделано, то сделано. Возможно, у нас есть маленький шанс найти противоядие. Мы уже разгадали загадку профессора Гаригари и победили его вчера в Золотом Архиве. Может, справимся и с этой задачей.

Никто с Лидером и спорить не стал, но мне было приятно, что теперь он на моей стороне.

– Вернемся к более важным делам.

Это заставило нас насторожиться. Повисло молчание.

Что это еще за «важные дела»?

Например, схватка с Темным Алхимиком, который сбежал из тюрьмы и похитил Скрижаль Смерти – артефакт, который позволяет возродить демона. Или то, что я узнала совсем недавно. Я – полудемон – и отныне наравне с Президентом Пандемонией де ла Сией могу сражаться с врагом.

С чего начинаем?

Ответ Ламберта оказался не менее неожиданным, чем я себе предполагала.

– Нам нужно сходить в магазин. В холодильнике шаром покати!

Что ж… тоже важно.

Глава 2. Насекомое

«Незримое чудо» – самый крупный торговый комплекс в Лос-Марисе. Я не помню ни одного дня, когда бы я пришла сюда и не увидела того же огромного количества покупателей. Точно не знаю, кто хозяин этого магазина, но он знает, как делать бизнес и деньги.

Ламберт ходил со своим четко продуманным и составленным списком товаров, которые нам необходимо купить. Он у нас слишком педантичный, чтобы действовать наобум. В то время Элиас и Кира бегали в разные стороны и бросали в нашу корзинку все, что видели их глаза и до чего дотягивались руки. Дети малые, честное слово! Подозреваю, что эти двое – главные причины наших расходов. Что до Винсента, то он мог позволить себе без ведома Ламберта купить пару-тройку книг. А я… мне ничего не нужно. Я на стороне Ламберта. Если понравится что-то – спрошу у него.

Весь наш бюджет общий – несомненно. Но принято, что деньгами в нашей команде распоряжается Ламберт.

В этом торговом центре были такие отделы, назначений которых я не понимала. Слишком много товаров, которым я не могла придумать применения. Но их все покупали! Маркетинг здесь на высшем уровне.

Я надеялась, что эта шумиха и атмосфера шопинга помогут мне немного отвлечься, но этого оказалось недостаточно. Я по-прежнему мучила себя мыслями о нераскрытой тайне.

В торговом центре, кроме людей-волшебников я встретила много гомункулов. Это умершие люди, которые были возвращены к жизни с помощью Алхимии Смерти. В результате воскрешения новорожденные гомункулы обретают бессмертие. Развитие их организма останавливается. Гомункулы не чувствуют боли и даже способны возвращать себе отделенные от тела конечности.

Я лично видела это, когда Винсента воскресили, и он стал гомункулом. Он тут же отрубил себе палец, который быстро прирос обратно.

Также среди стеллажей с товарами я заметила достаточное количество василисков, которые покинули свое Поселение. Василиски – отличная от людей раса. Их отличает то, что они способны обращаться в жутких змеев, что помогает им в бою. Кроме этой свой отличительной способности василиски обладают физической силой, превосходящей человеческую, а также скоростью и ловкостью, которая позволяет им даже бегать по стенам.

Василиски живут на окраине Лос-Мариса в Поселении, где сочетаются деревенский быт и аристократическая интеллигентность. Элиас у нас василиск, и его родители и сестра живут в Поселении. Элиас превращается в белого змея с красными пятнами. Мы называем его «далматинец».

Мимо меня прошло несколько тех, у кого со спины торчали хвосты. Это демоны, которые покинули свой мир и приняли человеческий облик, сменив имя. Ламберт – демон. У него черный хвост, а о его настоящем имени и обличии нам ничего не известно.

Задумавшись над этим, я поняла, что в данный момент в этом большом помещении присутствуют представители всех рас, включая самую редкую.

Полудемон. Полукровка. Результат любви между человеком и демоном.

Это я.

Об этом я узнала только вчера. Только вчера я поняла, что вовсе не являюсь человеком, каким я себя считала всегда! Дело в том, что способности полудемона раскрываются в определенном возрасте. Моя мама, Мерседес, была демоном. Но она погибла, спасая меня от врага, еще одного полудемона.

Теперь я понимаю, почему Темный Алхимик хотел меня убить. Он узнал, что родился еще один полудемон, еще один, кто может бросить ему вызов. Он хотел избавиться от своего врага, когда тот был только младенцем. Но я выжила и выросла. Я достаточно сильная, чтобы противостоять ему.

«Лишь полудемон сразит себе подобного» – гласит главное правило полукровок. До этого момента только Президент Падемония де ла Сия могла убить Ван Альго де Кристеллера, но не сделала это, а заточила его в тюрьму Фроид-Морт, ледяной форт в Жгучем Заливе Туманного Моря. И враг сбежал. Его вызволил оттуда его ассистент, профессор Гаригари, который нашел способ открывать порталы с помощью Шепчущего Кинжала. Профессор Гаригари оказался гомункулом-василиском, единственным в своем роде, самым первым гомункулом, которого создал Ван Альго де Кристеллер, ведь Алхимия Смерти – его достижение.

Как и Катаклизм.

Нам так и не удалось выяснить, что Альго де Кристеллер пытался сделать, но его действия привели к тому, что половина жителей мира превратилась в Порождений.

Порождениями Катаклизма могут быть люди, гомункулы, василиски и демоны. После случившегося они перестали быть самими собой. Их физическая и психологическая составляющая изменилась. Эти существа потеряли свои первичные сущности, превратившись в нечто иное, жуткое и зачастую омерзительное. Отныне их беспокоит только одно – убийство.

Жажда или Голод – это стремление убивать снова и снова, ради того опьяняющего чувства осознания, что ты отнял чью-то жизнь. С каждым новым убийством Голод становится все более невыносимым. В конечном итоге Порождения теряют свое «я», их личность разрушается, и они превращаются в безумных убийц. Это выдает их. Если они продолжат убивать, то станут мстительными призраками, от которых избавиться будет уже невозможно. Мстительных духов можно лишь прогнать особым заклятьем, но не убить.

Порождениям нельзя вернуть их первичную форму, избавив их тело и душу от яда, которым пропитались они после Катаклизма. Алхимики всего света бьются над этой задачей первостепенной важности. Пока тщетно и безрезультатно.

А потом правительство издало Положение «О Ликвидации Порождений Катаклизма». Иначе говоря, об их полном уничтожении и истреблении. Для этой цели государство создало Гильдию Серебряных Охотников во главе с Мастером Радоном. Серебряными Охотниками могут стать волшебники и василиски. Гомункулы – создания магии Темного Алхимика, виновника Катаклизма. А демоны – существа другого измерения. Именно поэтому представителям этих двух рас путь в Гильдию заказан.

Серебряные Охотники обучаются борьбе с Порождениями в Академии в течении одного года. Я и сама хотела туда поступить, но в один день познакомилась с ребятами из агентства «Сон Феникса» и присоединилась к ним.

Агентства – это частные организации по борьбе с Порождениями. Сотрудникам не нужно проходить специальную подготовку. Все зависит только от них самих. Несмотря на то, что посетители – те, кто заказывают клиента (Порождения), сами выплачивают нам награду, мы также получаем деньги от государства. Президент платит частным агентствам за убийства Порождений, ведь это указано в Положении «О Ликвидации». Ликвидация Порождения Катаклизма – заслуга перед страной.

В отличии от Гильдии, мы, сотрудники агентств, не забываем о том, что Порождения были или остаются чьими-то друзьями или родными. Это матери, отцы, сыновья, дочери, братья и сестры. Но Жажда становится неутолимой. Родственники обращаются к нам в отчаянном положении. Они хотят, чтобы все было сделано… гуманно.

Да, все это звучит жестоко, печально и даже чудовищно. Но так сложилась та реальность, в которой мы живем.

В моем мире такие порядки.

Недавно виновник Катаклизма вырвался на свободу и уже успел украсть Скрижаль Смерти, древний артефакт, что хранился в Золотом Архиве Лос-Мариса. С помощью этого артефакта можно воскресить демона. Мы собираемся его остановить, потому что понимаем, что действия Альго де Кристеллера не приведут ни к чему хорошему. Он уже готовится к войне.

Но на мой вопрос о том, зачем он все это делает, Темный Алхимик ответил слишком неоднозначно.

– Зачем она тебе? – спросила я, имея в виду Скрижаль Смерти.

А он ответил:

– Ты поймешь меня, когда научишься любить.

Из всего этого я могу сделать один сомнительный вывод: «Ван Альго де Кристеллер умеет любить». Проклятье! Я в этом очень сильно сомневаюсь.

Я ненавижу это существо всем сердцем, ведь оно отняло у меня мою маму. Она сделала все, чтобы я осталась жить. Мой отец, Лантан, он все мне рассказал.

Я знаю правду. Но ее не знают мои друзья.

Как я им расскажу? Как они это воспримут?

Альго де Кристеллер сказал, что мы – «самая разношерстая компашка». И теперь я понимаю, что он имел в виду!

В нашем агентстве присутствуют представители всех рас.

Кира Борменталь Грин – еще одна девочка помимо меня в агентстве. Эх, я никогда не устану называть ее рыжей бестией, ведь именно это прозвище отражает все, что есть в этой голубоглазой красотке с запахом карамели. К слову сказать, Кира – самая «нормальная» среди всех нас. Я имею в виду, что она просто человек, просто волшебница, каковой я считала и саму себя до недавнего времени. Никаких там оторванных конечностей, превращений в змей или хвостов со спины. Кира – просто сногсшибательная девушка, которая даст фору любой модели на подиуме. Да, ей бы подошла карьера фото-звезды, но она выбрала путь воина – девушки, которая каждый день отчаянно сражается с Порождениями Катаклизма. Кира обладает ловкостью и скоростью реакцией. Она – первоклассная волшебница, которая много раз выручала меня из беды.