«Сон Феникса»: Скрижаль Смерти

Кровь.

Этот запах я узнаю везде. В любом месте, куда бы меня ни занесла жизнь.

И сейчас я чувствую этот солоноватый запах ржавчины. Сомнений нет.

Опустив взгляд, я увидела, как алая лужа вытекает из-под дальней двери этой темной комнаты.

– Она была здесь.

Мы гонялись за леди Кармелитой. Затерявшись в съемочном павильоне, она скрывалась от нас. Но это не так-то просто, и мы ее обязательно поймаем!

И убьем.

Ламберт прошел вперед, к той самой двери, из-под которой текла кровь и решительно открыл ее. Дверь легко подалась вперед, и на нас хлынул зловонный трупный запах.

– Вот черт! – зажал нос Винсент.

Ламберт прошел в следующую комнату первым, за ним последовала Кира, а дальше Элиас, я и Винсент.

Впятером, оказавшись в новой комнате, мы заметили два окровавленных трупа, лежащих на полу.

Мужчины. Оба одеты в темные костюмы. У одного лицо представляло собой кровавое месиво, а тело и конечности повернуты неестественным образом. Второй оказался более целым, но израненным. Все его тело покрывало бесчисленное множество ран, ссадин и кровавых порезов. Кровь обильно покидала оба тела, образуя на полу алую лужу.

Я видела трупы каждый день.

И уже не находила в них ничего пугающего, интригующего или что-то похожее на «вау, это труп!». Нет… наверное, так было, но очень давно. Не знаю: хорошо это или нет, – но сейчас я стала относится к мертвым телам, как к вещам. Я больше не вижу в них личностей и людей… вообще ничего.

Просто вещь.

Может, я стала холодной и бесчувственной? Надеюсь, нет… думаю, с этим сталкивается каждый, на чью долю выпадает подобное – лицезреть трупы каждый день. И это чувство, что труп – вещь приходит к каждому в свой срок. Со мной это случилось довольно быстро.

– Ее жажда стала всепоглощающей, – Кира нагнулась, чтобы изучить трупы.

– Интересно, кто она? – задумался Элиас.

– Есть идеи, Винсент? – обратился к товарищу Ламберт.

Тот покачал головой, зажав нос. Винсент к трупам привык, но кровь… для него она постоянный аллерген, который вызывает рвоту.

– Все неопределенно, – ответил Винсент, нехотя взглянув на мертвые тела, – нужно больше сведений. Думаю, когда поймаем ее, все станет ясно.

– Когда мы ее поймаем, желательно уже знать, с кем мы имеем дело, чтобы понимать, кто нам противостоит и как его убить, – грубо отрезал Ламберт.

Я присела рядом с Кирой и тоже мельком изучила трупы.

– Она опасна, – сказала Кира.

Это не показалось мне просто данным. Ее слова не прозвучали как нечто очевидное и глупое. Нет… она вкладывала в это слово иной смысл.

– Что ты поняла? – спросила я у подруги.

Кира выдохнула и ответила:

– Она уже не может остановиться. Голод, Жажда… ее сущность меняется. Она все меньше становится похожа на человека. Леди Кармелита стремительно превращается в чудовище – безжалостного убийцу.

– Жаль, что это не ее вина…

Кира хотела что-то ответить, но не стала, потому что заговорил Ламберт:

– Идем дальше. Запах… мне не нравится запах за этой дверью.

– Что ты чувствуешь? – поинтересовался Винсент.

– Гниль, сырость и плесень…

– А здесь по-твоему лучше?

– Если бы пришлось выбирать между запахами крови и гнили… да, я выбрал бы первое.

Лидер сказал идти, и мы пошли. Он прав: здесь нам больше делать нечего. Чем дольше мы задерживаемся на месте, тем дальше уходит от нас леди Кармелита. Кто знает, может, она уже покинула павильон?

Будем надеяться, что вскоре нам удастся застать ее.

Поднявшись на ноги, я направилась за своими друзьями в следующую дверь. Перед нами открылся длинный темный коридор с каменными стенами. Все бы ничего, если бы не эти бесчисленные коконы, висящие под потолком.

Сначала они напомнили мне сталактиты в пещерах, но коконы оказались довольно толстыми для них. Люди… много людей, заточенных в коконы, словно гусеницы, который вот-вот готовы обратиться в бабочек.

– Проклятье, – выдавил из себя Элиас, осматривая коконы.

– Смотрите! – Кира указала вдаль.

В конце коридора открылась дверь, из которой хлынул теплый свет. У самой двери показалась женская фигура.

Леди Кармелита.

– Вы уже здесь! – раздался ее безумный вопль.

– За ней! Бежим! – команда Ламберта.

Забыв о коконах, мы побежали вперед.

Леди Кармелита неподвижно стояла в конце коридора и довольно смотрела на нас.

– Поймайте меня! – ее крик.

Она резко дернула рукой и… коконы зашевелились. Думаете, из них могло что-то выбраться, что остановило бы нас? Нет! Они просто начали падать.

И этого оказалось больше, чем достаточно. Леди Кармелита скрылась, а мы оказались задержаны.

– Вот же!..

Призывая резкие порывы воздуха, Ламберт отбрасывал толстые коконы в стороны. Я относилась к этим коконам, как к вещам. В них были заточены люди, которым мы уже не в силах помочь.

– Она перерезала всех работников павильона! – ужаснулась Кира.

Да, ее открытие вне всяких сомнений оказалось жутким. Кира права: леди Кармелита превращается в монстра, теряя все человеческое, что в ней когда-то было.

А ведь я знала ее… в смысле, я видела множество фильмов, где она снималась, видела ее лицо в телевизоре во время рекламы, один раз даже ходила в театр на представление, в котором она принимала участие.

Потрясающая актриса! Ничего не могу сказать против ее таланта! Но судьба распорядилась так, что мне нужно убить ее.

Выбора нет.

В такие дни, когда в мире происходит нечто подобное, что происходит в нашем, надо быть более критичным к себе и ко всему вокруг.

Если я пожалею эту женщину, как актрису, которой всегда восхищалась, то подвергну опасности людей. Она убьет их всех.

– Быстрее! Быстрее! – подгонял нас Ламберт.

Он разбрасывал падающие коконы в разные стороны, прочищая нам путь. Наконец нам удалось добежать до двери и покинуть этот жуткий коридор, оставив гнилой запах позади.

– Что это за место?

У меня возник тот же вопрос, который мгновением раньше озвучил Элиас. Эта комната была полна экранов мониторов, пленки, пустых коробок и бумаг с записями.

– Здесь делают монтаж, – объяснил Винсент, поправив очки на носу.

Конечно же! И как я сама не сообразила?

– Куда она могла убежать? – задумалась Кира.

И вдруг в комнате загорелся свет. Оглянувшись, я поняла, что к этому не было причастен никто из нас. А затем мы услышали голос леди Кармелиты:

– Здравствуйте, дорогие друзья! Спасибо, что пришли на сеанс!

Она говорила с нами.

И Ламберт воспользовался этим, чтобы точно определить ее местонахождение.

– Она в радиорубке! В той комнате, из которой можно связаться с павильоном…

Точно!

Но что от нас хочет леди Кармелита?

И тут я заметила проектор на подставке, который смотрел на белый экран, что висел на стене. Потом проектор включился, и белый луч света проецировался на экран.

– Итак, кино начинается! Звук… камера…

Мы слышали голос леди Кармелиты и смотрели на экран, на котором появлялись цифры: 1, 2, 3.

– Мотор!

Появилось изображение.

Шла запись, на которой девочка лет четырех или пяти играла в саду на зеленой лужайке. Где-то на заднем плане маячили родители.

– Я была маленькой девочкой, которая всегда мечтала стать звездой.

Изображение сменилось: эта девочка пела в игрушечный микрофон на семейном празднике.

– И я упорно шла к этой цели. Моя мечта воплотилась в жизнь.

Появился коллаж фотографий, где была изображена леди Кармелита в разных нарядах на разных банкетах, звездных вечеринках и торжествах вручения наград.

– У меня были разные роли. У меня была слава. У меня было все.

Ключевое слово – «было».

– А потом случился…

Леди Кармелита не смогла произнести вслух последнее слово. Но все мы знали, что это за слово.

– И я стала другой, – добавила леди Кармелита.

А экране появилось фото со свадьбы леди Кармелиты с ее супругом.

– Сначала я убивала плохих людей, тайком пробираясь в тюрьмы. Я не сразу решилась убить его… но поняла, что выбора нет.

Новое фото – окровавленное тело ее мужа.

– В такие моменты осознаешь истинные ценности. Ко мне пришло понимание, что я его не любила. А если и любила… Жажда оказалась сильнее.

Новые кадры – трупы всех работников съемочного павильона.

– Я голодала… я утоляла свою жажду… я убила их всех… и знаете…

Последним кадром был коридор, под потолком которого висели коконы. После проектор выключился.

А голос леди Кармелиты остался:

– Я все еще чувствую… Голод.

Треск, мерцание, жуткий смех леди Кармелиты переполнил комнату. Под нами вспыхнула и лопнула лампочка.

– Бежим! – скомандовал Ламберт.

Без промедлений мы покинули комнату для монтажа и оказались в просторном коридоре с множеством дверей.

– Она где-то здесь, – понял Ламберт.

Он уверено шел по коридору, поглядывая на двери, а мы следовали за ним.

– Это гримерные, – догадалась Кира.

– Значит, где-то здесь должна быть гримерная самой леди Кармелиты? – понял Элиас.

Но не прошло больше двух минут, как мы ее нашли. На деревянной двери сверкала красная звезда с высеченными на ней золотыми буквами словами: «Леди Кармелита».

– Приготовьтесь, – велел нам Ламберт, – она может нас ждать, где угодно… даже там.

Он прав. Я приготовилась к битве.

Оценив степень нашей готовности, Ламберт толкнул ногой дверь.

Розовые диванчики, заваленные мягкими игрушками и подушками-зайчиками, зеркала с подсветкой, блестки на стенах, плакаты с лицом леди Кармелиты, наряды и платья на стойке у стены, на полу – яркие туфли.

И все это затянуто желтой паутиной.

Свисая с потолка, покрывая эти розовые диванчики и зеркала, окутывая нарядные платья, влажная паутина не оставляла ни клочка свободного пространства.

Мне показалось, что Винсента может прямо сейчас вывернуть от такого зрелища. Но ничего подобного с ним не произошло. Отойдя назад, он сообщил Ламберту:

– Кажется, я догадываюсь, кем является наш клиент.

Да, леди Кармелита для нас не актриса мировой величины и даже не просто женщина. Она клиент.

Но объяснять ему не пришлось. Схожие мысли посетили нас всех.

И раздался безумный смех.

– За ней!

Леди Кармелита показалась где-то в коридоре и снова пыталась скрыться от нас. Мы бежали за ней через весь павильон.

– Она не должна скрыться!

Ламберт то и дело комментировал и давал команды, подгоняя нас.

Я верила и знала, что леди Кармелита вот-вот окажется у нас в руках. Но перед нами у нее было одно преимущество – она знала этот павильон, как свои пять пальцев… или шесть лап – скоро увидим!

– Кульминация представления близка! – издевательски хохотала леди Кармелита.

Ее представления.

Мы пересекли весь коридор и вбежали в следующую дверь, за которой скрылся клиент.

Эта комната оказалась заставлена зеркалами. Это склад зеркал.

Мы столкнулись с тем, что видели сразу несколько копий самих себя. Озираясь по сторонам, я почти перестала понимать, где и кто из моих друзей настоящий.

Кроме нас самих, несколько раз отражалась сама леди Кармелита.

Она была в обтягивающем черном платье с глубоким декольте, в черных туфлях на высоких каблуках (как она только в них убегала от нас!). Стройная и высокая, у нее прямые каштановые волосы по плечи, заправленные за уши. Красивые серебряные серьги и нежное лицо, лишенное морщин. Но вот шея… покрытая еле заметными складками, она выдавала ее возраст. За пятьдесят, по моим субъективным прикидкам. На самом деле я даже не бралась угадать ее возраст, ведь выглядела она, как женщина, которой сложно дать даже тридцать. Пронзительный взгляд карих глаз. Подумать только! Когда-то я восхищалась талантом этой актрисы, а теперь моя карьера напрямую зависит от ее смерти.

– Догоните меня! Догоните!

Она издевательски хохотала, а потом засмеялась. Женщина сделала попытку покинуть зеркальную комнату, и это дико разозлило нашего командира.

– Никуда ты не уйдешь!

Одним резким движением руки Ламберт взорвал все зеркала в комнате. К счастью, Элиас вовремя соорудил вокруг нас воздушный барьер, который защитил нас от осколков.

– Ламберт! – Кира хотела выругать его, но не успела.

– Она там!

Мы побежали дальше. Комната оказалась пуста. В конце появилась лишь одна дверь с надписью «Склад».

– Сначала мы сделаем то, что должны, а потом ты будешь бранить меня, сколько душе угодно, – сказал Ламберт Кире.

Девушка обреченно вздохнула. Спорить с нашим капитаном бесполезно.

Ламберт открыл дверь, и мы вошли.

Очередное помещение павильона, похожее на остальные, как две капли воды? Не совсем… это была большая комната, заваленная самым разным барахлом, начиная с больших коробок и заканчивая массивными декорациями для съемок – деревья, картонные башни и даже автомобили.

Среди всего этого мусора стояла леди Кармелита.

Она была не одна.

Ее окружало несколько десятков белых паучьих кладок неестественной величины (высотой мне по колено), словно мерзкие снежные комья, из которых забыли сделать снеговиков.

– Я же говорила про кульминацию… пришло время вашего финала. Трагического… но грандиозного финала! – говорила леди Кармелита.

– Ваши игры закончились! – отрезал Ламберт. – Выбирайте. Вы можете пройти с нами в Гильдию или нам все сделать самим?

– Как узко и однобоко… никакого разнообразия! Я работала в этом павильоне всю свою жизнь. Если вы хотите вывести меня из этого здания в цепях… ох, вы должны постараться. К тому же… я же говорила, что проголодалась?

В ее глазах сверкнул алый блеск, и леди Кармелита изменилась в лице. Эти изменения испугали даже нашего Ламберта.

– Занять боевые позиции!

Мы приготовились к схватке.

Я заметила, как кладки начали шевелиться. Вернее… шевелилось то, что находилось внутри них. Крайне неприятное и тошнотворное зрелище, скажу я вам.

Вернемся к леди Кармелите. Та, в свою очередь, практически перестала быть похожей на человека.

Ее руки ноги вытянулись. Несколько пальцев срослись, образовав новых три. Конечности изогнулись. Женщина наклонилась вперед, и задняя часть ее тела начала увеличиваться в размерах. Платье трещало и рвалось. Она издавала крайне неприятные хрюкающие звуки. Изо рта потекла слюна, которая потом превращалась в желтые нити паутины. Ее рот и нижняя челюсть растянулись, образовав форму двух хелицер – такие паучьи клешни (да-да, прямо из человеческой плоти!). Глаза стали белыми, лишившись зрачка и радужки. Зубы заострились. Вот задняя часть полностью превратилась в толстое черное лохматое брюхо. У этого монстра-паука не было всех тех конечностей, а только четыре, которые прежде приходились этой женщине руками и ногами.

В итоге мы получили уродливое существо, напоминающее паука, но, по сути, им не являющее и напоминающее крайне отдаленно. Из-за того, что все новые части тела были покрыты человеческой кожей (за исключением брюха), чудовище выглядело еще более уродливым и зловещим.

Оно издало мерзкий протяжный вой.

– О, черт! – рявкнул Винсент. – Она – Кумо!

Кира фыркнула в ответ:

– Да-да, Винсент, мы все уже это поняли…

Глава 2. Кумо

Шевеление в кладках вызывало у меня дурное предчувствие.

– Если вы думаете, что этот облик лишил меня магических сил, то вы жутко ошибаетесь! – визгнуло чудовище.

Над тремя пальцами левой передней конечности засверкали рыжие огоньки, и стрела пламени стремительно полетела в нашу сторону. Обладая быстрой реакцией, Ламберт взмахом руки отбил заклятье врага, и огненное заклинание угодило в кучу хлама, мгновенно воспламенив ее.

– Полагаю, вы сделали свой выбор, леди Кармелита, – ответил ей Ламберт, – что ж… мы займемся вами сами.

Я с диким ужасом в сердце, но с ледяным хладнокровием в лице наблюдала за тем, как изо рта монстра вытекала паутина. Кумо периодически слизывало ее с губ черным длинным тонким языком.

– Я вам не говорила, что стала мамочкой? – сменил наш противник тему. – Всю свою сознательную жизнь готовилась к этой роли! Познакомьтесь с моими детками!

Пришел черед паучьих кладок, как и вы и сами могли догадаться. Одна за другой они быстро лопались, и большие лохматые черные пауки размером с пекинеса вылупились на свет.

Это их первый и последний день жизни… как мило!

– Вот гадость… – Винсент явно почувствовал новый позыв рвоты.

– Расправьтесь с ними, – приказ Ламберта, – мы не должны им дать ей шанс на отступление.

– Ох, нет, моя дорогуша, я никуда не уйду… я с радостью наслажусь вашей агонией прямо здесь и сейчас! – взревела экс-леди Кармелита.

На нас шла армия двух десятков пауков. Они быстро перебирали своими лохматыми лапками, издавая при этом противные звуки, от которых передергивало.

– Пошли прочь!

С этим воплем Кира выпустила из ладони яркую фиолетовую вспышку, которая плотной стеной понеслась на врагов. Пауков рассыпало в разные стороны. Малыши Кумо жалостно пискляво завопили.

– Мои малышки! – ужаснулось Кумо.

– Сейчас с ними и не такое будет! – решила поиздеваться я, когда зажгла над руками два алых сгустка молний.

Наша готовность убить всех ее детей не на шутку испугала Кармелиту. Поднявшись на задние конечности, она выпустила изо рта серую струю паутины.

Язык пламени, выпущенный своевременно Винсетом, прожег плотную ленточную субстанцию, испепелив паутину прямо в воздухе.

Пока Винсент, Кира и я вступили в схватку с пауками, бросая в них разные заклинания, прикрывая Ламберта и Элиаса, те в свою очередь занялись Кумо.

Я видела, как Элиас до дрожи напугал Кармелиту, продемонстрировав ей свой длинный раздвоенный язык.

Да, это был самый настоящий страх – жгучий блеск в глазах Кумо. Чудище попятилось назад.

– Элиас, давай! – приказ Ламберта.

Все случилось очень быстро.

В мгновение ока Элиас обернулся в другую свою оболочку – длинный белый змей пяти метров в длину. Его белоснежную кожу украшали красные пятна. Из-за этого мы с Кирой часто подшучивали над ним, давая ему прозвище «далматинец».

Белый змей – наш отважный и немного безумный Элиас – набросился на Кумо, обмотавшись вокруг ее тела петлями. Он сдавливал ее собой. Чудовище ревело.

Ламберт поспешил товарищу на помощь. Двумя рывками преодолев расстояние, отделявшее его от врага, он взмахнул рукой, и острое лезвие воздуха тут же отсекло от тела Кумо правую переднюю конечность. Хлынула кровь.

Я, Кира и Винсент противостояли детям Кумо – паукам, которые желали сражаться до победного конца. То и дело гадкие твари пускали в нас сгустки паутины, а мы дружно швыряли в них разряды молний и жидкое лавовое пламя.

От жара и огня пауки бежали в рассыпную. К тому же в какой-то момент добрая половина склада была охвачена огнем. Нам и самим не мешало скорее убираться из павильона.

В один момент один из пауков набросился прямо на Киру. Он обхватил ее шею и желал укусить прямо в лицо. С диким визгом (я бы от такого еще и не так кричала) Кира уперлась руками в тело паука, чтобы снять его с себя.

На помощь поспешил Винсент. Забыв про свои фобии и брезгливость, он схватился за брюхо паука и потащил его на себя, сдирая с лица подруги. Мне оставалось лишь прикрывать их, ведь атака детей Кумо продолжалась.

Вооружившись двумя лентами алого пламени, я отбрасывала полчища в разные стороны. Охваченные языками огня, пауки бежали прочь, дико ревя, обращаясь в пепел.

Вскоре Винсенту удалось одержать победу над пауком, который напал на Киру. Эту тварь сняли с прекрасного лица девушки и отбросили в сторону. Не успел тот паук опомниться после падения, как его уже разил разряд серебряной молнии, мгновенно обратив в белую горстку пепла.

– Ты как? – обратилась я к Кире.

– Ничего… спасибо, Винсент!

– Видишь, иногда и я бываю полезен.

Двое присоединились ко мне, и вместе мы добили оставшихся пауков.

Тем временем Ламберт и Элиас сражались с Кумо.

Краем взгляда я видела, как змеиная пасть Элиаса широко распахнулась, и его острые белые клыки впились в тонкую длинную шею Кармелиты. Чудовище ревело. Не знаю сколько сил ей пришлось приложить, но Кармелите удалось избавиться от удушающих объятий Элиаса, сбив змея с себя на пол.

Упав на пол, Элиас вернул себе человеческий облик. Процесс превращения как в одну сторону, так и в другую занимало ровно столько времени, сколько: а) желал сам Элиас; б) на сколько хватало сил. Падение отняло у Элиаса силы, а потому превращение из змея в человека длилось несколько дольше.

Это дало Ламберту возможность атаковать. Теперь он не беспокоился за то, что сможет своим уроном причинить товарищу вред, ведь нападать на Кумо, когда его связал Элиас, было довольно рискованно – согласитесь!

Правый кулак Ламберта загорелся рыжим жидким пламенем, и он ударил чудовище в грудь. Кумо отлетело и перевернулось на брюхо. С тремя конечностями монстру оказалось затруднительно вернуть себе вновь устойчивое положение, а потому чудовище болтало ими и жалобно стонало. В один момент она начала плеваться паутиной, желая тем самым хоть как-то противостоять нам.

Но все мы знали, что для нее пришел конец. Это был наш долг. Сегодня его исполнил сам Ламберт, лично.

Отмахнувшись от одного сгустка паутины, который мог бы поразить его, Ламберт спокойно направился к врагу и остановился перед ним.

– Даже хорошо, что вы доверились нам. В Гильдии все сделали бы куда менее деликатнее. У нас… гуманный подход.

Кумо застыла.

Ее глаза вылупились и в ужасе уставились на Ламберта. Хлынули слезы.

Ламберт протянул руки и прикоснулся ладонями к щекам искалеченной женщины-паука.

Как раз закончив сражаться с пауками-детьми, я, Винсент и Кира наблюдали за происходящим между Ламбертом и леди Кармелитой.

Знаете, в какой-то момент мне даже стало ее жаль… она была на самом деле талантливой актрисой.

Но долг… есть долг. Это наша работа.

– Все будет быстро, – прошептал Ламберт, наклонившись к Кумо ближе.

Чудовище замерло в предвкушении своей неминуемой смерти. Кармелита даже не предприняла никаких попыток, чтобы спасти себя. Может, где-то в глубине души она сама желала своей смерти, ведь такая жизнь… просто невыносима.

Быстрое ловкое и уверенное движение рук Ламберта свернуло Кармелите шею, и та мгновенно умерла, застыв с открытыми глазами.

Ламберт сам их закрыл.

Дело сделано. Клиент ликвидирован.

– Звони в Гильдию, Кира, пусть займутся телом, – велел Ламберт, – а нам пора домой.

Конечно, перед тем, как покинуть павильон мы потрудились потушить пожар. Это здание еще пригодится… хотя бы людям Гильдии, чтобы все закончить.

А потом – да – мы покинули здание и вышли на улицу, окунувшись в заснеженный город.

Падал легкий мелкий приятный снежок. На парковке у павильона нас уже ждала «Химера» – наш фургончик, на котором мы отправляемся на задания.

Окрашенный в цвет морской волны, на двух его сторонах красовалась золотая надпись названия – «Химера». Надпись потрудился написать Элиас, так как он имел опыт в работе с граффити. «Химера» была для нас не только транспортом и средством передвижения, но и вторым домом, ведь в фургончике было достаточно много места, чтобы даже поспать или провести в нем ночь во время какого-нибудь далекого путешествия. Обычно за рулем был сам Ламберт, а Элиас предпочитал сидеть с ним рядом. Я, Кира и Винсент тусовались в задней части салона, там было больше места.

– Охотники прибудут через десять минут, – проинформировала Кира Ламберта после звонка, – вознаграждение уже обеспечено.

– Отлично! Тогда нам пора домой пить чай и праздновать очередную победу.

Это всегда звучало очень тепло и мило. Да, я любила возвращаться к нам домой после очередного сражения.

Мы уже хотели забраться в «Химеру», как наше внимание привлек некий субъект, который сидел на крыше невысокого одноэтажного здания – пристройке съемочного павильона.

– Новогодние леденцы такие сладкие… – услышали мы его голос.

Ламберт вдохнул, посмотрел на нас и развернулся со словом, которое процедил сквозь зубы:

– Малик.

Да, без всяких сомнений это был именно он!

Малик сидел на крыше, и одна его нога была опущена вниз, забавно раскачиваясь. Одной рукой он упирался в крышу, а второй держал новогодний красно-белый леденец, вкусом которого он наслаждался в этот момент. Малик – наш ровесник (на самом деле он только выглядит на девятнадцать, а так ему вполне может быть и триста, и шестьсот лет). Настоящего его возраста никто из нас не знает. Одетый в белую рубашку с закатанными по локоть рукавами (на рубашке нарисована красная широкая улыбка) и черные джинсы, он никогда не носил обувь. Даже сейчас во время зимы его ноги были как всегда босы. Худой, как Винсент, он не был такого высокого роста, как Ламберт, примерно, моего, среднего. Худое белое лицо и седые блестящие распущенные серебряные волосы по плечи. Правый глаз желтый, а левый – зеленый. Куроносый, у него всегда такая нахальная ухмылка. Со спины из штанов торчал двухметровый тонкий белый хвост демона.