Карго

В тёмной комнате играл «Чёрный альбом» группы Кино. Компакт диск медленно прокручивался на старом магнитофоне, мой взгляд был направлен в окно. Где-то между старыми пятиэтажными домами я искал надежду на то, что скоро все будет хорошо. В этот вечер я находился один, мама была на работе, а отец…

Он уже пару месяцев не жил с нами. Первое время меня убеждали в том, что он в командировке, но мой детский разум начинал подозревать, что здесь что-то не так. И вот, в один из критических моментов скандала с ним по телефону, мама рассказала мне всю правду. Живя с другой женщиной, он убеждал всех в том, что не оставит нас. С какой-то стороны в этом не было лжи.

Высылая каждый месяц деньги, он пытался заполнить ту пустоту, которую создал после своего ухода. Тайком узнав номер телефона, с которого он звонил, я набирал его и дождавшись ответа, тихо слушал его голос. Затем, когда раздавались короткие гудки, из моих глаз текли слезы. Мне хотелось попросить его вернутся, но что-то внутри не давало мне этого сделать.

Не знаю, что дало мне смелости именно в этот вечер. Может, это был голос Цоя, утверждавший, что наши сердца требуют перемен, или во мне проснулась детская смелость. Я быстрыми движениями набирал цифры, которые знал наизусть, и после нескольких длинных гудков услышал до боли знакомый голос.

– Привет, – тихо произнёс я.

– Сын? – судя по голосу, он был в растерянности.

– Когда ты вернёшься?

Он начал объяснять, что в жизни все не так легко и с возрастом я его пойму. Его слова я пропускал мимо ушей. Для меня важнее было услышать ответ на свой вопрос. С каждым его словом из моих глаз маленькими полосами текли слезы.

Договорив, он попросил меня быть сильнее, затем в трубке раздались короткие гудки.

На кухне играла «Спокойная ночь». Я злился на него и не понимал, зачем он так поступает. В моем маленьком детском сердце возникло некое непонимание происходящего, говоря прямым текстом, я мало что понимал о проблемах взрослой жизни и от этого мне совсем не становилось легче.

Через пару часов мама пришла с работы, поужинав, мы легли спать.

В ту ночь мне снился отец: он пытался объяснить мне все, но я не понимал ни слова, а через пару мгновений за его спиной появилась дверь. Он, войдя в неё, исчез.

Утром я вновь остался один. В магнитофоне играла все та же группа, песни которой я уже знал наизусть. Я вслушивался в музыку и почувствовал, что мне вдруг стало все равно, вернётся отец или нет. Моё маленькое детское сердце стало каменным.

И в эту секунду из замочной скважины я услышал поворот ключа.

Монстры

В шестнадцать лет я ушёл из дома. Не знаю, что подвигло меня на этот поступок: бесконечные ссоры родителей или та маленькая квартира, в которой мы ели теснились, но в один из осенних вечеров я собрал вещи и ушёл. Не скажу, что это обошлось без скандала, но меня мало волновало, что обо мне подумают. Все мои пожитки вместились в маленькую спортивную сумку. У меня был друг, который жил по соседству один. Его родители уехали на крайний север, оставив ему квартиру, место в которой нашлось и для меня. Так начались мои первые шаги к самостоятельной жизни. Первые несколько дней я наслаждался личным пространством: я мог ложиться во сколько мне угодно, курить в форточку и даже засыпать под любимую музыку.

Затем внутри меня возникла тоска. Смотря из окна полупустой комнаты на дом, в котором жил раньше, я чувствовал, как меня тянет обратно. В те года мой юношеский максимализм не давал мне просто прийти и сказать, что был не прав. Чтобы избавиться от подобных мыслей, я решил найти себе занятие. Днём, после учёбы, я готовил еду, а по вечерам наш общий друг приносил немного покурить. Расслабляясь за ужином, я забывал о чувстве призрачной тоски, которая так глубоко закралась в моё сердце. Все было хорошо, пока в одну из зимних ночей я не проснулся и не ощутил странное ощущение – в комнате я был не один.

На краю кровати сидел тёмный силуэт. Я застыл в ужасе и не мог понять, что происходит. Он повернул ко мне голову, но его лица не было видно, а может быть его вовсе и не было.

– Тебя ждёт долгий путь, – произнёс он незнакомым мне голосом.

Мне хотелось произнести что-то в ответ, но он не прекращал говорить.

– Ты до сих пор веришь в монстров под кроватью, но ещё не понял одного…

Сделав паузы в пару секунд, он продолжил.

– Тем самым монстром станешь ты, когда вырастешь.

Он растворялся перед мной с каждым из последних слов, которые он произносил.

Когда все закончилось, я открыл форточку и прикурил.

За окном мелкими хлопьями шёл снег, и выдохнув, я задумался над его словами.

В эту секунду я почувствовал, как монстры из моих детских страхов умерли, оставив для меня пустое место.

Дурачок

Двадцать первого мая мне исполнилось двадцать лет, третий десяток наступил совсем незаметно. Прошёл год, как я съехал со старого спального района, но именно в этот день я возвращался обратно, чтобы немного пройтись и подумать о своём.

Старые пятиэтажные дома, покосившись, угрюмо наблюдали за моим тёмным силуэтом.

Сколько воспоминаний хранилось в каждом квадрате этого забытого пространства? Об этом знал только я и люди, которых, увы, уже нет в моей жизни.

Сев на скамейку, я задумался о том, насколько я изменился за эти годы.

Внешне – я почти не менялся, все тот же парень, которому на вид можно дать не больше шестнадцати лет, но внутри я чувствовал себя на все сорок. События, которые происходили в моей жизни, были отнюдь не яркие и придавали моему сознанию серые тона, которые, так или иначе, украшали мои размышления.

Мимо прошла симпатичная девушка и я вспомнил о том, как когда-то мне было сложно найти общий язык с противоположным полом. С детства, читая поэтов прошлого века, я цитировал стихи Бродского, Мандельштама, Маяковского. Они же, слушая это, задавали мне один и тот же вопрос: «Скажи мне, пожалуйста, название этого трека, я обязательно добавлю его в свой плейлист». Это было одновременно и грустно, и смешно.

Мир, в котором я жил, был точно не для меня. Мальчику, выросшему на депешах, было сложно найти человека, который слушал что-то подобное. И когда мы находились в компаниях, мне приходилось часто надевать наушники, чтобы не слышать этот бесполезный звук, и наслаждаться голосом Дэвида. Всегда странно осознавать себя частью эпохи, которая ушла в небытие, и оставаться где-то между мирами.

На небе появилась луна, на часах была ровно полночь. Достав сигарету, я прикурил. Огонёк на конце сигареты напоминал мне о том, что я все ещё могу освещать этот мир, идя сквозь тьму.

Находясь в родном месте, я ощущал себя призраком, который пришёл вновь в этот мир, чтобы напомнить о существовании.

На секунду я вдруг почувствовал, как на меня кто-то смотрит. Повернувшись направо, я увидел всех своих друзей. Они глядели на меня с улыбкой. Их не могло быть тут, но эта мысль нисколько не мешала мне их видеть. Все, как один, они произнесли одну и ту же фразу и стало тепло на душе.

– С днём рождения, дурачок!

Космонавт

Когда мне было семь, мы с моим другом играли в космонавтов. В нашем дворе стоял огромный деревянный корабль, и каждый день, поднимаясь на него, мы представляли себя в роли космических путешественников. Покидая родную планету, встречали на своём пути возникающие из чёрной пустоты миллиарды звёзд. Такое мы могли видеть только в фильмах или книжках по астрономии, в которых мало чего понимали. Но то, что представлялось детским разумом во время путешествий, было настолько реальным, что мой ум терял грань между правдой и вымыслом.

Стоя за штурвалом, я направлял наше космическое судно куда-то в далёкие неизведанные миры. Проходя через новые галактики, мы пытались найти внеземные формы жизни, тех, кто поведает о том, как им живётся на других планетах. Но в момент, когда казалось, что мы уже близко, путешествие обрывали окрики родителей:

– Быстро домой!

И, как всегда, на самом важном моменте мы вновь возвращались на родную планету.

Шли годы, а мечты о космосе так и оставались с нами, где-то внутри сознания. Мы становились взрослее. Теперь, вместо детской площадки, тусовались в барах и клубах. Неоновые стойки манили нас к себе, словно доверчивых мотыльков. Вливая в себя мутную воду со вкусом горечи, я приобретал некое абсолютно новое состояние эйфории, в котором, теряясь, находил для себя больше толка, чем во время пребывания в привычной жизни.

Моего друга забрали в армию. Я должен был быть следующим, но что-то пошло не так и меня комиссовали.

В периоде своего затуманенного взросления я встретил девушку, с которой мы должны были пожениться. По иронии судьбы мы познакомились с ней в одном из баров. Она приходила туда каждую пятницу со своей подругой. Когда начинались танцы все искали себе пару, кроме неё и меня. Сидя за столиком, девушка наблюдала за тем, как подруга охмуряет одного из парней. Глядя на неё через линзы тёмных очков, я вдруг решился подойти и пригласить на танец. На моё удивление она согласилась, словно давно ждала кого-то смелого, того – кто сможет взять её за руку и увести. С того момента мы почти не расставались, а её имя стало для меня чем-то трепетным.

Через полгода я сделал предложение, и в ответ услышал – да. А еще спустя несколько месяцев я узнал, что буду отцом. Огромная ответственность легла мне на плечи, и я, с чувством счастья, принял это. С тех пор начал ощущать, что жизнь стала понятной во всех проявлениях, а мечты о космосе ушли на задний план. Сказка могла длиться вечно, и все было хорошо ровно до тех пор, пока во время родов не умер наш ребенок, еще не успевший увидеть свет.

Такой удар был самым неожиданным, но мы пытались его пережить. Стараясь не говорить о случившемся, я создавал «временную петлю», которая приводила в тот момент, когда мы только повстречали друг друга. Это состояние иллюзии помогало обоим на какое-то время. В итоге она ушла. Приняв данное решение с пониманием, я вдруг осознал, что единственным памятником произошедшей трагедии было мое лицо, которое каждый день напоминало ей о случившемся.

Друг вернулся из армии, и мы вновь начали посещать бары. Напиваясь, я старался забыться в компании малознакомых девиц. Но каждый раз, когда мои руки, словно щупальца, обвивали их влажные тела, я слышал где-то позади себя детский крик.

Космос стал далекой мечтой и однажды я почувствовал, как земное притяжение легло на мою грудь будто камень.

В один из вечеров мне предложили способ, который помог бы мне открыть для себя путь к звездам. Несколько гранул прокатились по гортани и, упав вниз, растворились в желудочном соке. Я почувствовал легкость в теле, а затем притяжение исчезло. Бегло оглядев стены квартиры, я открыл дверь на балкон и обнаружил пред собой темное пространство, среди которого мелкими точками святились звезды. Шаг вперед – и я совершил полет в невесомость: впереди возникали далекие миры, те самые, из детства. Все казалось настолько реальным, что на секунду я даже забыл о реальном мире. Это же чувство снова, спустя время, явилось для меня главной ошибкой.

Мои полеты в космос стали частыми. Каждый день я уходил в эту призрачную Вселенную, запирая себя в темном шкафу, который верно оберегал меня от всех земных страхов. Иногда из носа шла кровь, пачкая своим алым оттенком мой космический скафандр.

Вскоре случилось то, что должно было случиться. Люди с Земли нашли меня. Атаковав космический корабль, незваные гости нашли в нем контрабанду, составили протокол и забрали меня с собой. Межгалактические судьи поняли, что взять с такого космонавта, как я, нечего, и отправили на принудительное лечение. По ночам я размышлял о том, что им просто не дано понять того, что я вижу и чувствую. Запретив мне появляться в космосе, они пытались объяснить, что он – не для всех.

Но все же во снах призрачные Вселенные приходили ко мне вновь и вновь.

Через месяц меня отпустили, а мой друг «отъехал» навсегда и остался в одной из галактик.

Я шел по улицам города, держа в голове всего одну мысль: «Тому, кто космос повидал, на Земле уже не рады».

Чёрный город

Чёрный город горел неоновыми вывесками. Белый снег падал на дорогу. Благодаря всему этому, городской пейзаж напоминал слайды диафильма. Плёнка крутилась, вырисовывалась восьмёрками и превращалась во что-то бесконечное.

Марк сидел на кухне и глотал разноцветные сферы. Вены расцветали под татуировками. Лёгкими движением руки он поглощал все, что у него осталось. Облокотившись на спинку стула, Марк закрыл глаза.

– Так останавливают время, – подумал он.

Сигарета тлела, выпуская из себя последние порции дыма. Протянув руку, Марк прикурил новую. Комната становилась ярче, а голоса в голове вновь утихли. Теперь можно уйти из реальности, забыться, погрузившись, в небытие.

– Вот эта – точно последняя, – думал он.

Уже несколько лет Марк пытался с этим завязать. Обещания, которые он давал самому себе, были пустым звуком. Впрочем, как и вся его жизнь.

На экране компьютера полоса загрузки достигла финала. «Мертвец» Джима Джармуша успешно загружен.

Пара кликов – и Джонни Депп уже перенесён в «Город Машин». Отправная точка, после которой начнётся его долгий путь в небытие.

Уставившись в монитор, Марк пытался уловить именно ту суть фильма, которую режиссёр в него вложил. Из колонок послышался шёпот Никто:

«Кто рождается на свет лишь для горести и бед,

Кто рождается навечно лишь для радости беспечной,

Кто для радости беспечной, кто для ночи бесконечной».

Внутри что-то съёжилось. Марк осознал, что у него все рушится. Его выход из реальной жизни – всего лишь иллюзия, и все, что он делает – жалкая попытка уйти от обыденности, закрыться в тёмном шкафу.

– Этим утром я все изменю, – шептал он себе.

Перерыв всю квартиру, Марк нашёл визитку, ту самую, что вручил ему врач, оказавший помощь после очередной передозировки.

Сердце немного успокоилось от мысли, что он ещё в силах всё исправить. Поймав себя на этой мысли, Марк уснул.

Утро оборвало его сон громким стуком в дверь.

– Открывай, я знаю, что ты дома! – раздался нервный женский голос.

Он не хотел подходить к двери, понимая, что это пришла хозяйка квартиры, которой уже задолжал кругленькую сумму. Марку было бы чем платить, но практически все финансы уходили на покупку сфер.

Она стучала ещё несколько минут, а затем в квартире вновь воцарилась тишина.

Марк выдохнул. Включив сотовый, он набрал номер на визитке. Длинные гудки порождали в нем сомнения, Марк уже хотел было отменить своё решение, но через несколько секунду услышал знакомый голос:

– Марк, неужели это Вы?

– Да, доктор. Могу ли я к Вам прийти?

– Конечно, сегодня к часу буду ждать.

Марк поблагодарил и нажал на кнопку сброса.

Лето уже заканчивалось и холодные ветра вторгались в Чёрный город. Надев самые приличные, по его мнению, вещи, он направился на улицу. Достав старые китайские наушники, включил «Макулатуру». «Мое тело – Ноев ковчег для бактерий», – монотонно начал читать Алехин.

Осмотревшись вокруг, Марк понял, что город напоминает ему одну большую помойку. Все было так скученно пивная на пивной, угол за углом, вывески, запахи дешёвых кафе, дворники, автобусы, маршрутки. Женщины, в глазах которых он видел свою бывшую любовь. Ту, которая сделала вид, что поняла его, а затем просто ушла, даже не закрыв за собой дверь.

– В каждом человеке живёт внутренняя драма, – подумал Марк.

Зайдя в автобус, он занял место возле окна. «Невинен, как крюк на живодерне», – произнёс голос Сперанского в наушниках.

Затем Марк услышал мелодию, которую порождали клавиши пианино, и в голове возник образ – черное и белое.

Эстетика романтизирующей драмы, от которой сердце разрывалось внутри. Впервые за последние недели он вырвался днём в город – как непривычно щуриться от лучей солнца. На секунду Марку даже захотелось вернуться домой, задёрнуть шторы и избавиться от этого гнетущего чувства. Он был чем-то тёмным для самого себя – чёрная дыра внутри готова была поглотить все вокруг. Но вот уже играет «Запястья». «Мы были бы ещё вместе, если бы я тебя обрюхатил», – прозвучало в наушниках.

Марк улыбнулся, уловив в этой строке забавный смысл. Он не видел себя семьянином. Представление чего-то сплочённого было для него мечтой, такой далёкой, как галактика, которую ещё не успели открыть.

Автобус подъезжал к остановке. Нужно выходить.

Двери больницы приветливо распахнулись. На входе его уже ждал доктор.

– Марк, я очень рад, что ты наконец-то решился сделать первый шаг. Следуй за мной, – произнёс доктор, жестом указав направление.

Коридоры освещали холодные люминесцентные лампы. На каждой двери был порядковый номер. Марк отсчитывал цифры от начала до конца, пока они не упёрлись в нужную.

– За этой дверью тебя ждёт новая глава жизни, – открыв дверь, произнёс доктор.

Чувство предвкушения объяло Марка изнутри и он шагнул внутрь.

В кабинете полукругом стояли стулья, каждый из них уже был занят, за исключением одного. Марк не всматривался в лица, поддавшись охватившему вдруг чувству стеснения, и вдруг осознал, что это общество людей, которых постигла та же беда, что и его. Пути назад не было. Люди, сидящие напротив, оглядели вновь прибывшего с ног до головы.

Доктор, закрыл за собой дверь и произнёс:

– Теперь мы точно можем начинать.

Марк понял, что именно он сегодня открывает собрание. Ноги онемели и он испугался, что не сможет встать, но что-то внутри все же заставило его подняться и выдавить:

– Привет, меня зовут Марк, и у меня зависимость.

– Привет, Марк, – в один голос поддержали его все сидящие.

Он вздрогнул от неожиданности.

Доктор произнёс:

– Марк, расскажи, что привело тебя сюда.

Набрав воздуха в лёгкие, Марк начал свою историю, словно читая сочинение, которое когда-то писал после летних каникул.

– Пару лет назад я переживал тяжёлый разрыв отношений, потерю работы, и моя жизнь стала казаться мне пустой. Внутри я испытывал постоянную боль, вот здесь, – Марк тыкнул себя пальцем в солнечное сплетение, – вначале мне казалось, что это все пройдёт, но минули недели, затем пару месяцев – ничего не менялось. Тогда я начал искать причину возникновения происходящего и понял, что мой родной город напоминает мне обо всем, что со мной было. В одно утро я собрал вещи и покинул его. Я просто купил билет на поезд до конечной остановки и отправился куда глаза глядят. Проезжая станции, я заметил название – «Чёрный город». Помните ту самую песню – «Дубовый Гай»? Я и подумать не мог, что подобное место существует, и, выйдя из поезда, остался именно здесь.

Затем говорящий взял паузу и замолчал.

– А что было дальше? – прозвучал женский голос.

Вдохнув ещё немного воздуха, Марк продолжил:

– Я нашёл работу в закрытом кинотеатре, ну, вы знаете – там, где показывают фильмы тапа «Греческая Смоковница». Я кручу эти фильмы людям по ночам, один за другим. За это мне платят хорошие деньги, и я прекрасно знаю, зачем сюда приходят люди и чем они занимаются, но меня это мало волнует.

Вскоре я свыкся с происходящим и моя боль утихла. Сняв квартиру, я начал обустраиваться: купил себе телевизор, занялся коллекционированием книг. Я чувствовал себя в полном комфорте, а вместо раны на моей душе появился рубец, но спустя какое-то время я понял, что под этим рубцом образуется нечто циничное и мрачное. Мне стал безразличен окружающий мир. Я погрузился в себя. Все, что мог – включать фильмы и, под звуки стонов на экране, читать книги.

Так бы все и шло своим ходом, но в один момент произошло то, что изменило меня, как тогда показалось – навсегда.

Однажды, после работы я встретил заплаканную девушку. Подойдя к ней, пытался разузнать что случилось, но она ничего не ответила, и я протянул ей носовой платок. Девушка улыбнулась сквозь слезы и в этот момент я почувствовал что-то странное в душе, то, что я давно уже не ощущал. Я угостил её кофе, а она рассказала мне, что у неё украли сумку, что живёт она в другом городе, приехала к знакомому, который так и не пришёл на место встречи. Я попытался дать девушке денег и посадить на ближайший поезд, но она отказывалась. Мы разговорились, и я предложил немного пройтись.

В ту ночь мы гуляли по городу. Помню, как неоновые вывески освещали наши тёмные силуэты. Мы бросали камни с набережной в воду и смеялись. И вот, в какую-то секунду я уже целую её, а затем мы оказались у меня дома, абсолютно голые, без стыда и совести. Так, вместе провели несколько недель. Она подала заявление об утере паспорта и в один солнечный день просто исчезла, словно человека в моей жизни никогда и не было. Девушка не оставила ни записки, ни знака. Я пытался найти её, но все попытки были тщетны.

Книги перестали быть интересны. Я начал ходить по барам и клубам в выходные, познакомился там с ребятами и они открыли для меня эти разноцветные сферы. Ну, а дальше вы знаете.

Взяв небольшую паузу, Марк с горьким чувством сожаления на душе добавил:

– А затем я подсел, и теперь нахожусь тут, – грустно закончил он повествование и опустил голову.

Все сидящие поаплодировали ему, кроме девушки, которая все это время не отрывала от него взгляда.

Доктор улыбнулся, затем произнёс:

– Я принесу воды, а вы пока можете пообщаться между собой.

Почти каждый из присутствующих подошёл к Марку и протянул ему руку.

– Очень сильная история. Ты понимаешь то, о чем говоришь.