Инспектор вселенных

Глава 1

День сегодня с утра какой-то не удачный. Нет, само понятие неудачи трудно объяснить, нет, не объяснить, а дать количественную оценку. Ведь это как в поговорке "У кого щи пустые, а у кого бриллианты мелкие". Так вот в роли вторых быть не пришлось, а в роли первых как-то быть не хочется. С утра жена сквозь зубы сказала, что мне пора заняться домом, а голова в этот момент казалось, расколется точно посередине лба, где-то подстыл. Работа с документацией по выполненному объекту тоже никак не складывалась. Позвонил заказчик и сообщил, что два светильника перестали работать, он сообщил бригадиру, а тот не приехал, вообще то бригадиром у меня родной сын и "наезжать" на него было как-то не с руки, тем более жена привила мне чувство вины перед ним. Вот и пришлось переться на другой конец города, дабы "разрулить" этот вопрос, а заказчик, зараза, закрыл свою выставку на уик-энд, он американец, но чаще кантуется в Лондоне. Ну, понятно, что по закону моего крутого везения, у ворот завода, мы столкнулись с сыном. Здесь мои нервы не выдержали, и у метро пришлось взять банку "Ром колы", не смотря на зияющую брешь в моих финансах. В общем, и в частности весёлый день, и на многометровую очередь у себя на остановке, у меня почти не проявилось никакой реакции. Дома последнее время тишина кладбищенская, жена, возлежа на диване, соизволила спросить по какому поводу я изволил быть подшофе, и это с одной банки, но благо ей до фонаря кто я и какой я, в последнее время я скажем, существую почти-что виртуально. Думается мне, скоро мы забудем, как звучат наши голоса.

Странно, но год уходящий, был исключительно дерьмовым, ничего не клеилось, и все-бы было бы не так грустно, если бы не одно обстоятельство. Это обстоятельство очень точно отражено в песне из к/ф "Соломенная шляпка"– постоянное ощущение того что вот сейчас все задвигается, но увы, ощущение и реальность как говорят в Одессе оказались "две большие разницы", ну жизнь стала как в поговорке "что бы я так мучился как вы живете".

На следующий день с грустью на лице я все же двинулся, опять к клятому америкосу. Долгая дорога, но не в дюнах, а в славном метрополитене им. (далее можно перечислять довольно долго), привела меня опять во двор завода "Стройдеталь" имени – (тьфу, ты привязалось же). К темным окнам "Щоурюма", в пору смеяться, пред светлы очи главного механикуса сего предприятия, очи-то были светлы от желания припасть к источнику животворящему, из стеклотары объёмом 0,7 литра, с чистой, как слеза живой водой о 40 0, а тут я со своими бумажками. Надеюсь, что нет нужды объяснять, что мне было объяснено что: во-первых – я не прав; во-вторых – что свои бумаги я могу засунуть америкосу, как памперсы; и в-третьих – что есть дорога, которую мне готовы показать и абсолютно бесплатно. Так что форменное веселье мне было обеспечено.

Понятно, что после всего этого не осталось ни чего кроме желания как опять припасть к своему живительному источнику. Но и это желание осталось втуне, резко закончились мои постоянные враги-деньги. И, что называется, побрёл я к родным пенатам, с горькой мыслью о падении русской интеллигенции (хотя это уже было у Ильфа и Петрова). Но судьба играет с человеком, а человек играет с ней в русскую рулетку.

Странно, но дома царила тишина и покой, и казалось, что благолепие так и изливается дивным ручьём. Ничего не понимая, по-пластунски прополз к месту своего постоянного обитания, по пути выяснив, что источник благолепия прост, как медный грош, жена принимала в гостях свою подругу-знакомую. Но моё везение и в этот момент не преминуло показать свой норов, был пригвожден к семейному позорному столбу, многие мужики меня поймут сразу, сидеть пить чай! под щебетание подруги-знакомой. В общем, когда появился вербовщик, я уже был абсолютно готов. Помню лишь, что я изучал договор на предмет того, чтобы моя семья не страдала в случае моего исчезновения, (в чём я искренне сомневаюсь) но вербовщик сообщил, что в случае подписания мною типового договора, все проблемы в этом плане они берут на себя. В конечном счете, договор был подписан, и не далее следующего дня мне предстояло отправиться в действующую армию герцога, что бы на поле брани или обрести бессмертие героя или просто отработать свой контракт (тогда мне это представлялось именно так).

Утро было ясным, и солнце золотило листву, покоящуюся на склоне, видимом из окна комнаты сына. С тяжёлой от похмелья головой, я поднялся с дивана и стал вспоминать перипетии дня прошедшего, как вдруг услышал глас. Глас был правда не божественный, а типа того что на вокзале объявляет прибытие и убытие поездов,

– "в соответствие с п.п. 3, статьи 6, договора найма вы готовы убыть по конечному адресу?"

Я долго не мог сообразить, о чём речь, что за договор и о чем гласит статья 6. Мне казалось тогда, что я просто в бреду и сейчас за мной прибудут милые друзья из "Кащенко", но все оказалось гораздо хуже. Оказалось, что я действительно подписал договор, и в соответствии с ним обязан отслужить в армии герцога не менее 6 лет с момента подписания договора, начиная со звания рядового гвардейского полка. Причём производство в последующие чины не возбранялось, а куча всяких юридических зацепок позволяла мне милостиво прослужить в армии герцога до достижения мною преклонного возраста, кстати, выслуги лет не предполагалось.

Теперь представьте себя на моём месте, что-то я подписал и ведь даже вроде как изучал внимательно, а ничего не помню, что за герцог такой и вообще какая такая армия коли я по возрасту уже не военнообязанный? Ну, опять меня посетила мысль о тёплом уютном покое психушки. Но, не тут-то было, тот же милый голосок сообщил мне– что в случае отказа я все равно попаду в эту грёбаную армию, но уже принудительно.

Не зная, что мне делать я решил хоть как-то потянуть время, дабы хоть как-то устаканить эту ситуацию, и тут я вспомнил, что-вчера-то я ни грамма не выпил, тогда откуда же это похмелье?

– "Сударыня! а не соблаговолите ли Вы просветить меня грешного о том, как собираются решать вопрос с моим отсутствием в течение 6 лет?".

Тут мне и сообщили, в моём реальном времени служба займёт всего 6 минут, т.е. 1 год – 1 минута, а блага мне посулили не исчислимые. Понимая, что меня вчера неким образом, что называется раскрутили, возможно даже при помощи галлюциногенов, теперь деваться мне вроде бы и некуда, подумалось мне что надо бы попробовать извлечь максимум информации, чтобы окончательно не попасть впросак. Стал я было, задавать вопросы, но меня резко пресекли, мол, диспетчер доставки не справочное бюро и думать надо было раньше.

Короче, готов я добровольно служить или нет? Ну и что мне оставалось делать, коли дверца мышеловки захлопнулась. Обреченно вздохнув, молвил я

– «Поехали»

Меня попросили сесть на что-нибудь, дабы мои бренные останки не повредились в отсутствие сознания. Из вредности, а у меня ее достаточно я улёгся на диван и........

Глава 2

Серое дымчатое полотно неизвестной субстанции хлестнуло меня по лицу, так что в глазах потемнело. Очнулся я не знаю где и первым делом ощутил дикий дискомфорт в душе, что-то нависало надо мной и разум отказывался воспринимать, то что я увидел-"чужой"! Описывать чужих занятие не благодарное, нечто среднее между "хищником" и муравьем, то бишь фигура "хищника", а морда муравьиная и фасетчатые глаза. Лежу я стало быть, а передо мною стоят две таких страхолюдины и о чем-то "курлычут" и что характерно я их понимаю.

– "Ну, милейший как вы себя, чувствуете?"

Спросил меня один из них (в дальнейшем оказалось, что это мой наниматель).

– "А как я себя должен был бы чувствовать – хреново!"

И вижу, что морда – то муравьиная как-то исказилась, а второй расхохотался и заявляет.

– "Ну, герцог вы проиграли"

Оказывается, по их спору я должен был бы первым делом, спросить, что правда, что я за шесть минут работы получу столько благ, и теперь герцог проиграл право на месяц набирать новых гвардейцев. Как потом оказалось у них у многих имеются игрушечные армии, составленные из "разумных" и чем больше эта армия, тем выше статус владельца, а если владелец выиграл право самому решать, из какой части земного шара он наймет гвардейцев, то этот статус вырастает до небес. Но как оказалось на земле есть и раньше были запретные регионы и к ним до недавнего времени, относилась и Россия, но Герцог как раз выиграл право выбирать, откуда угодно и, скажем проще, он решил попробовать российский менталитет на прочность. Впоследствии всё оказалось немного по другому, рекрутингу подвергалось не малое число миров «разумных» и один наниматель эксплуатировал один мир.

Как бы там не было, а реальность потихоньку стала до меня доходить в виде, еще одной страхолюдины, тихо прошипевшей.

– "Рекрут! встать!"

Ну, прямо как сержант в армии. Герцог, резко повернувшись к этой морде распорядился, так сказать о "курсе молодого бойца" со своими особенностями. Делать нечего пришлось встать на ноги, хотя качало меня, похлеще, чем, наверное, на палубе в сильный шторм. Эта дылда, получившая распоряжение от Герцога, действительно оказался сержантом, да не просто сержантом, а в человеческой ипостаси сержантом американской армии. Да, влип я, "как кур в ощип", а эта поганка американская дубинкой вдруг огрел меня по хребту и как заорёт.

– "Бегом марш"

Какой тут бегом, ежели человека бросает от стены к стене, а он меня мутузит и мутузит. Кое-как с грехом пополам дотрусили мы до приёмного покоя казармы и вот тут испытал шок, в холле казармы прямо напротив входа было установлено огромное зеркало, а из этого зеркала мне корчила рожи такая же страхолюдина что и сержант, правда другой расцветки. От собственного созерцания меня ласково, при помощи дубинки отвлёк сержант, ну а там "…вспомним мы пехоту и родную роту....", оказался я так сказать в "учебке" армии Герцога, а эта дылда шевронная в ней была инструктором. Странная я вам доложу "учебка", если во всех земных армиях пытаются как-то развить тело для дальнейших нагрузок, то здесь это оказалось без надобности, потому что по окончании курса рекрута пересаживают в боевое тело-носитель, да и вообще смерть практически не грозит вас настигнуть до отведенного предела. Как они это делают, я не знаю, наверное, моих мозгов и не хватило бы, чтобы в этом разобраться. Что там такое вроде копии, которую подсаживают в клонированный организм, но с обратной связью.

Сама учебка предполагала, что подсаженное сознание должно адаптироваться к телу носителю, вернее к возможностям, что заложили в него биоконструкторы, а возможности, скажем, были не малые, сила такая, что сдури, можно было бы запросто танк на кучку обломков перевести. Броневую плиту толщиной миллиметров этак в 50, можно было рвать, как туалетную бумагу. Всяческие прибамбасы типа ночного зрения, возможности смотреть сквозь стены, возможности в течение часа находиться без скафандра в открытом космосе и под водой, встроенной системы связи на всех волнах, запоминания всего что угодно в течение пары секунд и даже (мать моя женщина) встроенный прицел переменной кратности. Короче монструозный танк, не меньше. И что добило постоянная связь с интернетом, ну не совсем интернетом, а с тем, что здесь это заменяет. Так что «киборх» во всей красе. На следующее утро меня погнали в медицинский центр, оказалось, что даже сейчас я нахожусь во временном носителе, и посему надо снять с меня параметры, слава богу хоть анализов не надо, мой ведь носитель, тьфу блин, моя тушка ведь осталась в моей реальности. Опять пинками, этот сержант пригнал меня в центр, у меня было ощущение, что этот пень дубовый – сержант изначально меня невзлюбил, ну хрен с ним, «…не нравлюсь, не ешь…». Помещение центра было довольно большим, и как-то не загромождённым какой-либо аппаратурой, по крайней мере, я так считал. Из небольшой, толи двери, толи лаза, выползло ещё чудо, генной архитектуры, помесь осьминога и паука. Это чудо приблизилось и проскрипело

– «Новенький?»

– «Да, сэр»

Рявкнул дубо-сержант, вытягиваясь по стойке смирно. Н-да всё чудесатей и чудесатей, видать это юдо, занимает немалую должность в структуре армии Герцога.

– «Из какого региона?»

Опять проскрипело это чудо, покачиваясь на своих мохнатых лапках. У него не видно было глаз, но ощущение, что он меня разглядывает так и вздыбило мою виртуальную шерсть затылка.

– «Из запретного, сэр»

Опять рявкнул сержант.

– «КАК? ЧТО? Ведь Император Вселенной наложил запрет на получение образов оттуда? Как герцог смог обойти запрет, он, что взломал защиту?»

Взвизгнул паукоосьминог, стараясь отползти от меня дальше.

– «Никак нет, сэр, просто в последней битве герцог смог победить имперских гвардейцев, и Император дал разрешение на один образ»

– «Имперских Гвардейцев? Этого не может быть. Уже полторы тысячи циклов никто не мог этого сделать»

– «Но, сэр, помните что-то около ста циклов назад. Герцог получил десять образов из государства Сербия, где образы тождественны запретным на 89%, вот эти юниты и смогли сломить Гвардию. Сейчас две трети образов Имперских Гвардейцев проходят посмертную реабилитацию»

Осминогое чудо немного поуспокоилось.

– «Этот тоже из того региона?»

– «Никак нет, сэр, из самого настоящего запретного. Причём, сэр, буквально из самого сердца этого региона. Вы помните пятый батальон?»

– «Да, крепкие бойцы, мало кто им смог противостоять»

– «Так вот, сэр, эти крепкие почти пять лет воевали с регионом под самоназванием Россия, дошли почти до самого сердца, но эти их стёрли в порошок, потеряли около 30 миллионов образов, но этих крепких чуть не в пыль растёрли»

– «Что?»

Опять взвизгнул «Ананси»

– «Герцог, что опять голубые травы употреблять начал? Куда смотрит Император, что, в конце концов, творится, так скоро и вовсе хаос наступит. Какое-то отделение разрушает практически весь полк Императорской Гвардии, а Император к ним в довесок ещё разрешает образ получить»

– «Успокойтесь, сэр, в том то всё и дело, что у того десятка это было последнее сражение, основные носители в той вселенной были разрушены в результате войны, а контракт закончился, вот и сбросили их в тамошние носители-пустышки».

– «Постойте, сержант, но почему их так долго здесь держали, максимальный срок эксплуатации носителя шесть лет, здесь что-то не то»

– «Да ничего странного, сэр, они контракт класса «А-2» подписали на 12 битв, но вы же сами знаете, что участие в битвах определяется Герцогом, а их в банках накопителей хранили»

Весь этот диалог эти два монстра, вели в моём присутствии обращая на меня внимание не более чем на стул, обидна, да? Хотя от прослушивания, крышей тронутся, можно было окончательно, образы, контракты, носители. Куда я попал? Чисто русская забава, решение вопроса «Кто виноват?» и «Что делать?». Пока я отвлёкся, в помещении воцарилась тишина, придя в себя, я увидел, что эти двое чуда, смотрят на меня. Тут Ананси обратился к Сержанту:

– «Сержант, я буду работать только в вашем присутствии, в конце концов, в моём контракте нет статей о работах с повышенной опасностью. Прикажите ему встать в круг исследований».

– «Рекрут!»

Рявкнул мне Сержант.

– «Видишь круг? Шагом марш в центр, шаг в сторону, или я тебя просто сожру заживо».

Глава 3

Я глянул туда, куда показывал Сержант, в правом дальнем углу помещения, всеми красками радуги переливался круг примерно в два метра в диаметре. Делать нечего, пришлось брести к этой штуке. Как только я вошёл в круг, какая-то сила протащила меня к центру и мягко обжала, не давая даже шевельнутся. Ананси стал что-то делать своими щупальцами, и в воздухе стали проявляться какие-то символы значки и текст, для меня абсолютно бессмысленный. Выше всего этого безобразия алела широкая полоса. Значки и символы стали меняться с большой скоростью, в такт этим изменениям, у меня возникали различные ощущения, то словно в струе раскалённого воздуха, то, как будто окатили ледяной водой, начинало сводить мышцы ног, потом пришла боль, абсолютно всепоглощающая и вот это меня и разозлило. Я стал всеми силами сопротивляться этим чувствам, когда мне стало грустно, я начал хохотать, захотелось смеяться, попытался расплакаться, стал чувствовать себя бодро, изобразил засыпание, но самым трудным оказалось сопротивляться сну.

По внешней реакции Ананси, чувствовалось что он в отчаянье, и готов рвать себе на голове волосы, ну или что там у него растёт, несколько раз он видно всё начинал заново, и судя по всему окончательно запутался, символы погасли, и он осел неопрятной кучей. Складывалось ощущение, что он меня разглядывал, пытаясь проникнуть в душу, ну это хрен вам по всей вашей образине. Я попытался вызвать состояние бравого солдата Швейка, т.е. изобразить туповатое существо. Не прокатило, всё же тело не моё.

– «Рекрут»

Обратилось это чудо ко мне.

– «Зачем ты мешаешь мне работать? Я ведь могу сделать тебе очень плохо»

Из всех сил стараясь изобразить на морде туповатое выражение, по крайней мере, пытаясь создать у себя такое ощущение, я выпучил глаза, якобы не понимаю о чём идёт речь и промолчал.

– «Ну что же не хочешь по-хорошему, будет так, как я сказал»

Проскрипело это чудо юдо. После этого быстро шевеля щупальцами на опять вспыхнувших символах, оно что-то начало творить. Окончив, поскрипев, что то, как будто побурчав, оно отвлеклось от своей работы и опять обратилось ко мне.

– «Рекрут, в последний раз спрашиваю, ты будешь, мешать мне или нет?»

Я, сохраняя на морде глуповатое выражение в упор смотрел на него, якобы не понимаю о чём речь.

– «Ну что же, ты сам этого захотел, рекрут»

С последним его скрипом он коснулся какого-то символа, и тут на меня обрушилось нечто, это была не боль, нет, это был экстракт боли, экстракт других ощущений, тоски, обиды, гнева, ощущения пустоты. Наверное, именно так в аду черти мучают души грешников, меня крутило, ломало. Рвало на кусочки всё мельче и мельче. Меня купало в водовороте огня и одновременно холода, боль начала иметь осязаемые очертания, бритвенно острые грани, разрезавшие не плоть, а душу, боль пыталась проникнуть в мои воспоминания и мысли. И над всем этим огненными буквами горел мой посыл «ХРЕН ВАМ». А этот бешеный поток проходил сквозь меня, оставляя во мне какие-то кусочки. В какой-то момент, я стал ощущать, что помимо моих чувств, появилось ощущение чужих, они пытались при помощи этого потока захватить власть надо мной, починить меня себе, вычеркнуть меня из этого бытия, превратив в послушного раба. Не знаю, откуда мне пришло понимание как с этим бороться, из последних сил я попробовал представить себе зеркальную броню, окружая себя коконом из этой брони. Как ни странно, мне стало становиться всё легче и легче, огненный поток стал собираться у меня внутри, не доставляя более таких неприятных ощущений. Опять появилось зрение, мутное и неустойчивое, но всё же. Глядя сквозь мутную багровую дымку, я заметил, что Ананси и Сержант, корчатся в такт волнам потока, символы, висящие в воздухе, налились багрово красным кровавым светом. Алая полоса над всем этим пульсировала как аварийный сигнал. Стало понятно, что процессом уже никто не управляет и дальше это всё пойдёт по нарастающей, грозя уничтожить все души, что находятся в зоне действия установки. За пеленой символов видна была ярко горящая точка, сердце всего этого безобразия. Опять-таки по наитию, я представил себе стакан ледяной воды и плеснул его на этот уголёк. Послышался грохот, и наступило безвременье серой ПУСТОТЫ.

НИЧТО, вот что окружало меня и протекало через мою душу, вымывая остатки боли и негатива, глубокий покой и полное отсутствие чувств. Не знаю, сколько времени это, но в какой-то момент появилось ощущение слуха, лёгкий шорох осыпающегося песка мягко звучал у меня внутри, наверное, именно так осыпается глыба времени песком прошлого. Серая пустота тоже переставала быть пустотой, какие-то тени, образовывались в отдалении, и это всё двигалось плавно и не спеша, перетекая одна в другую. Постепенно тени стали уплотняться в какую-то фигуру. Очертания походили на человеческие, по крайней мере, присутствовала голова, руки и ноги, хотя если смотреть издали, и мой наниматель имел такие же очертания. Всё это происходило на фоне какой-то моей отрешённости, от существующего бытия. Казалось, что я был помещён в какую-то субстанцию, что гасила все мои чувства. Спустя какое-то время, фигура превратилась в могучего старика, как бы сошедшего с картин Васильева. В древнерусском одеянии, кольчуге и островерхом шлеме, с густой седой и длинной бородой. Лицо его было, как будто вырезано из гранита или мореного дуба, глубокие чёткие морщины и две сияющие льдинки синих глаз, казалось выворачивающие душу наизнанку. В руках он держал посох клюку, на поясе висел меч, даже в ножнах вызывавший уважение, а за спиной древнерусский ростовой щит. От него исходила спокойная уверенность и сила. Он глянул на меня, и почудилось, что моя душа была взвешена, оценена и признана, взгляд утратил холод и приобрёл добродушную усмешку, как смотрят на малых детей.

– «Кто ты, дитя моих детей?»

Пророкотало, как бы сверху, обволакивая меня этим рокотом.

– «Человек»

Удалось мне выпихнуть через саднящее горло. Взгляд старика стал ещё более ироничным, посверкивая искорками веселья. Он кратко взмахнул свободной рукой, и я почувствовал, что обжимающая меня сила куда-то исчезла.

– «Вижу, что не зверь. Как сюда то попал? Сюда живущим ходу нет, в приграничье нави, только ступившим на безвозвратную тропу ход имеется, тропки здесь все к Калинову мосту ведут. Так куда ты собрался идти? Да не проходил ты грань, следа нет на тебе»

– «А я почём знаю. Сам пока ничего не понимаю»

Опять прохрипел я.

– «Эк, как тебя корёжит, ну-ка, садись отрок и рассказывай. Да вот испей воды родниковой, легче станет»

Рядом со мной появился гранитный камень, на котором стоял ковш из бересты, полный холодного яростно полыхающего синего пламени. Я действительно очень хотел пить, но пить пламя, это как-то, по меньшей мере, странно.

– «Пей, отрок, не бойся, легче станет»

Жажда становилась невыносимой, но во мне проснулось упрямство и, хотя, руки сами стали тянуться к ковшу, я усилием воли удержался. Старик довольно хмыкнул и провёл ладонью над ковшом, пламя стало спадать, и в ковше оказалась прозрачная жидкость. Недоверчиво глядя на ковш. Я протянул руку и вот тут испытал ещё один шок, к ковшу тянулась моя собственная рука, того тела что осталось в моей реальности. Быстро оглядев себя, я убедился, что тело точно моё.

– «Здесь можно только в истинном обличии находиться, всё остальное прах, садись на камень, пей и рассказывай»

Я решил, что, наверное, теперь и правда можно попить, взял ковш и сев, глянул на старика, как бы испрашивая разрешения. Старик опять довольно хмыкнул и одобряюще кивнул мне. А будь что будет, решил я и припал к берестяному краю ковша. Холодная, отдающая березовым духом, вода мягкой свежей струёй омыла меня изнутри, как бы вымывая остатки грязи, что я накопил за свою жизнь. На душе вдруг стало светло и чисто, всё что меня ранее мучило, превратилось, в отголоски тяжёлого болезненного сна, уходящего всё дальше и дальше. Сказать, что душа пела, наверное, было бы перебором, но ощущение радостной песни жизни разливалось во мне.

Сам того не понимая, я рассказал старику всю свою жизнь. Наверное, на исповеди так не выворачивают свою душу. Старик молча сидел и слушал меня, пока я рассказывал о своей земной жизни, он только посмеивался, но, когда я стал рассказывать о моментах найма, он потемнел лицом, морщины прорезались ещё глубже, а полыхающая синева его глаз начала жечь не хуже лазерного луча. Я не знаю, сколько времени исповедовался, но всему приходит конец, и я смолк. Старик сидел молча, как бы высматривая что-то внутри себя. Потом, он поднял на меня глаза и стал всматриваться в меня, словно пытался что-то рассмотреть внутри. Странное, скажу я вам ощущение, мне стали чудиться голоса, всплывали какие-то воспоминания, что странно, это были не мои воспоминания. Но что было ещё более странно, в них ощущалась какая-то родственность. Серая пустота вокруг нас начала уплотняться, превращаясь в фигуры мужчин, окружавших нас. Фигуры начали, всё более и более чётко проступать из пустоты, обретая черты. Черты знакомые, малознакомые и совсем незнакомые. Ближняя ко мне фигура, обернулась ко мне лицом, и по сердцу меня резануло, как ножом, на меня смотрел мой умерший семь лет назад отец. За ним я увидел обоих своих дедов. Далее стояли другие, и от каждого исходила доброжелательная волна. Они стояли молча, но внутри меня слышались голоса, голоса тех, кто ушёл за край. Потом они начали стихать. Старик поднялся, глянул на моих предков, потом на меня и произнёс.

– «Твои предки, мои сыновья и внуки, сделали тебе, моему правнуку подарок, с моего разрешения, какой ты поймёшь, когда придёт время. Помни о них, крепок ваш род, и помни, что испытания делают нас только сильнее, не бойся боли, это только закалка души, как клинок закаляют ледяной водой. Так что, терпи и воздастся тебе, терпи и жди. Всё, твоё время здесь истекло, сейчас ты вернёшься»