- -
- 100%
- +
– О, дорогой! – миссис Уизли кинулась к нему в объятия. – Я знала, что это когда-нибудь произойдёт.
Мистер Уизли увидел, как Кикимер пронёсся к кладовке и исчез за её дверцей. Он с интересом обвёл взглядом комнату, словно хотел увидеть, не произошло ли ещё чего-нибудь нового за его отсутствие. Джинни вошла следом за мистером Уизли.
Миссис Уизли помогла мужу снять плащ, и тот уселся за стол напротив присевших мгновением раньше Гарри и Джинни.
– Поздравлю! – сказал Гарри, привставая и пожимая руку мистеру Уизли. – Я очень рад за Вас.
– Спасибо, Гарри. – Мистер Уизли покосился на дверь кладовки.
– И я считаю, что Вы единственный, кто сможет действительно навести порядок в министерстве.
Мистер Уизли улыбнулся. Он явно был польщён замечанием Гарри, а по царившему в комнате спокойствию, наверное, понял, что Кикимер ведёт себя настолько учтиво, насколько и положено домовому эльфу.
Миссис Уизли подошла к столу, поставила на него тарелку с нарезанными ломтями хлеба и сказала чуть разочарованным тоном:
– Но я надеялась, что теперь ты будешь больше времени проводить дома…
Мистер Уизли отвел взгляд в пустое место на столе, задумался, и устало сказал:
– Ах, Молли, мне тоже этого очень хочется, но и сейчас в министерстве много работы. Понимаешь, все эти слушания и разбирательства с «пожирателями смерти». А сколько сторонников того, кого нельзя называть, ещё на свободе никому не известно.
– Я думаю, теперь они залягут на дно и уж больше никогда ничем себя не выдадут. – Сказал Гарри.
– Совершенно с тобой согласен, Гарри. Они теперь не достижимы для закона, но и у нас есть свои козыри. Информация, собранная «Орденом Феникса» очень кстати. Ведь его члены более трёх лет вели учёт и наблюдение за «пожирателями смерти».
Мистер Уизли виновато поглядел на миссис Уизли и сказал:
– Возможно, скоро я буду уходить с работы пораньше и даже возьму небольшой отпуск. Когда все «это» закончится.
Гарри подумал, что мистер Уизли как никто другой заслужил свой новый пост, и искренне радовался вместе с Джорджом, Чарли, Роном, миссис Уизли, Гермионой и Джинни этим вечером. Миссис Уизли пыталась как можно меньше разговаривать с Кикимером, но после ужина она, всё-таки, позвала Кикимера за собой и препроводила к большой корзине для грязного белья, сейчас пустовавшей. Она поместили в неё с помощью волшебной палочки три подушки и пуховое одеяло. Кикимер был явно доволен. Он поклонился Миссис Уизли и, теребя висящей у себя на шее медальон Регулуса, что-то быстро бормотал себе под нос. По выражению лица миссис Уизли, Гарри понял, что слова эльфа польстили ей.
– Кстати, Гарри. – Остановил мистер Уизли Гарри у самой лестницы наверх, когда он направлялся вместе с Роном в свою спальню. – Сегодня в кабинете министра разговор зашёл и о тебе. Тимиус Рокфельд поинтересовался, как ты поживаешь и предложил стать тебе членом Везенгамота. Это отличное начало карьеры в министерстве магии, если ты, конечно, желаешь там работать.
Рон удивлённо замер, открыв рот, что бы что-то спросить. «Почему мистер Уизли говорит это только сейчас, а не за ужином»? – Удивился Гарри этому факту, а не заманчиваму предложению.
– Думаю, что нет. – Холодно ответил Гарри чуть более раздраженным голосом, чем ему хотелось. – Я ни за что не пойду работать в Министерство, я никогда не разделял «их» взглядов, да и последние несколько лет, оно не очень-то меня жаловало.
– Я так и думал. Ну, спокойной ночи. – Мистер Уизли похоже чувствовал себя неудобно говоря всё это, и как будто оттягивал момент, когда должен был сказать обо всем Гарри. Да и сам Гарри бы смутился ещё более, если бы не злость и ненависть к этому самому Министерству Магии, которое не так давно называло Гарри преступником, а точнее «нежелательным лицом номер один» – чем не прозвище для Волан де Морта? – Министерство, которое преследовало его крёстного отца Сириуса! А он был невиновен! И Гарри, Рон и Гермиона говорили об этом и прошлому министру магии и остались не услышанными. Поэтому Сириус последние годы своей жизни провёл взаперти в доме своей матери. Из заключения в Азкабане – в новое заключение. Сириус так никогда и не обрёл своей свободы, которая была у него в Хогвартсе и после него, когда он дружил с Джеймсом…
– Спокойной ночи.
Рон с Гарри побрели наверх.
Гарри было неприятно вспоминать и Везенгамот и его членов. Ему отчётливо помнился тот неприятный день, когда разбиралось его дело о неправомерном использовании волшебства несовершеннолетним учеником школы, о нем. Тогда Гарри использовал заклинание «патронус», чтобы спасти себя и своего двоюродного брата Дадли от Дементоров. Везенгамот рассматривал дело Гарри в полном составе, чем вызвал удивление Дамблдора и мистера Уизли, а большинство его членов обращалось с Гарри как с опасным преступником, требующим к себе самой жестокой меры наказания. Вспомнилось Гарри и жабье лицо Доллорес Амбридж, которое тогда он увидел впервые. Как выяснилось после, это она и натравила Дементров на Гарри, пользуясь своим положением в Министерстве Магии. Лишь благодаря Дамблдору и свидетелю миссис Пиг, которую он привел на слушание, Гарри вынесли оправдательный приговор и не отправили в Азкабан, тюрьму для волшебников. В тот раз министерство ему не поверило, не поверило и в возвращение лорда Волан де Морта, а Гарри называло вруном.
После этого короткого разговора в пару фраз с мистером Уизли, Гарри долго не мог уснуть, и этому не способствовали глухие стуки, доносящиеся с чердака. Потом за окном загрохотали раскаты грома, и крупные капли дождя застучали по стеклу. Гарри хотелось спать, но заснуть он никак не мог. Яркие вспышки за окном озаряли старенькую штору, скрывающую за собой не большое окно в спальне Рона. Дождь снаружи усиливался и перешёл в ливень, в самую настоящую летнюю грозу.
От кровати Рона по обыкновению доносился храп. Это напомнило Гарри, что друг рядом. И Гарри попытался откинуть от себя дурные мысли. Вспоминая прошедший день и думая, что будет делать завтра, Гарри незаметно для себя погрузился в бессвязный сон.
Воскрешающий камень
Гарри сидел на старом дырявом перевёрнутом котле за домом семейства Уизли и понуро смотрел перед собой. Солнце только начинало клониться к закату и отбрасывало золотистый свет на садовые деревья. Лёгкий ветерок нежно теребил листья на их ветвях. А вдали, за садом, виднелся высокий лес. Лес в последнюю свою, самую цветущую пору. Совсем скоро он станет таким же золотым, как и листья яблонь, обогреваемые лучами солнца. А небо… Светло-голубое, и не всегда такое спокойное и безмятежное, как раньше, такое глубокое и тянущее сердце к умиротворению и спокойствию, без единого облачка на своей бескрайней глубине… Оно останется таким же, как всегда: холодным, равнодушным и прекрасным. Как и звёзды, сияние которых уже начало проблёскивать сквозь пелену синевы. «Красота и жестокость»! Щебетание суетливых пташек, копошащихся на ветках с яблоками и на заднем дворе, утихло еще с полчаса назад. Поспешное отступление испуганного садового гнома у ближайшего дерева было излишним. Но и его торопливая возня потонула в шелесте листвы. Парой минут назад Рон окликнул Гарри. Но Гарри, казалось, не замечал ничего этого. Время шло к ужину. «Да, конечно, так и есть». Гарри уже давно сидел здесь один. Именно это он и хотел найти на заднем дворе, хотя именно тут и не составляло особого труда отыскать его уединенного. Это было одним из излюбленных мест его и Джинни, Рона и Гермионы, когда они хотели уединиться, но Гарри как-то не подумал об этом тогда, когда его притянуло снова сюда. Его мысли были обращены в прошлое. Но не на Волан де Морта, или на трагичные события, произошедшие один-два месяца назад. Нет! Сейчас его мысли были погружены в памятное событие, воспоминание о котором Гарри был близок к своей мечте или счастью, а возможно, всего лишь к нескольким счастливым моментам, за которыми могло последовать тяжёлое разочарование и новая горечь потери близкого человека и душевные муки. Рон неожиданно появился из-за угла дома и стал как вкопанный. Можно было подумать, что Рон не ожидал увидеть здесь друга, но каждый, кто знал достаточно хорошо Рона как Гарри или Гермиона, сразу бы сказали, что он просто смутился. Рон не обладал таким красноречием, как Гермиона, но был верным и преданным другом Гарри.
– А-а… – Неуверенно и тихо протянул Рон, сделав в сторону сада несколько шагов. – Я тебя искал… – Рон снова умолк и внимательно взглянул на Гарри. Может он и пытался разглядеть на щеках друга слёзы или покрасневшие глаза, но в тени дома, в которой, чуть сгорбившись, сидел Гарри, Рону этого сделать не удалось, и он продолжил:
– Мама зовёт всех к ужину. – Рон отвернулся и посмотрел на сад.
– Ага. – С усилием произнёс Гарри, но голос его прозвучал тихо и вяло.
– Я подумал, что ты здесь и… Джинни будет волноваться если ты не пойдешь…
Гарри поднял голову и посмотрел на Рона.
– На ужин… – Закончил Уизли.
Джинни всё понимает, да и всегда всё понимала лучше самого него, Гарри. Иногда, вечерами, как например этот, на Гарри накатывала тоска. А в горле стоял большой комок, и на глазах выступала влага. Против его воли или желания. Это было неуправляемо его силами, да и разве стоило подавлять это в себе. Светлая память о его родителях, которых он так никогда по-настоящему и не знал, память о Сириусе… Всё это так сильно оживало, и погружало Гарри в особый мир. Грустный, но по-своему очаровательный. Трогательный и нереально заманчивый. У Гарри не раз создавалось ощущение, что это проявление ещё одного вида магии, о которой так просто не сказать словами, о которой мало кому известно. О ней не расскажут на уроках в Хогвартсе или автор какой-нибудь толстой книги с пожелтевшими от времени листами. Неужели Джинни чувствовала то, что происходило в этот момент с Гарри? Неужели она так хорошо понимала его? Или просто не хотела его беспокоить? Она несколько раз уже удивляла Гарри своей силой воли, своей чуткостью сердца и добротой, преданностью и терпеливостью к нему, к Гарри, словно и в этом было что-то магическое и необычное. Такой и была всегда младшая сестра Рона – Джинни – необычной.
Гарри ждал, что сейчас Рон развернется в другую сторону и его шаги стихнут за углом, но тот все еще стоял и молчал. Затем двинулся к котлу, на котором сидел Гарри, обернувшись назад, словно проверяя: нет ли кого-нибудь позади, сказал:
– Да что с тобой происходит? Всё уже закончилось и могло же быть и намного хуже… – Рон говорил тихо, почти шёпотом. В его голосе Гарри расслышал стремление поддержать друга. Гарри был благодарен ему за это, но сейчас Гарри всё ещё хотелось остаться в одиночестве. Хотя при упоминании Рона о Джинни, да и само его появление «оборвало» ту незримую нить к прошлому.
– Могло. – Вымолвил Гарри, словно вторя своим мыслям.
– Давай, пошли! Нечего тут сидеть! От этого ничего хорошего не будет!
Гарри перевел взгляд себе под ноги. Рон с надеждой смотрел на него.
– Могло, конечно, могло… – Сказал Гарри с горечью в голосе. Рон приоткрыл рот и склонился к Гарри.
– Смотри на жизнь веселее…
– … быть и лучше. – Донеслось до ушей Рона. Рон помолчал с минуту, но видя, что Гарри больше ничего не добавил к своей туманной фразе, спросил:
– О чём ты? Ничего уже не изменишь… – Рон тут же пожалел, что сказал это. «И почему я всегда горожу какую-нибудь необдуманную глупость»? Но Гарри медленно закивал головой в знак согласия. Рон всегда говорил искренне, и Гарри ценил это.
– Камень. «Второй дар смерти». – Эта фраза прозвучала особенно горестно и трагично.
– Что-о? – Шёпотом спросил Рон и, не сводя с Гарри удивлённого взгляда, уселся рядом на дырявый котёл поменьше. Гарри снова кивнул и, не поворачивая головы, вымолвил:
– Помнишь камень, «возвращающий» к жизни?
Рон посмотрел на сад, потом на свои руки и, облокотившись локтями о колени, уставился перед собой задумчивым взглядом. Гарри знал, что Рон несомненно помнит о камне, и ждал что он скажет.
– Но он ведь… не воскрешает, – Сказал всё также тихо Рон. – В том смысле, что это не по-настоящему. Ведь нельзя воскресить того, кого уже нет!
– Я жалею, что не оставил его у себя. – Сказал Гарри. – Теперь я нашёл бы ему применение!
Рон выпрямился, но не повернул головы к другу. Снова повисла пауза и, спустя минуту, Рон прервал её первым:
– Но ведь Дамблдор говорил, что камень не вернёт… не может вернуть…
– Дамблдор не знал наверняка. Да и откуда он мог это знать? – Сказал Гарри спокойным, а может безразличным тоном. Мысли его были не о профессоре Дамблдоре.
– Но ведь это не возможно! – Воскликнул Рон.
– А кто знает, что возможно, а что нет? – Сказал Гарри. – Сириус исчез в каменной арке в «Отделе тайн»! В этом нет ничего магловского, только магия! А именно магией камень и «воскрешает»!
Рон не нашёлся чего ответить. Он помнил, что до того, как Сириус исчез за прозрачной пеленой каменной арки-портала, в него ударило убивающее заклятие Беатрисы, но напомнить об этом Гарри Рон не посмел.
– А мои родители… – Продолжал Гарри. – Они были убиты заклинанием! А вдруг камень обладает ещё большей силой, чем это самое заклинание? Ведь он был дан самой «Смертью»! «Второй дар Смерти». А силу камня никто не знает…
Рон опешил и испуганно смотрел на Гарри.
– А я его так не обдуманно… – Голос Гарри оборвался. Комок снова накатился к горлу. Снова повисла пауза. Рон чувствовал, что должен что-то сказать, но не мог найти подходящих слов. Да и что противопоставить такому заявлению. Рон никогда не слышал о магии сильнее, чем заклятие «Авадра кидавра», но с другой стороны, он и о «Дарах Смерти» узнал совсем недавно.
– Ты не собираешься искать камень? – Спросил, наконец, Рон.
– Нет… – Тихо донеслось от Гарри. – Он потерян. Я не смогу его найти, ведь на него не действуют чары вроде «Акцио»… – И Рон расслышал всхлип. Первый за этот нелёгкий разговор. Рон почувствовал, что должен оставить друга, дать ему время придти в себя, но не смог встать и продолжал сидеть, проникнувшись горестью друга и растерявшись.
– Но… ведь у тебя есть Джинни. – Сказал Рон. – И сейчас она, ну… тоже переживает.
– Гарри, Рон! Где Вы? Ужин стынет на столе! – Послышался приближающийся и взволнованный голос миссис Уизли.
– Это моя мама! – Прошептал Рон. – Всё-таки решила тебя поискать сама.
Гарри привстал и обратился к Рону. Гарри не хотел расстраивать миссис Уизли и знал, что она такая же настойчивая, как и его Джинни, и не сомневался, что она быстро доставит его на кухню.
– Я хочу побыть один и… – Гарри запнулся. Он не хотел сказать лишнего и обидеть миссис Уизли или ещё кого-нибудь из близких ему людей. Рон обернулся на голос матери. Торопливые шаги приближались из-за дома.
– Скажи, скажи, что я не голоден и… – Гарри показалось, что Рон не слышит его… – И со мной всё в порядке, просто я не хочу есть.
Рон встал и кивнул Гарри. Шаги приближались. Гарри почувствовал себя неуютно и виновато из-за это такой очевидной лжи, удаляясь за небольшой сарайчик, где мистер Уизли хранил всякую поломанную магловскую рухлядь, бесполезную и пыльную. Гарри против своего желания расслышал бормотание Рона и озабоченный голос миссис Уизли, от которого Гарри стало только еще хуже на сердце:
– Бедный, надеюсь с ним всё в порядке?
Сердечные вздохи и взволнованный голос скоро утих. Гарри оставили в покое. Он чувствовал себя и брошенным и неправым. Неправым своим поведением. Своим поступком он только доставляет беспокойство и заставляет нервничать миссис Уизли и Джинни, конечно, и Рона с Гермионой. Они сейчас, должно быть, сочувствуют ему, Гарри, жалеют его. А может, считают отчасти и себя виноватыми. Гарри тяжело и громко вздохнул. В глазах пощипывало, но слёзы уже не текли.
«Я не должен себя так вести» – думал Гарри. – «Да ещё и Рону наговорил тут про „воскрешающий камень“. Надо продолжать жить и отпустить от себя… прошлое…» Но сердце Гарри говорило совсем другое. «Надо во что бы то ни стало вернуть их! Ты избранный! Тебе всё по плечу. Просто сейчас ты ещё не пришёл в себя, ты чуть потерялся. Но в дальнейшем ты обязан попытаться и стремиться… это теперешняя твоя цель, Гарри – вернуть Сириуса, маму и папу… и…» Гарри вспомнил тот день на кладбище. Тот самый, который снился ему в ночных кошмарах. Тогда Хвост убил Седерика Дигори. Тогда Волан де Морт обрёл своё сильное тело с помощью крови Гарри и попытался убить его. Но, именно в тот самый момент, и произошло, то самое «чудо», которое Гарри не сможет забыть никогда. Из палочки Волан де Морта появились бестелесные, прозрачные как дымка его мама и папа, Седерик и другие, убитые «тёмным лордом». «Амприори инконтатум»!
Именно так потом назвал это явление Дамблдор. Но папа и мама смотрели на Гарри, разговаривали с ним. По их щекам текли слёзы. Они спасли тогда Гарри. Как короток был тот миг и так ценен. Это было не самообман, который давало зеркало «Елиналеж». Это было наяву. И если камень, второй «дар смерти» может это дать, то ради этого стоит его снова обрести. Но, как говорилось в сказке Бардля Бидля, камень, принесёт только горе и страдание. И если представить себе, скорее всего так бы и стало, если бы эти бестелесные призраки, но такие дорогие сердцу папа и мама Гарри, будут всё время с ним. А он, будет хворать, и стариться, и вскоре умрёт, закончит свой человеческий век. А они так и останутся в промежуточном своём состоянии. И, возможно, они никогда более не встретятся. Тогда сам Гарри обречёт их на вечные муки. На такие же душевные боли и терзания, в плену которых оказался и он сам.
«Должен быть другой выход! Я знаю»! – Сказал сам себе Гарри не так уверено, как хотелось. Но сейчас он был слишком уставшим. А тем временем тень легла и на сад. В воздухе повеяло прохладой, и Гарри впервые поёжился. На коже рук высыпали мурашки. Сарайчик, о стену которого облокотился Гарри, уже давно был окружён мраком. Не окунувшиеся, в тёмную синеву неба, показались маленькие облачка, крапленые тёплыми красными лучами солнца, укрытого за «Норой», за далёкими деревьями и холмами на самом горизонте. Снова подул ветер. Холодный и жёсткий. Природа клонилась ко сну, погружалась в дремоту. И яблони, и кусты смородины, и ветер, и всё-всё продолжало свою жизнь. Да и не могло быть иначе. Это «закон природы». Сейчас она отходила ко сну, что бы на утро снова радоваться тёплому солнцу, щебетанием мелких пташек, суетливых жуков и копошащихся пчёл на распустившихся цветах.
Вдруг что-то зашуршало в высокой траве напротив Гарри. Но, тут же, успокоилось, а может и затаилось, увидев Гарри или почувствовав, что здесь кто-то есть. «Мышь или садовый гном»? Гарри обтёр ладонью уставшие глаза. Затем прислушался и посмотрел в ту сторону, в которой шевелился неизвестный «гость». Тишина. Гарри хотел было достать свою палочку, но передумал. «Зачем пугать маленького грызуна, и без того таящегося от хищников. Или садового гнома». Да и настроение у Гарри было не подходящим для этого.
Гарри поднялся на ноги и медленно побрёл к дому. У него не было никакого желания встретиться сейчас с миссис Уизли и выслушивать её утешения и причитания, что он слишком суров к себе. Гарри остановился и посмотрел на окна «Норы». Где-то наверху подрагивал свет. Это была комната Рона. Наверное, он ещё не спит. Возможно, Гермиона сейчас с ним, обсуждают переживания Гарри. А может и вовсе, она с Джинни или с миссис Уизли на кухне. До слуха Гарри донеслось сразу несколько звуков. Это был непонятный протяжный, но знакомый скрип, хлопанье крыльев и тихий угасший стук. Что-то легкое и небольшое промелькнуло в небе. «Сычик»? – Подумал Гарри. – «Рон выпустил его поразмять крылья и поохотиться». Это был скрип окна в комнате Рона. Гарри попытался разглядеть сову в фоне неба, но она была неразличима среди тёмных деревьев сада. Вскоре и шелест крыльев канул в безмолвие и тихий шум ветра. Гарри сделал несколько шагов к котлу, на котором сидел ранее, когда разговаривал с Роном. Сидеть тут ему не хотелось, но и попасться на глаза миссис Уизли, или Джорджу ему не хотелось так же. Он замер в нерешительности. Мягкая поступь шагов тихонько известила Гарри, что кто-то вышел во двор. Гарри не смог понять сразу, с какой стороны идёт источник звука. Гарри посмотрел на угол дома. Секундой позже, появилась Джинни. На нее падал мягкий свет, льющийся из окна кухни. Она посмотрела прямо на Гарри и неторопливо двинулась к нему, пав во тьму. Звук аккуратных и мягких шагов снова потревожил слух Гарри. Она подошла к нему, и… Гарри и так уже чувствовал себя виновато. Да и как он мог ещё и ей причинить душевную боль? А в этом Гарри не сомневался. «Надо было все-таки послушать Рона». Но сердце Гарри возликовало. Гарри был рад увидеть Джинни. Что-то такое неподъёмное и большое, подавляющее настроение и волю Гарри, испарилось. Волшебное чувство спокойствия и нежности наполняли его сердце. Гарри хотел что-то сказать, но не запнулся. Комок в горле чуть помягчел и поубавился в размере, таял, отпускал. Хотя они и стояли в тени дома, Гарри казалось, что он видит зелённые глаза Джинни. Он побаивался её слов, но она ничего не сказала, а просто сделала ещё один шаг и… обняла его. Гарри всхлипнул помимо свой воли. Волосы Джинни мягко коснулись его щеки.
Спустя полчаса, Гарри лежал в своей кровати. Дремота почти ощутимым туманом царила в комнате. Гарри зевнул. На тело навалилась усталость. Сказывался поздний час. Мирно посапывал рядом Рон. Гарри думал о Джинни, и её светлый образ в сказочной дымке памяти продолжал стоять перед глазами. Гарри незаметно погрузился в сладкий сон. Он был намного приятнее тех переживаний на заднем дворе. Джинни вернула уверенность и стремление смотреть в будущее, желание встретить завтрашний день, ведь он будет намного лучше. Гарри ждет нового утра с нетерпением потому что снова увидит ее.
Когда на ясном ночном небе царила бледное светило луны, Гарри заворочался и проснулся. Очарование сна пала с его сознания. Он повернулся на другой бок и глубоко вздохнул, готовясь и желая, снова погрузить свои мысли в созерцание неутомимого сновидения, протекающего рядом. Но новый сон отличался от желаемого.
Теперь Гарри спалось плохо. То и дело он просыпался и поправлял своё одеяло. Какое-то незримое беспокойство будоражило его. «Наверное, виной всему луна» – мелькнуло в голове у Гарри. Её серый свет ложился на штору и, проникая в комнату, падал на шкаф. Гарри поддался желанию сомкнуть веки и незаметно провалился в забытье. Сначала Гарри снился очередной день уроков в Хогвартсе, затем непонятные хлопоты в доме то ли Уизли, то ли Дурслей, понять было сложно, а затем и вовсе не желаемое событие: собрание «Ордена Феникса» в этом самом доме. Гарри было неприятно вспоминать этот самый орден по той причине, что входившие в него некоторые члены, отдали свои жизни в борьбе с «пожирателями смерти» и Волан де Мортом, и Гарри с горечью переживал их утрату, поскольку успел привязаться к ним и проникнуться тёплым, братским или родственным чувством. После этого сновидения Гарри проснулся и больше не смог заснуть. Тело всё ещё жаждало сна, но глаза больше не смыкались, и Гарри не хотел снова очутиться в том окружении, пусть даже во сне, поскольку это приносило ему душевную боль. Он видел перед собой безмятежные, или сосредоточенные, или улыбающиеся лица друзей. Гарри пытался предупредить их о надвигающейся опасности. Хотел остановить их, рассказать, что произойдёт, и как их настигнет смерть. Но они, такие живые, оставались равнодушны к его словам. Гарри смотрел то в потолок, то на зашторенное окно и вслушивался в ночную тишину.
Миновал предрассветный час. Тихий и нерадостный. Небо, наверное, посветлело, хотя округлый облик небесного тела – луны, скорее всего, ещё продолжил царить на небосводе, а сияние звезд уже померкло в предрассветном сером небе. Совсем скоро солнце зальёт своим светом сумрачную комнату Рона. Хотя в «Норе» было много народу: мистер и миссис Уизли, Джинни и Гермиона, и даже домовой эльф Гарри – Кикимер, спящий на первом этаже, а рядом с кроватью Гарри, на соседней койке изредка похрапывал в глубоком сне его верный друг Рон, Гарри чувствовал себя одиноко. Даже упырь, живущий на чердаке, не выказывал ничем своего существования, как будто его никогда там и не было. Деревянные балки дома иногда поскрипывали. Когда с соседнего леса доносился тихий шелест деревьев, и ветер поскрипывал приоткрытой рамой окна и легонько теребил не до конца прикрытую штору, Гарри казалось, что это прилетела его сова с ночной охоты. Тогда он чувствовал себя более спокойно и умиротворённо. Пропадало то едкое ощущения одиночества. Гарри так хотелось, что бы сейчас кто-нибудь не спал и был рядом. Гарри ждал, вглядывался и ожидал разглядеть свою белую сову, его верную Буклю, умершую ради него ил по его вине… Но скрежет когтей по оконной раме, тихое довольное уханье или тёмное движущееся пятно на фоне шторы не проникало в комнату. Это была ложная тревога. А клетка открытая и пустая так и выделялась на шкафу тёмным пятном в полумраке комнаты. Гарри так и не решился выкинуть ее клетку. Клетку Букли! Она словно шрам на сердце и на его памяти осталась. И здесь, даже тут Гарри терялся среди таких реальных чувств как в небытие и жизни. Рядом с трудом, но можно было угадать едва отличимый силуэт клетки поменьше. Это была клетка Сычика – совы Рона, которую ему подарил несколько лет назад Сириус. И эта клетка тоже пустовала. В последние дни, Сычик часто пропадал ночью. Он улетал поохотиться в близлежащий лес или поле. Так же он полюбил коротать утренние, дремотные часы на верхней перекладине, под самой крышей деревянного сарая Уизли, и часто не возвращался в свою тесную клетку в комнате Рона.