Саня и Ромка. Рассказ

– Ромка, куда ты? – заголосил Саня.

– Прямо вон туда – ответил Ромка и указал на торчащую в дали гору.

– А зачем? – Снова крикнул Саня.

– Сам не знаю, давай со мной, догоняй. – Ответил Ромка.

Санька помялся немного, но все же побежал за Ромкой, уж слишком заманчивым было предложение. Саня тревожился о безопасности, но чутье подсказывало, что он на верном пути.

– Ромка, а знаешь, мне не много не понятно, что происходит. Почему, ничего кроме горы не видно?

– Хех, ну ты интересный, а по-твоему, что-то должно быть еще видно?

– Ну, минуту назад я был уверен, что нет. А сейчас мне кажется, что пространство пустое, а я уверен, что хоть какие-то предметы должны быть.

– И какие же?

– Сложно сказать, никак не могу вспомнить. – Задумался Саня. – Вот точно, тропа. – Вскричал он.

– Что тропа?

– Ну под ногами же должна быть тропа, мы же по чему – то идем.

– Так она здесь на месте.

Саня посмотрел вниз, и вперед и оказалось, что она на месте.

– Так как это? – Завопил Саня. – Её же не было.

– Хех, странный ты сегодня.

И в этот момент Саня огляделся, и ему пришла мысль в голову, что нет пейзажа, нет измерений. Нет ничего, и вспомнил реки, леса, солнце и как только он моргнул, вдруг все это было на месте. У него возникло две мысли, либо с ним, что-то не так, либо вокруг все не так. И Ромка помочь ему в этом не мог.

– Ромка, а ты на той горе то был хоть раз?

– Да.

– И что там?

– Ничего.

– Тогда зачем туда идти?

– Не знаю.

Саню это все выводило из себя, Ромка, сам не свой. Явно, что-то происходит вокруг не так, решил Саня. И он хотел было сесть и ни куда не идти. Но не смог. Ноги его не слушались. Он захотел пить и стакан с водой, оказалась в руках. Здесь он понял, что все, о чем он подумает, осуществляется. Причем таким образом, как – будто все это уже есть и было, а он просто не замечает этого. Тогда он закрыл глаза и представил, что он уже на горе и открыв глаза, он был на ней, а Ромки уже ни где не было. Он огляделся, посмотрел с горы и кликнул несколько раз Ромку, но ни слуха, ни духа. И как только он моргнул, глаза открывать было уж совсем тяжело, и он не смог их открыть. Но ощутил свое тело, а под ним ощупывалась мягкая кровать, он встал с нее и сразу понял, что находится в своей комнате. Он понял, что с ним случился сон, но помнил он только гору, остальное позабылось, да так, что точно нельзя было сказать, было ли это на самом деле или нет.

– Ромка – крикнул Саня.

– Чего тебе? – Проворчал, проснувшийся от его зова Ромка.

– Да так ничего? Сон снился вроде бы, но вспомнить не могу.

– А я здесь причем?

– Не знаю, я сам не понял, зачем позвал тебя. Хотя знаешь, что странно, во сне я вижу.

– В смысле видишь?

– Но вот как-то вижу, я отчетливо помню, что я видел гору.

– Это интересно. – Прожужжал Ромка и резко встал с кровати и подошел к своему столу. – Иди сюда, быстрее. – Возбужденно кричал он.

– Иду, чего?

– Садись на стул, проведем еще эксперимент.

– О боже, у меня уже мозг кипит, мы так опоздаем, и нам снова влетит.

– Ничего, ничего, – бормотал Ромка не переставая теребить свою проволочно-магнитную трубу.

Он подсоединил к вискам Саньки присоски и две маленькие на глаза, от этих присосок тянулись тонкие лески прямо к его трубе.

– Давай быстрее Ромка, твои эти изобретения меня уже замучили.

– Еще спасибо мне скажешь, когда-нибудь. Все, а сейчас сиди смирно и дыши умеренно, то есть как всегда. Поехали.

Что-то затрещало… Было глухо в комнате, даже мухи не жужжали, две минуты затишья и…

– Что это было? – Завопил Санька.

– Что? Что? Что было? – Взбудораженный Ромка, заикаясь, бормотал.

– Да это, ну как его, я видел, что-то интересное, родное такое, ну поле, дом. Я видел именно, не чувствовал, не ощущал, а видел.

– Да, эхехей, – Закричал Ромка, – я же тебе говорил, поучилось, я на верном пути, еще спасибо скажешь. – Радовался он и скакал по комнате.

Санька задумался, он часто стал это делать в последнее время, раньше, как-то привык слушать всех, а сейчас стал сам задумываться, может в Ромке все дело, он его заманивает на дорожку познания. В общем, не в этом дело сейчас думал он, а в том, что видеть он может и его это как-то растрогало до глубины души, он даже заплакал, и в расщелины закрытых век протиснулась вода. Но через несколько секунд он вспомнил, что надо идти, а то влетит.

– Пошли Ромка, – всхлипывая, процедил сквозь зубы Саня.

– Да пора, а вечером продолжим.

***

– Вы два паршивца, вам ничего нельзя доверить, вы позорите своих родителей, своих друзей, да всю нашу общину! Это повторяется день за днем, вы же уже вполне взрослые, чтобы понимать, что если все не будут делать то, что должны, то кушать будет нечего. – Кричал брызжа слюной Петро Аркадьевич. – И хватит смотреть на меня как истуканы, быстро работать.

Саня и Ромка кинулись собирать яблоки и хихикали в своем обыкновении.

– Ладно, в следующий раз обязательно придем во время. – Сказал Ромка.

– Да ты всегда так говоришь, – ответил Саня.

– Вот поживем, увидим, вовремя придем.

Саня понимал, что ни куда они вовремя не придут, и не хотел спорить с вечно уверенным Ромкой. Яблоки нужно было собрать вот, что важно.

Вечер за работой настал быстро и не заметно, и друзья, каким-то образом уже полуживые валялись на своих кроватях.

– Я устал, – бормотал Ромка, – давай на завтра перенесем эксперимент.

Саня такого поворота не ожидал, сам Ромка отказывается от эксперимента.

– Нет, нужно сегодня и точка. – Уверенно и строго отрезал Саня.

– Ладно, поехали. – Сквозь сон пролепетал Ромка.

Саня уселся на стул, прицепил присоски и стал ждать.

Тишина…

Саня открыл глаза и видел, его окружал мир, вокруг него предстал сад и река, горы. Воздух даже стал другим.

– Где я? – промямлил Саня, стоя один в саду.

– В саду Марьи Ивановны, Эдемским зовется у здешних.

– А кто – ты?

– Постоялец, живу здесь по блату.

– А где ты? С кем я говорю?

– Этого я сказать не могу, в каком образе представишь, в таком и буду, здесь так заведено.

– А меня, ты каким видишь?

– Зайцем, таким сереньким, невзрачным.

И Саня увидел змея и слегка встревожился, ведь он заяц, а потом вспомнил, что он то, на самом деле не заяц, а его собеседник не змей.

– А жить здесь мне можно?

– Конечно, ты гость мой.

– А расскажи о себе, и как ты сюда попал? И как я сюда попал и почему?

– Да что ты в жопу лезешь, расслабься, а то горько будет.

– Ну, мне сложно понять, что происходит и кто я?

– Все вы такие тут залетные, говоришь «отдыхай», а вы пути ищите, ответы.

– А что плохого та в этом?

– Да ничего хорошего уж точно. Не могу я тебе все сказать. Но вон на той яблоне, – кивнул змей. – Весят яблочки, в них скрыты ответы на вопросы.

Заманчиво подумал заяц или Саня. Сложно было уже понять, что происходит. Саня будто бы знал, что не стоит его есть, но уж больно сильно приключений хотелось, и он сорвал и съел яблоко.

Впрочем, больше важного не осталось, темнота, пустота и блаженство окутали его. Он продолжал видеть, но глаз, да и тела самого, впрочем, не было, и он понял, что все знает. И ответы он получил. Только неоднозначные какие-то, вроде как даже, ему больше они были не интересны. Стало все отчетливо ясно, что даже слова пропадали в черепе, в них не было надобности. Образы, в которых он был, если можно так сказать, были лишь иллюзиями, просто мыслями, которые сгустились в расщепленном пространстве. Слова все больше путали его, и он перестал их использовать и растворился.

Потом откуда не возьмись, появилось слово «жопа». И так как, кроме любви больше ничего не существовало, то и жопа полюбилась. А потом она так быстро выросла, что Саня за ней уже не поспевал, вдруг он стал вспоминать, что жопой за яблоко заплатил. Вскоре жопа и любовь слились воедино и тогда он почувствовал, что есть теперь уже тело и глаза, и жопа и затем он чувствовал, что-то вроде души мыслей и любви, но где-то на заднем плане. А потом он увидел темноту и понял, что глаза закрыты. Открыв их, он увидел жопу, как ни странно. Чью-то женскую жопу, нагую и в сантиметре перед его носом. Но Саня, который теперь был Егором, не растерялся и усадил ее на свой агрегат. И в какой-то момент почувствовал любовь и блаженство, которое через несколько секунд стало опустошением и отвращением. Через некоторое время он уже стоял у окна и курил бычки из пепельницы, пока его жопа спала в комнате. Почему всегда так, думал Егор. Вроде вот она любовь, так рядом, уже обволакивает его, но спустя время, уже хочется быть подальше, от всей этой любви и приходит понимание в такие моменты, что вовсе это не любовь. Не больше чем инстинкт, который тянет тебя каждый раз в это болото, и ты каждый раз наивно веришь, что там скрыто счастье. И тут приходит в голову вердикт, животное. А потом и думаешь, а с чего это я взял, что я не животное, ведь может это не больше, чем мой эгоизм. А если откинуть эгоизм, то больше ведь ничего не останется, кроме как быть животным, ведь человек на то и человек, что имеет личность. Но как же все это неважно, ведь хочется найти любовь, а не ответ на то, животное ли я или царь зверей. Впрочем, как же блекнут все мысли, после той единственной мысли, что завтра вновь убивать, Сирия, стрельба. И вроде мир так не реален и ты точно знаешь это, а затем страдания и боль показывают всю несущественность таких заключений.

Егор вдруг понял, что в этом мире нет ничего, что заставляло бы жить, жопа в соседней комнате, страдания в ближайшем будущем, и все нажитое добро, которое тянет вновь и вновь считать себя ниже плинтуса.

– А будь, что будет, – прошептал Егор и, перешагнув, подоконник полетел навстречу приключениям.

***

Саня снял шлем и швырнул его Ромке.

– Забирай свою херь, я думал, что-то стоящее сделал, а оказывается как всегда.

– А что не так?

– Любовь и жопа, ты свихнулся на жопах, заканчивай с аналом, да и ты сказал, что аппарат проанализирует мой характер и создаст подходящую роль.

– Ну и?

– То есть, по-твоему, я извращенец наемник, мыслящий о бытие, инстинктах, любви и жизни после смерти, да еще высокоморальный убийца с чувством вины.

– Ну знаешь, что-то в этом есть. – Насмехавшись протянул Ромка.

– С тобой бесполезно спорить, пошли, выпьем мокачино или как там эта шняга называется. Я тебе интересную историю расскажу.

Столики были все заняты, поэтому им пришлось разместиться около барной стойки.

– Короче, ты только представь, ведь евреи посредством Моисея смогли свизуализировать Израиль.

– В смысле? – не понимая, к чему ведет Саня, спросил Ромка.

– В коромысле. Он Тору написал, про беды сказал, про веру сказал, беды евреев накрыли медным тазом в 20 веке, и как только они план придумали, веру укрепили, визуализация сработала. И Израиль появился на карте.

– Ну и чего тебе с этого?

– Да вот видишь, насколько мысль материальна. И теперь, я думаю книгу написать, про богатого Саню и тогда все в это поверят, и заживу я, наконец.

– Саня, тебе самому еще не надоело, посмотри в окно, деньги в технологиях крутятся, а ты тут все аферами заниматься хочешь, этот век дураков прошел.

– Да ну тебя, вечно ты мои идеи втаптываешь в грязь.

– Ты послушай, у меня есть идея получше. Я создал новый шлем.

– Нет, нет и еще раз нет. Ты меня уже отымел по полной. То я любвиобильным наемником был, до этого проституткой наевшейся спермача, а до этого свинопасом. Я же говорил, что в последний раз был сегодня, с меня хватит.

– Ну послушай, зато мы смогли отличные умственные характеристики роботов поднять, за что нам неплохо заплатили, теперь с ними и побеседовать можно. И какие точки у людей стимулировать они знают, это же комбо, а все благодаря тебе.

– Только если в этот раз 60 на 40 в мою пользу.

– Договорились, – сглотнул Ромка явно понимая наглость своего друга, но игра того стоила.

– Вот он шлем, – Сказал Ромка и протянул его Сане.

– Так, а в чем суть?

– Тебе нужно будет расслабиться, и я постараюсь создать виртуальную реальность, в которой нельзя будет отличить ее от настоящего.

– И что мне делать?

– Ничего, в этом вся прелесть, тебе нужно расслабиться и думать о чем-нибудь родном и добром, что внушает спокойствие.

– Лады, только без аналов и только попробуй заставить меня еще что-нибудь глотать, я наяву тебе такую практику сделаю.

– Так, не распыляйся, тебе нужно расслабиться, давай начнем. Поехали.

Саня надел шлем и Ромка завел машину.

Дерево и мужик под ним оказались в поле зрения Сани.

Саня, в этот раз был не совсем в форме, он будто бы был пьян, сил не было даже о Ромке гадость подумать.

– А вы кто?

– Я это ты.

– Старик шизует, – подумал Саня, и выдавил, – А это как?

– Я это ты, ты это я. А вместе мы ничего.

К такому Саня был не готов, но почему то в таком состоянии ему было более-менее понятно, что ему пытаются донести и присел рядом.

– Продолжайте, продолжайте, я вас внимательно слушаю, – просипел Саня.

– Мысль не есть существование, и мыслью не являешься ты. Мысли лишь есть то, что ты создаешь вокруг себя, это твой молоток, которым ты куешь бытие. И задав вопрос «зачем?», ты знаешь, что не зачем. И все эти вопросы не имеют ответа, такие как: «зачем?», «почему?» и т.д. Это лишь мысли, которые существует тогда, когда ты их используешь, сами по себе они ни несут ничего. И все, что ты можешь, это использовать их или нет. Только тогда ты увидишь реальность, только тогда ты поймешь, что ее нет, только тогда ты отделишь любовь от жопы и только тогда ты поймешь, что жопы нет. Есть ничего, ровно так же, как ничего нет.

– Я же просил без этой жопы, – бормотал полусонный Саня.

И впрочем, он реально больше не видел и не чувствовал жопы, его окутала приятная усталость, и он не понимая, что происходит, просто падал в яму. Вроде нужно было страшиться, но уж совсем не хотелось, и приятный покой умиротворил его и он видел солнышко, полянку, речку, лес. Он видел отчетливо, глазами. И когда моргнул, все исчезло. Теперь он сидел на стуле и снимал присоски.

Теперь он не был уверен ни в чем, вроде бы он был реален во сне, а теперь реален на яву, сложно было поверить в реальность, но укусив себя, он почувствовал боль, и теперь он был уверен, что живой. Впрочем, уверенность, есть лишь мысль, которая является инструментом и если его использовать именно так, то вера во что либо, материализуется. Саня слишком много понял, но что делать с этим пониманием не решил, поэтому продолжил беседу с Ромкой.

– Знаешь Ромка, где я только не был, я теперь даже не уверен, что мы настоящие.

– Хех, круто, так ты видел?

– Видел, не то слово, я был вроде бы собой, но только в каких-то других местах.

– И что? Выкладывай все. – С нетерпением приказывал Ромка.

– Да выкладывать-то нечего, мутно как-то все было, толи из памяти ушло, как сон, который забыл. Понял я лишь то, что видеть я могу, и все мы можем, и что не реально все здесь, да и там не реально было, а вот где и что реально я так и не понял, будто круг порочный, из одного сна в другой.

– Блин, ну ты задачку даешь мне. А скажи, глазами то видеть как?

– Ну, вот мы видим абстракцией, полем, светом, фантазией. Чувствуем руками, а вроде смотрим через темноту и видим, весь образ того, что трогаем. Тут система почти та же, только напрямик, кабель целым оказался. То есть ты смотришь и видишь то, что до этого без глаз мог только представить. Без глаз проще понимать реальность, а с глазами сразу столько иллюзий. Мозг меньше работает и мыслей меньше без зрения, вот я и думаю, что монолог внутренний надо тормознуть и все познать получится.

– Нее Саня, – протянул Ромка, – ты столько всего познал, нельзя так просто останавливаться, мы еще столько всего узнаем и увидим, теперь я точно знаю, что зрение великий дар исследователям, таким как ты и я.

– Дар этот и гроша не стоит, лишь иллюзия, ведущая к страданиям. Понимая это, можно жить, а вот не понимая, ты как будто, хомячок в клетке.

– Да не боюсь я твоих страданий, переживу их как-нибудь, зато увижу и узнаю, то о чем так давно мечтал.

***

Саня исчез после того разговора и его никто больше не видел, а Ромка спустя пять лет, усовершенствовал свой корабль пространства и времени, как он его называл и погрузил, туда всех людей входящих в общину. О Ромке более тоже мало, что известно.

Спустя длительное время…

– Был найден, городок, огороженный стенами, пред вратами сидел старик, явно находившийся длительное время в медитации. И как не старались вернуть его к жизни, не смогли, теперь он в научном музее, в ожидании того, когда же наступит смерть. Врата города сумели отварить, в нем было найдено множество слепых людей, помещенных в капсулы матрицы. И впредь там проводятся исследования и попытки вернуть в чувства людей, узнать технологию и разобраться в загадке отсутствия зрения у детей, рожденных от людей населявших городок. Причины слепоты старших проживающих там все время, установлены. Это химическое оружие, применяемое США против Вьетнама, еще в далекие годы прошлого века. С вами был Харлем Потрошенко, до новых встреч. – Просвистел импульс в мозгу Павла.

Затем появилась реклама чипов с умеренным свистом и сверхбыстрой подачей в мозг. Спустя несколько секунд очередная мелодрама, затем антиутопия, несколько реклам современных агрегатов для человека совершенного. И Павел уже не понимал, причем тут Вьетнам и член как у коня, механические руки и медитация и зачем ему какие-то капсулы, если он просто хотел заказать пиццу, он решил, что ему еще предстоит далекое путешествие в освоении настроек чипа. И он твердо знал, что еще чуть-чуть, и он станет этим совершенным человеком, которым ему не дает быть матушка природа.