Маша

Маша

Галки покачивались на голых берёзовых ветках. Слабый ветер не мешал птицам без труда рассесться на кроне прицерковной берёзы и наблюдать за торопливыми маханиями рук опоздавших, то и дело грохающих массивной дверью. Час был по воскресному ранний. Однако у церковной ограды уже расположились радихристовые работяги, ожидавшие окончания службы. Оно и не удивительно, день был многообещающий, праздничный. Марья Семёновна, среди местных просто Маша, шла неторопливо вдоль церковного забора к главному входу. В Машиной руке покачивался пакетик – гостинцы «храмовым питомцам». У самой Маши домашних животных не было, очень она шерсть не любила, да и как привязанный с ними, ни в деревню, ни в другой город по какой-нибудь надобности, но всё одно, жалко. В общем, подкармливала уличных, как могла.

Несмотря на отговорки, сама Маша давно уже никуда не ездила, и ей уже лет семь как перестали звонить и писать географически совсем не дальние родственники. Такое одиночество её почти не беспокоило, но когда свора полудиких собак радостно встречала Машу, ей казалось, что она и не одна вовсе, что все эти бездомные и есть её семья, даже больше, казалось, что сама она, хоть и является завидной обладательницей двадцати трёх квадратных метров заводского общежития, тоже бездомная.

Проходя мимо попрошаек и лодырей, именно так про себя Маша называла нищих, она даже не глядела в их сторону. Ей было не понятно, как можно вот так сидеть и нагло просить деньги. Маша давно ходила в этот храм и все призаборные лица были ей хорошо знакомы. Васька, его сократили на заводе и он спился, промотав и семью, и квартиру, и всю свою непутёвую жизнь. Светка Рюмка, хотя правильнее было бы назвать пластиковый стаканчик, шалава знатная была, тоже не дура выпить. Васька, ещё пацаном на зону угодил и докатил жизнь до трёх отсидок, туберкулёза и церковных ворот. Но ещё больше нищих удивляли Машу подающие прихожане. Зачем поощрять разгильдяйство, «возлюби ближнего своего»– это конечно да, но разве это помощь? Не лучше ли доверить их судьбы Богу? Кто выживет – тот выживет, а кто- нет, значит судьба. Бесполезные люди, слабые, толку от них никакого, один вред только. Вон по вечерам страшно по улице идти, вдруг кому полтиника не хватит, того и гляди зашибут за пригоршню мелочи. И вообще, разве кто-то может изменить свою жизнь легко, без преодоления? Сама Маша с ранних лет начавшая работать хорошо понимала это слово. Малокомплектная школа, простые, как и все бедные родители, техникум и трудная, нудная, до тошноты одинаковая работа 5/2 на родном заводе уже больше 20-ти лет. Зато не сломалась, не предала родителей, осталась в родном городе, даже повышение получила, комнату, вон….Одним словом преодолела, хоть и осталась без родителей, семьи и вообще без чего-то очень важного. Это что-то было неуловимо для Машиного понимания, и если бы не всё более редкие мокрые ночные подушки и долгие пустые взгляды в окно, она была бы вполне себе счастлива.

Машу попрошайки знали хорошо, и рук за милостыней никто не тянул. Она прошла мимо и вошла в калитку. Все местные собаки давно привыкли к Маше и уже ждали её. Непонятно как нищим четвероногим удавалось попасть на территорию храма. Настоятелю такие «гости» не нравились, да и прочие прихожане жаловались, однако, несмотря на добротный забор, где-то был лаз. Сама Маша только молчала и отводила в сторону взгляд, когда её упрекали в подкармливании на территории, но про себя она считала правильным кормить их именно здесь, тоже ведь твари божьи.

Радостный лай и прыжки, влажные руки и мохнатые головы. Одно движение и содержимое пакета на земле. Прыжки тут же прекращаются и видны опущенные в круг морды, слышно только чавкание и иногда негромкий рык.

Маша сидела на стоящей рядом лавке и думала, что вот оно добро, что собаки сыты, рады и благодарны ей, что они слабее нас, в них нет зла и что только о них и следует заботиться. Они божьи создания, до них нет никому дела, и вреда от них тоже никакого…Тут Маша поморщилась, вспомнив Лёшку, местного мальчика, которого покусали ещё весной. Покусали так сильно, что парня отправили в Москву на реабилитацию, пролечили месяц, да и обратно привезли. Маша иногда видела его во дворе, на коляске. Мама Лёшки тоже раньше ходила в этот храм, но после того случая совсем перестала появляться. А что, Лёшка, сам виноват, во-первых нечего ходить по темноте, закончились уроки и марш домой, а он шляется…шлялся… Да и потом, зачем нужно палкой махать? Ну видишь собачка злится, ты остановись, подожди, пока сама уйдёт, она же зверь, не понимает, конечно нападёт, если ещё и бежать…

Маша тряхнула головой, отгоняя уже сто раз проговоренные про себя и озвученные другим мысли. Маму Лёши эти мысли так и не убедили. Долгое время потом Маша ходила вокруг церкви и собирала разбросанные «подарки», сосиски с начинкой для четвероногих от Лёшиной мамы. Маша пыталась уговорить маму Лёши, ругалась с ней, кричала, говорила, что так нельзя, всё одно, то тут, то там встречались окоченевшие тушки животных.

Маша говорила, может и с людьми так можно? Чем они лучше? Коптят бесполезное свинцовое небо, пьют, да дерутся. Давайте отведём вот этих подзаборных к речке и как в 37-ом…

Стало темнеть, пора было идти в магазин, хлеба купить, да и мясо кончилось. Маша никогда не покупала филейные части. Зачем оно, мясо, без костей?

Туалет

Это было просто ужасно. Никогда ещё Димка не чувствовал такого унижения, а всё пирожки, точно не стоило жадничать, просто выкинуть их и всё…Организм, работавший раньше как часы, дал сбой и заставил делать то, чего удавалось избегать с третьего по шестой класс – сходить в школьный туалет. Очень мало кто пользовался им по назначению, или скорее сказать назначение туалета со временем поменялось: в нём курили старшеклассники. Впрочем, и они ходили дымить только зимой, в тёплое время сигареты раскуривались, как положено, за углом школы. Туалет не ремонтировался никогда. Нет, косметические ремонты периодически проводились. Раз в два-три года стены красились в жёлтый, а перила на лестнице в тёмно-коричневый цвета, как будто другой краски нельзя было достать. А что касается туалета, так за всё время существования школы, в нём разве что кран меняли, и тот принесла какая-то учительница за ненадобностью. Так или иначе, Димке сказочно повезло, он успел закончить все «дела» и выйти до того, как к рябой коричневой двери подошла компания девятиклассников. «Больше никаких вчерашних пирожков» – пообещал себе Димка и только собрался бежать в класс, как за спиной раздалось:

– Малой, стоять!

Димка остановился. Было ясно, что ничего хорошего от этого «стоять» не будет, но делать нечего.

– Сюда, бегом.

Медленно повернувшись, ноги сами поплелись в сторону старшеклассников.

–Долго идёшь. Ладно, Деньги есть?– долговязый черноволосый девятиклассник говорил, растягивая слова. Его товарищи, подхихикивая, стояли за спиной предводителя.

– Нету…

– А если найду?

– У меня были, но я булку купил, больше нет – попытался соврать Димка.

– Ясно…по-хорошему не хочешь, ну давай по-плохому, – черноволосый схватил шестиклассника за плечо и уже замахнулся, как вдруг услышал за собой:

– Щеглов!

Вся компания тут же куда-то подевалась, остались только черноволосый, Димка и так кстати (некстати) подошедшая женщина средних лет с видимо всегда недовольно-поджатыми губами.

– То есть я правильно понимаю? Последний совет профилактики ничему тебя не научил, мать стояла и краснела напрасно, да, Щеглов?

– Ирина Кимовна, мы играем просто, правда, Дим?

Димка уже свободный, но помнящий хватку старшеклассника, нехотя кивнул.

– Достоинство! Константин, ты знаешь, что это такое?

– Да, Ирина Кимовна….

– Очень сомневаюсь, если ты себе позволяешь бить кого-то, тем более кого-то младше себя, вряд ли тебе знакомо ДО-СТО-ИН-СТВО! Ты же сам себя не уважаешь, раз такие поступки для тебя в порядке вещей. Девять лет уже школа пытается из тебя человека сделать, похоже, напрасно. Иди в класс, завтра жду мать.

– Ну, Ирина Кимовна…

– Ничего не хочу слышать, будем ставить тебя на учёт, пока школьный. В класс! Повторяй параграф – спрошу,– Ирина Кимовна совмещала работу завуча и учителя обществознания.

Черноволосый молча поплёлся по коридору.

– Какой сейчас у тебя урок?– эти слова были уже Димке.

– История.

–Иди, Виктор Андреевич сейчас подойдёт.

Димка рванул вверх по лестнице.

Виктор не совсем ещё освоился. Спустя два месяца в школе он всё ещё путался в кабинетах и фамилиях учеников. Однако это его не смущало. Только что окончивший исторический факультет молодой специалист осознанно отправился в районный центр, зная, что школа слабая и ученики сложные, но, как говорил классик, никто так рьяно не принимается за дело, как священник, доктор и учитель, да, это было про Виктора. Наверное, поэтому историк вёл свои уроки с особым старанием, пытаясь увлечь школьников то Римской империей, то средневековьем, а то и Французской революцией. Усилия пока оставались тщетными, но учитель не унывал. Примерно то же самое происходило со школьным пространством. Ремонт в своём классе ещё как-то удалось отвоевать, хоть и за свой счёт, а вот попытки изменить школьное пространство вне класса всегда проваливались. То денег на покраску стен не было, то вопрос откладывался до разрешения более важных проблем. Именно поэтому Виктор сразу уцепился за внезапно возникшую возможность.

Позвонил друг, сокурсник Костя. В отличии от товарища, Костя не пошёл работать в школу и строил карьеру в сфере продаж. Со слов товарища одна из городских фирм, занимающихся продажей химии для уборных, устраивала акцию: бесплатный ремонт туалета в бюджетной организации. Все расходы фирма брала на себя, от победителя всего-то и требовалось предоставить видеоотчёт о проделанной работе, мол, вот было и вот стало.

–Я как о конкурсе услышал, сразу о твоей школе подумал – радостно говорил голос в телефоне- в ваши туалеты ещё динозавры небось ходили, и то стеснялись.

Действительно, Костя как-то приезжал в гости к другу и Виктор показал своё рабочее место, в котором молодого торгового агента удивило (ужаснуло) состояние туалетной комнаты.

–Думаешь, у нас есть шансы?

– Я тебя умоляю! Если кому и нужен этот ремонт, так это вашей школе, мелкая подтасовка будет не жульничеством, а справедливостью.

–Ну, раз ты так уверен…Давай. Что от нас нужно?

–От тебя почти ничего, скинь контакты вашей администрации, лучше перестраховаться и нам с тобой не общаться по этому вопросу напрямую, деньги всё-таки.

– Ок, сейчас скину. Спасибо, Костя!

Виктор был рад. Этот шанс нельзя упустить, хоть что-то можно изменить в школе. Может начав с туалетов в далёком будущем удастся увлечь школьников учёбой, кто знает. Трудно верить словам о важности знаний и тебя лично, когда унижение- повседневность.

С самого утра настроение было просто отличным! В руках учитель истории нёс небольшую картонную коробку с нарисованными знаками вопроса по бокам, в коробке что-то постукивало – взятий на урок из местного краеведческого музея алтын, древняя монетка. Почти каждое занятие Виктор приносил что-то подходящее к теме, а дети в конце урока угадывали спрятанный предмет. Алтын достать было не просто, пришлось оставить под залог свой паспорт хранительнице музея, не менее древней, чем её экспонаты. Идя по коридору в поисках шестого класса, Виктор улыбался. Несмотря на понедельник, мерзкий моросящий дождь, льющий благодаря ветру со всех сторон, переполненную маршрутку с людьми, не разделяющими непонятной радости молодого человека, настроение было на высоте. Ещё в пятницу Дмитрий Николаевич, куратор конкурса прислал письмо, в котором сообщал о положительном решении. Туалет отремонтируют полностью за счёт компании, взамен нужно только снять ролик о проделанной работе, но это формальности. Уже сегодня, если верить письму, в школу привезут первые материалы.

Весь рабочий день Виктор вёл уроки и прислушивался, не стучат ли по школьной плитке ботинки грузчиков. На переменах, по дороге в учительскую, делал крюк, мимо туалета, ожидая увидеть незнакомые лица и первые признаки ремонта. Однако ни после первого, ни после третьего, пятого урока так никто и не пришёл. Школа уже почти опустела, но рабочие не явились. Виктор, не зная что делать, поднялся в свой кабинет и написал сообщение Дмитрию Николаевичу, куратору конкурса, о дате начала ремонта. Видимо адресат также ещё находился на своём рабочем месте, так как ответ пришёл быстро. В письме сообщалось, что действительно, школа, в которой работал Виктор, выиграла конкурс по бесплатному ремонту туалетной комнаты, и в соответствии с регламентом администрация школы должна была в двухдневный срок предоставить перечень необходимых работ и заявку, чего сделано не было. По этой причине первое место присуждалось следующей по очереди школе, раннее занявшей второе место.

Как не подали? Я же предупредил и Ирину Кимовну и Петра Савича…И завуч и директор обещали разобраться…Может что-то не вышло, ошибка в документах…

От улыбки, сопровождавшей Виктора весь день не осталось и следа, её сменила сосредоточенность. Он шёл быстрым шагом в кабинет директора, может ещё можно всё исправить, если это поможет, он сам составит все необходимые документы, поговорит с кем нужно, убедит…

Секретаря уже не было на месте, но открыв дверь кабинета, Виктор увидел и самого директора и завуча сидевших за потрёпанным коричневым столом, что-то обсуждающих, повезло.

–Пётр Савич, Ирина Кимовна, здравствуйте, как здорово, что я вас застал.

– Витя, здравствуйте,– по отчеству к Виктору обращались только при учениках, что в общем мало беспокоило молодого специалиста- Мы как раз о вас говорили, скажите, 6 Б готов к ВПРам на следующей неделе, а-то есть опасения…

Виктор не сразу понял, о чём его спрашивают.

– Да…готов…как всегда…подождите я к вам по другому вопросу, вы моё письмо в пятницу получили?

– Это про ремонт, что ли?– не отрываясь от каких-то бумаг, спросила завуч.

–Да, там какая-то чехарда получилась, мне сегодня написали, будто от нашей школы нет заявки и перечня работ, говорят, другую школу ремонтировать будут из-за невыполнения регламента. Вы, наверное, не увидели информацию о сроках, давайте я быстро и заявку и перечень составлю, думаю, ещё можно всё исправить…

– Виктор, подождите,– перебил явно волнующегося учителя директор – Мы всё увидели, но решили не участвовать в этом конкурсе.

– Будут ещё они нам сроки устанавливать! Суббота и воскресенье – единственная возможность отдохнуть, и так приходится дома работать, им ещё какие-то бумажки нужно присылать, а потом и видео из наших, извиняюсь, клазетов, всему району покажут! Ославить нас хотят? Нет уж, спасибо!– вдруг сорвалась завуч.

Виктор слушал, но отказывался верить услышанному, обычно сдержанная Ирина Кимовна явно была раздражена.

– Подождите, Ирина Кимовна,. ремонт же сделают, бесплатно, мы же с вами говорили ещё в начале года, что туалеты никуда не годятся… Пётр Савич, как же так?…

– Виктор Андреевич, – ответила вместо директора завуч – обслуживание и обустройство школьного имущества не входит в ваш функционал, ваша работа учить детей- вот и учите, а вопросы ремонта, управления или какие-либо иные задачи оставьте администрации.

Тоже мне, выискался! Ну да, не новые… и что? Будто у нас совсем плохо было, сорок лет школе и ни одной жалобы, одни благодарности от начальства и выпускников. Туалет как туалет, получше, чем у многих в районе, не на улице – и то скажите спасибо! Лучше бы дисциплиной на своих уроках занялись, бардак, соседние кабинеты жалуются, от родителей жалобы, даже от детей жалобы.. Ладно, уроки вести не умеете, коробки какие-то, методики какие-то новые, старые будто плохие, нам хоть работать не мешайте с бумажками этими вашими…

–Я понял,– прервал завуча Виктор и вышел из кабинета. Состояние его трудно было описать словами. Мимо плыли школьные стены, лестничные пролёты, окна. Непонятно как, ноги сами привели к лестничной площадке и открытой двери туалета. Поколебавшись пару мгновений, Виктор вошёл.

Серый, когда-то белый, потолок. Жёлтые расписанные фломастерами стены и коричневые от ржавчины трубы вдоль них, три дырки в полу без хоть какой-то перегородки, мутное окошко под потолком и раковина у двери с краном из которого лилась тоненькая струйка воды. Пол покрыт квадратной плиткой местами отколотой, местами выщербленной, как рот беззубого стрика. Пахло табаком. Точно такой же туалет был и в Витиной школе, когда тот сам ещё только учился. Действительно, туалет как туалет, каких сотни…Витя постоял ещё мгновение и вышел, и уже хотел закрыть рябую дверь, как за спиной услышал:

– Виктор Андреевич, можно вас?– учитель истории обернулся.

– Дима? Да, конечно. Что такое?

– У нас урок завтра, можно я вещь для коробки принесу? У нас же татары, иго там…?

– Да, а что у тебя?

– Мы наконечник от стрелы на огороде откопали, дедушка говорит- точно татарский – похвастался шестиклассник.

– Приноси, конечно. Только параграф прочитать не забудь и про наконечник этот что сможешь узнай.

– Уже прочитал,– похвастался ученик – До свидания, Виктор Андреевич.

– До завтра, Дима.

21.04.21

Холодец

Клавдия Семёновна затеяла холодец. Каждый год, за два-три дня до седьмого января начинались приготовления. Клавдия вздыхала перед каким-либо делом и проговаривала в пол голоса: «Ещё холодец варить…» Здоровье в это время как назло подводило, спина, болевшая обычно во время посадки и сбора урожая в «дни холодца» давала о себе знать с особой силой. Соседка, зашедшая за солью, могла застать идущую полным ходом уборку (что где лежит в доме определяла только Клавдия) и, попрощавшись, отметить какую-то усталость и смеренную болезненность хозяйки. Муж Клавдии Семёновны Володя в самой готовке не участвовал, но каждое Рождество кости покупал только он, у одних и тех же людей, одно и то же количество. «Разве хорошее мясо на базаре найдёшь?»– говорил он. Снабдив жену необходимым Володя всегда уходил то в гараж- повозиться с машиной, то по работе куда-нибудь отлучался. Следующие три дня его почти не было дома. Сын Клавдии также в приготовлении главного блюда не участвовал, более того, Витя старался не попадаться на глаза в эти моменты, мать в такие дни была особенно раздражительна. Если всё-таки возникала необходимость что-то спросить, мог получиться подобный разговор:

– Мам, а где полотенце?

– Какое полотенце?

– Для душа.

–Ты что, не знаешь, где у нас полотенце лежит? Я тут с кипятком вожусь, ещё овощи резать…Всю жизнь в шкафу лежит, на второй полке.

– Понял, извини, сейчас возьму.

– Да стой ты. Возьмёт он. Как отец слепой, не видит перед глазами ничего. Сейчас достану. Будет ещё по шкафам лазать.

Клавдия Семёновна порывисто и преувеличенно быстро забиралась на стул и из самого угла верхнего шкафа доставала полотенце.

Продукты к столу хозяйка всегда выбирала сама, долго ходила по небольшому рынку, критически рассматривая разложенные на прилавках товары и, по одним только ей известным признакам, выбирала нужное. Приходя домой с покупками, всегда жаловалась на цены и соглашалась с мужем в том, что ничего хорошего на базаре купить нельзя, пеняла на тяжёлые сумки, которые приходилось тащить самой. На вопрос почему не попросила помочь всегда отмахивалась: «Да ладно уж…сама.». После таких закупок у Клавдии снова к вечеру болела спина.

После женитьбы сына и переезда в областной центр ничего не изменилось. Виктор с молодой женой и годовалым сыном время от времени навещал отца с матерью, он всегда предлагал свою помощь в домашних делах, но Клавдия всегда отвечала: «Вот ещё, и так редко приезжаете, не видимся совсем, ещё и готовить будешь. В городе что ль не наработался?»

Лена, жена Виктора, первое время тоже предлагала свою помощь, но также безуспешно. Выросшая в городе и будучи лёгкой и общительной женщиной, Лена довольно свободно чувствовала себя на любой территории. Будь то дом друзей, или заграничная гостиница, или походная кухня- Лена всегда легко адаптировалась в пространстве и могла без особых сложностей приготовить всё что угодно не дёргая хозяев. Так было и здесь. Если хотелось чаю- Лена шла на кухню и ставила чайник, если нужно было что-то приготовить малышу- без вопросов Лена находила всё необходимое.

Областные гости сидели в зале перед телевизором, Сёма, на годовалых дрожащих ногах, держась за спинку дивана пытался дотянуться до висящей на стене картины. Он едва научился стоять с поддержкой, поэтому как только он забывался и разжимал свои кулачки протягивая к полотну не одну, а обе ручки- тут же падал на ноги матери, сразу же поднимаясь вновь.

–Вить, а может чайку?

Витя молчал- то ли не услышал из-за работающего телевизора, то ли делал вид, что не слышит.

– Витяяяяя,– качая мужа за плечи и растягивая последнюю гласную протянула Лена,– твоя жена без чая умирает, практически ссыхается заживо.

Виктор помолчав ещё немного с явной досадой посмотрел на Лену

– Давай потом, а?

– Почему?– удивилась Лена.

– Ну не хочется сейчас на кухню идти…

– Мммм? Тебя там съедят?

– Да не съедят…просто там… холодец…

И действительно, «холодцовое время» было в стадии кульминации: на кухне постоянно что-то звякало, резалось, стучало, в доме было душно, но старые окна не открывали. Раньше бы приоткрыли дверь, но сейчас этого нельзя было сделать из-за Сёмы.

– Ты боишься холодца? Не знала этого про тебя.– Пошутила Лена, но Виктор даже не улыбнулся.

– Когда мама готовит холодец, на кухне лучше не появляться, она сама не своя.

– В смысле раздражительная?

– Ну, можно и так сказать.

– Ааааа, то-то мне показалось, что она как-то громковато шкафчики закрывает, когда я за водой Сёме пришла, холодильник аж звякнул…Ну и что? Нам теперь без чая сидеть?

– Давай сейчас она уйдёт, и я всё тебе налью,– просящим тоном ответил Виктор.

Лена закатила глаза и молча продолжила смотреть телевизор.

Вечером из гаража вернулся Володя. К этому моменту Клавдия уже перебрала всё мясо и разлила весь холодец по формочкам. Хорошо, что Рождество зимой и на улице холодно, иначе все эти тазики, тарелочки, формочки просто некуда было бы ставить. Теперь же предбанник напоминал собой профильный магазин «Холодец». Хозяева переодевшись отправились в церковь на ночную службу, оставив гостей отдыхать.

Утром же (в такие дни утро начинается никак не раньше часа дня) всё семейство после умывальных процедур собралось за столом. Мясо, котлеты, салаты- всего было в изобилии. Конечно по краям стола, в доступности вытянутой руки стояли две формочки с холодцом.

– С Рождеством!

– С Рождеством! Мам, вчера под утро уже пришли?

– Да, так хорошо, на улицах нет никого, спят все.

– Ага, «помилуй мя боже на боку лёжа…», не отрываясь от телевизора и салата сказал отец.

Пришло время собираться домой. Самое сложное было отыскать все сёмины вещи: сложенные и весящие, сохнувшие и замоченные, игрушки, десятки игрушек лежащих во всех местах, куда смогла дотянуться маленькая ручка. Больше сумок с вещами были только пакеты с продуктами. Различные соленья, молоко, масло, готовые котлеты, салаты, магазинный сыр, конфеты. Когда все сумки были уже собраны и гости стояли одетыми в дверях Клавдия всеплеснула руками:

–Ох! А холодец-то я вам не положила! Сейчас, я быстро- Клавдия уже собралась бежать на кухню, но Лена её остановила.

– Не надо, спасибо большое, продуктов у нас хватит до следующего нового года.

– Ну хоть один тазик возьмите, а то весь холодильник забит, куда ж я столько наварила..

– Да мы толком его и не едим, спасибо, и ставить его некуда. У вас же морозилка большая есть, заморозьте.

– Ну как хотите.

Гостей проводили до машины, помахав вслед. Помахали и пошли обратно в дом, где в небольшой комнате стоял морозильный шкаф летом набиваемый грибами и ягодами, а зимой наверное половину занимал холодец, из которого потом варился мясной суп. Этих запасов Клавдии Семёновне хватало на пол года точно, тем более что Володя суп не любил.

Оладьи

– Ты Оладьи поел?

– Да поел, поел, Мам.

– Что Мам? Уходишь на весь день, будешь на работе костями греметь, людей пугать…

– Было бы чем греметь…– буркнул Сергей – опять свитер мал…

– Глупости говоришь. Всё с тобой отлично, хорошего человека должно быть много.

– Угу… Всё, опаздываю, пока.

Выйдя на улицу, Сергей неторопясь пошёл вдоль аллеи. На самом деле времени было предостаточно, до работы был ещё целый час, а Сергей относился к тем счастливчикам, которым не приходилось добираться до офиса по два часа на метро. От дома до офиса дорога по прямой занимала пятнадцать минут. Можно было спокойно пройтись под первым ярким весенним солнцем. Ставший маленьким свитер был оставлен в шкафу, с надеждой на уменьшение габаритов хозяина, впрочем, таких вещей у Сергея было предостаточно, но, несмотря на благие желания и надежды, цифры на бирках одежды неумолимо росли. Об этом Сергей старался не думать, тем более что были более приятные мысли – Лиличка.