ВЗаперти-5. Si vis pacem para bellum

© Сергей Сергеевич Казанцев, 2026

ISBN 978-5-0071-4202-1 (т. 5)

ISBN 978-5-0062-8844-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Казанцев Сергей

ВЗаперти — Si vis pacem para bellum

Аннотация

Беда не приходит одна, и проблемы никогда не заканчиваются. Борьба и зачастую непростые решения — вот всё, что осталось у Жени, когда его лишили смысла жизни. Лишь спустя время, взглянув на события со стороны, он понимает, что судьба не так проста, как кажется на первый взгляд. Лишив Хозяина Дома одного, она дала ему в трое больше — нужно лишь повнимательнее присмотреться.

Чего стоит только знание о грядущей войне, о которой никто не знает, потому что некому о ней знать. Человечество исчезло в результате эволюционного скачка, остались лишь его жалкие пылинки, истребляющие друг друга с невероятной скоростью. Но исчезновение людей не означает, что объявленная война не состоится.

Пустота

Мой дар тебе — это господство над твоей моралью, ибо теперь это дозволено.

Крайне сложно, я бы даже сказал, практически невозможно сперва осознать, а затем с глубочайшей душевной болью принять, что всё, что с таким трудом построено, распланировано, уложено в голове в многочисленные файлики — мысли, задумки, утверждённые к исполнению будущие проекты, из которых следовало вполне возможное будущее, где присутствует безопасность во всех её проявлениях, стабильность, тепло, вода, пища, какой-никакой социум — всё это глубочайшие заблуждения, не имеющие к реальности никакого отношения. А когда это рушится в одночасье, вдвойне больнее.

Женя понял, что грядут совсем другие времена, и они совершенно отличаются от тех, что он себе представлял и на основе которых планировал будущее.

Во-первых, теперь бетонные многоэтажки не могут быть стопроцентной защитой. Как не отгораживайся, не строй крепости или не взбирайся повыше на бетонные высотки — это не поможет. Новый вид одним лишь своим появлением на планете Земля отправил в прошлое такое понятие, как «Неприступная Крепость». Отныне фраза «Мой дом — моя крепость» звучала нелепо, с иронией. В своё время огнестрельное оружие, в особенности крупнокалиберные пушки, сделало то же самое, отправив в историю высокие замки и крепостные стены, сделав их громоздкими, дорогими и никому не нужными каменными сооружениями.

Благодаря своему физиологическому потенциалу мезотермикус без особого труда преодолевал любые препятствия, будь то вертикальные кирпичные стены или железобетонный непробиваемый барьер. При таких раскладах надежда на спасение оставалась только одна: зарыться как можно глубже, закрыться настолько прочно, чтобы даже под гипнозом у тебя не было шансов открыть вход в своё убежище. Но что это за жизнь без окон и дверей? Может, для кого-то вполне нормально жить в замкнутом пространстве, погрузившись глубоко под землю, закрывшись стальной дверью в метр толщиной, существовать в условиях ограниченных ресурсов бункера. Женя точно был не из таких. Он прекрасно понимал, что в считаные месяцы тронется умом, если не сможет видеть синее небо, греться в лучах солнца, ощущать свежий ветерок на лице. А уж о перспективном будущем в таком стеснённом, изолированном от всего мира положении вряд ли можно было думать.

Во-вторых, эта мерзкая способность мезотермиков насильно влезать в голову своей ничего не подозревающей жертве, внушая ей свою волю, искусственно моделируя восприятие окружающего мира, не давала жертве никаких шансов на выживание.

Тем более Женя знал, что в скором времени таких гипнотизёров, способных преодолевать почти любые препятствия, появится огромное множество. Частично слова Иман подтверждались: Женя каждый день наблюдал, как мир вокруг стремительно меняется. Настя в ближайшее время должна была родить (или как там этот процесс у них называется) несколько (судя по размеру живота) этих совсем не прелестных существ. Плюс подросшие за последние месяцы девять мезотермиков, доставшиеся ему в наследство от профессора, давали ясно понять: Иман был прав, грядёт будущее, в котором человечеству не место. По крайней мере, не на вершине пищевой цепочки. А ведь всего несколько месяцев назад он просто хотел выжить и подумать не мог об эволюционном скачке, мезотермикусах, да и вообще обо всём том, что сейчас является для него банальной повседневностью.

Доставшиеся в наследство девять детёнышей, которые поначалу ему и даром были не нужны, теперь определяли каждодневный быт, стали частью жизни Жени. Они давно не помещались в сделанную профессором для их высочества клетку. Жили отдельно, в соседнем подъезде, занимая четыре квартиры на лестничной площадке. Там они спали почти по двадцать часов в сутки, а остальное время носились по всему дому как ненормальные, удивляя своей проворностью и выносливостью. Откуда в них столько энергии — Женю всегда поражало.

К своим играм, неожиданно для Жени, они приобщили Рыка. Пёс, к удивлению хозяина дома, принял этих непосед в свою стаю. Даже имелись стойкие подозрения, что именно Рык выдал мезотермикам-подросткам все свои ходы между подъездами и квартирами, но это не точно. Размеры оборванцев вполне совпадали, чтобы ловко проскользнуть в небольшие отверстия в бетонных стенах, куда человек пролезть не мог. Чем они и пользовались с завидным постоянством, появляясь неожиданно, откуда их совершенно не ждёшь, в сопровождении Рыка с весящим набок языком.

Почему «оборванцев»? Да потому что одежда на этих худощавых и вертлявых телах буквально горела. Никакой материал не выдерживал сотен порезов от острых когтей мезотермикус. Уже через сутки одежда превращалась в натуральные лохмотья. Смотреть на эти куски материи, свисающие с их худеньких тел, было невозможно. В итоге Женя забил на попытки приучить к одежде это неблагодарное стадо, хотя понимал, что Алексей Владимирович неспроста с раннего детства приучал маленьких дикорят к искусственному облачению.

Как относиться к новым членам семьи, Женя долгое время не мог определиться. Иной раз смотришь на них — вроде человеки, питомцами назвать точно не поворачивается язык. Чувствуется, что помимо схожести во внешности у этих существ есть душа. А присмотришься — сразу понятно: от людей там совсем мало, практически ничего. Иногда даже страшно становилось, насколько колоссально эволюция переделала человека, создав внешне похожее разумное существо. Вот Рык — однозначно друг! А вот кто они ему? Женя затруднялся ответить. Несмотря на неопределённость, он старался обращаться с подросшими мезотермиками как с человеческими детьми (чем, по сути, они и являлись) — да и не мог он по-другому. Называл каждого по имени, которое дала им Аня, дочка Юли. За короткое время Женя понял, что, несмотря на общую схожесть, детёныши абсолютно разные как по внешности, так и по характеру.

Проблем с питомцами профессора хватало, их приходилось решать ежедневно. Следить за ними — словно за маленькими детьми, а это ох как нелегко, учитывая природный камуфляж мезотермиков, который с возвратом становился всё более совершенным. А дети, как известно, любят играть в прятки. Рыку хорошо — он находил озорников по запаху, а вот Женя долгое время психовал, спотыкаясь о невидимое препятствие, пока не научился определять присутствие мезотермика другими способами, без использования зрения.

В самом начале, как только Женя остался один, возник вопрос, связанный с питанием малявок. После того как военные из колонии Тамань увезли в известном направлении всех людей из дома, оставив по неизвестным причинам Женю не только свободным, но и живым и совершенно не тронув ресурсы и оружие в доме, пища в виде крови, слитой в пластиковые контейнеры и хранящейся в холодильнике, быстро заканчивалась. Прокормить девять голодных ртов своей кровью Женя не мог. Попытался — благо профессор научил хозяина дома делать забор крови, — но быстро понял, что на глазах теряет силы, которых и так не особо много после ранения ноги.

Спасти положение с помощью домашних питомцев не получалось. Рыбья кровь не подходила, да и много ли её в карасе или сазане? Голубей в голубятнях почти не осталось, а оставшиеся были необходимы, чтобы кормить беременную Настю, у которой аппетит в последнее время сильно разыгрался. С Рыка брать кровь Женя даже не помышлял — впрочем, это бы не спасло ситуацию.

Пробовал ловить птицу (воробьёв Женя не брал в расчёт): на крыше были установлены ловушки на голубей и другую крупную птицу. Но, к сожалению, пернатые совсем пропали в этих краях. Либо их популяцию сильно сократил Женя за последние полгода, либо они улетели в тёплые края — но это не точно.

Несмотря на то, что питомцы профессора потребляли относительно небольшое количество пищи — в среднем им требовалось сто пятьдесят-сто семьдесят миллилитров крови в сутки, холодильник пустел угрожающе быстро. Алексей Владимирович, как будто предвидя всё это, постоянно увеличивал запас крови, пока людей в доме хватало. Накопил он при этом запас примерно на месяц. И вот перед Женей встала задача решить этот вопрос за такой короткий срок. И этот вопрос был одним из ключевых: с возвратом у деток аппетит только возрастал, плюс ожидалось пополнение — Настя вот-вот должна была разродиться. Пришлось Жене искать выход и начинать экспериментировать.

С младенчества самый крупный мезотермик из выводка — мальчик по имени Себастьян — и его восемь сестёр, разные по физическому развитию (самой мелкой была Зарина), привыкли пить охлаждённую кровь из специальных пластиковых контейнеров, предназначенных для сбора крови. К этому их приучил профессор совместно с Аней, постоянно ошивающейся в лаборатории. Испытывала она тёплые чувства к деткам нового вида, впрочем, как и они к ней. По-другому употреблять пищу они не умели — некому было научить. А инстинкты подавлялись регулярным кормлением, только поэтому маленькие хулиганки и их более крупный брат (почти на голову выше своих сестёр) не пытались отведать кровушки Рыка или Жени. Ластились, конечно, делая инстинктивные попытки присосаться, но как только получали серьёзный отпор, тут же бросали свою затею, виновато озираясь.

Естественно, с возрастом, когда их интеллект достигнет взрослого состояния (Женя в этом не сомневался), они поймут, кто здесь жертва, а кто хищник, и вообще, как этот новый мир устроен. А пока требовалось заложить в их пластичный мозг, где пряником, а чаще кнутом, особое воспитание. Заключалось оно в освоении множества привычек, связанных с чистоплотностью, ритуалов, которые взрослый человек совершает каждый день не замечая этого, специфических взглядов на окружающий мир, не свойственных животному миру. Главной целью с помощью воспитания было заложить в детках нового вида человеческую мораль со всеми её прекрасными качествами и ужасными пороками. Чтобы в них странным образом сочетались любовь к ближнему, уважение к Жене как к духовному наставнику, привязанность к нему как к отцу, страх и подчинение как к лидеру стаи. Ненависть к своим сородичам, брезгливость к их образу жизни (ведь только нецивилизованные варвары могут пить горячую неподготовленную кровь прямо из грязного носителя). Люди не едят сырое мясо — они его готовят разными способами перед употреблением. Такие сородичи-дикари, называющие себя Эла, недостойны занимать жизненное пространство рядом с элитой их рода, кем являлись воспитанники Жени, тем более делить с ними пищу, кров, материальные блага. Попахивает нацизмом, дикость неописуемая, но как победить по-другому в приближающейся войне, Женя не представлял.

Люди научились с завидным постоянством уничтожать друг друга лишь после того, как обесчеловечивали своего врага, даже если он твой кровный родственник. А твоя принадлежность к группе, к элите, к единственно правильному социуму лишь усиливала эту уверенность и непоколебимость.

Зачем далеко ходить? Женя, будучи дизайнером-белоручкой, уничтожил целый дом бывших соседей, которых перестал по вполне справедливым причинам считать людьми. Только поэтому он не сошёл с ума, убивая их, разделывая топором, вышвыривая останки в окна. Вот и тут задача была схожей: пусть трудной, долгой по времени, многоуровневой по исполнению, но вполне себе возможной, а при определённых положительных условиях — осуществимой.

А как сказал верховный Эла из колонии Тамань, в ближайшем будущем ожидается серьёзная конкуренция среди мезотермиков. Так как пищи в этом холодном мире слишком мало, а кровопийц в ближайший год-два появится несоразмерно больше, это грозит крахом целой экосистемы, которая и так на ладан дышит. Так что в ближайшем будущем мезотермикам грозит голод, затем войны за охотничьи угодья, а напоследок — общее вымирание как мезотермиков, так и всех наземных животных, включая людей

Желание выжить и уничтожить врага, которого невозможно победить, подтолкнуло Женю ознакомиться с содержимым дневников Алексея Владимировича. Пришлось изрядно погрузиться в задокументированные на бумаге исследования профессора, дабы найти слабое место мезотермиков, лучше узнать физиологию того, с кем предстоит воевать. Заодно разобраться, что делать с наследством (девять детёнышей нового вида не с неба упали): чем кормить, как ухаживать, воспитывать, в случае необходимости лечить и многое другое.

Алексей Владимирович вёл аккуратные записи в тетрадках ещё при Евстафии. Как раз именно в «Назарете» были проведены первые эксперименты и исследования. В доме у Жени он продолжил свои изыскания, только объектом стали найденные вместе с Аней детёныши мезотермикус. Накопилось таких тетрадок аж целых пять стопок, так что пришлось порядочно попотеть, вникая в написанное от руки доктором.

В пронумерованных тетрадях имелись личные размышления Алексея Владимировича, которые он записывал почти каждый день. В них он рассуждал о произошедшем апокалипсисе, его причинах, возможных последствиях, дальнейшем существовании остатков человечества. В записях имелись новые идеи, посетившие его седую голову. Между каждодневными размышлениями находились задокументированные медицинские, психологические, социальные эксперименты, их заключения, выводы.

Профессор записывал всё очень подробно, разборчивым каллиграфическим почерком, вполне доступным языком. Лишь некоторые медицинские термины ставили в тупик, но это мелочи. Ещё имелись видеозаписи всех экспериментов — это можно было понять по отсылкам на полях страниц дневников с номерами устройств. Видеозапись профессор вёл видеокамерой телефона; в его распоряжении их было сотни. Затем он приклеивал бирку к корпусу, на которую наносил соответствующий номер, оставляя идентичную запись в тетрадке. По сути, он использовал смартфон как устройство видеофиксации и флешку. Но их изъяли военные колонии Тамань, побрезговав бумажным вариантом, а скорее всего, банально поленились тащить тяжести.

Пищевые привычки

(из дневника Алексея Владимировича)

Познание окружающего мира, общества, социума, в котором человек родился, начинается с малого. Первое, с чем человек сталкивается, — это пищевые привычки, зарождающиеся ещё в утробе матери.

Из этого следует: ты — то, что ты ешь («Ешь людей — будь человеком» — шутка Евстафия). А употребляешь ты в пищу то же самое, что твои родители, близкие, люди вокруг. С рождения ты находишься в определённой кулинарной среде, где всё уникально, ведь помимо общей кухни существует отдельная местечковая (семейная: у каждой бабушки пирожки уникальные, таких нет у других бабушек). Вы знакомитесь с ритуалами приготовления и потребления пищи. Кухонная мебель, посуда, кулинария, еда разложена определённым образом, приготовлена особым способом. Каждый видит свою картину, знакомится со своими ритуалами. Ложка с вилкой или палочки (а может, уместнее руками), тарелка или пиала, жарить или солить (например, в Китае свиное сало жарят, а в России, Белоруссии, Украине предпочитают солить), мариновать или подвергать ферментации — перечислять можно вечно, настолько всё оригинально, и отличительных мелочей миллиарды. Исходя из этих, на первый взгляд, мелочей, мы видим у человечества огромное разнообразие кухни. Китайская, итальянская, французская, немецкая, русская, даже американская имеется; каждая страна, даже её регионы, имеют свои кулинарные отличия. Общества в ареале этих кухонь так же отличаются. Вот вроде люди одни и те же, но эти люди даже выглядят по-разному. Любой может отличить африканца от китайца, европейца от латиноса и так далее.

Естественно, люди стали выглядеть по-разному не только из-за своих пищевых привычек — такое утверждение было бы слишком смелым. На это повлияло множество индивидуальных факторов, таких как географическое положение проживания, климатические условия, разные мутации, передающиеся по наследству, положительная ассортативность (половой отбор, отбор по внешности, физическим данным) и так далее. И несмотря на это, пищевые привычки наложили на людей в каждом отдельном обществе свой яркий индивидуальный отпечаток — на культуру, моду, даже религию. Отсюда человечество столь разнообразно и пестрит множеством различных красок.

Приучив малышей мезотермиков к приёму пищи в одно и то же время, определённым образом, а именно употреблять только охлаждённую кровь с помощью трубочки, торчащей из пластикового пакета, я создал условия для формирования специальных ритуалов, которые заменили животное начало. Такое употребление пищи разительно отличается от естественного кормления мезотермика, вытесняя охотничий инстинкт. Постепенно еда становится не подарком судьбы или наградой за удачную охоту (работу), а твоим правом, законом, данным тебе свыше. Проходит ещё немного времени, и наступает момент, когда ты не представляешь, как можно употреблять пищу, если она не приготовлена определённым способом и подана без столовых предметов.

То же самое мы делаем с собаками и кошками — они отвыкают охотиться и есть сырое мясо. Правда, не все и не всегда.

Задумка Алексея Владимировича была хорошей, а главное — вполне рабочей. В ней не хватало одного элемента: необходим неиссякаемый, постоянный источник пищи. Как говорится: «Будет пища — будет день» (в оригинале — наоборот).

Эксперименты с другими кормами, судя по записям профессора, привели к провалу. Перемолотое до состояния пюре мясо повлекло отторжение продукта — все детёныши слегли с пищевыми отравлениями. Молоко, различные спортивные белковые смеси, всякого рода коктейли из различных питательных продуктов — всё привело к краху, замена так и не была найдена. Пришлось Алексею Владимировичу подойти к этому вопросу по-научному, о чём он и оставил в последнем дневнике свои размышления.

Кровь

(из дневника Алексея Владимировича)

Что такое кровь? Вроде простой вопрос, но на него до сих пор нет простого ответа. По сути, разложить её на составляющие — что при современном медицинском оборудовании не составляет труда — и вот перед тобой все её ингредиенты. Знание того, из чего состоит кровь, пропорции составляющих, вроде даёт тебе право думать, что ты сможешь воссоздать её искусственным путём. Но на самом деле этого никто так и не смог сделать. Даже современная наука пока не в силах воспроизвести этот процесс. Имеются аналоги искусственной крови, но они далеки от оригинала. Не всем и не всегда подходят, имеют большой процент отторжения организмом, и она воспринимается как инородное тело. Искусственная кровь, конечно, лучше, чем морская вода, которую в своё время использовали как заменитель крови. При этом, к всеобщему удивлению современных медиков, многие выживали, когда им вместо крови вводили морскую воду (опять же, всё зависит от количества этой самой морской воды). Правда, все эти рассуждения не дают ответа на два главных вопроса.

Первое: почему эволюция в лице природы приняла такое странное решение — создать высшего хищника (мезотермика), питающегося кровью? К чему столь странное и, на первый взгляд, нелепое решение?

Второе: как найти замену крови, чтобы она полностью удовлетворяла пищевой ценности и вкусовым предпочтениям мезотермика?

Для того чтобы ответить на первый вопрос, необходимо помнить, что природа никогда не делает что-то просто так, а также о том, что прежде чем сделать что-то совершенное, эволюция долгое время экспериментирует, в том числе с помощью естественного отбора. Неудачные подопытные быстро вымирают. Удачные продолжают жить, размножаться, увеличивать популяцию, при этом совершенствуя подаренное природой новшество.

Но кто помнит, чтобы на планете Земля природа экспериментировала с млекопитающими подобным образом?

Гематофаги не в счёт. Понятное дело, что гематофаги — огромный пласт паразитов, один из самых распространённых. В него входят насекомые, кольчатые черви, членистоногие, даже некоторые рыбы. Все эти кровососущие небольшого размера по сравнению с их жертвами. И вряд ли про них можно сказать, что среди них найдётся хищник, находящийся на вершине пищевой цепочки.

Максимум, что всплывает в памяти, это то, что среди млекопитающих есть всего один вид, питающийся исключительно кровью своих жертв, — это десмодовые, или вампировые, летучие мыши, населяющие некоторые районы Южной Америки. Но они размером максимум восемь сантиметров и весом сорок грамм. Как-то не тянут на представителей высшего хищника.

Получается, что гематофаги по большей части — мелкие паразиты, не сумевшие за долгое время эволюции достичь размера хотя бы кошки.

И это понятно почему. Ведь на самом деле кровь как пища — не самый лучший продукт. Более того, питаясь только кровью, ты банально рискуешь навредить своему здоровью. Отравление железом, избыток белка… О питательных свойствах крови можно долго рассуждать, но по факту она очень низкая, проще — никакая. В ней полно железа, белка, имеются магний и калий, но вот столь необходимых для жизнедеятельности организма углеводов и жиров катастрофически мало, а уж о пищевых волокнах вообще речи не идёт. Сахар в крови имеется, но его процент столь низок, что вряд ли его хватило бы для нормальной работы клеток.

Тогда почему именно кровь выбрана как основной и, по сути, единственный источник пищи? У вампировых летучих мышей в ходе исследования их генома обнаружилось отсутствие тринадцати генов, вернее, они были отключены в их организме. Эти гены отвечали за вкус (сладкого и горького), усвоение железа (мыши усваивают его столько, сколько нужно, остальное выводится естественным путём), гены инсулина также претерпели изменения. Летучим мышам приходится питаться каждый день, так как ген накапливать жир у них тоже отключён. Соответственно, мышь весом пятьдесят граммов вынуждена потреблять по двадцать граммов крови в сутки, чтобы выжить.

А вот мезотермики довольствуются гораздо меньшим количеством корма. Себастьяну, вес которого около пяти килограммов, вполне хватает восьмидесяти миллилитров крови в сутки, чтобы поддерживать жизнедеятельность. Правда, при таком скудном питании он становится вялым, впадает в оцепенение, больше спит, будучи неспособным вести активный образ жизни. Но стоит добавить в рацион ещё сто миллилитров крови, как картина разительно меняется: он превращается в гиперактивного подростка.

При полном отсутствии питания (опыт был проведён с особью под именем Зарина) мезотермик в течение двух суток погружается в гибернацию (состояние зимней спячки у животных). Температура тела опускается до температуры окружающей среды, сердцебиение и дыхание не прослеживаются имеющимися в распоряжении медицинскими приборами. Сколько в таком состоянии может находиться мезотермик — неизвестно. При проведении эксперимента Зарина находилась в гибернации пятнадцать дней. Но стоило появиться теплокровному объекту в непосредственной близости (в данном случае Аня, беспокоясь за Зарину, зашла в комнату, где проводился эксперимент), как мезотермикус мгновенно пробуждается. В его кровь поступает неизвестный гормон, а может, и не один, который не только выводит мезотермикус из спячки, но и делает его суперактивным в течение нескольких часов (предположительно для удачной охоты), буквально выжимая из организма оставшуюся энергию.

Также данный опыт выявил отрицательные последствия. Гибернация, даже непродолжительное время, влияет на дальнейшее физическое развитие мезотермика, что впоследствии стало заметно на подопытной по имени Зарина. После эксперимента подопытная значительно отстаёт в росте от остальных сестёр. Побочных последствий гибернации на психику или умственное развитие не выявлено.