Сэр Чёрчилль, мэм

Часть 1

Воскресный день… Солнце поднимается над горизонтом, на небе ни одного облачка. Жёлтые зайчики заглядывают в окна дома напротив, отражаясь бликами от полированных поверхностей стёкол. Роса каплями стекает с деревьев на траву, репьи вцепились в шерсть резвящейся кудрявой собачки с бантиком. Воздух утреней свежестью проникает в гнёзда спящих птиц.

Сева проснулся от крика расшалившихся за окном птиц.

– Чего раскричались? – спросил он, выглянув из окна.

В ответ в его мозгу забила мысль:

– Вставай! – и, как магнитом, его потянуло на базар.

Сева оделся, умылся, пришёл на кухню, отрезал два куска хлеба. На один кусок намазал слой масла, на масло положил три куска колбасы, на другой кусок намазал шоколадный крем, приготовил чашку кофе.

Из холодильника достал помидор, посолил и вместе с бутербродом: хлеб, масло, колбаса – съел.

В окно требовательно постучали клювом.

– Какое нетерпение, – сказал Сева. – Иду, – добавил он.

Допил стоя кофе и съел второй бутерброд – кусок хлеба с шоколадным кремом. Взял в руки небольшую чёрную сумку с эмблемой летящего сокола, закрыл ключом дверь квартиры, сел в лифт и с шестого этажа доехал до первого, вышел из подъезда.

Выходя из подъезда, он встретил отдыхающую на лавочке, дышащую утренней свежестью соседку, Клавдию Ивановну, поздоровался.

– Доброе утро! – поприветствовал Сева её.

– Куда так рано? – вместо ответа на приветствие, спросила она, улыбаясь, и добавила, – чего не спится в выходной день?

– Иду на базар, – ответил Сева

– А я слушаю лай с дерева, – произнесла Клавдия Ивановна.

Сева поднял вверх голову и удивлённо воскликнул:

– Так это ж сорока лает! Лай, что-то очень знакомый?!

– Так лает собачка из 11 квартиры, её голос, – сообщила Клавдия Ивановна.

– Сорока имитатор, – произнёс он.

Клавдия Ивановна продолжает:

– Я забыла закрыть окно этой ночью и легла спать. Слышу, кричит сорока, я встала, посмотрела на часы, три часа. Она стоит на подоконнике, голова в комнату и кричит – моя спасительница. Я закрыла окно.

– На первом этаже нужно закрывать окна, – произнёс Сева. – Не мешало бы Вам на окна поставить решётки, – добавил он и продолжил свой путь на базар.

А вот и базар. Прилавки и ларьки с товаром, на прилавках всякая всячина, он шёл в раздумье между рядами.

В то время, когда Сева шёл между рядами, еврей старьёвщик Гендельман Ойзерович – с детства любивший: коллекционировать разную всячину, менять, а при случае и продавать её – выставил на продажу статуэтку беременной женщины, за неё он просил недорого.

Севу как будто что-то околдовало, он уже прошёл, вернулся, она его не отпускала. Заплатил цену, сказанную евреем, положил статуэтку в сумку, и пошёл домой.

Перед домом дорогу ему уступили два чёрных, шедших друг за другом, кота, они остановились, пропуская его.

– Ну, и дела! – произнёс Сева. Через два шага добавил. – Утром птицы галдели, а сейчас коты уступают дорогу. К чему всё это?

Придя, домой Сева поставил сумку на стул в прихожей, разделся: снял пиджак, кепи, снял туфли. В тапочках пошёл в ванную комнату, где вымыл руки после посещения базара, улыбнулся своему отражению в зеркале, взъерошил волос на своей голове, зашёл в кухню, приготовил не хитрую еду. Достал из холодильника бутылочку 60 градусного первачка, открыл дверцу стола на кухне, достал стопочку, налил. Пошёл в прихожую и из сумки достал статуэтку. Вернулся в кухню, поставил статуэтку на стол и со словами:

– За покупку, – опустил содержимое стопочки себе в рот, закусил.

В кухне неожиданно раздалось женским голосом:

– Погладь мене по головi! Погладь! Я кому сказала?! Бо вкушу за вухо.

– А ты не достанешь! – сказал осмелевший, после выпитой стопки Сева, и в этот момент его ухо оказалось во рту у статуэтки, шея у него вытянулась, он принял не естественную позу, почувствовал, как зубы сжимают ушную раковину.

– Я всё понял, – закричал Сева и левой рукой провёл по голове статуэтке.

Ухо стало свободным, он проверил его рукой: всё цело.

– Ну, и дела! – произнёс он, ещё не до конца понимая, куда он вляпался.

В дверь постучали, открыл. На пороге стоит Катенька – девушка двадцати пяти лет, в полной боевой раскраске, вид её манит, «Сексуальный макияж» притягивает, подавая тайные надежды, вселяя желание, губки цвета «Кофейная страсть» – чувственны, они излучают нежность и сладострастие.

Запах! Божественным запахом наполнилась квартира! Чары феромонов парят в воздухе, проникают в ноздри, заставляют трепетать потенциального сексуального партнёра.

Слились в едином порыве… Не разжимая объятий, они прошли на кухню.

– Ах! Какая красивая статуэтка! Ещё и с животиком, – пропела Катенька, – и у нас тоже будет ребёночек? Правда, Сева?

Сева утвердительно махнул головой.

На столе появились продукты, из которых Сева решил приготовить два блюда: стручковую фасоль и обжаренные куриные тушки.

– Ты приготовь салат, а я пожарю фасоль и обжарю тушки, – произнёс он.

На одну сковороду Сева налил подсолнечное масло, положил маринованные куриные тушки, закрыл крышку и поставил её на огонь.

На другую сковороду он высыпал: стручковую фасоль, кружками нарезанные лук и морковь, два порезанных помидора, посолил, поперчил, добавил подсолнечное масло. Поставил сковороду на огонь и закрыл её крышкой.

– Два блюда готовятся, – произнёс Сева.

– Салат готов, – сообщила Катенька. – Полить подсолнечным маслом?

– Полей майонезом, – посоветовал он.

– Хорошо, – ответила она и полила салат майонезом.

– Порежь лимон дольками, – предложил Сева Катеньке и на стол перед ней положил лимон.

– Хорошо, любимый, – ответила та, взяла нож и порезала лимон на пахучие дольки.

По прошествие некоторого времени Сева произнёс:

– Готово, и разложил стручковую фасоль по двум тарелочкам.

– Откроем теперь эту крышечку, – произнёс он.

Появились две золотистые спинки, играющие в лучах отраженного солнечного света, потрогал каждую вилочкой.

– И они готовы, – произнёс Сева, – и положил по золотистой тушке на каждую тарелочку.

– Теперь самый ответственный момент, – произнёс он и в две стопки налил 60 градусный первач. – Ваш тост мадам!

– Пьём за любовь, – произнесла Катенька.

Произнесенный тост был прост, но произнесён со вкусом, подчёркивая настроение и желание пары.

Выпили, закусили дольками лимона, слились в продолжительном поцелуе, отстранились и начали есть. Вновь Сева наполнил стопки.

– Теперь Ваш тост, мосье, – шутливо пропела Катенька.

– Мой тост под музыку, – произнёс он и включил магнитофон.

– Пьём за эротику, – заявил Сева.

Выпили и продолжили есть.

– А вот и десерт, – произнёс Сева после того, как опустели тарелочки от стручковой фасоли и тушек.

Из морозильной камеры он достал шоколадное мороженное, из навесного настенного шкафчика – варенье из орехов.

– Ах, какой божественный вкус! – произнесла Катенька, пробуя десертной ложечкой по очереди мороженное и варенье. – Какое сочетание… мороженное и варенье из орехов. Какая пикантность!

– Я пошла, приму душ, – произнесла она.

– Меня, как правило, отвращает запах пота исходящий от мужчины, если это происходит до секса, – думала Катенька, входя в ванную комнату, – хотя во время секса он меня возбуждает, заводит. Мне нравятся капельки пота на коже сексуального партнёра. Они говорят о силе удовольствия, которое он испытывает от меня. Капельки пота свидетельствуют о его самоотдаче и вызывают желание продолжать с ним это сексуальное сладострастное безумство.

Выйдя из ванной, Катенька прошла в комнату, где её уже ждал Сева. Сева вернулся в кухню, на подносе он принёс: две стопки, ими недопитую бутылку первача, на блюдце дольки лимона, шоколад, ещё раз вернулся в кухню за магнитофоном.

Выпили по стопке и занялись любовью.

Женщина вышедшая из ванны берёт не макияжем и прорисовкой губ, а своими – темпераментом и умением.

– Ложись на спину, – приказала она.

Он покорно лёг, предвкушая сладострастие…

Уставшие они повалились на кровать, сгустились сумерки. Он лежал на спине, ему казалось, что волны прибоя ласкают его тело. Пальмы… Остров Тихого океана… Туземцы с копьями набрасываются на него, связывают, поднимают, несут, горит костёр, у которого собрались все жители деревни. В его мозгу пульсирует мысль:

– Они меня сейчас зажарят и съедят.

И в этот момент голос Катеньки:

– Мне нужно идти, милый, – произнесла она, наклонившись над ним. – Я была в Полинезии, а тело оставалось здесь с тобой. Туземцы приняли меня за богиню, – добавила она.

– Это же телепортация сознания, – произнёс Сева. – Я тоже был на островах Тихого океана, а моё тело лежало здесь на кровати с тобой.

– Забавно, – произнесла Катенька, поцеловала его, оделась и пошла к двери, он за ней.

Поцеловались на прощанье, за Катей закрыл дверь, вернулся в кухню, взял в руки бутылочку, чтобы налить стопочку.

– Она бесплодна! У неё не будет детей, – сказала статуэтка.

– Откуда ты это знаешь? – возмутился Сева.

– Тебе трудно будет это понять, на бесплодие указывает строение подбородка, – сказала статуэтка.

– Ты бы ещё сюда и уши приплела, – заметил Сева.

– Уши хороши для другого, – ответила статуэтка.

Сева поставил бутылку на стол, и пить не стал, пошёл спать.

Утром следующего дня.

– Мне идти на работу, а с тобой, что делать? – в задумчивости обронил Сева.

Ушёл на работу. Статуэтка осталась стоять на столе в кухне. Прошёл час, из статуэтки вышла арийка, главная жрица храма «Хранителей Сварги» Фмиза. Северная сторона квартиры наполнилась ярким солнечным светом, свет играл всеми цветами радуги, будто луч света пропустили через призму Николя. На свободной стороне комнаты появился арийско-славянский герб – летящий сокол.

Появились девушки, они начали петь на смеси санскрита и украинского языков, их «па» были совершены, движения точны и выверены временем.

Зазвонил телефон. Голос из автоответчика предложил: «Оставьте сообщение после звукового сигнала». Раздался звуковой сигнал. На другом конце провода раздалось: «Старик! Вечером зайду, пропустим по рюмашке».

Через час вновь зазвонил телефон, женский голос сказал: «Сева! То была наша прощальная встреча. Я от тебя ухожу к Ивану Петровичу. Я бесплодна, а у него трое детей. Я им нужна, прости. Я тебя очень, очень люблю!»

Пришёл домой с работы, в квартире ни кого, статуэтка так же стоит в кухне на столе, прослушал автоответчик, прошёл в комнату, зажмурил глаза.

– Сколько света, – подумал Сева. – Ах! Какая божественная музыка витает в воздухе!

На стене он увидел летящего сокола.

– Как-то по-новому жить надо, – вслух подумал Сева. – Я же славянин! Потомок Ариев!

Заблестели глаза у статуэтки от услышанных слов, слёзы радости потекли по её щекам, стекая на её округлённый животик.

Часть 2

Катенька счастлива, Иван Петрович немолодой мужчина, но такой заботливый. Это не Сева. Сева был просто удобен, он выполнял только желания страсти, а общего у них, кроме любовных отношений ни чего не было.

– А здесь…, – думала Катенька и, её глаза блестели слезой радости.

Уже идёт третий день, а счастье всё прибывает и прибывает, мысли счастья приходят в голову, и одухотворённость наполняет мозг, хочется кружиться и летать. Она хозяйка семьи…

– Но что это за комната с зеркалами, куда не велено входить? – думала Катенька. – Там же, наверное, столько грязи? Ах, эти мужчины!

Она взяла: ведро, тряпку, швабру и, с настроением сделать влажную уборку вошла в комнату, дверь в комнату автоматически захлопнулась.

Не приятный мужской голос неожиданно произнёс:

– Я тебя давно жду.

– Кто Вы? – пропела Катенька.

Ответа не последовало, ожили зеркала, каждое зеркало пыталось втянуть её в себя, они даже стали драться между собой, звон битого стекла разносился по комнате. Большое круглое зеркало, как будто всасывающим насосом, втянуло её в себя целиком.

– Где я? – спросила Катенька.

– У нас, в стране Вампирии, – раздалось со всех сторон. – Ты молода! Нам нужна твоя молодость!

Перед ней появились вампирята, они были так похожи на её приёмных детей, они подвели её к вампиризатору. И началось… В начале с неё грубо соскребали молодость, она мгновенно состарилась на двадцать лет. Наступила зрелость, ей сорок пять, округлённые бока, она стала похожа на древнегреческую амфору.

Потом её подвергли более тщательной и длительной обработке, каждые два дня она старела на три года, и так продолжалось до тех пор, пока она не достигла семидесятилетнего возраста.

Вампиризатор закончил свои манипуляции, и она оказалась на берегу незнакомого озера.

По небу над озером ходят друг за другом малиновые тучи, своими локонами касаясь зеркала серебристой воды, в месте касания раздаётся хохот, слышен всплеск хвостов и чьё-то громкое урчанье, трава вокруг озера необычного фиолетового цвета.

На берегу озера, на белом камне сидит мальчик в соломенной шляпе и играет на дудочке, перед ним танцует, опираясь на хвосты, группа артистических тунцов. На это зрелище смотрит девочка лет четырнадцати.

В воде озера Катенька увидела своё отражение.

– За что? За что Вы со мной так поступили? – закричала она, забившись в истерике.

– Мне уже семьдесят лет, – прошептали её уста, не выговаривая все буквы, шамкая ртом.

На её голове появился тёмный платочек, она была одета в старушечье платье, и слёзы отчаянья текли по её впалым щекам.

– Бабушка! Что с Вами? – спросила, подойдя, девочка.

– Какая я тебе бабушка?! – закричала Катенька и, всхлипывая, пошла прочь.

– Я ничего, – опешив, произнесла девочка. – Хочешь помочь, а тебя…

Прошёл месяц после телефонного признания Катеньки. Неожиданно тишину подъезда разорвали крик и стук в Севину дверь.

– Сева! Севочка! Посмотри, что он со мной сделал, этот старый козёл, он превратил меня в старуху. Он питается молодостью! – кричала Катенька, стуча в двери Севиной квартиры.

Дверь открыла Фмиза.

– Ты кто? – закричала Катенька, оттолкнула Фмизу и вбежала в комнату.

В шикарном кресле, под летящим соколом, сидит арий, с трудом Катенька в нём узнала Севу, хор юных красавиц поёт на непонятном ей языке, из кухни по воздуху плывут подносы со стравами[1], трапеза в полном разгаре.

– Мадам! Присаживайтесь, – любезно предложил Сева. – Отведайте, что послал нам Великий и Могучий бог Сварог.

Он указал рукой на стоящий стул, она села. Перед ней остановился поднос, на подносе стоит кувшин со сварожими символами, рядом лежит мясной пирог «Сварожник» усыпанный зеленью.

Раздался грубый стук в дверь. Мужской голос кричит:

– Ты здесь! Я знаю, что ты здесь!

Дверь открыла Фмиза.

Это был вампир, он помолодел на несколько десятков лет, но ему ещё нужны были жертвы. Он жаждал Вечной молодости! Он был близок к реализации своего плана.

Вбежал в комнату и… его закрутило. Он, как шальной, начал крутиться на месте, с каждым оборотом возвращая похищенную молодость своим жертвам.

Катенька съела мясной «Сварожник», выпила кубок медовой арийской настойки. К ней вернулась молодость, она преобразилась. В комнату заглянул оранжевый луч света, он манил её вдаль, она стала на луч, и пошла к чему-то новому, ей ранее не известному.

Вампир под воздействием мудрости Великого и Могучего бога Сварога изменился. В данный момент он прислуживает консьержем в Севином подъезде, вежливо открывает дверь, следит за порядком и не помышляет о Вечной молодости за счёт других.

Послесловие

Отношение мужчины и женщины многогранны. В произведении рассмотрена только одна грань – любовные отношения, которая характеризуется силой и страстью между мужчиной и женщиной. Сила любви зависит от степени воспитания и восприятия сторон.

Эротика – действо для избранных! Характеризуется темпераментом и умением. Не все издатели способны воспринимать её в произведениях.

Подготовка и начало круиза

Шотландское телевидение организовало круиз для соотечественников. Желающие участвовать в круизе должны были обратиться на телестудию в Эдинбурге, из нескольких тысяч желающих для путешествия было отобрано двести человек.

В День благодарения[2] 2004 года мы отъезжаем от железнодорожной станции столицы Шотландии Эдинбурга. Здесь сформирован железнодорожный состав для перевозки двухсот отдыхающих, мы едем в город Саутгемптон. Толпа провожающих на железнодорожной платформе Эдинбурга.

Чтобы с Эдинбурга доехать в город Саутгемптон по железной дороге, нужно проехать всю Англию с севера на юг и на это уйдёт семь часов. У причала нас ожидаёт красавец лайнер «Королева Виктория».

– Боб! – это я кричу оператору. – Крупным планом покажи танцующих шотландский танец «Кейп-Бретон степ», пусть зрители увидят его, сопровождает танец скрипка.

В плаванье на круизном лайнере уходит весёлый большой джентльмен Джоки Синклер – гольфист, с собой в круиз он берёт клюшку для гольфа.

– Зачем?

На этот вопрос он ответа не дал, только детская улыбка озарила его лицо, а вот провожают папу: двое детей трёх и пяти лет, жена Мадлен и Чёрчилль – шотландская овчарка. Глава семейства уходит в круиз.

– Почему не все вместе?

На этот вопрос улыбка и типичная отговорка: «А кто присмотрит за хозяйством?»

– Предчувствие у меня, какое-то нехорошее, – делится своей тревогой Мадлен.

А это дядюшка Муррей, провожающий свою единственную и неповторимую красавицу дочь Кики.

– Первый раз провожаю в круиз, тревожно что-то, – обронил дядюшка Муррей.

– Что может случиться? Посмотри сколько народа! – ответила Кики.

В город Саутгемптон можно добраться за полтора часа на самолёте. Здесь мы разделимся, я, репортёр Шарлотта Брикс, в Саутгемптон лечу на самолёте вместе с частью команды корабля, Боб с отдыхающими приедет по железной дороге.

Прощай, Эдинбург! Мы взлетели! Со мной в самолёте летит основная группа круизного лайнера, которую возглавляет старший помощник капитана.

Капитан, боцман и часть матросов – уже на судне несколько дней, они принимали судно, готовили его к круизу.

Отдыхающие приехали в Саутгемптон. А вот и порт! Причал, от которого отходили: Титаник, Олимпик, Британик…, а теперь отойдём и мы.

Играет волынка, это туристов у трапа встречает мистер Иннс, он три дня ожидает нашего прибытия из Эдинбурга. Как только он узнал, что формируется круиз из шотландцев, и команда лайнера сформирована исключительно из шотландцев, то одел через плечо волынку, и отправился в Саутгемптон встречать соотечественников.

На лайнере двести пассажиров, сколько поколений шотландцев отплывало от этих берегов… Одни заселяли Америку, другие Австралию, Новую Зеландию… И всё это мы – шотландцы!

Мы, Шарлотта Брикс и оператор Боб Скотт, будем вести репортажи из круиза для Scottish Television. Камера Боба Скотта зафиксирует все, что будет происходить с лайнером и его пассажирами на протяжении всего путешествия и, передаст Вам, нашим зрителям, а я буду всё это комментировать.

Моряки убрали трап, и мы отходим от причала. Отошли от причала на океанском круизном лайнере «Королева Виктория», и направились к Западному побережью Америки. На кормовом флагштоке реет флаг Соединённого Британского Королевства!

По громкоговорящей связи прозвучало:

– Дамы и господа! Вы находитесь на борту круизного лайнера «Королева Виктория». Наш маршрут пролегает мимо Африки в водах Атлантического океана с заходом в порты Сьерра-Леоне и Кейптауна, пересечём Индийский океан. Совершим переход между Новой Зеландией и Австралией, по Тихому океану мы попадём в Лос-Анджелес Соединённых Штатов Америки. После трёхдневной остановки мы пройдём Панамским каналом, посетим острова Куба и Гаити и возьмём курс домой.

Капитан и команда лайнера желает Вам хорошего отдыха.

Первый день прошёл, отдыхающие держатся особняком друг от друга, ещё не сформировались группы по интересам и взглядам, но это всё ещё впереди. Идём спать, я в 105 каюту, Боб в 107.

Репортаж вели Шарлотта Брикс и оператор Боб Скотт для Scottish Television.

Второй день пути, в 7:30 утра с палубы доносятся призывные звуки волынки. Подхватываюсь, поднимаю Боба и мы вместе с другими отдыхающими поднимаемся на палубу, а там мистер Иннс играет на волынке. Когда собрались отдыхающие и свободные от вахты и сна члены судовой команды, он обратился к присутствующим с вопросом: