Знакомство с творчеством писателя

Меня маман так опекала

Меня маман так опекала,

Что я не знала, как мне быть,

Но время полюбить настало

И я способная любить

Влюбилась, Господу на радость!

Себе – на упокой души.

Во мне, снаружи расцвели,

Души прелестные порывы

И округлились телеса.

Так захотели небеса

И я, как дочь моей Земли,

Пылая страстью от Любви,

По жизни гордо шла

И к Вам Читатель мой пришла.

Улыбкой нежною своей

Вас покоряю много дней.

Свои душевные порывы

Готова хоть сейчас воздать.

Ох, как устала я искать и ждать,

А хочется всего обнять

И думать, Господи, о нём,

Как о предмете вожделенья

И, чтобы чудные мгновенья

Нет, ни кончались, ни когда.

Такие вот мои дела.

Маман, естественно жива

И опекает всё меня.

Посвящение

Я тихо жил. Моя душа

Давно не ведала огня,

Но вот разверзлись небеса

И появилась вдруг Она.

Спустилось с неба Божество.

Заговорило вдруг оно.

Полились нежные слова.

Медовым шёпотом уста…

Вибрация по мне пошла…

Запели струны у души.

Наполнив чарами мои

Природой данные мозги.

– Во мне чего она нашла? -

Спросила, трепеща, душа.

Ответить я душе не смог.

– Так пожелал, – я знаю, – Бог!

Пожухли листья на деревьях

Пожухли листья на деревьях.

Муха села на очки.

Мы вдыхаем грудью воздух

И не ездим на такси.

Туфли синие одену.

Позабавлю я тебя.

Во мне видишь ты измену?

Видишь, как страдаю я.

Признаюсь я в этом сразу.

Ты не жалуйся потом.

Зацелую я при этом

Не сбежишь ты даже в дом.

Я войду в тебя стихами.

Покорю твой мозг и ум

И солидными шагами

Нарожаю сотни дум.

К чему меня Вы довели

К чему меня Вы довели.

Приснилась дама с головами.

Пришла ко мне она в ночи.

Своими дерзкими словами

Мне говорила о любви.

Одна смотрела голова

С любовью нежно на меня…

Другая, Господи, еси

Мне говорила: «Погоди!»

А я не знал, что им сказать.

Куда поехать иль послать?

Такие Милая дела.

В душе такая кутерьма.

Как казаки Киевскую Русь искали

«У Солохи» – у шинка

Стоит, беснуется толпа.

Разверзлась матушка земля

И появилась чертовня.

Три чёрта вылезли… Они,

Точь-в-точь как наши казаки

И так же люльками дымят.

Глаза таращат и молчат.

Сказать пытаются,

А звук

Не появляется

И вдруг

На перебой заговорили.

– В Преисподней мы уж были, -

Говорили казаки, -

Думали, что умерли

И такое мы узнали,

Что ни выйти, ни пройти.

Боже и не приведи!

Смерть за компьютером сидит.

Преисподней управляет

Про всё и всех она Вас знает.

Черти служат верой ей.

Электронная коса,

Сама

По Преисподней промышляет:

Сортирует, выбирает

И на службу отправляет

Казаков.

Оселедцы освежает,

Подбривает вдоль усов.

Будто справжнiй парикмахер

Или просто брадобрей.

На шум выходит из дверей

Сама Солоха – мать полей!

Запах, запах излучает.

Будто вышел сельдерей

И петрушка с пастернаком.

Запах, хоть меня убей!

Запах жареного мяса.

Изумленье для гостей!

– Это ж наши казаки.

Завсегдатаи мои.

Их, что разве не узнали?

Проходите, заходите…

Их в шинок ведёт она.

Завалила и толпа.

Осмелели казаки

И такое понесли…

1

Там встречали Гуркотыло.

Его молния убила.

Электронная коса

За чуприну так схватила,

Что аж вылезли глаза

И его поволокла.

Черти грызли и кусали

Гуркотыло-молодца.

«А не в Луцке он живёт?» -

Так спросил у них народ.

«В Луцке жил. Да вот беда.

Нет уж больше молодца.

Он Украину не любил

И в бозе гаденько почил».

Некролог на его руке:

«Гадёнышу, лежать тебе

Не на Украинской земле!

Между небом и землёй

Неприкаянный ты мой» -

И подпись: Смерть с косой.

2

Патриотов выделяет

Из казацкой той среды.

Для них музыка играет

Беспрестанно. «Молодцы!» -

Кричат хором у стены

Планетарные Гиганты.

Удивляется народ.

Как Преисподняя живёт!

И там то же чудеса,

А без чудес ни как нельзя?

… и вареники гурьбой

Заполняют рот лихой.

Приумолкли казаки.

Рот в капусте,

Рот в подливе…

Набираются ведь силы.

– В Преисподней Вас кормили? –

Раздаётся в тишине. –

Мне ведь скоро помирать,

Что с собой туда мне взять?

Кто-то грубо пошутил:

– Сало, – говорит, – возьми

И цибулю прихвати.

Хлеба там тебе дадут…

Оплеуху получил,

Чтобы чушь не говорил.

… и горилка к ним идёт.

Сладость вечную несёт.

Казаки так захмелели,

Рассказать аж захотели,

Как с них копии снимали

И такое получали:

– Что оплавились мозги.

– Ты толковей говори?

Копии с чего снимали?

Что б мы тоже это знали,

Когда времечко придёт, -

Голосил в шинке народ.

Из нагрудного кармана,

Каждый (точно без обмана)

Достаёт футляр, а в нём

Копия его сидит,

Так же курит и молчит.

Все на копии глядят,

Вытаращились и молчат.

Разве можешь оценить,

Если … как не знаешь быть?

Так вот слушайте друзья,

Смерть приказ такой дала:

«В комнату нас завести!»

Черти первого меня захватили,

Понесли.

Дверь закрыли

И лучи

Меня пронзали,

Измеряли.

Прыгать даже заставляли

И потом я увидал,

Как в компьютере бежал.

Смерть сидела,

Управляла.

Мне задания давала

И я точно исполнял.

Проверяла так она

На что копия годна.

Есть принтер казаки такой

Он воплощает образ твой

Смотрите, я здесь перед Вами,

А это копия моя.

Всё идентично. Я курю,

Ушами даже шевелю

И копия, поверь, моя

Всё тоже делает, как я.

Казаки, открывши рот

Сидят и слушают… и вот.

Вопрос летит: «А дальше что?»

Народ галдит: «Чаво? Чаво?»

«Экран большой, точь-в-точь кино,

Сидишь и смотришь ты в него.

Смерть настройки проводила

И в наше время угодила.

Ноги моет Порошенко…

А вон идёт и Тетерук.

Гляди, расскажет нам он вдруг.

Какой навозный генерал

На выборы им денег дал?

Что Яценюк пообещал?

Он слово держит, если дал!»

– А на народ?

– Плевал. Чихал.

– Кто эту истину сказал?

Народ такое и сам знал.

На экране появилось:

Киевскую Русь найти

И доклад им провести.

С докладом выступить о том,

Что видели в пути втроём.

– Исторический доклад не шутка, -

Говорили казаки.

Люльки, затянув свои.

– Серьёзный это поворот,

Когда комиссия Вас ждёт,

А председатель кто её? –

Вопрос серьёзный нам задал

С учёным видом

Пастух –

Коровий генерал.

Ответ заранее он знал,

Что Смерть доклад тот принимает,

Раз туда их посылает.

«На экране появилось: 500-е года.

В дрожь аж бросило меня.

Киев строился тогда.

Что удумала Она.

Это ж старина какая!

Мы, как поняли друзья,

В какие древние века

Смерть копии с нас посылает,

А она хоть сама знает,

Сколько им туда идти?

Господи не приведи!

Лучше сразу забери!» -

Голосить мы стали дружно.

«Им поверь, Смерть, не дойти!

Хоть они и казаки,

Как и мы.

Они бесстрашием полны!» -

Так в Преисподней голосили

Мы.

Не копии, а казаки.

«Решила я проверить Вас.

Готовы Вы идти сейчас?

Сигнальный сделала забег.

Взяла на душу этот грех.

Голосистый Ваш успех,

Без жеманства и помех

Копии привёл к награде.

Будет всё, как на параде» -

Смерть сказала и … такое началось.

«На экране из небес

Появился будто бес:

Или это вертолёт,

Или это вездеход.

В общем, грозная машина

И открылись люки-двери.

Повалила чертовня.

В оборот их трёх взяла.

Мы и охнуть не успели,

Их они переодели.

Чипы, маячки одели.

Дали в руки по планшету.

Выдали и по кисету.

Уважают, знай народ,

Если дым с усов идёт!

И оружие им дали:

Электронные лучи.

Только взглядом посмотри

И они приведены

В положение стрельбы».

Слушает, сидит народ

И совсем уж не жуёт.

Только пьёт.

Смерть им молвила: «Друзья!

Говорить здесь буду я».

«Во, даёт!» – загудел вокруг народ.

Смерть наставления даёт.

При встрече с предками, как быть

И их ничем не заразить.

Перед тем, как подходить

Дезинфекцию себе

Нужно срочно проводить.

Иначе можно их убить.

В везделёт их посадили,

Навигатор подключили

И пустили по мирам,

Плоскогорьям и горам.

В общем, так они ходили

И в 20-ый век пришли,

А такого не нашли.

За то многое узнали.

Славных предков повстречали.

Им про Хвойку рассказали.

Про код славянский. Кто они.

– А топлива, он сколько жрёт

Ваш этот … везделёт? –

Интересуется народ, -

И по какой оно цене?

Будто будут брать себе.

Посоветовали им,

Нашим копиям.

Время Сталина пройти

И в году 34-ом

Можно что-то там найти.

Указание он дал,

Чтобы Киевская Русь была

И пошли профессора

Диссертации писать,

На бумаге излагать.

Только вот одна беда.

Неуказанны года,

Когда она у них была

И так запудрили мозги,

Что Господи, не приведи!

Лгали, лгали и писали…

Так историю комкали,

Извращали, как могли.

До чего дошли умы.

Мономаху приписали,

То «стыдобище» они.

Шапку создали Узбеку;

Прародителю-отцу.

Застыдились, открестились

Непонятно почему.

Нас смешила голова

С чем она тогда дружила,

Что сказала всем на диво,

Утвердительно, игриво:

«История совместною была!»

Ах, как это было мило,

Но она совсем забыла,

А может, и не поняла,

Что совместной не история была,

А шелуха ……………….

……………………………

………………………………

………………………………

……………………………….

Когда Господь возьмёт за труд

……………………………….,

Чтоб стало жить всем хорошо.

– Так Киевская Русь была?

– Нет, увы, то всё брехня.

От Ёськи Сталина она.

Только мы договорили,

Затянуло небо враз.

Свет в шинке у нас погас

И разверзлись небеса,

И такая толкотня

На небе страшная пошла.

Знамение такое,

То предсказание плохое.

Значит, жди и нам беды.

Скачет Лихо… Удержи

И к шинку не пропусти.

Чёрт заходит к нам в шинок.

Ходуном идёт порог.

Свет глазами зажигает

И глазами выключает.

Мы сидим, остолбенели.

Нет ни звука и не трели.

Упражнялся полчаса.

Поднимая до горы

Оселедцы у толпы.

Чёрт кричит, повелевает,

Казаков оповещает:

«Казаки! Смерть пришла.

Вас ждёт она.

Построенье у шинка.

Выходи! Богатыри!

Лучезарики мои!»

И тут такое началось…

Черти бегают, пинают.

Из шинка всех выгоняют.

Электронная коса

Достаёт из под стола,

Кто залез уже туда.

Строй стоит, а не толпа.

Трижды Смерть прошла по фронту.

Осмотрела казаков

И промолвила такое

(Для описания нет слов).

– Средь Вас, нет, бравые ребята,

Того, кого ищу давно,

Кому служила арьергардом.

Нет внука видно у него.

Сирко…

Совсем не то, что Ваш Муженко, -

С горечью сказала

И пошла.

Слеза упала,

Почернела,

Тюльпаном чёрным проросла.

Земля свой цвет передала.

За нею двинулась толпа

Чертей.

Последней двинулась коса,

Как будто след свой заметая…

Растворилась в пелене

Вся та компания лихая.

– Мне всё привиделось,

Иль показалось? –

Раздался голос пастуха. –

Что Смерть сама к нам приходила

И никого не забрала?

– Иллюзион, -

Промолвил он,

Но публика кругом молчала.

Не удосужилась она

Вопрос бредовый пастуха

(Ума большого знатока

От стада дойного).

Своим ответом наградить

И сбить

Всю спесь с него.

Мы долго так ещё стояли,

О Смерти всё переживали.

Её шаги,

Её слеза

Нас в не понятье привела

И мы стоим, остолбенели

Хотя открыты уже двери

У дорогого нам шинка.

Солоха ждёт. Всегда она

Нам рада

Сердцем принимает.

Она

Про нас всё точно знает.

Ох, как кормит казака!

И потому всегда успех,

А не позор и страшный грех.

– Смерть ушла! –

Слышно голос из шинка. –

Снами будет, что теперь?

Кто откроет в рай нам дверь?

Смерть?! не страшная она

Для патриота-казака.

Хорохорится народ.

Значит, он ещё живёт

И так просто не умрёт.

– Сколько лет сейчас народу?

– Тысяч шесть до н.э.

– А-а-а, – раздалось из шинка

– Смерть грустная такая.

– За то коса её лихая.

И наступила тишина.

С цифрой дружит голова,

Та, что трезвою была.

– Гуркотыло? Что ж ты рыло? –

Раздаётся из шинка. –

Не та мать тебя носила,

Пеленала не она.

Песня льётся из шинка.

Голосистый наш народ.

Он не плачет. Он поёт.

В меру пьёт, а то … жуёт.

Часть Первая

Страдание

Ах, Лиза! Ах, подруга!

Страдаю я. Не спится мне…

Так заведи себе ты друга

И не страдай одна во тьме.

Хоть на часы бы посмотрела…

Уже давно настала ночь.

Гнала бы мысли свои прочь

И тихо баиньки ложилась.

Нет. Я не могу.

Наверное, его люблю.

От этого душой страдаю.

Я сознаю… Я точно, знаю.

Ну, Катька! Ну, ты мать даёшь!

Продашь, конечно, не возьмёшь.

Ну, что ещё с тобой случилось?

Я, кажется, в него влюбилась?

Ну, хорошо, а он чего?

Язвит стихами. Вот и всё.

Так пригласи его домой.

Спои его. Узнай какой.

Ну, что? Учить тебя, должна?

Ты уже женщина сама.

Тебе не 20-ть. Ты собою

Так хороша, что под луною

Будь мужиком я бы жила

У твоего… да, да … окна.

Приготовь люля-кебаб.

Нет, не надо мне про баб.

Ну, ты Катька! Ну, даёшь.

Купишь бублик, не пройдёшь.

Ты же дева мастерица.

Невозможно не влюбиться.

Платье красное одень.

Туфли чёрные свои

Ты на ножки водрузи.

И, как лебедь, пава-лебедь

Перед ним возьми, пройди.

И увидишь, как задышит…

Рокот выйдет из груди.

Это есть твои шаги.

Да, реакция такая.

Раздвоение ноздрей.

Засопит судьба лихая

И не надо много дней.

Ты сведёшь его с ума.

Задрожит его судьба.

Я такое не смогу.

Перед ним я не пройду.

Не могу показ устроить.

Не могу себя настроить.

Что же делать? Как же быть?

Как помочь тебе любить?

Ах, Катюха! Если б знала,

Что первородное начало

У мужика всегда одно

И в кошельке лежит оно.

Твой бывший муж,

Ты вспомни, скряга.

На руки никогда не брал.

Не возносил тебя сутяга,

Доморощенный амбал.

Тебя он дева уморил

И недостаточно любил.

Не возносил он до небес.

Ах, милая! Попутал бес

И ты в него душой влюбилась,

И под венец, увы, пошла.

Такое дело сотворила

Зловредная с тобой судьба.

А ты княгиня по природе.

Ах, Лиза! То моя судьба.

Об этом скажешь тёте Моте.

Ты помнишь, где она жила?

Ласкать тебя… Не до ласкал.

Он не дарил тебе порывы.

Души своей тот капитал.

Зачем его он так зажал?

И ты сегодня как цветок.

Живёшь одна и без полива.

И так мила, ты так красива.

Мужика тебе б под бок,

Чтобы любил тебя, как бог,

Чтоб сердце дать тебе он смог.

О, Лиза! Ты опять своё.

В тебе Катюха, жизнь струится.

Тебе не надо молодиться.

То пожелание моё.

Ну ладно. Засиделись мы.

Звони родимая, звони.

Часть Вторая

Привет. Ну, как твои дела?

Любовь в кровать к тебе пришла?

Или всё думаешь? Всё млеешь?

От мысли тайной не балдеешь?

Ох, Лиза! Ты, же мне сестра.

Меня ж ты знаешь с той поры

Когда ходить учились мы.

Я лучезарна, благородна.

Не позволяла я себе

В кровать ложиться на спине.

Увы, с мужчиной ни когда

Не зажигала я сама

И не потела от него.

Мне в нём не нужно ни чего.

Я на тебя вчера гадала.

Дорогу видела твою.

Куда идёшь ты не пойму.

И на него вчера гадала,

И вот такое я узнала.

Рисунок на его груди.

Скорей пойди и посмотри.

– Что на груди там у него?

– Иль дева, или купола?

Поэтому звоню тебе

Поговорить нам здесь пора,

Чтоб не попала ни куда.

Не завела тебя стезя.

– Ну, что? Опять грустишь?

Надула губки и молчишь?

Ну, расскажи? Куда ходили?

– Мы не виделись ещё…

А как же любишь ты его?

Ты так страдаешь и желаешь…

Сама о нём не чо не знаешь?

А может он косой, рябой?

Не знаешь ты ведь он какой?

А может с челюстью вставной?

С рукой железной и хромой?

Ну, как же ты смогла влюбиться?

Красавица, любовь-девица!

Ах, какая ты скромница.

Милая моя девица.

Мы в песочнице с тобой

Бутерброд делили мой.

Ах, и, как ты громко зарыдала,

Когда картинку увидала.

На ней мужик стоял нагой

Такой был нежный и родной.

И ты сказала, что я дура.

Не благородная натура.

Шепнула, сгинь и изойди.

Свою картинку забери.

Лиза! Что же мы,

Уже опавшие цветы?

Да, мой амбал был не хорош.

Цена ему слюнявый грош.

А твой субтильный коммерсант…

Не вспоминаешь ты его?

Иль отдыхаешь от него?

Его собой ты развратила.

За то, я, как его любила.

Что он ушёл, ушёл к другой.

Мой бедный Эрик, дорогой!

Да, Эрик был такая штучка.

Когда любовь твою познал,

Тебе рукой он помахал

И ты живёшь теперь одна.

Страдаешь ты без мужика?!

Да, нет, а может да.

Идут мои стремглав года.

Ах, как же я его любила.

Тогда зачем его ты била,

Когда домой он приходил?

А, что б муру он не водил.

Ах, обидно! Ах, обидно!

Где смогла его найти?

Я такого лилипута.

Мужика своей мечты.

Ну, ты знаешь, как он мило.

Мне под мышкою сопел

И такие, пьяным рылом,

Блеял песни, будто пел.

Вот такие тут дела.

Катеринушка моя!

Отвели мы душу всласть.

Чья то курочка снеслась.

Часть Третья

Девичник

Привет, Катюша! Это ты?

Марина, здравствуй! Это я.

Давно не слышала тебя.

Я знаю, что ты уезжала.

Да вот приехала и сразу

Хочу девичник закатить

И всех подружек пригласить,

Чтоб поделиться новостями,

И посудачить над друзьями.

Когда к тебе мне приходить?

Часам к 5-ти в субботу быть.

Да, я к 17-ти приду.

Оставить все дела смогу.

Я пикники твои люблю!

Луизе я уже звонила.

Её вчера предупредила.

Она сказала, то же буду

И подчеркнула – Не забуду!

Девичник будет на природе.

На зависть золотой погоде.

Мы будем нежно щебетать.

Хвалить, хулить … природу-мать.

В субботу вывожу мустанга.

Нажала газ и еду к ней.

К шикарной женщине своей.

Она прекрасна, белокура.

Умна, как я, совсем не дура.

В Ласкало там она была.

Ходила стройно по музеям.

На радость их ним Колизеям.

Нет, не искала мужика.

Она ему всегда верна.

Григорий был прекрасный малый.

Её он сердце покорил

Пока по морю, он ходил

Сражаясь с дерзкою волною