- -
- 100%
- +
Взяв только колчан со стрелами, остальное оставил на берегу, я двинулся к импровизированному стрельбищу. Сперва замерил открытое пространство шагами, насчитал их около двух сотен. Сойдёт!
Костер я уже разводил в сумерках. Так увлекся стрельбой из лука, что сразу и не заметил, как вокруг меня начинает темнеть. Моя тренировка показала, что лук в умелых руках, может представлять довольно грозное оружие. Но ко мне это пока что никак не относилось. Со ста шагов в дерево я попал всего дважды, и то скорее всего случайно, но вот с пятидесяти, сумел пристреляться довольно таки хорошо. Это случилось только после того, когда я стал учитывать все поправки на ветер. И в пылу азарта увлекшись тем, что у меня начинает получаться, не сразу заметил, что чуть ли не надо мной, на свисающей здоровенной ветке, сидит глухарь, и с любопытством пялится на меня. Которое и стоило ему жизни.
Теперь же, когда костёр полыхал во всю, я решил не разделывать птицу, а испытать более простой способ её приготовления. Найдя на берегу речушки подходящую глину, вымазал ей толстым слоем толком не ощипанного глухаря, и засунул получившийся комок прямо в угли. Когда глина просохла и начала трескаться, выкатил веткой ком из костра, и разломил его на две половины. В ноздри сразу же ударил запах пропечённого мяса.
Давясь слюной, обжигая пальцы и глотку, я начал рвать мясо на части голыми руками и засовывать ещё дымящиеся куски себе прямо в рот. Только когда брюхо было набито, вспомнил, что у меня для этого есть нож.
Так плотно я не ел с того самого момента, как оказался здесь. И после такого изобилия пищи, меня сразу же потянуло в сон. И не сопротивляясь этому чувству, я моментально уснул, едва успев расстелить одеяло и развалившись на нём.
Вот теперь я проснулся довольно бодрым, каковым уже давно себя не чувствовал. Вот, что значит обильный ужин перед сном.
По-быстрому искупавшись в прохладной воде, которая всё же успела за ночь порядком остыть. Доел остатки глухаря и в бодром расположении духа двинулся дальше. Радуясь тому, что всё же не зря тащил с собой этот лук. И теперь можно будет по пути попытаться настрелять ещё птичек, а не всецело полагаться только на петли.
Ничего не изменилось
Упорно идя вперёд, я по-прежнему верил, что дорога, вдоль которой я пробираюсь, рано или поздно должна куда-то да выйти. Но спустя какое-то время, по моей спине начали бегать мурашки, и я как будто начал ощущать чьё-то незримое присуцтвие. Такое чувство, словно на тебя кто-то пристально смотрит сквозь оптику на снайперской винтовке, при этом постоянно раздумывая, не нажать ли на спусковой крючок. Но сколько я не оборачивался и не пытался разглядеть сквозь толщу леса невидимого наблюдателя, так ничего и не смог увидеть.
Но чувство тревоги не покидало меня не на секунду, а постепенно начинало только усиливаться. И я пока никак не мог найти этому никакого объяснения. И как человек военный, который привык доверять своим инстинктам, я решил больше не искушать судьбу и сам сделать засаду.
Оставив свой вещь-мешок на первой попавшейся по пути полянке, а сам тем временем как бы пошёл дальше. Углубившись же в лес, уже бегом сделал небольшую петлю, около километра, и вернулся к исходному месту. Заняв позицию в небольших кустах, на удалении около пятидесяти шагов от оставленного мной рюкзака. На всякий случай приготовившись при малейшей опасности стрелять из своего лука.
Просидел в кустах около получаса, но никого так и увидел. Бесхозный мешок сиротливо лежал посреди поляны, отчётливо выделяясь среди травы. А я уже весь изнервничался и было хотел выйти из своего укрытия и направиться за мешком. Но тут меня что-то остановило, словно чья-то невидимая рука резко дёрнула за шиворот, заставляя остаться на месте. Уже было, поднявшись из укрытия, я тут же залег обратно, и как оказалось, не зря.
Сперва я скорее почуял, чем осознал, что здесь что-то не так. От порыва летнего ветерка, мне в ноздри ударил противный запах немытой псины. Да такой сильный, что я невольно поморщился. И уже только после заметил, что сквозь густую листву, в направлении моего мешка кто-то неторопливо крадётся, стараясь оставаться невидимым. Когда я смог разглядеть кто это, то чуть в штаны не навалил от сковавшего меня страха.
На корточках возле оставленного мною мешка сидел вроде как, человек. Только не в полном смысле этого слова, а скорее напоминавший чудовище, из фильмов про оборотней. Он был полностью обнажен, без какой бы то ни было одежды, вместо этого его тело целиком покрывала густая тёмно-рыжая шерсть. Но не столько это меня напугало. Как то, когда он поднял голову, явно к чему-то принюхиваясь, то вместо таковой у него на плечах была волчья морда. Огромная, рыжая, с острыми ушами торчком, волчья морда.
Первое, что пронеслось у меня в голове, так это то, что я нахожусь с подветренной стороны. И слава богу, что он не может меня учуять. Вынув нож, я целиком буквально вжался в землю, продолжая незаметно наблюдать за страшилищем. И то, как он движется, не вызывало у меня никакого сомнения, что он шел именно по моему следу, а значит и по мою душу. Зверюга тем временем упав на колени, совсем не по-человечьи, старательно нюхала землю. После задрав голову к верху издала протяжный, заставляющий меня целиком трястись от страха, волчий вой. От которого, в добавок у меня кровь начала застывать в жилах. А зверюга тем временем подскочила, и устремилась дальше в лес, именно в том направлении, в котором я недавно покинул свой вещь-мешок, прежде чем сделать крюк, и оказаться в этих кустах.
В шоковом состоянии я выбрался из своего укрытия, и на ватных ногах побежал к своей брошенной ноше. Схватив мешок, лихорадочно вращая головой во всех направлениях, пытался найти непростое решение из сложившейся ситуации.
– Да что это за хрень такая? Оборотень какой-то, что ли? И эта тварь идёт за мной следом. Что-то всё это не очень похоже на поисковую команду, которую выслали за мной из части. – и судя по тому, что он начал выть, значит полностью уверен, что добыча уже совсем рядом, и никуда от него не денется. И не остаётся никаких сомнений в том, что эта добыча именно я.
Бежать, ещё раз бежать! Только одно приходило на ум. Но я трезво оценивал свои силы и понимал, что это совершенно бесполезно. От него не уйти, мигом догонит. Если только добежать до оставленной за спиной реки и попробовать, скинув его со следа, скрыться по ней. Нет, слишком далеко, не успею. Поток сбивчивых мыслей прервал вновь раздавшийся волчий вой. От неожиданности я вздрогнул. Только на этот раз, вой раздался уже правее. Значит идя по моим следам он уже развернулся и мчится обратно к поляне. Что же делать, что делать? Может залезть на дерево? Там наверняка он меня не достанет! Но что это мне даст, тогда вставал следующий вопрос? Ведь есть множество случаев, когда люди спасаясь от волков, залазили на деревья и уже сидя там, долго и мучительно умирали с голоду. Потому, что те так и не отходили от своей добычи, а караулили её снизу. Черт, как бы мне сейчас пригодилось хотя бы ружьё!
Что ж, похоже выбор у меня очевиден. Остаётся только одно! Попробовать самому завалить эту зверюгу! В конце-то концов, ведь в старину ходили мужики на медведя вооружённые одной лишь рогатиной. Или всё же попробовать от него убежать? Нет, я окончательно выкинул из головы эту мысль, так только умру уставшим.
Откинул мешок подальше, на самый край поляны, туда же бросил и лук со стрелами. Всё равно они мне сейчас не помогут, стрелок я ещё совсем никудышный. А стрелять по движущейся цели, это не тоже самое, что посылать стрелы в дерево. Да и сильно сомневаюсь, что одна стрела может причинить ему хоть какой-то урон, а вторую пустить я уже не успею. Взял свою остро заточенную с одного конца палку и приняв боевую стойку, принялся ждать появления неведомого противника.
На этот раз зверь завыл совсем близко, что меня слегка вывело из равновесия. Но взяв себя в руки, стараясь думать о нём как о простом волке, а лучше, как о собаке, но ни в коем случае, ни как о чудовище. Повернулся в том направлении, откуда он должен был появиться и напрягшись, внимательно следил за любым изменением обстановки. Появление твари было эффектным. С ходу, выскочив из кустов, он приземлился на все четыре конечности. Но тут же поднялся на задние лапы, мне даже показалось, что он был слегка удивлён, увидеть меня лицом к лицу, а не улепётывающего во все лопатки. И глухо взрыкивая, уже не спеша пошёл на меня.
Вид у него был просто ужасный. Свалявшаяся, вонючая шерсть, маленькие красные глазки, тонувшие глубоко в черепе. Из широко разинутой пасти показались длинные, жёлтые клыки, с которых в добавок ко всему, стекала густая слюна. Руки заканчивались длинными когтистыми пальцами, и сейчас были широко разведены в сторону. Словно зверюга хотела меня поймать, и непременно потискать в своих объятьях.
Забыв о трясущихся поджилках, я, выставил перед собой копьё и грозно смотрел ему прямо в глаза. Зверь, только мельком взглянув на мою палку и сразу же понял, что она не представляет для него никакой опасности. И мне опять показалось, что сейчас, на его пасти отобразилось, что-то на подобии кривой ухмылки.
Замерев в трёх метрах от меня, зверь громко зарычал, тряся своей здоровенной мордой, при этом во все стороны разбрызгивая липкие слюни. На что я, что есть мочи, заорал в ответ. Во всяком случае на собаках такой номер у меня проходил. Если показать животному, что ты не боишься его и во что бы то ни стало, готов драться, то они как правило ретируются. Но тут у меня такой манёвр не прошёл.
Пока он стоял, с широко раскрытой пастью, я думаю, что от удивления того, что я всё же принял его вызов, а не стал удирать. Я не стал медлить, и первым сделал выпад, целя острым концом своей палки, в незащищенный живот зверя. Но желаемого результата я не достиг. Тот ловко увернулся, и копьё лишь слегка оцарапало его бок. Зарычав, он крутанулся волчком, и бросился на меня. Чудом уйдя с линии атаки, я с разворота врезал ему по затылку своим копьём, словно дубиной. От такого удара палка переломилась, второй её конец отлетел далеко в кусты, и оставшаяся у меня в руке её часть, стала короче почти вдвое. Отбросив бесполезный обломок, я взялся за ножи.
Теперь он не спешил нападать, видимо оценив исходившую от меня угрозу. Пока мы ходили в хороводе по кругу поляны, я усиленно припоминал те уроки ножевого боя, что нам преподавали в военном училище. И хотя количество таких занятий было ограничено, но основные приёмы атаки и обороны, мы отрабатывали до автоматизма. И вот пришла пора применить их на практике.
Как только зверь вновь пошёл на меня, я поднырнул под его руку-лапу, и полоснул ножом по его открытому боку. Брызнула кровь, зверюга, моментально отпрыгнув в сторону, дико завыла от боли, но несмотря на это, вновь кинулась на меня.
Отпрыгнуть я не успел, но бронежилет спас меня от когтей зверя, что полоснули прямо по середине груди. В ответ же, я успел нанести ещё два коротких удара, одним из которых изловчившись перерезал зверюге запястье. Пока зверь был в замешательстве, разглядывая свои свежие раны, я не стал упускать шанс, и вновь напал на него, на этот раз целясь точно в сердце.
Но моя атака получилась какая-то неумелая, и на этот раз меня спасла только каска. Видимо пытаясь оторвать мне голову, он нацелился прямо на шею, но я вовремя успел присесть. И чудище лишь оцарапало шлем, вместо того, чтоб снять с меня скальп. На отходе, мне опять-таки удалось рассечь ему грудь.
В пылу схватки я не сразу заметил, что теперь мой противник всё реже меня атакует. Больше пытаясь загнать меня ближе к лесу, чтоб лишить пространства для манёвра. Его движения уже стали не так быстры, и я без особых проблем успеваю отскакивать от него до того, как он полоснёт меня своими когтями. Видимо он всё же начинает слабеть от полученных ран и от потери крови. Хотя себя сейчас я чувствовал ненамного лучше. Голова гудела как колокол, а из-за плотно застёгнутого броника, в груди сильно не хватало воздуха. Приходилось компенсировать его нехватку широко раскрытым ртом, при этом непрерывно пыхтя как паровоз.
Но радоваться было ещё рано. На левой руке, ниже плеча, у меня тоже имелся ощутимый порез, что уже давно пропитал весь рукав кровью. Но несмотря на это, я чувствовал, что смогу его победить. И это мне предавало сил.
– Ну что, Зверюга, допрыгался? – собравшись всем телом, я прыгнул прямо на зверя, валя того с ног. Не обращая внимания на то, как он безрезультатно пытается вскрыть мне живот, надёжно прикрытый двумя рядами титановых пластин. Изловчившись, всадил по самую рукоять свой нож ему под левую грудь, а второй клинок вошёл с другой стороны, в аккурат промеж рёбер. Тело зверя сразу обмякло, замерев на спине, с раскинутыми в сторону руками.
Не веря в успешный исход поединка, я не без труда поднялся с трупа поверженного мной врага. И чтоб точно убедиться в его смерти, для уверенности, вместо контрольного выстрела, с силой пнул его в бок. От такого удара, у него сломалось как минимум, пара рёбер, но в ответ на удар такой силы, тело даже не шелохнулось, не считая инерцию самого пинка.
– Знай наших! – задыхаясь от жары, и обливаясь потом, еле вымолвил я. И тут же, опустился рядом с ним на колени. – Эй! – вновь обратился я к трупу. – А ты разве, подохнув, не должен вновь обратиться человеком? Хотя, если так рассуждать, то ты и при свете дня не должен разгуливать в таком виде! – соотвецтвенно, на что тот помалкивал.
Собрав брошенные пожитки, немного покачиваясь от усталости, я направился обратно к реке. Сейчас мне было необходимо промыть рану, и как минимум отдохнуть, чтоб хоть как-то привести себя в чувство.
Уже на берегу не так давно покинутой мной реки, я сперва занялся врачеванием. Промыл рану, наложил тугую повязку, сделанную из куска оторванного рукава, предварительно порезав его на ленты. – Неплохо было б её зашить. – поразмыслил я, разглядывая рваную рану. Только вот совершенно нечем. Да и спирт бы мне сейчас не помешал для обработки, как внешней, так и внутренней. На худой конец, хотя бы зелёнка, а то неизвестно какие микробы под ногтями у этого мутанта водятся. Из Чернобыля он что ли? Того и гляди, теперь сам таким стану. Ладно, если не загноиться, то и так заживёт быстро. Тем более, что больше сделать я ничего не могу. Остаётся теперь только поесть и лечь спать.
Только на этот раз ночевать на земле что-то мне ой как не хотелось. И взобравшись на подходящее для этого дерево, я заснул прямо на здоровенной ветке. Предварительно пристегнувшись к ней ремнём, чтоб не свалиться с неё во сне.
По утру я чувствовал себя полной развалиной. Всё тело болело от пребывания в неудобной позе, но в остальном всё было не так уж и плохо. Словно за реванш вчерашнего для, в мой силок попался довольно упитанный заяц. Которого мне должно было хватить ещё и на ужин. Меняя повязку заметил, что моя рваная рана подсохла, и стремительно начала покрываться корочкой. Значит воспаления не будет и процесс заживления уже начался, что конечно не могло не радовать!
Как оказывается человеку для счастья мало надо! Поесть, поспать и ещё б ничего не делать! Об этом я уже рассуждал вновь, выбравшись на оставленную дорогу, чтоб вновь продолжить свой путь.
Прежде, чем двигаться по ней дальше, я сперва решил, скорее для успокоения души, посетить место вчерашней схватки. Что б убедиться в том, что труп моего преследователя никуда оттуда не делся. А то в голову начинает лезьте всякая ерунда на счёт оборотней-мутантов. К моему спокойствию, тот по-прежнему почивал почти на середине поляны. Правда за ночь лесное зверьё уже над ним хорошенечко поработало, и теперь от него уже мало чего сохранилось в прежнем виде.
Вновь прошагав весь день, к вечеру отыскал укромное место среди корней поваленного дерева. И удобно устроился среди переплетённых веток. Разложив над огнём остатки зайца. Сам же лёжа рядом с костром, от накопившейся за день усталости, начал клевать носом, проваливаясь в царство Морфея.
Но из него меня буквально вырвал отчётливо раздавшийся звук хрустнувшей ветки. Моментально выхватив нож, я крадучись пошёл в ту сторону. На мгновение замерев на границе отблесков моего костра, подождал пока мои глаза привыкнут ко тьме, потому что вокруг, уже порядком стемнело, и было хоть глаз выкали.
Треск повторился совсем рядом, кто-то двигался в темноте, при этом совершенно не скрывая своего присуцтвия. И шёл этот кто-то, судя по звуку, прямиком в мою сторону. Напрягшись, я приготовился к прыжку на того, кто бы оттуда не показался.
Какого же было моё удивления, когда я уже во всю, готовый атаковать, рисовал в своём воображении всякую чертовщину, что вот-вот должна будет показаться из темноты. А вместо этого, спокойно раздвинув низко висящие ветки, из леса прям на меня, вышел простой человек.
Заметив меня, прежде чем остановиться, он уверенно сделал ещё пару шагов. Его глаза без страха неожиданной встречи, внимательно осмотрели меня с головы до ног, лишь на короткое мгновенье задержав взгляд на моей руке.
А я вот от неожиданности, так и застыл, не успев опустить занесённую для удара руку, крепко сжимавшую нож.
– Гой еси, добрый молодец! – поприветствовал меня нежданный визитёр, тем временем продолжая пристально изучать меня взглядом.
– И тебе здорово! – запоздало ответил я на приветствие. Однако отметив про себя, что так здоровались на Руси ещё в очень глубокую старину.
– Разрешишь погреться у твоего огня? – стоя на месте, терпеливо вопрошал гость, указав рукой мне за спину, в сторону прогоравшего костра.
Убрав нож, я сделал шаг в сторону, пропуская пришельца вперёд. Сам же осторожно пошёл следом, попутно пытаясь рассмотреть его повнимательнее.
Пока шли, я лишь успел заметить его твердую, уверенную, без доли страха, поступь. А также ощутить силу, что буквально исходила от этого уже немолодого мужчины. Возраст, которого на взгляд, было невозможно определить из-за длинной густой бороды, что почти полностью скрывала его лицо, и таких же длинных волос, что скрывали верхнюю часть его лица. На вид, ему можно было бы дать сорок, а также и все шестьдесят. Но его немалый рост, даже прививавший меня на пол головы, а я ростом почти метр девяносто, и широченные плечи, говорили о его недюжинной силе.
Когда мы сели у огня по разные стороны, старец снял из-за спины перекинутый через плечо ремень, на котором, к моему удивлению, висели простые гусли, и бережно положил их рядом с собой. Больше при нём ничего и не было, по крайней мере я так ничего и не увидел.
Сейчас в моей голове было столько вопросов, что я даже и не знал, с чего начинать. Наконец-то я нашёл человека, или всё-таки, он меня, хотя какая теперь к чёрту, разница. Хоть он и выглядит мягко говоря, странновато: одет в какое-то рубище, перепоясанное простой верёвкой, и таскает при себе, вместо оружия, только одни гусли, при этом шастает по лесу на ночь глядя. Но переборов себя, я всё же решил пока не торопиться с расспросами, а повнимательнее присмотреться к нему.
Как добродушный хозяин, сперва разделив поровну остатки своего ужина, протянув ему половину, и так половины зайца, этому ночному гостю. Заметив при том, как его взгляд внимательно следит за каждым моим движением. Тот взял кусок протянутого мной мяса без всякого выкоблучивания и без лишних слов начал его жевать. Когда, через несколько минут, с нехитрым ужином было покончено, выкинув обглоданные кости себе за спину, первым затянувшееся молчание всё же нарушил он.
– Как тебя звать, незнакомец? – его голос был твёрдым, уверенным, я б даже сказал, командирским.
– Анатолий. – представился я, и привстав с места протянул ему руку. Тот немного помедлив, в ответ протянул мне свою. Только вместо привычного рукопожатия за руки, он схватил меня за предплечье. И мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. После такого странного, на мой взгляд, приветствия, я понял, что не ошибся в своих предположениях, на счёт силы моего оппонента, сжавшим мою руку словно тисками.
– Странные у тебя доспехи! – я был сразу выбит из колеи таким вопросом.
– Да вроде нет. -я покосился на свой бронежилет с каской. – Тяжеловат правда, ну а так ничего, удар держит.
– Откуда ты, и как очутился в наших краях? – продолжал сыпать вопросами мой полуночный гость.
– Погоди-ка, не торопись, давай-ка сначала я задам тебе пару вопросов. – не то, что б мне не хотелось ему отвечать, но сперва я бы хотел узнать, мучавший меня всё это время вопрос, где же я всё-таки нахожусь. А то мне уже совершенно надоело быть в полной прострации леса.
Пошевелив бровями, что-то хмыкнул себе в бороду. – Хорошо, я тебя слушаю. Спрашивай!
– Я так понимаю, что ты уже понял, что я не местный, раз задаёшь мне такие вопросы. И я для начала хотел бы узнать, где это я сейчас нахожусь?
– В лесу! – тут же, без намёка на какую-то издёвку, выпалил он. – Сам что ли не видишь! – и в добавок к своему ответу, сделал широкий взмах рукой, указывающий на окружающую меня обстановку. А то я и без него не вижу, где я сейчас нахожусь.
Уже было, собравшись обругать этого шутника матом, я решил сперва попробовать задать свой вопрос по-другому. – До Москвы далеко отсюда?
– Мо-о-о-с-квы. – по слогам повторил он, словно пробуя слово на вкус, а затем продолжил, только такого ответа, я точно от него не ожидал. – А что это такое, Москва?
Внимательно посмотрев ему прямо в глаза, я увидел в них искреннее удивление. Похоже он и вправду в своей глухомани ничего не знает о своей столице. Тогда возникал следующий, резонный вопрос. – А где тогда находится тот лес, в котором мы с тобой сейчас сидим?
Он даже ухмыльнулся. – Известно где, в Гиперборее, Гардарике, Сарматии, Московии или, если тебе будет угодно, то Ас-Славии. Выбирай любое, тебе какое название больше по душе. Мне вот лично Гиперборея люба. – и он тут же зашёлся смехом. Да таким громким, что у меня возникло нешуточное ощущение, что от того, как он надрывает свой живот от смеха, что сейчас все лесное зверьё в округе бежит от нас в диком ужасе, да вдобавок и деревья, наверное, сейчас того и гляди из земли повыпрыгивают своими корнями вверх.
– Постой ржать как конь, Московия говоришь. – только нехорошо шевельнувшаяся у меня в голове мысль подсказывала, что та Московия, про которую сейчас ведёт речь он, не имеет никакого отношения к той Москве, о которой речь веду я. На сколько я помню, из своих уроков самообразования по истории, то всё, то, что он сейчас мне перечислил, просто являлись древними названиями Руси. Даже точнее сказать, не самой Руси. Потому, что Руси тогда, как мы её сейчас понимаем, ещё и в помине не существовало. А так именовали нашу Родину наши очень далёкие предки.
Сейчас я очень внимательно присмотрелся к своему собеседнику. Вроде здоровый лоб, а ведёт себя как-то, я б даже сказал странно, или даже как умалишённый. На прямые мои вопросы, несёт полный бред. Ладно я хоть из истории что-то помню, а то так сейчас бы сидел и гадал, что он такого мне здесь наговорил.
Я решил зайти по-другому. – Тогда ответь мне, добрый человек, откуда ты шёл, и куда? – он уже было набрал в грудь воздуха, чтобы ответить. Но я тут же его перебил, не дав ему заговорить. – Только не говори мне, что шёл оттуда-туда. – я махнул рукой в темноту. – Или что-то на вроде, с северо-запада, на юго-восток.
Выражение его лица тут же, на глазах, поменялось и стало серьёзным, и я понял, что только, что угадал его готовый прозвучать ответ правильно. И вместо очередной глупости, готовой сорваться с его уст, полностью сосредоточившись на мне, он ответил мне вопросом на вопрос. – Откуда у тебя эта рана? – он указал на мою голую руку, перевязанную куском рукава.
Не ожидавший напора с его стороны, я непроизвольно ответил. – Да, это так, позавчера схватился с оборотнем. – хотя это как будто было с моей стороны обыденностью и в порядке вещей.
– С кем?
– С оборотнем!
– Не понимаю. – помотал головой собеседник.
– Тьфу. – с горяча я плюнул прямо в костёр. – Херня такая здоровая. – и для пущей наглядности попытался показать её размер широко раскинутыми в стороны руками. – Выглядит как человек, только в отличие от него весь сплошь покрытый шерстью, а вместо человеческой головы у него на плечах волчья пасть. Может бегать как на четвереньках, так и на двух ногах ходить может, когти, клыки как у зверя, изо рта воняет, и всё такое прочее.
Собеседник подпёр рукой подбородок, явно о чём-то соображая, наконец произнёс. – И ты его победил! -это был не вопрос, а скорее прозвучало как утверждение. – Вот этими своими железками. – тыкнул на мои тесаки.
– Да. – коротко кивнул я. – Правда при этом сперва чуть от страха в штаны не наделал, когда его только впервые увидел. Ты знаешь кто это был? Что это за зверюга такая?
– Волкодлак! – спокойно проговорил мой собеседник. – И видимо ты хороший воин, если в одиночку смог справиться с ним, да ещё вооруженный всего лишь вот этим. – спокойно кивнул, показывая на ножи, висевшие на моём ремне. – Мало кто способен выстоять один на один против волкодлака.