- -
- 100%
- +
– Откуда он взялся? И много ли их таких здесь в окрестности бродит? – продолжил я напирать на него, раз он хоть что-то может мне на это ответить.
– Трудно сказать, сколько их. Но ты не беспокойся, думаю, что он был один. И в ближайшее время тебе ничего не грозит.
– Вот успокоил, так успокоил! Ты бы лучше это сказал тем, кого я похоронил в той, теперь совсем обезлюдевшей веси. Я думаю, что это та зверюга, там всех вырезала: мужчин, женщин с детьми, домашний скот, даже дворовых собак, и тех порвала в клочья.
– Что это ещё за весь? – тут же напрягся старец, в корне меняя выражения своего лица. – Расскажи-ка мне подробно об этом.
Поёжившись, вспоминая увиденное, я в подробностях рассказал собеседнику, всё, что я там увидел. Так же поведал и о том, что сам не знаю, как тут очутился, надеясь, что хоть он немного прольёт свет на случившееся. Но вопреки моим надеждам, от той радости, которую я испытал в начале нашей с ним встречи, теперь у меня не осталось и следа. Ни на один из моих вопросов, я так и не получил более-менее внятного ответа. Ни куда мне идти, чтоб выйти на свет Божий из этого леса. Ни где здесь находится ближайший населённый пункт. Одним словом, на все мои вопросы: Как? Куда? Почему? И где? Он либо молчал, либо просто пропускал их мимо ушей. – как ни в чём не бывало, задавая в ответ свои.
Только после того, как я окончательно выдохся, а он всё это время продолжал меня игнорировать. Незнакомец вдруг не с того, не с сего, взял свои гусли, и положил свой инструмент себе на колени, проведя над ними пальцами. Струны тут же послушно отозвались спокойной, тихой мелодией.
– Хочешь послушать мои песни? – предложил он.
Мне сейчас было совершенно не до его пения. Но странным образом, как только он продолжил играть, задавая спокойный ритм тихой музыки. На моей душе стало совершенно спокойно, все терзавшие мой разум вопросы, буквально, как-то сразу отошли на второй план. И я в знак своего согласия, лишь молча кивнул ему головой. И он сразу запел. Сперва тихо, потом голос его стал звучать громче, постепенно поднимаясь по нарастающей. Рассказывая в своих песнях о старом, странном мне мире богов. О том, что эти сами боги, когда-то были такими же, как и мы с вами, простыми людьми. Но совершив за свою короткую жизнь немало достойных героя подвигов, после этого вознеслись в сам Вирий, и сами стали подобны богам.
После первого рассказа, плавно начался второй, только в отличие от богов, он уже рассказывал о могучих богатырях, которые ценой своей собственной жизни, защищали честь всего Рода, до последней капли собственной крови. Безжалостно настигая и наказывая подлых иноземных захватчиков, посмевших вторгнуться, а затем убивать, и творить бесчинства над мирными жителями.
Я заметил, что его песни-рассказы можно было бы слушать ещё довольно долго. Но вот, он наконец закончил своё повествование, и гудевшие струны под его руками моментально умолкли. И вокруг, сразу же наступила непривычная тишина, нарушаемая только прерывистым потрескиванием костра. Когда пролетевший мимо комар, был слышен, как грохот проезжавшего рядом танка.
– Это были былины? – для уточнения своей догадки спросил я.
– Да, только я их называем кощунами.
– Значит ты кощунник. – кивнул я в его сторону. А он как-то даже с добротой в голосе, чего прежде за ним я не замечал, ответил. – В какой-то степени да.
– А как тебя звать? Ты ведь так и не представился.
Вставая с земли, он бережно убрал свои музыкальный инструмент обратно за свою широченную спину. Затем отряхнул рубаху от налипших на неё листьев и мелких травинок. После чего непринуждённо направился в сторону леса, в том направлении откуда и появился.
– Постой. – остановил я его. – Ты куда это на ночь глядя намылился? Обожди хотя бы до утра, а там уже вместе и пойдём, чего одному по лесу шляться. Мне тем более побыстрее из леса выбраться надо, даже не важно куда, главное побыстрее к людям, так что я думаю нам с тобой по пути.
Но в место этого он ответил. – Зови меня Странником. – теребя бороду, вновь ушёл он от прямого ответа, а напоследок добавил. – Засиделся я тут что-то с тобой, а за зайца благодарю, уважил. А теперь мне вновь пора дальше в дорогу. – и обернувшись, быстрой походкой ступил в темноту леса, где сразу же скрылся от моего взгляда за темнотой густых ветвей деревьев.
Помедлив секунду, я тотчас же выскочил в эту самую темноту за ним следом. – Что за безумный дед? – лишь одна мысль крутилась у меня в голове. – Совсем крыша поехала. Эй подожди. – крикнул я ему в след, но ответа на это не последовало. И я кинулся его догонять. Но пробежав около полусотни шагов, так его и не догнал, тот словно в воду канул. А ведь я должен был догнать его всего в два прыжка.
Но лес по-прежнему окутывал меня ночной тишиной, лишь изредка нарушая своё спокойствие криками его обитателей. Вот где-то неподалёку от меня, с ветки спорхнула какая-то птица, в противоположной от неё стороне, точно знаю, что ухнул филин, а в тёмной листве под ногами пропищал пробегавший мимо зверёк. И больше никаких посторонних звуков, указывавших бы на идущего в темноте человека.
Простояв так недолго, плюнув с досады, мне ничего не оставалось, как только вернуться обратно, и плюхнуться у костра на свою пятую точку.
Заняв своё прежнее место поближе у огня, и подбросил в него дров, я скрепя от злости зубами на то, что так и не получил никаких ответов от смывшегося от меня человека, упав на одеяло, попытался уснуть. Но из этого так ничего и не вышло, лишь проворочался до самого утра. Потому что встреча со странным дедом никак не шла из моей головы. Уснуть мне удалось лишь, когда сосем начинало светать, и то, всего на пару часов.
– Ну и за чем ты меня звал? – лениво прошипел Змей, смотря на воина сквозь полузакрытые глаза. Но не дождавшись от него ответа продолжил сам. – Я думаю, что наша с тобой речь пойдёт об этом странном госте, который своим появлением переполошил весь Вирий.
Воин сурово сдвинул к переносице брови. – Зачем ты отправил по его следам волкодлака? Я же ясно сказал, что пока его никому не трогать. – и пристально уставился на Змея, словно пытался взглядом прожечь в нём здоровенную дырку.
Впрочем, на что тот не обратил никакого внимания. – Я лишь, как и обещал, его немного пощупал. И теперь благодаря мне, мы точно с тобой знаем, что он не простой землепашец или заблудившийся пастух, ушедший в лес на поиски своей заплутавшей коровы, раз так запросто смог с ним справиться.
– Ну не совсем уж и запросто. – хмыкнул Перун себе в бороду, сменяя свой суровый вид на более спокойный. – Теперь у него на память о встрече с ним, красуется свежая рана. Но ты прав в главном, он действительно воин!
– Ты ведь лично встречался с ним, не так ли? – качнул головой Змей. – Не расскажешь мне, о чём вы с ним так мило болтали?
Опустив секиру, свою неизменную спутницу, Перун сделал несколько шагов по небольшой полянке на которой они находились. Только после того, как измерил её своими шагами вдоль и поперёк, всё это время думая о чём-то своём, ответил. – Да, чтоб не переливать из пустого в порожнее, я решил лично с ним встретиться, и попробовал разузнать о нём как можно больше.
– И что тебе дала эта встреча?
– Не так уж и много, из того, на что я рассчитывал.
– Но ты узнал главное? – Змей чуть приподнял голову, опираясь на кончик своего хвоста, так, что его голова теперь была вровень с головой Громовержца, и злобные змеиные глазки смотрели прямо ему в лицо.
– Нет! – с жаров выдохнул тот. И Змея обдало волной тёплого воздуха, вырвавшегося из могучих лёгких. – Я узнал многое, но не главное!
Змей сразу же потерял интерес к дальнейшей беседе. Отвернулся от воина и свернувшись в тугие кольца, способные раздробить каменную глыбу, только попадись она в их объятье, уже было собрался покинуть поляну, тем самым давая понять, что на этом их разговор закончен.
– Но я всё же узнал. – последовала пауза. Во время которой Змей уже было собравшийся убраться к себе в Подземное Царство с нескрываемым любопытством выставил в его сторону морду.
– И что же тебе удалось узнать?
Не обращая на него никакого внимания Перун продолжил. – Как я и предполагал, попал он к нам вовсе не случайно.
– С чего это ты так решил?
– С того! – бог грома рубанул ребром ладони сверху вниз рассекая ей воздух. – Что не случайное это совпадение, появление человека не из нашего мира и одновременно с этим рвущиеся грани Нави. Я думаю, что он напрямую с этим связан. Тем более, что мы уже имеем последствия прорыва одной из этих тварей.
– Ты хочешь сказать, что уже кто-то пробрался с той стороны?
– Да, наш пришелец набрёл по дороге на одну разорённую весь, где все её жители были порваны в клочья. И я думаю, что это дело рук создания не из нашего мира. Потому, что после нашего с ним разговора я сам лично там побывал, и ничего кроме подтверждения его слов там не нашёл.
– Если всё обстоит именно так, то что ты тогда предлагаешь? – прошипел Змей.
Перун почесал бороду. – Я предлагаю не мешать нашему гостю, а скорее помочь ему поскорей разобраться в случившемся. Тем более он не так прост, как нам могло показаться в начале, ох как не прост.
– И что же в нём тебя настораживает?
– Даже не знаю. Я не почувствовал в нём той силы, что была бы присуща кому-то из равных нам, или хотя бы приравненных к высшим созданиям Рода. В нём также нет тёмного или светлого начала. Он совершенно нейтрален, как… – Перун сделал паузу внимательно посмотрев на собеседника.
– Как простой человек. – закончил за него Змей.
– Вот именно. – согласился Бог Грома. – И мне могло показаться, но он смог загодя почувствовать посланного тобой по его следу волкодлака, при чём за долго до того, как тот смог приблизился к нему на расстояние броска. Да и победил он его чуть ли не с голыми руками. А такое не может не заслуживать уважения. И ещё. – Перун немного помедлил с ответом. – Полученная им в том бою рана, уже на утро практически заросла. А ведь мы знаем, что волкодлаковы когти всегда несут только смерть, даже если раненому им противнику удаётся от него уйти. Он всё равно умрёт от воспалившейся раны, если только рядом с ним не подвернётся какой-нибудь волвх.
– Да, такие раны могут заживать только на победителях. – согласился с ним Змей. – Но ты хочешь сказать, не это. Ты хочешь сказать, что он сочетает в себе силу воина, дух героя и разум волхва? – Я правильно тебя понял?
– Похоже на то. – пришла очередь воина отвечать на вопросы.
Змей тем временем подполз вплотную к нему, положив свою чешуйчатую голову прямо ему на плечо и зашипел в самое ухо. – Надо его непременно свести с Бабой Ягой, уж она то думаю сможет пролить свет на случившееся.
Перун вновь крепко задумался, при этом теребя свою бороду. – Думаю, что ты Чернобог прав. Если в нём и есть потаённая сила, которую я сам не смог разглядеть, то уж она-то наверняка сможет её распознать. Остаётся решить последнее, кто из нас с тобой этим займётся?
– Думаю, что я знаю, как организовать эту встречу. – прошипел Змей.
Перун призадумался. – Ну уж нет. – запротестовал Бог Грома. – Ты уже одну такую встречу ему организовал. Боюсь, что второй такой он может и не пережить! Лучше уж тогда я сам займусь этим, а тебя бы я попросил пока не вмешиваться. По крайней мере до тех пор, пока Яга не даст нам своего ответа, что она сама по этому поводу думает.
– Как скажешь! Я лишь хотел помочь. – соглашаясь зашипел тот. – И думаю, что нам после их встречи необходимо будет еще раз собраться всем вместе, чтоб сообща решить, что же мы будем делать со всем этим делать? А я же пока лично проверю надёжность границ с самим Хаосом, мог ли кто-то проникнуть через них с той стороны, и на сколько они остались крепки.
– На том и решим! – подвёл точку их разговора Перун, на этот раз первым исчезая с поляны в ослепительной вспышке молнии.
Вот это да
После пробуждения я не стал спешно собираться в дорогу, как делал это все предыдущие дни.
Сидя у вновь разведенного костра, я без всякого аппетита догрызал свой завтрак. Я уже почти смирился с горестной мыслью, что торопиться мне совершенно не стоит. Да и этот ночной гость, только вопросов в мою и без того переполненную копилку подкинул, не дав ни одного путного ответа. Так я просидел ещё какое-то время, тупо пялясь в костёр.
– Да, что ж за ерунда-то такая получается? – с досады я запустил оставшимся хвостиком от только что съеденной репы, как можно дальше в лес. – Объяснит мне кто нет, что за чертовщина со мной происходит? – задал я вопрос в никуда. На что ответа соотвецтвенно не последовало. Обхватив голову руками, находясь в полном отчаянии, я уже хотел рвать на себе волосы, но в последний момент всё-таки передумал. И глубоко вздохнув, чтоб не впадать в истерику, решил посмотреть на происходившее под другим углом.
– Вставай, нечего рассиживаться! – скомандовал я сам себе. – Путь мой пока хоть и не ясен, но цель точно намечена, а это уже пол дела! И следует непременно придерживаться намеченного мною курса, иначе от такой неизвестности я потихоньку начну сходить с ума.
Если рассудить трезво, то кроме этого ночного музыканта, есть ведь и еще люди, которые к тому же должны где-то жить. Должны же мне попасться по пути хутора, сёла, посёлки, деревни, города. Вот город, мне и необходимо найти, это всяко не иголку в стоге сена искать. Рано или поздно, но я всё равно выйду из этого дремучего леса к людям.
Затушив костёр, взвалил скарб на плечи и не спеша пошёл дальше. Куда именно мне идти, для меня сейчас всё было совершенно едино.
Погружённый в себя я не сразу сообразил, что вновь вернулся к дороге и вот уже какой километр иду прямо по ней. И по-прежнему мне не попалось никаких признаков жизни-деятельности человека. Меня всё так же окружал только лес. Правда под ногами изредка проскакивали всякие мелкие грызуны, а на деревьях беззаботно чирикали птицы.
Я уже вскинул лук, высматривая среди них пичугу побольше, что могла бы мне подойти на ужин. Когда где-то в ста метрах правее от себя, увидел среди деревьев размытый силуэт, который то исчезал, то вновь появлялся из-за очередного куста. Присмотрелся к нему повнимательнее.
– Твою, дивизию, только тебя-то мне сейчас и не хватало, – медведь. – тот шёл почти параллельным со мной курсом. Меня пока он вроде бы не приметил, всё так же неспешно брёл, лениво поворачивая свою косматую морду из стороны в сторону. Периодически останавливался, чтоб разрыть землю в поисках съедобных корешков, и набить ими своё брюхо.
Я тут же присел на корточки, затаил дыхание и как можно тише начал пятиться в сторону пышного куста, что так удачно рос рядом. Сев за ним осторожно выглянул. Медведь тем временем что-то упорно раскапывал, больше ни на что, не обращая своего внимания. Хоть расстояние, что нас разделяло и было порядочным, но я как мышь, начал пятиться дальше, стараясь увеличить его ещё как можно больше. Только отойдя от него метров на двести, я начал стремительно наращивать темп, закладывая большой вираж вокруг зверя. Хоть это и был обыкновенный медведь.
– Что я несу? – поймал я себя на мысли. – Обыкновенный медведь! Как будто могут быть ещё и необыкновенные? – хотя после встречи с тем Чернобыльским чудищем, медведь мне показался и не таким уж и страшным зверем. Хотя я точно знаю, что если бы он меня заметил, то полюбовно бы мы с ним наврятли разошлись.
И как только вспомнил ту страхолюдину, то невольно посмотрел на свою раненую ей руку. Пощупал импровизированную повязку, на что рука под ней не отозвалась болью, хотя ещё утром немного побаливала. Осторожно снял намотанный вокруг раны рукав-повязку, и увидел, как под ним красуется аккуратный розовый шрам. Потёр его для уверенности, убедиться, что мне это не кажется. Точно, не кажется! Рана совершенно зажила, напоминая о себе лишь припухшим рубцом, который всегда остаётся после сращивания рваных краёв раны.
Но такого просто не может быть, чтоб так зажить, рана должна быть зашита, и ей всё равно надо как минимум пару недель. А тут пару дней, и на те, готово. Это обстоятельство несомненно меня порадовало. Хоть на мне и до этого всё заживало как на собаке, но тут скорость заживления просто немыслимая. Вот ещё плюс мне одна загадка, на которую я надеюсь в дальнейшем получу ответ. А пока просто решил не забивать себе этим голову. Зажило, и хорошо!
К полудню я набрёл на довольно большой пруд, что образовался из вышедшей из берегов небольшой речушки. Саму речку со своего места я рассмотреть не мог, так как она протекала чуть дальше, скрываясь за подступившим к самой воде кустарником. Скинув с себя одежду, оставшись в чём мать родила, я перво-наперво искупался, смывая с себя налипшую грязь, которая последние дни обрастала на мне как на поросёнке. И уже было, собравшись постирать свою изрядно потасканную форму, наклонился, чтоб её подобрать, как по спине побежали противные мурашки и в затылке больно кольнуло, словно в него ткнули острой иголкой.
Почему-то я сразу же понял, что это чувство опасности предупреждает меня об угрозе. Моментально схватил один из ножей, что лежал поверх одежды и крутанулся кругом, ища источник опасности. Но то, что я увидел, заставило меня слегка растеряться. Всего в десяти шагах от меня, у самого берега, по колено в воде стояла совершенно обнажённая девушка. Впрочем, как и я сам. Лица её было не разглядеть, так как её волосы, что достигали своей длинной почти до самого пояса, полностью скрывали её лицо, но думаю, что ей это нисколько не мешало внимательно смотреть через них на меня.
– Привет! – первое, что пришло мне на ум. Совершенно забыв о своей наготе, я пошёл прямо к ней, пытаясь по пути выдавить из себя улыбку, и стараясь как бы не смотреть на её обнаженное тело. Чтоб показать дружелюбность своих намерений, я повернувшись кинул нож обратно к вещам. – Ты как здесь оказалась? – на что та вновь промолчала, лишь слегка качнув головой.
Уже почти подойдя к ней плотную, я сразу же почувствовал неприятный запах тины, что исходил именно от неё. Подняв от земли глаза, я уставился на неё в упор, и понял, что совершил непростительную ошибку. Она всё так же стояла в воде, не двигаясь со своего места. Но вот выглядела она, я бы сказал, как-то не совсем свежей. Источая вокруг себя аромат болотной тины, которая застряла в её волосах, вперемешку с отвратительным запахом тухлой рыбы. Плюс вся её кожа имела сероватый оттенок и была слегка припухшей, как у давнишнего утопленника. И только я успел подумать последнее, как девица сделала резкий шаг в мою сторону, и сделав быстрый рывок, выкидывая перед собой свои руки, схватила меня за руку и потащила к себе в воду.
– Эй, ты чего? – уперевшись пятками в землю, я что есть мочи попытался остаться на месте. Но босые ноги лишь скользнули по траве, и вот я уже нахожусь в воде. А та тем временем сдавив мою кисть ещё сильнее, развернувшись потащила меня дальше в воду.
Как я только не пытался вырвать свою руку из её, намертво вцепившихся в меня пальцев, но всё оказалось безрезультатно. Она словно маленький трактор, всё тащила меня дальше на глубину, при этом ещё большей жути происходящему придавало то, что она так и не произнесла ни единого слова.
Я упирался что есть мочи, но вот она затащила меня в воду уже почти до пояса, и не желая нырять глубже, я подпрыгнув попытался засветить ей ногой прямо в голову. Но это у меня получилось не так, как я это изначально планировал, но всё же моя пятка достигла своей цели. Любую другую бабу такой хоть и корявый, но всё же удар ногой, отправил бы в глубокий нокаут, а эта лишь мотнув головой, словно отмахнулась от назойливой мухи, зашипела сквозь зубы. Такое шипение меня ещё больше встревожило, оно было похоже на то, словно одновременно стравливали несколько баллонов со сжатым воздухом. И я был точно уверен, что этот звук не могло породить ни одно человеческое горло. Но что самое главное, моя попытка всё-таки увенчалась успехом, и она таки отпустила мою руку. Получив свободу, я плюхнулся в воду, и тут же подскочив как ошпаренный, кинулся обратно к берегу.
Выскочив из воды, я сразу же побежал к своим вещам. Лишь только мельком оглянувшись по пути увидел, как, она, так же резво разгребая руками воду, бежит за мной следом. Подхватив валявшийся рядом нож, развернулся на сто восемьдесят градусов, как раз в тот момент, когда она была уже совсем рядом. И со всего размаху всадил его ей в живот. Клинок легко пропоров плоть, вылез из её костлявой спины, насадив её словно жука на иголку.
Удар был однозначно смертельным, но это её нисколько не остановило. До того момента, как вновь оказаться в её объятьях, я успел выдернуть нож и рассмотреть, что из оставленной им раны не брызнуло ни единой капли крови. Лишь на самом клинке остались налипшие на него тёмные сгустки свернувшейся массы.
На этот раз ловко схватив обе мои руки, она вновь потащила меня к воде, предварительно вырвав нож с такой силой, что в голове не укладывается, откуда в таком тельце, может быть столько силищи.
В панике, я ударил её несколько раз коленом в живот, но так и не смог освободиться. Она по-прежнему тащила меня к воде, совершенно не реагируя на мои жалкие выпады. Тогда я, резко повернувшись к ней спиной, упал на колени, потянув её следом, и резко перекинул её через себя. Бросок вышел что надо. Она оказалась легче чем я думал и грохнулась на землю с такой силой, что не только разжала руки, но и вновь зашипела. Не дав ей время опомниться, пока она ещё лежала на обоих лопатках, подскочил к ней вплотную, занёс над ней ногу, и со всей дури опустил ей на грудь. Раздался противный звук ломаемых рёбер, грудная клетка моментально прогнулась, а всё тело дёрнулось. Но даже это не остановило её попыток подняться на ноги. Приподнимаясь на локтях, она упорно пыталась сесть. Не давая ей такой возможности, я повторил свой удар ещё четыре раза, превращая её грудную клетку в фарш из сломанных рёбер и продолжая втаптывать в землю.
Видя, что для неё это как мёртвому припарка. – Твою ж, дивизию! Да ведь это и был покойник! – я, изменив тактику, дал ей сперва подняться, чтоб она смогла сесть. И только она это сделала, как тут же сам схватил её за руку, вывернув ту до предела, заставив своего визави упереться лбом в землю. Не остановившись на этом, закрутил руку дальше, полностью выворачивая её из плечевого сустава и в добавок уже после, сломал её об колено. Зрелище было мерзкое: раздался хруст, кожа натянулась и лопнула, и оттуда показались острые концы лучевой кости. При этом опять же не брызнуло ни единой капли крови, словно рвалась не человеческая кожа, а гнилой мешок из-под картошки.
На этот раз дико взвыв, но не от боли, а скорее с досады, девица с разворота, наотмашь, саданув меня здоровой рукой по ногам, тем самым заставляя отпрыгнуть в сторону от себя. После чего всё же сумела подняться на ноги и встав напротив меня, уставилась в глаза своими не моргающими, бесцветными глазищами.
– Ну, что, падаль, хватит с тебя? – войдя в раж, я даже забыл с кем разговариваю.
Протянув здоровую руку, вторая так и осталась болтаться плетью, она вновь сделала шаг в мою сторону. Замерев на мгновение, она вместо того, чтоб наброситься на меня, перевела свой взгляд с меня на вытянутую в мою сторону руку. Я проследил за её взглядом лишь одними глазами. В луче света, что, пробиваясь сквозь листву деревьев и падая в аккурат на неё, было отчётливо видно, как та на глазах начала ссыхаться, покрываясь тонкой паутиной трещин. Которая начинаясь от самых кончиков пальцев, быстро поднимается выше к плечу. И вот уже и всё её тело покрылось такими же мелкими трещинами. И теперь начинает выглядеть как разбитая и вновь собранная из осколков ваза. А вслед за рукой вот уже и она вся, целиком, начинает ссыхаться, приобретая вид старого сухофрукта.
Завизжав, а вот на этот раз, я был точно уверен, что орала она именно от боли, начала лихорадочно трясти уцелевшей рукой. И круто развернувшись на пятках ко мне спиной, кинулась обратно к воде, прыгнув в неё прямо с разбега. Подняв в стороны кучу брызг, ушла с головой под воду. Не давая себе расслабиться, я был готов к любому повороту событий. Оставшись на месте, продолжал обшаривать взглядом поверхность, где она только что скрылась под водой.
Время шло, круги на воде уже окончательно разошлись в разные стороны, оставив после себя лишь тихую гладь водоёма. По-прежнему, не сводя глаз с воды, и чтоб не терять время понапрасну, я начал спешно натягивать штаны. Только сейчас обратив внимание на то, что всё это время бегал голышом. И только успел натянуть трусы, и сунуть ноги в штанины, застегнуть ремень, как из-под воды вновь показался уже знакомый утопленник.
Приготовившись к тому, что она снова кинется на меня и попытается затащить в воду, подхватив свои пожитки, я начал медленно пятиться подальше от берега. Но вопреки моим ожиданиям, она так и не двинулась дальше, а осталась спокойно стоять в воде. С наружи торчали только её голова и голые плечи. Не двигаясь дальше, она замерев смотрела за тем, как воспользовавшись передышкой, я впопыхах продолжаю натягивать на себя оставшуюся одежду.