- -
- 100%
- +
– Пешие! – кивнул стоявшим особняком командирам. – Немедленно устраиваете заслон по середине этого поля. – махнул рукой в ту сторону, где это было необходимо сделать. – Перекрывайте собой все подступы к тому месту, где я сейчас нахожусь. – притопнул ногой по земле, обозначив это самое место. – Ты. – тыкнул в одного из командиров мечников. – Со своим полком находишься возле меня, в резерве. – Лучники строятся по всему фронту, сразу за пешими. – Конница делиться на две равные части и прикрывает по флангам пехоту. Ты. – указал уже на командира одного из конных полков. – также поставишь свой полк подле меня, в резерве. – посмаковал на язык непривычные для него слова, которых в изобилии успел нахвататься от самого Сармата. – Это всё, выполняйте, немедля!
По застывшим вокруг него суровым лицам бывалых вояк отчётливо было видно, что они с молоком матери впитали в себя ратную службу, и готовы немедленно выполнить все его распоряжения, хоть сами до конца и не понимают, чем это могло бы быть вызвано. Они даже сперва бросились в рассыпную, чтоб выполнять наказ. Но только качнувшись, каждый из них сделал по паре шагов, и вновь обернувшись все уставились на него в полном недоумении. И тут он сам вспомнил, как точно также, когда Сармат вот так распоряжался над ними, то они также застывали на месте выпучив на него глаза. Осознав, что этим тоже не до конца понятно, что от них сейчас требуется, он повторил то же самое, только уже привычными для всех словами.
– Репей! – окрикнул он рванувшего вместе с остальными командирами парня, что прибыл с ним во главе охраны, ведя в город пленных ордынцев. – Ты своих не выводи в общий строй, а давай вместе с ними ко мне, в резерв. – тот на бегу кивнул, что его понял правильно, и умчался дальше.
– Что ты задумал? – когда все разбежались по своим тысячам, возле него остался стоять один лишь боярин. – Разве ворог где притаился? Ведь никакой угрозы я не заметил, зачем ты отдал приказ к обороне?
Асила позволил себе ухмыльнуться. – Так надо!
– Но-о!? – и тут же осёкся, когда на лице бывшего кузнеца улыбка сменилась грозным оскалом.
Если бы Асила не был дружен с Сарматом, то и он бы сейчас, как и все остальные ничего бы не понимал из происходящего. Что это вдруг, их воевода белены что ли объелся, и начал после этого чудить всякое? Ведь нет никакой угрозы, чтоб ни с того, ни с сего, нарушать порядки походных полков и перестраивать их для чего-то другого. Тратя на это как силы самих бойцов, так и драгоценное, в их случае, время. Но Асиле был отдан чёткий наказ. Чтоб на обратном пути, не зависимо от того, сколько он поведёт с собой обратно бойцов, он непременно проверил, как быстро и слаженно они действуют к перестроению. А вот как им надлежит строиться, Сармат доходчиво ему объяснил, при этом начертив на земле прутиком, кто куда должен встать в этом случае, назвав такое построение классическим.
Раздалось ржанье коней, крики десятников, старавшихся перекричать весь этот гул. И следом за этим вся замершая колонна дрогнула, начав делиться на отдельные полки, что начали отдельными змеями выползать в указанную воеводой сторону поля. Разнеся по округе словно гром, слаженный топот тысяч конских и людских ног.
– Ну, что скажешь, Репей? – обратился Асила к вставшему за его спиной рослому парню. Который уже давно поставил у него за спиной свой охранный полк в импровизированный резерв. И подъехав к нему уже вместе с воеводой наблюдал за тем, как в чистом поле начинают разворачиваться закованные в броню, словно железные раки княжеские полки.
– Слаженно действуют! – констатировал тот, указав на ровные шеренги пехоты, которая словно один живой организм, вытянувшись длинными рядами выстроилась по всему полю. Уперевшись своими краями от одной лесной опушки до другой. Тем самым перекрыв собой путь невиданному врагу, если бы тот сейчас находился на против неё. А, как и было указано, по её флангам замерла в ожидании дальнейших приказов тяжёлая конница. Лучники, также растянувшись за спинами у пехоты, ровными шеренгами, только на чуть большей дистанции одна от другой, чтоб не мешаться друг дружке при быстрой стрельбе, начинали во всю натягивать на свои луки до этого снятую тетиву, готовя их к бою.
– Неплохо! – согласился Асила. – Всё-таки отборные княжьи войска, а не те лапотники, из которых состояло наше первоначальное войско. Так что ещё пара таких тренировочных построений, и глядишь и из них что-то путное получиться. – посмотрел на боярина, что сейчас в полном недоумении во все глаза смотрел на всё происходящее, ловя каждое их с Репьём слово.
– Так ты хочешь сказать, что всё это было за зря!? – боярин махнул на уже полностью замершее и готовое к отражению любой атаки войско.
– Если бы ты моим бойцам задавал правильные вопросы о Сармате. – Асила подмигнул парню, который сейчас так же от души потешался над старым боярином. – То непременно бы понял, что его сила вовсе не в том, чтоб самому лично мечом махать (потому, что у того секира), а в том, чтоб даже из вчерашних мужиков, что только и умели, что пасти скот да пахать землю, сделать пусть даже и не умелых рубак, но отлично действующих сообща дружинников, что, только встав монолитным строем не пропустят через себя даже полевой мыши, не говоря уже о ком-то более крупном.
Приложив к голове ладонь, прикрыв ей глаза от слепившего солнца, ещё раз внимательно оглядел уже давно закончившее приготовления и замершее на месте войско.
– Вот это силища! – услышал горделивое заявление Репья, когда те уже полностью закончили своё перестроение и ощетинились в сторону невидимого врага копьями.
– Ладно! – Асила махнул рукой. – На сегодня, пожалуй, хватит, вестовой, передай всем мой приказ перестроиться обратно в походную колонну. Завтра у нас ещё денёк будет, там мы повторим ещё раз это построение и попробуем уже кое-что новое!
Боярин похлопал по шее своего скакуна, и ни к кому конкретно не обращаясь проговорил в пол голоса. – Мне непременно нужно увидеться, с этим вашим Сарматом!
– Ты точно ничего не напутал? – Асила навис над гонцом, как каменный утёс нависает над пропастью. От чего ещё совсем безусый юнец, на совсем ещё детском лице которого, только начал пробиваться первый пушок, сделал от греха подальше, пару шагов назад. Таким бы как он, с девками миловаться, они таких страсть, как любят, а не на службу идти. И утвердительно затряс головой.
Здоровяк почесал свой квадратный подбородок, неожиданно для себя заметив, что уже давно пришла, поря бриться, но плюнув на это, отогнал от себя ненужные мысли. Осмотрелся кругом, на то, как остановившееся на короткий дневной привал войско, развязывает дорожные сумки доставая оттуда харчи, чтоб успеть подкрепиться перед тем, как двинуться дальше. В принципе, они могли бы идти и дальше, не останавливаться на короткий дневной отдых. Ведь здесь собрались не красны девицы на выданье, а привыкшие ко всему, суровые воины. Но и им, как не крути нужен был отдых, чтоб той же пехоте, что всё это время шла пешком, при этом каждый неся на себе не меньше пуда, а то и больше железа. Дать отдых гудевшим ногам, и перемотать на них сбившиеся от постоянной ходьбы обмотки, да и справить нужду наконец.
Как только ему доложили, что к нему прибыл гонец от Светлого князя, Асила был готов к любым неожиданностям: от известий о подходе к городским стенам Орды, до приказа, немедленно всем войском вернуться обратно. Но к тому, что он ему передал, он оказался совсем не готов. Нет, в этом послании упоминалось, что Орда вот-вот обложит город в осаду, но только вскользь, а вот основное послание заставило его даже вздрогнуть и не на шутку встревожиться!
Первое же его желание после услышанного, было немедленно схватить боярина Проню, и как следует с ним потолковать. Но немного остыв от первого порыва, он решил к нему сперва повнимательней приглядеться, прежде чем выбивать из него всю подноготную. Авось, тот сам натолкнёт его к принятию верного решения.
Это надо же такому случиться! Оказывается, настоящий боярин Проня жив-здоров, только находился он сейчас в Аркаиме, подле самого князя. А это тогда кто такой? Асила посмотрел в том направлении, где сейчас среди тысяцких затерялся этот самый псевдобоярин, да и боярин ли он на самом деле?
– Значит так! – вернулся он к разговору с гонцом. – Скачи немедля назад к князю, и передай ему, что всё мне растолковал, и дальше я уже сам во всём разберусь, тем более, что он так мне и велел. – видя, что продолжения речи больше не будет, гонец поспешно откланялся, и как можно быстрее побежал к своей лошади. Только бы побыстрее оказаться подальше от этого велета.
А вот Асиле сейчас было над чем поразмыслить. – Эх! – выдохнул он, явно здесь что-то не чисто, жаль волхва с ними нет, те любую волшбу своим чутким носом ещё за версту чуют. А этого придётся подле себя поближе держать, а ещё лучше к нему соглядатая какого приставить, чтоб постоянно подле него незаметно крутился, не вызвав у того лишнего подозрения. Только вот кто на такое сгодиться?
Но тут его осенило, и он заорал посыльному, чтобы тот немедля вызвал к нему дружинника Свана, который числился под командованьем тысяцкого Репья.
Проведя перепись оставшихся у меня бойцов, выходило, что их число уменьшилось почти на две трети, и это было очень прискорбно. Хоть число павших теперь с избытком компенсировалось влившимися в строй пленёнными мужиками, что были во взятом нами обозе и перебив всю охрану, так вовремя пришли на подмогу моим уже еле державшимся отрядам. И после чего как один, изъявивших своё желание присоединиться ко мне. Я этому был только рад, тем более, что коней, снаряжения, оружия и брони, сейчас на всех было в достатке. Только вот воины из них пока были не очень, а в этом бою пали мои действительно толковые командиры, среди которых был и Агиша, что атаковал со своими бойцами этот злосчастный обоз со стороны леса.
Когда я разыскал его труп под завалами мертвых тел, то ни о каком его исцелении вопрос уже не стоял. Я бы ещё мог украдкой от всех залечить его раны, но он был уже давно мёртв. Тоже самое касалось и других командиров, что пали в этой неравной сече.
– Не кори себя, воевода, это мы оплошали! – Лихо во время осмотра телег постоянно следовал за мной второй тенью.
– Оплошали! – согласился я с ним. – Ещё как оплошали! Надеюсь ты понимаешь, что эта оплошность могла стоить всем нам. – обвёл поле с копошащимися на нём бойцами. – Без исключения, жизни. – но дальше не стал продолжать эту печальную тему, только строго ему указал на будущее. – Ты у меня начальник разведки, и строго-настрого заруби себе на носу, что от всех тех сведений, что ты добываешь сам или непосредственно, через своих подчинённых, будут напрямую зависеть человеческие жизни. Вот как сейчас, ведь зная я-то, что их будет здесь так до хрена, мы бы ни за что не стали их атаковать, а просто бы пропустили мимо. При этом придумав другой план, как бы нам их получше изничтожить.
– Ладно, что там у нас с добычей? – остыв, этот вопрос я уже задал Хунбишу, что только что оббежал всю череду повозок и как раз направлялся прямо ко мне.
– О-о, Свет восходящего солнца, озаряющего мои глаза! – начал он лебезить постоянно при этом кланяясь, от чего Лихо слегка передёрнуло, а шедший следом за ним Лутоня, с ходу отвесил ему хорошего пендаля по пухлому заду. Как раз в то время, когда тот в очередной раз наклонился. От такого доброго пинка, кочевник чуть не клюнул носом в землю, ели удержавшись на месте, чтоб не упасть. Непонимающе, что же он сделал не так, кинул скорый взгляд себе за спину, после чего заискивающе уставился на меня.
– Лутоня! – прикрикнул я на своего командира, чтоб больше я такого обращения с ним не видел. Ты меня понял?
– Прости, воевода, не сдержался, столько парней хороших здесь полегло. Может это он? – кивнул на пухлого торгаша. – Нас обманул на счёт охраны обоза? – еще раз тыкнул кулаком в сторону вжавшего голову в плечи ордынца.
– Это уже не важно! Что сделано, то сделано! Но ты меня понял?!
– Понял! – нехотя согласился парень.
– А ты! – обратился уже к купцу. – Чтоб больше я такого присмыкания от тебя не наблюдал. Выказал своё уважение, и будет! Незачем лишними словами воздух сотрясать. – видя, что тот немного пришёл в себя. – Так что там у нас с обозом? – напомнил ему то, с чем он собственно ко мне и торопился.
– О-о, Великий! – было затянул он свою старую песню, но тут же опомнился, и продолжил уже в легком полупоклоне. – Точное количество всего, что там загружено я пока сказать не могу, но на вскидку, из того, что я успел приметить: продовольствие разное и в большом количестве, им немало народу прокормить можно, но и ещё. Во-о-он, в тех телегах, от которых сейчас самые большие кучи тел оттаскивают, серебра в мешках ни одна подвода загружена, а за ними уже телеги с золотыми монетами следуют.
Бабло – это конечно же хорошо, только вот оно мне сейчас совершенно без надобности, ведь зарплату я своим воинам не плачу, да и покупать мне на него абсолютно нечего. Но задал резонный вопрос. – Откуда всё это?
– Это скорее всего ханская плата своим верным минганам, джагунам, и даже арбанам кое-что перепало бы. Чтобы все видели, какой он добродетельный и щедрый к своим верным воинам. Ведь преданность, как всем известно, золотом подкреплять надобно!
– Ты давай-ка! – перебил я его. – Не обобщай! Ни все воины за золото служат!
Прежде чем дальше продолжить он ещё раз поклонился, от чего мне уже самому захотелось ему как следует врезать по шее. Но я сдержался, а он продолжил. – После того, как получат злато и серебро, степные рода из бедных кочевий, в основном из которых и состоит вся Орда, что имеют в своих табунах лишь с пяток дохлых кляч, да драный халат с продуваемой всеми ветрами маленькой юртой. В бой пойдут с удвоенной яростью, только бы исполнить ханскую волю. Глядишь им после этого ещё что обломится.
– Неплохо! Получается, что мы эту их ярость сейчас и поубавили!
– Возможно, только я сомневаюсь, что Барайшир, да будут растащены его кости прожорливыми волками по всей округе, был единственный, кто ведёт такой вот обоз с награбленным.
– Лутоня. – перевёл разговор к своим командирам. – Теперь ты главный над всеми! Распорядись, что телеги с продовольствием мы забираем с собой, а богатства все эти пусть в лесу хорошенько припрячут. Они нам сейчас вовсе без надобности, чтоб за собой ещё и этот балласт таскать, мы за ними чуть позже вернёмся.
– Добро! Только вот что с трупами степняков делать будем?
– Да ничего! Просто сложите их в одну здоровую кучу, пусть своим видом другим наглядным пособием служат, что и они все к ним вскоре присоединятся!
Когда все отправились выполнять распоряжения, подле меня остался лишь один Барайшир, который постоянно робко переминался с ноги на ногу. – А ты. – обратился к нему. – Коня себе подбери, и во время нашего обратного выдвижения займись подсчётом всего, что было в твоём и этом обозах. – тот поклонился и поспешил к огромному табуну бесхозных коней, что теперь остались без седоков.
Проводив его взглядом, я ещё раз убедился в правильности принятия своего решения. Когда я решил с ним побеседовать тет-а-тет, желая побольше узнать о враге. Разговор наш с ним прошёл для меня не только познавательно, но и очень даже продуктивно. Теперь же я себе отчётливо представлял, как устроена иерархия во всей огромной Орде и её управление.
Если начинать с самого верха, то там восседает Верховный хан Талабуга, что, пойдя на сговор с полабским князем Обеславом, ударил по нам с востока. За ним, двигаясь постепенно вниз по этой лестнице: стоят его приближённые советники, бесчисленные сыновья-батыры, темники, баскаки, кормленщики, бессермены, численники, родовые кочевья, что могли выставить несколько сот сабель хорошо вооруженных воинов, и заканчивая простыми наёмными воинами, что, не имея своего собственного стойбища или угодий, были вынуждены наниматься в работники к более зажиточным родам, которые без стеснений и выставляли их как своих.
Что, в принципе, и произошло и с самим Хунбушем. Имя, которого, кстати, у них означает “не человек”. Потому, что во время одного из налётов более богатого рода на его родное стойбище, что в бескрайней степи было совсем не такой уж и редкостью. Всё более-менее ценное было разграблено, а его мать поимели все воины, которые только участвовали в этом налёте. Ну и не трудно догадаться, что она конечно же понесла, только даже примерно, не представляя себе, кто мог бы оказаться отцом ребёнка. А в степи человеку с такой родословной, и с таким именем, путь был изначально заказан. Но вопреки злодейке судьбе, повзрослев до того возраста, что уже мог уверенно сидеть в седле, Хунбуш украл из табуна бая самого крепкого скакуна, и ускакал на нём в бескрайнюю степь. Где его подобрал как раз шедший в ханские юрты один из торговых караванов. Где над ним не то, чтобы сжалились, но всё же не прогнали обратно в степь и не убили, а пристроили при караване для ухода за лошадями. Так он и промаялся несколько долгих лет, выгребая конский навоз и снося над собой постоянный издевательства и побои.
Но в один прекрасный миг, для него всё изменилось. Когда в очередной раз пригнав хану табун породистых лошадей, его старый хозяин вывел из него прекрасного жеребца и передал его в дар самому Великому хану, не взирая на предупреждения Хунбуша, что конь до конца не объезжен, и очень своенравен. За что получил нагайкой по зубам и больше не смел разевать своего рта.
Видя такой знатный подарок, любой из кочевников сразу же норовит запрыгнуть в седло, и хан здесь был вовсе не исключение. Только хан запрыгнул в седло, как вставший на дыбы жеребец, моментально сбросил его на землю и благо ещё, что копытами по нему не прошёлся. Всё бы могло ещё обойтись, если бы это был не хан, а кто из степняков попроще, но всё же барахтающимся в пыли оказался сам Великий хан. И его старый хозяин в тот же миг лишился своей головы. И по благоприятному стечению обстоятельств, Хунбуш был замечен тогда Талабугой, когда, подскочив сразу после его падения к скакуну, и отогнав его от распростёртого в пыли хана, схватил того под уздцы и сразу же успокоил.
Так, несмотря на свою безродность, одним лишь ханским повелением он и занял опустевшее место своего прежнего хозяина, не смотря на оставшуюся многочисленную свору приемников, которую тот успел наплодить. И в последствии с которой ему пришлось разбираться, чтоб сохранить за собой это право. Но при всём при этом, так круто взлетев вверх по иерархической лестнице, он всё равно никак и не смог избавиться от своего имени, которое было напоминанием всем, и ему в том числе, кто он такой. И видимо благодаря этому обстоятельству, он так и не воспылал тёплой любовью к своим соплеменникам, которые постоянно норовили напомнить ему о его происхождении, а при малейшей возможности, то и воткнуть нож в пухлую спину.
Вот этими его чувствами я и решил воспользоваться, предложив ему остаться подле меня, только уже на добровольной основе, и дальше выполнять свои прежние обязанности. Степняк воспринял сперва это предложение, как что-то неизбежное для себя, но я пояснил, что отпустить его с миром я пока не могу, но и убивать не намерен. Так, что выбор у него такой: либо постоянно сидит связанный под охраной, либо переходит ко мне в услужение, и если проявит себя должным образом, то будут ему честь и хвала, несмотря на то, что он из стана врагов. И увидев, что я не шучу, он с лихим рвением принялся за выполнение своих обязанностей.
– Дозорные воротились! – доложил Лихо, при этих словах расплывшись в широкой улыбке. – Асила с Радимом на месте не усидели, и сейчас движутся нам на встречу, ещё чуть-чуть и мы с ними встретимся!
– А что у тебя рожа такая довольная? – я почуял, что он мне ещё не всё доложил, оставив напоследок что-то ещё.
– Так наш патруль с их патрулём столкнулись, вот между собой последними новостями и перекинулись.
– И!? – поторопил я его, видя, что тот не спешит выкладывать последние новости.
– Тебе это понравиться! – выпятил грудь вперёд. – Асила привёл с собой от князя даже больше воев, чем ты у него просил. Да не абы кого, а все как на подбор, не поскупился на этот раз князь. А то я прекрасно помню, что то ополчение, которое под твоё начало было им отдано, состояло из кого угодно, но только не из дружинных.
– Это хорошо, отличная новость. Есть ещё что-то?
Тут улыбка с его лица моментально сползла. – Орда взяла городища на подступах, и вот-вот саму столицу обложит. – его выражение стало суровым, а белесые шрамы покрывавшие большую часть лица, побагровели.
– Значит мы успели вовремя! Прикажи всем поддать ходу, надо и нам в таком случае поспешить. Мы все до единого на конях, а телеги пусть позади плетутся, не на много от нас отстанут.
Только встретившись с объединёнными войсками товарищей, сразу после чего тут же приказал всем, начиная рангом с командиров полков, собраться подле меня, ну а те для этой цели даже шатёр зачем-то поставили. Поприветствовал старых знакомых, сам представился вновь прибывшим, и перешёл сразу к делу.
– Ну, как всё прошло? – начал с вопросов, как только вырвался из могучих объятий Асилы с Радимом.
– Всё сделано, как ты заказывал! Привёл к тебе исправное войско. По дороге исполнил и твой наказ. – посмотрел на мой вопрошающий взгляд. – Знатные молодцы, отлично обучены к перестроениям! – на что было не загудели командиры полков, пытаясь высказаться, что они все дружно по этому поводу думают, но осознав, что ноги растут от их Верховного воеводы, тут же и приутихли.
– А у тебя как дела? – перевёл взгляд на Радима.
– Надоело штаны по лесам об сучки обдирать, поразвлекся по началу было, самолично проверяя секреты. Ну а как здоровяк воротился. -шутливо ткнул кулаком в бок Асилу. – Так мы вместе сразу к тебе на встречу и поспешили, а то ведь от тебя ни слуху, ни духу всё это время не было.
– У меня тоже всё получилось, как и планировал! – доложил я им в свою очередь. – А теперь мне необходимо точно знать, где сейчас находится основная Орда, и сколько вокруг неё неприкаянных отрядов шатается, а то, что такие имеются я в том, не сомневаюсь. Также нужно составить подробную карту местности, со всеми изъянами, которые только могут иметься в реалии.
– Лихо, немедленно высылай своих орлов по всей округе, только на этот раз минимум на три разъезда вперёд. Первых, сразу на дальние кордоны отправляй, вторые по центру пусть постоянно находиться будут, а третьи, уже непосредственно, неподалёку от нас. И чтоб постоянную связь между друг дружкой держали, а последние ещё и с нами.
– Сделаем! – отрапортовал тот.
– Все остальные, пока встаём лагерем, и ждём первых вестей от разведки. Радим!
– Да. – тот будто только того и ждал, когда я к нему обращусь.
– На тебе обустройство и охрана лагеря!
На этом совещание было закончено, и все отправились выполнять мои распоряжения. Дождавшись, пока все покинут палатку, здоровяк придвинулся чуть ближе ко мне и в полголоса пробурчал. – Тут ещё бы тебе надо кое с кем безотлагательно разобраться.
Его тон, с которым он говорил, и явная нерешительность меня и удивили, и насторожили одновременно. – Что-то случилось?
– Да как сказать! – почесал он свою небритую шею.
– Да говори ты уже. – вставил своё слово Радим, а я пока за Сваном пошлю.
– В общем, дело такое. – начал он, а я напрягся, ожидая услышать что-то совсем нехорошее. – У князя на совете, когда я пред ним предстал, один боярин сильно уж выступал в твою поддержку, что необходимо выдать тебе всё тобой требуемое. А после и сам со мной, как сказал, в свой Последний Поход напросился.
Я немного расслабился. – Так что тут такого? Пусть повоюет, раз ему так того хочется! Только до командования полками, я его допускать не намерен. Так ему и скажи.
Тут в шатёр вошёл Сван, и после жеста Радима замер у входа, чтоб пока стоял тихо, и не открывал своего рта.
– Дык, и князь его отпустил, раз тому самому так этого хочется, примерно с такими же словами. Только вот вскоре меня гонец от всё того же князя нагнал, и передал, что это вовсе не тот боярин, за которого он себя выдаёт. Потому, как настоящий боярин Проня, сейчас находится пред Светлыми очами самого князя. Вот он и послал гонца меня о том предупредить, велев во всём самому разобраться.
– Разобрался? – новость действительно была из ряда вон выходящая. Первое что на ум в таком случае непременно приходит, так это шпион. Подосланный к нам со строго определённой целью, сбора информации, диверсий и ликвидации руководства, а может и то и другое вместе.
Здоровяк продолжал. – Я сперва было хотел его сам поспрошать, но потом передумал, и решил к нему Свана приставить, чтобы тот постоянный пригляд за ним вёл, а то больно он меня всё о тебе выспрашивал.
– Теперь говори! – понял я, зачем Радим вызвал Свана.
Парень моментально подобрался, набрав в грудь побольше воздуха. – Я по указке воеводы Асилы всё время старался быть рядом с ним, ну так, чтобы он чего не приметил. Мне сперва показалось, что он боярин, как боярин, я ведь этого Проню ещё с самых мокрых пелёнок знаю. Он постоянно при князе был, и про него все всегда хорошо отзывались. Ну и я сам, раз приставлен к княжне был, то наши пути с ним постоянно в тереме пересекались.