Последний Дон Кихот

Мой город

Мой город знает много песен,

Но мне поёт всегда одну,

Когда бываю я невесел

И парком золотым бреду.

И, слушая его балладу,

Я забываю обо всём.

Мне больше ничего не надо,

Мне кажется, что я спасён.

Бальзамом на душу прольётся

Немого замка вертикаль.

Ладья в ковше к нему несётся,

Свист в парусах-моя печаль.

И Торгильс Кнутссон в гордой позе,

В Европу устремивши взор,

Даёт отпор любой угрозе,

Потомкам шлёт немой укор.

Святого Олафа обитель

Тревожат свежие ветра.

Их силу знает каждый житель,

Но дух имеет от Петра.

Он сам стоит, поправ забвенье

И смотрит вдаль поверх границ.

Лихое самоотреченье

Взнесло повыше многих лиц.

У круглой башни на брусчатке

Ночует эхо семь веков.

Родившись в самой жаркой схватке,

Несётся цокотом подков.

Гуляет дождь неторопливо

По закоулкам не таясь.

А в парке листопад пугливо

Мелькает, в зиму торопясь.

Пойду и я, послушав город-

Залива шум и чаек крик.

Хоть Выборг мой не так уж молод,

Но далеко и не старик.

Мой город мне несёт удачу,

Я гордость за него храню.

Я с ним живу, смеюсь и плачу,

Его безмерно я люблю…

Печать эпох

Старинный город у воды

Бросает на прохожих тени.

На солнце греются цветы,

Как школьники на перемене.

Излюблен вдоль и поперёк

Родной, красивый, гордый Выборг.

Ему конечно невдомёк,

Что он творец людских улыбок.

Найдёт уют и красоту

На вкус и цвет любых сословий.

Простым покажет простоту,

Учёным – таинство историй.

Отсюда Невский шведа выпер,

Разя их войско наповал.

Отсюда Пётр строил Питер,

И тут с врагами воевал.

Печать эпох на стенах зданий,

Над замком реет триколор.

Венец всех прочих достояний —

Залива синего простор.

Он рвётся свежестью приятной

В бульвары, скверы и сады,

В которых цвет и запах мятный —

Природы дивные труды.

Спасибо за приют, мой Выборг.

Я горд тобою каждый миг.

И в гордости той нет ошибок,

Ты абсолютен и велик…

Выборгская фантасмагория

По булыжникам старого города

Я застенчивым шагом иду.

На верхушке осеннего холода

Путеводную вижу звезду.

Приукрашены сумерки тайнами,

Пропитавшими стены домов.

Моя тень мостовыми случайными

Мельтешит хороводом дворов.

Где-то здесь притаилась история

Наших пращуров, знавших Петра.

Очень яркая фантасмагория,

Словно всё ещё здесь та пора.

Бой часов на белеющей башне

Распугает скучающих птиц.

С недодуманной мыслью вчерашней

Я вошёл в этот мир без границ.

Здесь мерцает неоном реклама

Вперемешку со звоном мечей.

Возле цоколя древнего храма

Бродят рыцари уйму ночей.

Мне мерещятся люди в каретах,

Затмевая железо авто.

Что-то прячут в крахмальных манжетах,

Щеголяя в роскошных манто.

Отрешившись от дня настоящего,

Наслаждаюсь виденьем своим.

Я в компании неба неспящего

Вглубь былого азартом гоним.

Так и чудятся мне кирасиры

На красивых конях вороных.

Подле них без доспехов мундиры

В переливах наград боевых.

На заливе, устав от безделья,

Ветер треплет андреевский флаг.

А на палубах звуки веселья

После трудных, но выигранных драк.

В подворотнях под сводами арок

Чуть остывшие пушки стоят.

За их славу поднятием чарок

Кабаки городские галдят.

Где-то кузница молотом звонким

Всем победные марши поёт.

А молочница голосом тонким

Зазывает к бидону народ.

На истёртом дощатом крылечке

Мальчуган начал саблю строгать.

А в окне приютившись у печки

Наблюдает с улыбкою мать.

Чуть подальше в ботфортах разбитых

Вестовой с порученьем спешит.

В переулках сегодня забытых

Между знатью и людом бежит.

Находясь посреди современности,

Окунаюсь в раздолье эпох.

В закромах поседевшей нетленности

Понимаю, что мир был неплох.

На палитре из листьев опавших

Как мираж старый город стоит.

И чудес его, в душу запавших,

Красоту моя память хранит…

Ангел над Выборгом

Ангел над Выборгом тихо поёт,

Снова меня на прогулку зовёт.

Царство таинственных гордых теней

Мне с каждым годом родней и нужней.

Здесь тишина и безлюдный покой —

Город расстался с дневною толпой.

Бронзовый лось задремал до утра,

В парке неспешно гуляют ветра.

Вот карусель отдыхает от дней,

Слушает эхо от смеха детей.

Мальчик лесной от прохлады звенит —

Без четверти века куда то спешит.

Дальше, у храма, гранитный медведь.

Бродит кругами, не может сидеть.

Площадь у рынка – приют пустоты-

Каменной твердью упрется в кусты.

Дом Гиацинта мой взор ворожит,

Рыцарский дух до сих пор сторожит.

Справа едва серебрится залив.

Волны гуляют, но он молчалив.

Мальчик и кошка в обнимку стоят,

Что-то друг другу в глаза говорят.

Спят две ладьи рядом с тёмной водой,

Та забавляется с пленной луной.

Вдаль убегает изогнутый мост,

Замком любуются тысячи звёзд.

Древние стены мерцают в ответ

Вот уже больше, чем семь сотен лет.

Ангел над Выборгом звонко поёт,

В город рассветное солнце зовёт…

Люблю свой Выборг

Люблю свой Выборг, что бы там ни говорили.

Люблю его предутренний абрИс.

Люблю, чтоб яхты от причала вдруг поплыли,

Когда по Крепостной спускаюсь вниз.

Люблю, когда звенит цепями ветер

Под взглядом Торгильса, как сталь его меча.

Люблю, когда рассвет над замком свЕтел,

Люблю плутать дворами, рифмы бормоча.

Люблю поспорить с горлопанкой-чайкой,

Что у «ковша» сидит на стылом берегу.

Люблю, когда коты хитрющей стайкой

Крадутся клянчить завтрак к рыбаку.

Люблю пройтись от рынка эспланадой,

Где тополя, как на параде, тянутся в строю.

И насладиться птичьей утренней руладой,

Скитаясь у лося-отшельника люблю.

Люблю сидеть на лавочке у карусели,

И вспоминать о детстве, что осталось здесь.

Люблю, чтоб вдруг колокола запели.

Люблю в мечтаньях растворяться… весь…

Сентиментальный инсайт

Как странно, что не пишется про Выборг…

Без десяти полвека в нём живу.

Как в детстве потчую я сдобой рыбок,

Что в водах тихой заводи плывут.

Всё так же навещаю старый город,

Хоть переехал двадцать лет назад.

Всё так же поднимаю у залива ворот,

Когда ветра бушуют невпопад.

Зелёный парк как раньше многолюден,

Но в нём уже не я дитём смеюсь.

Пожалуй больше прежнего уютен,

И потому я никуда не тороплюсь.

Умчалось детство, промелькнула юность,

А чувства и восторги как тогда!

Быть может для кого-то это глупость,

А мне же эта глупость дорогА.

Вот здесь я с мамой шёл до карусели

И лепетал о радости своей,

Когда в качели-лодочки мы сели —

Ведь был я адмиралом всех морей!

Как и тогда «кутузовский» фонтанчик

Стремится ввысь потоком серебра.

В руке, как и тогда, пломбир-стаканчик,

А небо преисполнено добра.

Резвятся у лося смешные карапузы,

Купаясь в безмятежности гурьбой.

Я благодарен им за эти узы,

Что приглашают в сказку, как домой…

Выборг

Святая крепость созерцает

Бегущие вперёд года.

Лихие дни не порицает,

Но помнить будет их всегда.

Раздавшись в дали синевою,

Граничит ими свой чертог.

Гранита вечной чередою

Надёжно стелит свой порог.

Вздыхает важностью историй,

Хранимых в памяти веков.

И лабиринтами подворий

Петляют клочья облаков.

Лепнины вычурных фронтонов

Теснят отрадный небосвод.

Фигурный кров резных балконов

Кружит неспешный хоровод.

Фасады, знавшие величье

Эпохи грозного Петра,

Несут с тех пор своё обличье,

В их окнах вензелей игра.

Заборной ковки паутина

Играет, бликами искрясь.

Как маслом писана картина

Плывёт во взоре чуть ленясь.

Влекут всё дальше мостовые,

Уютом благостным дыша.

И фонари, как постовые,

Огнём мерцают неспеша.

Резные белые пилоны

Бегут загадочной тесьмой.

И крыш блестящие короны

Пленяют черепиц гульбой.

Сквозь арки каменных ваяний

Ведёт загадка вглубь времён.

Ансамбль искусных рук деяний,

Как символ эр запечатлён.

Витает умиротвореньем

Гостеприимный града дух.

Тревожит душу впечатленьем,

Хоть ненавязчив, нем и глух…

Городской променад

Седого облака знаменье

Пронзает Олафа игла.

Венчая неповиновенье,

Несётся ввысь её стрела.

И под таким надёжным кровом

Таится главный наш герой.

О нём и будет дальше слово

Слагаться рифмою простой…

Шагая ветхою ступенью

Среди замшелых древних стен,

Он вниз спускался лёгкой тенью,

Покинув сна короткий плен.

Влекомый летним променадом,

По залам шествует, спеша.

В предчувствии свиданья с градом,

Чертог свой мерит чуть дыша.

Каменья северной твердыни

Ласкает вскользь его рука.

Любовь свежа в ней и поныне,

Спустя почтенные века.

Сквозь арки кованых узоров

В молчаньи правит мерный ход.

В гранит зелёных косогоров

Всё также бьёт настырность вод.

Он светлым взором обнимает

Абрис высоких куполов.

И, поклонившись, вновь шагает

По перепутью двух миров.

Даруют глазу наслажденье

Короны изумрудных древ.

Залива синь, как наважденье,

Ласкает душу нараспев.

Улыбкой красоте ответив,

Шагнул на панцирь мостовой.

Измену в городе приметив

И, потеряв тотчас покой,

Прошествовал вперёд немного,

Всмотрелся в треснувший фасад.

Седые брови схмурил строго-

Не ведал больших он досад.

Он помнил войны и раздоры,

Что посещали этот край.

Но даже вражеские своры

Архитектурный чтили рай.

В раздумьях тяжких устремился

В любимый некогда поход.

Теперь весь город изменился,

Ослеп живущий в нём народ.

Когда то свежестью блистала

Лепнина эркеров чудных.

Теперь мораль совсем упала

В глазах старинных стен немых.

Покрыта зеленью невзрачной

Торжественность нагих скульптур.

Всё тлеет паутиной мрачной

Пришедшей худшей из культур.

С потухшим и слезливым взглядом

Идёт щербатой мостовой.

Разруха и упадок рядом

Взывают к совести людской.

В соседстве с памятью историй

Надменно вычурность стоит.

Не зная затхлости задворий,

Мерцаньем фальши глаз манит.

Смятённый пафосом двуличным,

С вопросом смотрит на людей.

Пытаясь к варварству привычным

Внушить страдание очей.

Но только дикость эгоизма

Ответом бьёт по правде дней.

Не чтят прислужники цинизма

Величье Родины своей.

Бессилье города родного

Перед глухонемой толпой

Несёт крестом уже так много

Надежды лет своей тропой.

И он, обидой сокрушённый,

Рыдая сердца не жалел.

Людьми без душ любви лишённый,

Вернулся в замковый удел.

И там никем не лицезримый

Сидел на пенном берегу.

Печальный и неповторимый,

И превратившийся в слугу.

Никто вовеки не узнает,

Кто сердцем в камень здесь застыл.

Лишь в подсознании витает,

Что это город сам и был…

Чистый город

Не на асфальт окурок бросил —

А в душу многих горожан —

Ботинком сверху поелозил,

И усмехнулся хулиган.

«Какая жуть, какая гадость», —

Брезгливо думал грязетвор,

– «Поубирали бы хоть малость

Кричащий мусорный позор».

Он пнул в сердцах пустую банку,

Под лавку ловко ей попав.

И принял гордую осанку,

В себе героя увидав.

Ну как же, он очистил город

От скверны брошенной другим.

И появился «веский» повод

Себя почувствовать благим.

Но тут мальчишка, мелкий школьник,

Всё настроение сломал —

Нагнулся маленький крамольник

И банку мятую поднял.

Дошёл до урны, обернулся,

На хулигана поглядел -

Смотри, мол, я не промахнулся…

И хулиган вдруг покраснел.

И понял он, красивый город

Зависит впредь и от него.

Теперь с окурком в зной и в холод —

До урны, только и всего!

Ода России

Пышно стелется зелень коврами,

Растворяясь неспешно вдали.

То лесами цветёт, то лугами,

В благодарность просторам земли.

Свежескошенных трав ароматы

Заставляют чуть глубже дышать.

Песне клевера с нотками мяты

Не устанет душа подпевать.

Разольется сердечной балладой

Созерцанье пейзажей родных.

В них и гордость моя, и отрада,

И торжественность истин простых.

Шелестят ли тревожно берёзы,

Прогибаясь под силой ветров.

Или майские буйствуют грозы

Словно искры гигантских костров —

В одинаковом трепете буду

Восторгаться величием мест,

Где Господь завещал сбыться чуду

И природу посеял окрест.

Будь то воды реки безымянной

Или золото хлебных полей.

Будь то краски весны долгожданной

Или краски осенних аллей —

Невозможно насытить красою

Благодарные Богу глаза.

Лишь дрожит в них невольной слезою

Вековечных небес бирюза.

Оставайся же кладезем света,

Береги все родные края.

Процветанья и долгие лета!

Будь здорова, Россия моя!

Огонь ностальгии

Зашумели берёзы и клёны,

Зашептали баллады дожди.

Ветра вольного томные стоны

Отзываются эхом в груди.

Нет, не грусть, не тоска, не уныние!

Ностальгия владычет в душе!

Да и в городе стало пустыннее,

Словно мир написал Бомарше.

Листья древ, как заблудшие бабочки,

Совершают последний полёт.

На их фоне влюблённые парочки

Улыбаются дни напролёт.

Поседели бульвары и улицы

Без насыщенных летних цветов.

И прохожие зябко сутулятся,

Торопясь до уюта домов.

Души в коконы люди закутают

До живой первозданной весны,

Память злое навек убаюкает,

Снова истины станут ясны.

И нетленное в мыслях возвысится,

Затмевая фантомную боль.

А мечта непременно приблизится

И позволит сыграть свою роль…

Незатейливы рифмы осенние,

Непривычны пейзажи в окне.

В чём-то гибель, а в чём-то спасение —

Полыхать в ностальгии огне…

От расхристанной души

Рассупонюсь я нАвстречу солнышку

Да пойду вслед за взором расхристанный.

Я пойду по бескрайнему полюшку,

Разбудив смехом воздух несвИстанный.

Разольётся мой глас кличем благости

По колосьям, что нАлиты золотом.

В обуЯвшей меня светлой радости

Кулаком по грудИ словно молотом.

Не сыскать мне в заморских угодиях

Чем-то схожее с этим раздОлие.

Только здесь в соловьиных мелодиях

Гоже чуять родное привОлие.

Только здесь небеса дюже синие,

Как в лугах васильки благородные.

И берёзок стволы будто в инее

До волнения сердцу угодные —

Давят слёзы из глаз окаянные,

Но не те, что роняют от горести.

Величавости див первозданные

Прорастают в душе древом гордости.

Уповая на заповедь божию,

Я молюсь за неё, за родимую:

Сохрани для потомков пригожую,

Защити от напастей любимую.

Огради от любого чудовища,

Чтобы не посягнула негОдина.

Она пАче любого сокровища,

Она пАче всего, моя Родина!

Доброе утро

Когда окутан тишиною

Мой город в ранние часы,

Иду в компании с собою

По искрам парковой росы.

Навстречу свежий бриз с залива

И тихий шелест тополей.

Опавший пух неторопливо

Плывёт зигзагами аллей.

Причудливо в воде танцуют

Светила первые лучи.

По лужам голуби гарцуют,

Воркуя в тающей ночи.

Небрежной поступью гуляет

Дежурный ярко – рыжий кот.

Он, как и я, маршруты знает

И верен им не первый год.

Возможно даже мы знакомы,

Нам просто нечего сказать

В минуты предрассветной дрёмы,

И дальше мы идём гулять.

Его манят кусты и крыши,

Меня прельщает тишина.

В его мечтах, наверно, мыши,

В моих конкретность не видна.

И хочется бродить так вечно,

Лениво думать ни о чём.

И быть, и жить вот так беспечно,

Как будто вовсе ни при чём.

Мечтами мерить переулки,

Смотреть подолгу на залив.

Крошить вальяжным уткам булки,

О целом мире позабыв.

Смотреть на чаек невесомых,

Разбросанных по небесам

В круженьи облаков знакомых,

Невольно верить чудесам.

Дышать пестреющей сиренью,

Пьянеть от созерцанья звёзд

Уже покрытых лёгкой тенью,

Что проложила в утро мост.

Неспешным лабиринтом арок

Вбирать приятность новизны

Пока прекрасен мир и ярок,

Пока все таинства видны.

Кружить в погоне за ветрами

По скверам полными весны.

Пока зелёными коврами

Часы рассветные чисты.

То в блики солнца превращаясь,

То в побеждённую луну,

Я, тихим утром наслаждаясь,

Иду себе, иду, иду…

Начало конца

В то время не было изгоев

И чёрных каркающих птиц.

А главным среди всех устоев

Добро лежало без границ.

Была планета колыбелью

Гармонии и чистоты.

Переполнялись птичьей трелью

Всегда цветущие кусты.

В безоблачном лазурном небе

Парили птицы круглый год.

На каждом изумрудном древе

Пестрел цветочный хоровод.

Моря плескались синим цветом,

Лаская глаз, чаруя слух.

И наслаждаясь вечным летом,

Качали пену, словно пух.

Игриво рыбы серебрились,

Сверкая в радужных лучах.

А солнца блики торопились

Согреть слегка озябших птах.

В лесах просторных плодородных

Не знало голода зверьё.

Среди семейств их благородных

Ещё не вилось вороньё.

Луга светились васильками,

Как небу искрами ответ.

Их тонкий аромат веками

Витал везде, как солнца свет.

Роса в травинках изумрудных

Сверкала чище хрусталя.

Полным полна мгновений чудных

Предстала в космосе Земля.

Ковром зелёным любовался,

Взирая свысока Творец.

И вдруг он сам себе признался:

«Творенью надобен венец,

Чтобы хранил природу свято

И жил в ней благостно свой век»

Примерно так сказал когда-то,

И появился человек…

Ночной созерцатель

Бесшумны крыла опустившейся ночи,

Уснули под звёздным дождём города.

И только меня она в плен брать не хочет,

И снова иду я гулять в никуда.

Пустынны проспекты, бульвары, аллеи.

Играет загадочный вальс тишина.

Проснувшийся ветер тревожит качели,

Торжественным флагом желтеет луна.

И нет ничего в этом мире прекрасней,

Чем слушать шептанья полночной травы —

Сегодня судачит о сказочной басне,

Что тополь недавно узнал от совы.

Наслушавшись вдоволь чудесных сказаний,

Иду с замиранием сердца вперёд.

Туда, где среди островов очертаний,

Живая вода свои песни поёт.

А в них – корабли да героев знамёна,

Что здесь проплывали, взяв курс на рассвет.

Туда, где встречала их солнца корона,

Не зная на свете счастлИвей примет.

Деревья тем песням листвой подпевали,

Взапой шелестя каждый новый куплет.

И блики небес на заливе мерцали —

Живые свидетели тех самых лет.

И я, очарованный ночью волшебной,

Бродил с ней вдвоём до седого утра.

Ничто не сравнимо с той тайной душевной,

Что мне прошептала: «Прощаться пора»…

Беспризорный творец

Вот и прОжито лучшее лето,

Убежало в обнимку с мечтой.

Настроение в осень одето,

Я пою его чаем с халвой.

Пропитались домашним уютом

Чуть уставшие души людей.

Серебристым прохладным салютом

За окном бесконечность дождей.

РазбегАется ветер по лужам —

Одинокий гуляка во мгле.

Невзирая на сырость и стужу,

Он рисует водой на стекле.

Беспризорным творцом он блуждает,

Распевая минорную трель.

То с притихшей травой поиграет,

То качнет задремавшую ель.

Блудный сын сентября и прохлады,

Он вернулся из северных стран.

И снимает с деревьев наряды —

Вновь желтеет листвы океан.

Нет ни тайн для него, ни запретов —

Он рисует, танцует, живет.

Серенады вечерних куплетов

В засыпающем парке поет.

Допоздна под цветущей луною

Будет рвать на узор облака.

А потом, увлеченный звездою,

Улетит в свет ее маяка…

Полуночный ковбой

Зарумянилось солнце в закате,

Растворяясь в пунцовой реке.

В бесконечно широком охвате

Убежало за край налегке.

Замерцало остывшее небо,

Посвежел после дня ветерок.

Стало тихо, спокойно и слепо,

И повсюду природы молчок.

Лишь колышутся шёпотом травы

Да стрекочет чуть слышно сверчок.

Озорует он ради забавы,

Ведь ему темнота невдомёк.

Всё уснуло – деревья и звери —

После долгой дневной суеты.

Звёзды им колыбельные пели,

Прогоняя дурман маеты.

Только я, наслаждаясь покоем,

Неспеша проходил по ночИ.

Полуночным уставшим ковбоем

Свою душу мечтами лечил…

Пленник мая

Всколыхнулись зелёные травы,

Потянулись к весенним лучам.

Над землёй облака величаво

Ищут свой неизвестный причал.

Я неспешно иду по тропинке,

Что бежит по бескрайним полям.

Осторожно сдуваю былинки,

Обращаясь к ним словно к друзьям.

Тишина и покой первозданный

Зачерствевшую душу пьянит.

Я нечаянный гость и незваный,

Но ничто тут меня не корит.

Одиноко пестреют берёзы,

Наслаждаются майским теплом.

На их листьях роса словно слёзы

Мне напомнит о чём-то былом.

Ветерок по просторам волнами

Шелестит, как далёкий прибой.

Я иду, окрылённый мечтами,

По забытой тиши вековой.

Только глухо пророчит кукушка,

Призывая ценить каждый день.

Вот и леса граница – опушка —

Изловила меня в свою тень.

Ароматами веток еловых

Полной грудью сполна надышусь.

Свежих смыслов и чаяний новых

У родимой земли наберусь.

Поклонюсь – мне не стыдно – природе,

Ведь она, как заброшенный рай.

Я стал пленником этой свободе,

И тебе, расцветающий май…

White night – this all right

Звёзды растаяли, ночь убежала —

Будто бы в отпуск сорвАлась с небес.

В город луна бледным светом упала,

Снова расщЕдрившись былью чудес.

Пусть отдохнут от восторгов закаты,

Полные солнца и таинства грёз.

Свыше пришли к нам другие прелАты.

Пусть ненадолго, но всё же всерьёз.

Улицы больше не будут пустынны,

Чутко вбирая походки гуляк.

Тени их хрупче, но так же невИнны.