Рассказы о природе

Православный кот

С наступлением холодов к нам на кухню в поисках тепла и пропитания стали наведываться мыши. Им у нас настолько понравилось, что они зачастили, а может и просто обосновались где-то в укромном месте. Мыши грызли всё подряд, бегали по дому, шумели, оставляли следы своей жизнедеятельности. Одним словом, причиняли массу беспокойства. Мышеловки, расставленные в местах наиболее частого появления серых гостей, помогали не особенно хорошо. Не было заметно, что мышей как-то поубавилось. Тогда мы решили, что пора принимать более действенные меры – нужен был кот. На счастье, знакомой моей мамы подбросили котёнка, или она сама его где-то подобрала, и теперь думала, куда бы его пристроить. Долго не размышляя, мы взяли котёнка себе.

Котёнок был чёрный с белым треугольником на груди, белой полосой на животе и белыми кончиками лап. Голова и уши у него казались несоразмерно большими по отношению к остальному телу. При всей внешней неказистости котёнка глаза его глаза отличались несомненной красотой. Они были, как у филина, огромные, круглые, золотисто-бронзового цвета, контрастно и красиво выделявшиеся на чёрной мордочке, очень живые и подвижные. Шерсть у него была недлинная и не шибко густая. В целом внешность его подходила под описание обычного дворового кота.

Поначалу котёнок всего боялся, но быстро освоился в доме, и мы стали выпускать его на улицу. Как и всякий котёнок он был очень подвижный, игривый, любопытный. Часто он залезал на какое-нибудь дерево или деревянное строение, но потом боялся оттуда спуститься и приходилось его доставать. Ему очень нравилось разгоняться и со всего хода запрыгивать на деревянные опоры линии электропередач. Правда, когда опора попадалась бетонной, котёнок с жутким скрежетом и недоумением в глазах соскальзывал вниз, после чего бежал пробовать свои силы на следующем объекте. Постепенно он рос и превращался во всё более добротного и упитанного, прямо-таки солидного кота. Голова его то ли на самом деле стала пропорциональной туловищу, то ли мы уже привыкли к его виду, и нам это только казалось.

Котёнок очень любил детей. Он играл с ними, позволял себя всячески тискать и всё терпел. Дети могли делать с ним что угодно, но он ни разу не поцарапал их и не покусал. Если ему надоедало, он просто старался вырваться, убежать и спрятаться в недоступном для детей месте. Если же сбежать не удавалось, он жалобно мяукал, призывая на помощь взрослых. За такую податливость мы иногда называли его пластилиновым котом.

С самых первых и, вероятно, не самых простых дней жизни у котёнка сохранилась привычка разминать лапами что-нибудь мохнатое и обсасывать ворсинки. Вероятно, ему пришлось рано отлучиться от кошки-матери. Ещё одним следствием тяжёлого кошачьего детства была его манера еды. Он не просто ел, он даже не наедался до отвала, он ел как в последний раз, стараясь проглотить всё без остатка, что было в его миске. После того, как он съедал сколько мог и даже чуть-чуть больше, он отходил от чашки и направлялся к дивану. При этом идти ровно он не мог, его ощутимо утягивало в сторону. Он неспешно и тяжело ступал своими мягкими лапами, медленно облизывался, глаза были лишь полузакрыты и только щурились. Так он подходил к дивану и, как сражённый пулей, падал на покрытый ковром пол. Он не ложился, а именно падал. Все его четыре лапы одновременно расслаблялись, и переполненное едой брюхо в одно мгновение оказывалось на паласе. Вытянувшись на полу во всю длину, он закрывал глаза и начинал тихонько и крайне довольно мурлыкать. Полежав некоторое время, он неохотно поднимался и начинал умываться. Нужно сказать, что кот был абсолютно всеяден. Он ел всё, что ему давали: кашу, картошку, даже огурцы и перец. К зиме он отъелся так, что стал похож на раздувшийся бочонок. Несмотря на хорошую кормёжку, кот имел и дурную привычку проверить, нет ли на столе ещё чего-нибудь съестного, и при случае утаскивал оставленную еду. Но нужно отдать ему должное, никогда не прятался и не сбегал, если попадался.

Ничем не брезговал кот, ни от чего не отказывался. Но была у него особая любовь к особой еде. Однажды утром мы пришли на кухню и увидели на полу перевёрнутую чашку. В ней лежали принесённые женой из церкви просфоры. Но на полу просфор не было, кот съел их все до единой, осталось только немного крошек. Мы удивились, что кот съел такое непримечательное кушанье. Сначала мы подумали, что плохо его покормили, и он от голода схарчил всё, что смог найти. Но в последствии, если кот оставался дома, а просфоры находились в месте его досягаемости, он непременно находил их и съедал все до последней. При этом степень его сытости никак не влияла на желание отведать освящённого хлеба. За это мы, шутя, стали называть его православным котом. Но, как выяснилось, не хлебом единым живилась кошачья душа. Как-то на Пасху мы оставили кота дома и не убрали со стола крашеные пасхальные яйца и кулич. По возвращении домой нас ожидал сюрприз. Кот блаженно растянулся на полу и, распушив усы, мурчал. Кулич был объеден со всех сторон. Видимо кот съел, сколько смог, и умять больше уже был не в состоянии. Яйца, вернее то, что от них осталось, были разбросаны на полу. Кот, чтобы добраться до содержимого яиц, сбросил их со стола, скорлупа треснула, и он ухитрился выесть съедобную часть. Так кот отметил Пасхальное воскресение.

Просфоры, куличи, пасхальные яйца…. Тут уже развеялись все сомнения. Кот и вправду как будто был ревнителем православной веры и выражал свою приверженность доступным ему способом. Свою любовь к религиозной пище кот сохранил на всю жизнь. А мыши, кстати, с появлением кота в доме пропали. Мышей он ловил везде, где они попадались – и дома, и на улице.

Пал

Наступила середина апреля. Погода стояла сухая и тёплая. Ежи уже проснулись и шустрили по округе, надеясь добыть что-нибудь съестное. Известно, что ежи – ночные зверьки и выходят на охоту в сумерках.

В такой апрельский вечерок, когда солнце ещё не успело закатиться за макушки деревьев, один из представителей ежиной братии, шурша прошлогодней травой вышел на опушку, остановился и задумался. Думал он о том, где вернее можно будет чем-нибудь поживиться. Ёж размышлял, стоит ли попытать счастья где-то поблизости или попробовать наведаться до деревни, где уж наверняка можно будет сыскать корм. Деревня – это, конечно, хорошо, но к ней нужно идти через поле, а ещё там есть собаки.

Маленьких собак, как и котов, ёж совсем не опасался, а вот тех что побольше, навроде овчарки, он боялся как самых лютых врагов. И было отчего. Хватит такая собака, уколется. Неопытная да трусливая, может, и бросит, а вот матёрая, та нет. Хватит другой раз, подкинет в воздух, тут хочешь не хочешь развернёшься из клубка. Этого собаке и надо, не успеешь и глазом моргнуть, как цапнет, и поминай, как звали.

Так стоял ёжик на месте, потягивал носом тёплый весенний воздух и громко фыркал, когда вспоминал о деревенских псах. Однако ж, стоя на месте, еды не добудешь, нужно идти. И он пошёл. Несмотря на страх двинулся он по направлению к деревне. «А вдруг, и деревня не нужна будет, повезёт чем по дороге подкрепиться», – рассудил ёж.

Шурша пожухлой травой семенил ёж от леса к ближайшему двору. Временами он останавливался, прислушивался и принюхивался, а затем продолжал свой путь. Во время одной из остановок он посмотрел вверх, на кончик качающейся над головой былинки, где сидело и поджидало свою жертву сразу три широко расставивших свои передние лапки клеща. «Повылазили кровопийцы, и откуда они только берутся в таких количествах», – подумал ёж и побрёл дальше. Если бы он был повыше, или смог бы взобраться на небольшое дерево, он бы увидел, что почти на каждой травинке сидело по нескольку этих паразитов, и, вероятно, удивился их количеству ещё больше.

Поначалу ничего подозрительного и тем более опасного ёж не замечал. Но нос его начал подавать тревожные сигналы. Он улавливал горький запах дыма. С этим запахом ёж был знаком. Осенью люди жгли на огородах опавшую листву и прочий мусор, и дым разносило далеко по округе. Ёж инстинктивно боялся этого едкого запаха и старался от него уйти. Хорошо, что сейчас запах шёл откуда-то сбоку, а не со стороны деревни, иначе это спутало бы маленькому колючему зверьку все планы. Ёж чихнул, раздражительно фыркнул и поспешил дальше.

Но противный запах продолжал его преследовать и только усиливался. Ёж пробовал бежать быстрее, громко и со злобой фыркал, но это всё не помогало. Как он ни старался, горький запах становился всё сильнее и подбирался всё ближе. Чем дальше, тем становилось хуже. Дым уже начал мешать дышать, отчего к фырканью добавилось ещё и чихание. Стало резать глаза.

Дальше бежать было тяжело. Ёж остановился перевести дух, оглянулся и увидел позади себя настоящую стену огня. Яркие языки рыжего пламени изящно меняли свою форму при каждом порыве ветра, то тянулись к небу, то причудливо изгибались, делились и сливались, сыпали вокруг искрами. В этот момент ёж почувствовал, что ему становится очень жарко, что усы и нос начинает обжигать. Его обуял настоящий ужас. Он отвернулся от огня, его чёрные бусинки глаз, в которых только что отражалась безумная пляска пламени, казалось сейчас выскочат из орбит. Он бежал что есть мочи, бежал не разбирая дороги. Его гнал вперёд первобытный животный страх. Он уже ни о чём не думал, просто бежал туда, куда был направлен его маленький чёрный нос.

От ужаса и спешки он не заметил канавы, упал в неё и начал барахтаться в воде. Но эта канава не спасёт его. В ней он задохнётся от едкого дыма. Надо скорее выбираться. Собрав остаток сил, ёж доплыл до края канавы, кряхтя и отфыркиваясь кое-как вылез из неё и побежал дальше. Силы покидали его, но остановиться означало погибнуть. Впереди была насыпь. Он полез вверх по склону, растрачивая последние силы. Оказавшись наверху ёж, не оглядываясь, остановился и пошёл дальше шагом. Бежать он уже не мог.

Ему повезло. Перед ним была грунтовая дорога. В другой раз ёж перебежал бы открытое место, но сейчас сил на это уже не осталось. Громко и часто дыша он перешёл дорогу и побрёл вдоль неё по обочине. Дорога служила препятствием для огня, он не мог так просто через неё перебраться.

Подняв голову, ёж увидел впереди мигающий свет. С таким он ещё не сталкивался в своей жизни. Боязно подходить к неизвестному, но любопытство пересилило и он пошёл. Тем более, что идти надо было вдоль дороги, что было значительно легче, чем пробираться по полю. А он устал и совсем не хотел преодолевать дополнительные трудности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.