Быдло

Сцена 1. Кто есть кто?

Вечер проходит как-то непонятно и странно. Сначала, я думаю, что торчу здесь, потому что жду Сергея, который уже два часа возвращается с дачи. Потом огрызаюсь на нелепых телок, от которых меня мутит очень сильно. Вообще, не понимаю, почему я должен их терпеть.

Данил, в народе – Кабан, ходит по комнате, разговаривает с какой-то коровой по телефону, периодически прикрывает трубку ладонью, корявит лицо и сообщает телкам, о тупой своей телке. Даша и Алина хохочут над этой картиной!

– Нет, вчера я не был у Сергея! Он сейчас за три херовины от сюда! Вон Димон его ждет, никак не дождется. И вообще! Че ты такое говоришь! Какая-то деваха позвонила, значит, сказала, что мы с ней хорошо проводим время! Странно, а я вообще не в курсе. Она сказала, нет? Понравилось мне, нет?

Телка в телефоне орет еще что-то про свою ревность. Доводит до окончательного бешенства Данила. Он сбрасывает, переглядывается со мной, потом с Женей. Она, в отличии от меня – понимающе кривит лицо. Так, словно, говорит, что она на 50 коров лучше.

– Вот ебанутая! Не верит!

Он смотрит на Женю, которая развалилась на диване. Делает паузу, так, словно ждет ее одобрения.

– Да, точно,– ухмыляется она.

– Идиотка какая-то, – подхватывает Даша.

– А ведь раньше не была такой. А сейчас ревнует – как на исповеди, спокойным тоном говорит Данил и смотрит на Женю.

Она кивает и, словно согласившись со своим господином, отвечает:

– Говорят, что женщина становится ревнивой, когда неуверенна в своих силах.

Мне становится не по себе. Чувствую, что в комнате веет Жениной женской любовью. Одновременно, я не понимаю, как такое чувство родилось в этой несимпатичной телке.

– Этим еще больше отталкивая от себя мужчину, – с рожей нежного енота добавляет Даша и почему-то пялится в пол.

Я замечаю растущий интерес на лице полненькой Алины и понимаю – конец, сейчас задавит.

Думаю – Данил цепляет Женю. Хоть и не понимаю, что он в ней нашел. И то, что в двух других кобылицах просыпаются чувства, его конечно же не интересует. Также, впрочем, как и меня. Но только они ведь не спрашивают, а просто набрасываются и целуют до смерти. А нам что с этим делать???

– Но, зато, это говорит о том, как сильно она его любит. Ведь ревность, на пустом месте не возникает, – говорит Алина, и смотрит на меня тупыми глазами, в которых я ничего не вижу.

Мне не понятно, чем на это ответить, кроме, разве, как поржать над ней. Потому что мне смешно от того, как она старается выглядеть откровенной. Мне хочется провалится куда-то в яму, потому что не могу рассмеяться ей в лицо из-за какого-то дурацкого приличия. Я с ненавистью отворачиваюсь и смотрю на Данила, который выглядит, в отличие от меня довольно спокойно. Я закрываю пол лица ладонью, чтобы сдержать рот и не засмеяться. Потом, со страхом, от мысли, на что способна влюбленная скотина, оборачиваюсь, и смотрю на нее. И понимаю, что эта доярка в третьем поколении если захочет, то затопчет свою любовь вместе с предметом.

– Да, нет! Это может означать только чувство собственности, а никак не любовь. Если человек любит другого, то он желает ему счастья. Не будет бегать за ним. И отпустит, чтобы не мешать дальнейшему его счастью, пусть и с другим человеком.

Женя после этой трогательной речи, смотрит на Данила. Он кивает понимающе.

Я осознаю, что надобно что-то делать, а иначе эта «идиллия взаимопонимания» может затянуться и довести меня до инфаркта. Я достаю пачку сигарет и указываю Данилу в сторону двери. Данил привстает и нащупывает в кармане зажигалку:

– У тебя че?

– Пошли!

Телки засобирались вместе с нами. Я не понимаю, что мне делать. Потому что уже не буду знать куда от них деться. Я делаю знак телом: Встаю, словно барьер, между свинофермой и домом хозяина. Или как знак с палкой и кружком, с перечеркнутой коровой. И останавливаю их на проходе:

– Вы не скучайте, – я хватаю за руку Алину, – мы скоро! У нас мужской разговор.

Алина с грохотом и кислой рожей плюхается на диван:

– Но, только вы не долго!

Я смотрю на физиономию Даши, у которой, уже во рту торчит сигарета. Мне почему-то кажется, что она больше ее головы. Она хлопает ресницами, и видимо, думает что бы мне такое сказать. Я вдруг понимаю, что она еще совсем ребенок. И мне становится, как-то противно. С этим чувством я поворачиваюсь к ней спиной и выхожу из комнаты. Надеясь, одновременно, что она промолчит.

– Только вы не долго, мужчины! Не заставляйте девушек ждать, – орет она вслед пискливым голоском.

Я прибавляю шагу, потому что терпеть не могу детей с сигаретами. Иду на кухню и захлопываю дверь. Следом заходит Данил. Я протягиваю ему сигарету и закуриваю. Смеюсь, как то истерично, из-за полученного стресса от общения:

– Симпатичные девахи! Кучкой ходят.

Он прикуривает, делает пару затяжек. Не реагирует на мои слова. Подходит к здоровенному холодильнику, что у входа, и продолжительно там роется:

– Вот живут эти девахи! Смотри, слышь.

– Че, колбасы полный? Дай ка посмотрим!

– Тут на неделю, выходить из дома не нужно. Только и знай что пузян набивай… Ты какое будешь?

Я подхожу к холодильнику. И меня все так впечатляет, что возникает желание – затолкать все в пакет и убраться до дома, чтоб зажрать все в одиночестве.

– Миллер давай, добро настоящее.

Данил протягивает мне бутылку:

– А тебе… такие девахи не нравятся?

Он закрывает холодильник. А я продолжаю думать про всю эту жратву и понимаю, что очень голоден:

– Проглядываются хорошие стороны!

Данил смеемся. Я улыбаюсь. Потом успокаиваюсь, понимая, что могу все это сожрать и здесь. Да еще и побухать. От этой мысли – халявы, начинаю как-то неестественно гоготать. Продолжительностью с пол минуты.

Я периодически посматриваю на Данила. И думаю, про то, как этот кабан хорошо устролся. Нашел телку с хатой, еще и холодильник у нее всегда забит!

– Давай, за нас! – говорит он. И протягивает мне бутылку.

Я звеню в ответ, про себя проговариваю: «За тебя быдло»!

– За некрасивых телок! – я делаю паузу, чтобы собраться с мыслями, – С Миллером!

– И с Бургером, – говорит он и чешет свое здоровенное брюхо, которое нужно обильно и регулярно кормить.

– Давай!

– Но, главное только чтоб тело – офигенное. Задница и сиськи – нормальные. Лицо, можно и не очень. Подушкой накрыл и давай.

Мы продолжаем смеяться. Я думаю про него, как про самое последнее быдло. Тут появляется из-за двери то самое красивое тело Жени:

– Вы еще долго, мы по вам тоскуем сильно, сильно.

Данил тушит сигарету и оборачивается:

– Да солнце, мы сейчас идем!

Она немного смущается. Наверное от неожиданности, что он ее так назвал:

– Вы только скорее идемте.

Она еще мгновение застревает в дверях, видно ожидая слов от Данила. Затем смущаясь от наших взглядов на ее тело – уходит. Кабан оборачивается ко мне, я киваю в ответ: «Согласен, тело – отличное. А жопа большая – это папа богатый виноват. Сардельками кормит»!

Я беру бутылку с собой:

– Поможемте, тело помните…

Данил берет пива – несколько бутылок, я достаю мясную нарезку, и мы идем к телкам. Чтобы делать вид, что они не такие. И в это время жрать и напиваться, чтобы не видеть то, какие они страшные.

– Ну наконец-то! – воскликнула, лежавшая на диване в эротическом положении, Женя.

Данил раздает всем по пиву. Я плюхаюсь на диван и начинаю поглощать мясо с большим аппетитом и благодарным лицом. Заодно, выслушиваю очередную бредятину этих телок. Со временем, замечаю, что у этого кабана есть огромный опыт в общении с некрасивыми девушками.

Наконец звонит Сережа:

– Ты где?

Я прожевывая кусок, хочу сказать: «На свиноферме»! Но вовремя останавливаюсь:

– Я с Даниилом на хате.

– А-а-а-а. Че там делаете? Я скоро подъеду в город.

– А ты где?

– На мосту, уже подъезжаю. Встречай гостя с пряниками ванильными.

– Свежие?

– Черствые, тебе понравятся!

Я не представляю о чем идет речь. Но чувствую, что у меня просыпается еще один аппетит:

– За нами заедешь?

– А вы по какому адресу?

– Кирова 9, кажется.

– Не-е-ет, у меня еще дела. К тете заехать, вещи отвезти. Но вы меня не теряйте. Все в силе короче, только не знаю где соберемся. А там, че, хата свободная?

Меня сразу передергивает. Чувствую, что меня и так уже достала компания этих кобылиц, не говоря уже о продолжении:

– Нет! Во-о-обще занято!

– Ну тогда ладно. Счастливо. Я, когда найду, вам позвоню.

– Давай, счастливо.

Я еще мгновение вспоминаю разговор, кладу колбасу в рот и смотрю на Данила. Он, чувствуя моя взгляд, отворачивается от принцесс:

– Кто звонил?

– Сережа. Говорит, что будет только вечером.

– Сережа! – удивляется он. – Наконец-то! А где он был? Что говорит?

– Ничего. Да он в дороге был. Сказал, что через 5 минут в городе будет.

– А кто такой Сережа? – интересуется чучело Даша.

Я хочу ей что-то ответить матом. Уж слишком большое желание это сделать. Я успокаиваюсь и с лицом вежливого педераста отвечаю:

– Друг!

– Симпатичный?

– Не реально – почти шепотом говорю я.

Я жертвую ей последний кусок колбасы, думая, что хоть на секунду она заткнется.

– До вечера еще полно времени! – с каким-то намеком говорит Данил.

У меня, от этого намека, все внутри переворачивается. И мне хочется пустить в него пустую тарелку. Но меня останавливают звуки из набитого рта Даши:

– Давайте, посмотрим кино.

– Давайте. Чиполинно. – опять полушепотом говорю я, кладу тарелку и иду на кухню.

Думаю, что единственная полезная вещь, которую я могу сделать сегодня – это поесть. Да так, чтоб и завтра не хотелось. На кухне, набираюсь наглости, открываю холодильник, вытаскиваю какой-то салат и начинаю его поглощать с большим аппетитом. Чувствую, как настроение мое понемногу – улучшается. Думаю, что был так зол, с голодухи. И, что теперь могу вытерпеть что угодно.

Два часа спустя – настроение отличное. Я занят разговорами по телефону с различными знакомыми. Не забываю задавать вопрос по поводу свободной квартиры. Также, занимаюсь, опустошением алкоголя в квартире. В чем успехи гораздо серьезнее, чем с поиском квартиры. Потому, я уже довольно пьян.

Хожу по Жениной квартире из комнаты в комнату и разговариваю, с различными телками, чему даже рад.

Ранее звонил Сережа, чтобы сообщить, что нашел свободную квартиру где-то на окраине Черниковки. По его голосу мне становится понятно, что он и сам не очень рад ехать в эту жопу. И хотя в тот момент мне уже все равно – я понимаю, что ехать куда-то в таком состоянии я уже не смогу. Потому что высока вероятность, что я просто не доеду. Так что я убеждаю Серегу перенести все сюда, к Жене. Надеюсь она будет рада нашествию наших друзей в своей квартире.

В квартире уже полно телок, неизвестно откуда появившихся. Я пытаюсь со всеми найти общий язык. И умудряюсь при этом практически не разговаривать. В основном понимающе киваю головой, не вдаваясь в смысл. Иногда, когда слышу смех – улыбаюсь. Или делаю свою фишку: киваю головой и улыбаюсь одновременно. Считаю это, высоким актерским мастерством, а всех присутствующих телок – блядями. Но особо над создавшемся вокруг меня окружении не тревожусь – сам быдло.

Я иду на кухню, сообщить всем, про звонок Сережи. И про то, какие у нас с ним дальнейшие планы. Хотя, думаю, что эта новость кобылице – Жене может не понравиться. Открываю дверь, вижу 2 морды Даши и Алины – пьяные и уставшие, Женя сидит на коленях у Данила и расчесывает ему голову. Мне кажется, что все просто мучаются от усталости и выпитого алкоголя. Потому, думаю, что моя новость их не очень обрадует. Я закуриваю и сажусь рядом с Даниилом. Как, понимаю по разговору, Даша рассказывает, как она охеренно отдыхала где-то:

– … в одном лифчике выхожу, а этот идиот, как давай меня цеплять, меня аж всю передернуло-о. Ленка танцует, говорит: «Иди сюда!» Хах-хах –хх-х, как я пойду идиотка тупая. Идиот тупой, так до конца вечера за мной ходил.

Она еще что-то говорит, но я ее не слышу, и не смотрю в ее сторону. Мне как-то жалко ее. Но в то же время противно. Не хочу смотреть, как она всем своим видом пытается показать, какая она взрослая. Хотя скорее всего – еще школьница. Думаю, что она непременно облюет сегодня всю квартиру и еще кого-нибудь из присутствующих. И мне кажется, что это буду именно я. Потому что я – самый везучий. С мыслями принять неизбежное я дергаю Данила за плечо и зову его за дверь.

– Я сейчас приду любимая, – ссаживая с коленок Женю говорит кабан и направляется за мной.

– Ну-у-у! Ты куда? – обиженно, смотря вслед возлюбленному вопит она.

Мы выходим. На его лице какое-то сосредоточение. Я не понимаю с чем оно связанно.

– Сережа звонил! – пытаясь пробудить Данила, громко говорю я. – Он нашел хату где-то в Черняге. Даже еще дальше. Далеко очень. Мы с ним подумали и решили, что самым лучшим вариантом будет все устроить здесь. Как ты на это смотришь?

– Нормально думаю! Отлично! Только надо у Женьки спросить.

– Да. Я тоже так решил. Поэтому, собственно тебя и позвал. Ты уж подумай, как сделать.

Я вижу, как его лицо расслабляется:

– А-а-а… Да, все нормально будет.

– Давай! Просто думаю, сейчас уже все в пути. И будет херово если, все полетит. Да?

Данил мне кивает. Он чуть приоткрывает дверь и кричит куда-то в сторону сквозь меня:

– Женечка-а-а! Же-е-нь! Женька-а-а!

Я думаю, что мне нужно оставить их наедине. Мне ничего не приходит в голову, кроме как сходить покурить. Я шарю в карманах, но сигарет не обнаруживаю. В тот же момент вспоминаю, что в последний раз видел их у Маши-утки. У нее большие силиконовые губы, накрашенные яркой помадой, цветом, близким к красному. Которыми она перепачкала все стаканы. Начинаю злиться на весь собравшийся женский пол.

– Дай сигарету… Мои эта сука, утка стащила, – говорю я и толкаю Данила в бок.

– Маша что-ль, – смеется. – Да она нормальная. На-а-а держи.

Он протягивает мне пачку кубинских. От этого у меня сама по себе кривится и удивляется морда, которая больше чем Parlament увидеть не ожидала. Он видит это и улыбается. Я даже завидую!

– Прикинь у ее папика здесь их целый склад, – взгянув, не идет ли кобылица тихо начал он, – табачный завод под Воронежом. Я как сказал, что у меня сигареты кончились, она сразу мне четыре принесла. Бери не жалко…

Тут взлетает Женя и приземляется попой на руки Данилу:

– Малы-ы-ш-ыш!

Я быстро прячу пачку, довольный от приобретения. А кабан от веса прилетевшего счастья стукается головой об стену. Потом болезненно терпит с гримасой, на которой написано: «Ну ты кабыла»!

Я прохожу мимо влюбленного быдла и чувствую, что вроде уже чем-то воняет. В то же время радуюсь, что ухожу неповрежденный, сытый, с пачкой сигарет, вкус которых уже чувствую на губах. На кухне замечаю, какую-то тоску в глазах Алины, словно, обиженных на весь мир. Я отворачиваюсь и иду на балкон. В себе чувствую пустоту. Про себя говорю ей: «Тебе никто не поможет, прыгай с балкона – не мучайся»!

Я прикуриваю, чувствую, как цветочный дым смолит в воздухе. Парит и улетает куда-то далеко, а потом возвращается, но уже совсем другой. С запахами цветов и духов, неизвестно откуда взявшихся. Он проникает в меня. Я чувствую весь его аромат. Мне кажется, что этот запах, самый лучший, который только может быть. Чтобы насладиться им, я закрываю глаза. Мне становится приятно и уютно. Тепло и хорошо. Чувствую, что я нахожусь в недосягаемости от всего, что происходит вокруг. В том месте, где не бывает ничего плохого. Меня не заботит дикий хохот из квартиры. Я ощущаю, что вырвался уже оттуда, из заточения. И, что теперь все будет хорошо, потому что иначе и быть не может.

Я, в награду, за десять кругов с телками вдыхаю свежий вечерний воздух – запах свободы. Мне кажется, что это запах цветов и духов, который прилетает откуда-то. Я вглядываюсь в огни города и думаю о нем все самое лучшее и хорошее. Я закрываю глаза, не молюсь, но говорю что-то. Я слышу как подъезжает машина, открываю глаза и вижу двенашку Павлика, въезжающую во двор. Улыбка, сама собой наворачивается на лице. Я начинаю смеяться, от каких-то, сентиментальных, дружеских чувств. А потом жду, пока он выйдет из машины, чтобы заорать этому уроду:

– А-а-а-а-а-а! Павли-и-и-и-и-и-ик! А-а-а-а!

Он вздергивает лицо вверх, орет и ржет:

– А-а-а-а-а! Ма-а-а-касины!

Он вытаскивает из машины черный костюм и показывает мне. Я не понимаю зачем он это делает. Но, чувствую, что это очень важно.

– Ну как! Оху-у-уенный! – кричит он с таким же восторгом.

– А-а-а-а! Оху-у-уенный!

Я вижу, как подъезжает машина Сережи и у меня возникает желание выбежать во двор, чтобы всех встретить радостно и с музыкой. В коридоре еле замечаю Женю с Данилом и не сбавляя голоса ору:

– Паша с Сережей подъехали! Все нормально?

Вижу какую-то кислую рожу Жени и понимаю, что все, что сказал Данил, ей не очень понравилось. Но я не обращаю на это внимания и в таком же хорошем настроении бегу дальше. Уже на лестнице слышу голос кабана:

– Нормально! Тащите бухалово!

Краем сознания я понимаю, что Женя поставила условие, в котором оговаривается, что гостям вход только со своим алкоголем. С этой мыслью я выбегаю на улицу и здороваюсь со всеми. Во мне продолжает пульсировать чувство радости и веселья. Которое булькает и хочет, чтобы его все выплеснули. Я с довольной рожей слушаю Павлика. Он рассказывает мне, как покупал сегодня костюм в дорогом магазине. Потом о том, как он уболтал продавца на половину первоначальной стоимости. Потому что по старой своей привычке, от которой все продавцы в магазине были в шоке, привык торговаться при каждой покупке.

Вскоре подъехала еще одна машина, с Катей, Егором и Леной. У меня сразу возникают мысли по поводу отношений Лены и Данила. После которых возникает предположение, что все это закончится слезами одной из кандидаток на кабана. Хотя, судя по тому, каким корыстным кабаном является Данил… И, по тому, какие перспективы ему предположительно открываются. Думаю, что больше шансов выиграть – у хозяйки квартиры.

Я обнимаю ее при знакомстве:

– Как ты, нормально?

– Да. Данил здесь?

– Здесь!

Мне становится жалко ее и мне хочется сказать ей что-то. И я чувствую, что в этот момент у меня возникают какие-то дружеские чувства. Даже охота рассказать о Жене. Но вовремя останавливаюсь и решаю для себя, что не стоит никуда соваться.

Мы идем в квартиру. У меня звонит телефон – это Карлсон. Я говорю ему приблизительными направлениями, как добраться до дома. Вспоминая про недовольную рожицу Жени, сообщаю, что проходным для него будет бутылка чего-нибудь. Уже после звонка смотрю, в пакеты, что у меня в руках, каким-то случайным образом оказались, и понимаю, что и так всего предостаточно.

Прямо на входе мы видим Данила и Женю стоящих в обнимку. Мы все смотрим на Лену. Я понимаю, что нужно было бы мне позвонить мудаку, предупредить, что Лена приехала. Мне видно, как она сдерживается, только от чего, не понятно. Наконец, она ехидно улыбается и первая проходит в квартиру. Я думаю, что все обошлось. И мне кажется, что Данил доволен. Катя догоняет Лену, ведет ее в свободную комнату и закрывает дверь. Я думаю, что она плачет сейчас. И мне как-то не по себе от того, что считаю себе причастным к этому. С этой мыслью я иду на балкон. Меня догоняет Павлик:

– Чья хата такая?

– Телки, что с Данилом. Ленку жалко.

– Да ладно! Че ты начал! Где все настроение. Как ты с таким бухать будешь!

– Как Макасин наверное.

– Надо нам по магазинам с тобой. Ходим в какой-то херне.

– Ты же костюм взял!

– Ага взял!

Он меняется в лице и полушепотом шепчет:

– У Толяна взял на выходные. Чтоб на свадьбе уродом не выглядеть. К своей вчера зашел, она показывает в чем пойдет – платье вечернее. Нормально, думаю будем смотреться. У меня хуль из всего гардероба – штаны и футболка. Черные и разноцветные…

– Надел бы черные.

– А-а-а точно.

Я достаю сигарету и предлагаю Павлику.

– Оо-о, – удивляется, смотря на пачку, – а я думаю у кого все деньги.

– Вон! В коридоре табачная фабрика стоит! Худая, наверное, курит часто.

– Где покажи?

Я хватаю его рожу и указываю на коридор в котором никого не видно:

– С Данилом… видишь?

– Нет не вижу.

– Трахаются наверное уже!

Он смеется, берет из пачки сигарету и прикуривает:

– Главное, чтобы не в спальне, где Лена плачет!

Мы смеемся. Я еще раз смотрю в коридор:

– Стояла, которая вместе с ним, обнималась. Помнишь?

– А-а-а-а ну ну, да. Мне как-то не очень.

– Да мне тоже! Ленка симпатичнее.

Я отворачиваюсь к ночному городу. И мне вдруг хочется испытать чувства, которые случились внутри меня десять минут назад. Но, понимаю, что такое, только по моему желанию не исполняется. Тут смеется Павлик:

– Хрен я ему костюм верну. Скажу, что Настька порвала в порыве страсти.

– А че может? – улыбаюсь я,

– Конечно. Костюм нормальный, отдавать будет жалко. Пусть уж порвет… Я же от него сюда поехал, ее захватил, говорю, что из магазина. И поехало… Дорога же длинная, надо чем-то заняться. Херни какой-то наговорил…

– Как обычно.

– Точно… Пошли накатим что ли… Че время зря теряем. Я уже бы мог набухаться.

Я прохожу на кухню, достаю из пакета вискарь. Беру, все что есть кружки и разливаю всю бутылку. Павлик берет со стола кружку и идет в другую комнату, там что-то орет. Я выпиваю граммов сто. Открываю холодильник беру черную икру, закусываю и чувствую себя человеком. В комнату входят Лена и Катя. Лена, увидев меня, делает вид, что с ней все в порядке. Катя осматривает стол на котором кружки и икра, смотрит с удивлением на меня:

– Да ты аристократ блин…

– У-у-у-у-угу, -пережевывая мычу я.

– От которого потом пахнет, – морщится, словно от запаха Лена.

Я, как баран засовываю нос под мышку. Хотя сам прекрасно знаю, что весь немытый и потный. Удостоверившись, что так оно и есть говорю:

– Где потный, не пахнет совсем. Понюхай, – тянусь рукой в сторону Лены.

Она корчит рожу и закрывая нос рукой, кричит:

– Да уйди ты вонючка! У-у-уйди!

Мы с Катей смеемся. Я беру со стола вискарь и протягиваю телкам. Лена, с закрытым носом берет кружку и с ненавистью смотрит.

– За прекрасных дам! – кричу я.

– И за потных мужчин, – подхватывает Катя.

Они смеются. В комнату входит Егор, смотрит на стол, говорит:

– Приятного всем аппетита!

Я нюхаю воздух вокруг себя, потом вокруг Лены. На меня все смотрят как на барана. Лена отворачивается, закрывает нос и корчит рожу. А мне как-то по-дружески хочется развеселить ее:

– Егор подойди! Прикинь, как от нее воняет. Вообще, просто невыносимо!

Егор подходит. Нюхает, и делает вид, что запах отвратительный:

– Блин, как на свиноферме… Постой, – еще нюхает, – не-е-ет точно.

– Идите вы придурки! – встает со стула и убегает в другой угол Лена.

Мы смеемся, Лена с дурацкой рожей. Мне это, как-то импонирует:

– Похожее что-то есть, определенно!

– Да, я тоже почувствовал, – кивая башкой, соглашается Егор.

Я беру еще стакан и иду в другую комнату, чтобы проведать Павлика. Мне кажется, что вечер начинается просто отлично.

Я заглядываю поочередно во все комнаты. Вижу Павлика, говорящего по телефону, какого-то недовольного. В другой – Данила, Женю и Дашу, которые мило о чем-то беседуют. У меня возникает мысль, что другим кобылам стало плохо и они ушли. После чего я начинаю их искать. Причем начинаю с туалета. В гостиной обнаруживаю Машу-утку, в совершенно невменяемом состоянии.

– С тобой все впорядке? – из вежливости говорю я.

– Да-а-а-а, все прекрасно. Замечательно! – положив ногу на ногу мычит чудовище.

Я киваю головой, в знак, того, что скорую вызывать еще рано. Закрываю дверь и звоню Карлсону:

– Ты что пропал? Уже все на месте.

– Подхожу уже. Скоро буду.

– Давай!

Выходит Павлик:

– Кому звонил?

– Да, Саньку. Давно ужу должен здесь быть.

– А-а-а. Я еще Тиме звонил, Димону, может подъедут.

– Да, народу маловато.

Из комнаты выходят Данил, Женя и Даша.

– Мальчики дайте сигарету, – пищит Даша

– Даш, сколько можно курить, – пищит Женя, обнимает, а потом целуется с Данилом.

Я протягиваю ей неохотно сигарету.

– Спасибо. А где утка?

– Зачем тебе утка? – ржет Павлик

Она хихикает и роется по сумке в поисках, видимо, зажигалки.

– Там, – я указываю на комнату и даю ей зажигалку. Самому противно смотреть на эту рожу.