Каникулы в деревне

Глава 1. Прощание со школой

Был последний урок в этом учебном году. Максим Марков сидел на последней парте и уже совершенно не слушал учителя. Впрочем, как и весь остальной класс. Несколько минут еще Марья Ивановна продолжала читать лекцию по истории, тему которой никто не потрудился записать, но через какое-то время поняла всю бессмысленность своих трудов.

– Как я вижу, меня никто не слушает, ― прогудел над сонным классом ее громкий голос.

Кое-кто после ее слов соизволил-таки приподняться из полулежачего состояния в более-менее прямое, но большинство даже ухом не повело.

– То, что вы находитесь на последнем уроке, еще вовсе не значит, что ничего не надо делать, ― продолжала пытаться реанимировать сонный класс Марья Ивановна. ― Каникулы еще не наступили, так что проснитесь все. ЖИВО!!!

Но даже после того, как она прикрикнула на класс, никто и не подумал исполнить волю учителя.

– Да ладно вам, Марья Ивановна, ― лениво произнес Максим с последней парты. Последний урок все-таки в этом году. Тут осталось то… Смысла никакого нет проходить новую тему.

Лицо учительницы начало излучать угрозу.

– Вы лучше расскажите нам что-нибудь из своей молодости, Марья Ивановна, ― как ни в чем не бывало продолжал он.

Марья Ивановна смотрела на Максима так, словно хотела прожечь его насквозь взглядом. Но даже этот ее фирменный взгляд не возымел никакого действия.

– Марков… ― начала было учительница, но ее тут же перебил голос с другого конца класса.

– Марья Ивановна, он дело говорит. Новую тему начинать никакого смысла нету…

Марья Ивановна резко повернулась на звук.

– Нет такого слова, Иванова.

Она даже наклонилась над бедной девчонкой, так что та попыталась как можно глубже втянуть голову в плечи. Не было никаких сомнений в том, что в этот момент девушка сильно пожалела о своей решимости всего несколько мгновений назад. На помощь ей пришел все тот же Марков.

– Марья Ивановна, ну сжальтесь вы над нами в конце концов. Мы же целый год трудились, и теперь просто не в состоянии изучить хоть что-нибудь новое. Но вот послушать интересную, а возможно и поучительную, историю из вашей жизни мы были бы очень даже рады. Правда, ребята? ― тут он обратился к остальным учащимся в классе, вернее к тем, кто еще хоть немного соображал.

Класс в ответ более-менее дружно поддержал его. И это сломило наконец-то волю грозной учительницы. Марья Ивановна перестала изображать из себя несгибаемую фигуру, и взор ее постепенно начал теплеть. Твердой походкой, в которой можно было прочитать много философского, она прошла к своему столу, и стул принял на себя тяжелый груз всей жизни учительницы, которая начала казаться сейчас великой.

– Ну что ж… ― произнесла она после минуты тяжелых раздумий. ― Раз уж вы так сильно просите…

– Да-да, просим, ― снова не упустил свое Максим.

На этот раз Марья Ивановна глянула на него уже и вовсе без злобы.

– Да успокойся ты уже, Марков, ― только и произнесла она, после чего продолжила начатую речь. ― Раз вы так просите, то хорошо ― я вам уступлю. Но надеюсь, что мой рассказ отложится у вас в головах и принесет хоть чуть-чуть пользы в вашей жизни.

Вас уже трудно назвать детьми, и в некоторых из вас, наверняка, начали бушевать гормоны, поэтому я расскажу вам о том, как сама была влюблена когда-то. Это произошло, когда я после завершения школы с золотой медалью поступила в институт. В школе, кстати говоря, за мной бегало очень много мальчиков, но я, как гордая дама, всех игнорировала. Иногда меня такое внимание очень раздражало, но чаще всего прельщало и доставляло удовольствие. Быть в центре внимания ― мне это нравилось. И у меня тогда сложилось впечатление, что влюбляться все должны в меня, но никак не я в кого-то. Уже к тому времени я разбила несколько юношеских сердец, что нисколько меня не смущало. Более того, их страдания казались мне смешными, и я их совершенно не понимала.

Но жизнь, как говориться, все расставила на свои места. Поступив в институт, я стала знакомиться с новыми людьми, и это было так интересно… Школа навсегда осталась где-то в прошлом, и хоть мне продолжали писать письма мальчишки-одноклассники, но лично для меня это совершенно ничего не значило. На тот момент я вся была поглощена новыми знакомствами. К тому же, поступив в институт, я начала жить в большом городе, и родной поселок, где я провела всю юность, начал казаться мне отстойной деревней. Эта мысль все больше въедалась в мой мозг, и спустя очень мало времени меня было уже не узнать. Мне даже не хотелось ехать в «паршивую деревеньку», как я ее называла, на выходные, а при любом упоминании о ней во мне просыпалась странная ненависть ко всему, что меня с ней связывало.

И так продолжалось весь первый семестр. Я менялась, и далеко не в лучшую сторону. Из отличницы-красавицы с высоким мнением о своей персоне я превратилась в еще большую задаваку, а мое мнение о себе достигло просто неописуемых пределов. Мне казалось, что наступила взрослая жизнь, и я начала позволять себе походы на вечеринки, отдых с новыми друзьями и так далее. На новый год я напрочь отказалась ехать домой, хоть родные звали чуть ли не со слезами на глазах, не понимая, что со мной такое. А я упивалась свободой от дома, и мне казалось, что лучше этого ничего быть не может.

Но вот наступил новый семестр, и начались новые предметы. И на одном из них мне понравился один преподаватель. Красавец, он был очень молод ― видимо буквально недавно сам закончил вуз. Но несмотря на всю свою молодость, предмет он рассказывал довольно профессионально. Я тогда еще обратила внимание, что все девушки в нашей группе словно с ума посходили, увидев его. А он словно бы и не замечал знаков внимания женской аудитории и только на меня поглядывал с интересом охотника, заприметившего новую добычу.

Я тогда виду не подала, но мне это жутко польстило, а когда закончилась пара, упорно делала вид, будто что-то забыла до тех пор, пока в помещении не остались только мы вдвоем. Он подошел мягко, почти не слышно, и моего плеча коснулась его ладонь.

– Леди, вам помочь? ― раздался его голос над моим плечом.

По коже табуном забегали мурашки.

– Да нет, не стоит, ― слова застревали у меня в горле.

У меня начала кружиться голова, и я затаила дыхание.

– Тогда может быть вы составите мне компанию вечером после работы? ― спросил он.

А я только этого и ждала, но понимала, что нельзя так быстро соглашаться. И все-таки не сдержалась.

– Конечно, ― ответила я и пулей вылетела из класса, стараясь не смотреть в его сторону.

Со мной такое произошло впервые. Я все больше понимала, что влюбилась, но не могла этому противиться. И потом, вечером, когда мы встретились, я только окончательно в этом убедилась. Постепенно вся моя напыщенность стала улетучиваться на глазах, а новоприобретенные друзья и знакомые не могли меня узнать. Я стала рассеянной, и не замечала ничего кроме объекта своего обожания.

Наш роман был тайным, но через некоторое время все стали догадываться о нем. В основном, из-за моего поведения. Ясное дело, ему это не прибавляло профессионализма, хоть мне и было тогда уже восемнадцать. Интрижки со студентками не одобряются, и учительский состав начинает презирать таких преподавателей. Но тогда я об этом даже не задумывалась, а вот ему, видимо, об этом напомнили.

И наши отношения вдруг стали не теми. Он стал избегать меня, всячески скрывался. А когда мы сталкивались, и я начинала донимать его вопросами, ссылался на неотложные дела и тут же исчезал. Я начала сходить с ума, пропуская уроки и плюя на все. Вся моя жизнь в тот момент сводилась к одному человеку. Он был нужен мне словно наркотик, но его не было, и во мне возникала ломка. Самое поганое состояние. Некоторые люди даже кончают жизнь самоубийством из-за таких вот страданий. Но я старалась держаться, хоть и выходило плохо. Той радости, что возникала, когда у нас с ним все было хорошо, больше не стало ― от нее осталась лишь вечная печаль и горечь.

– И как же вы с этим справились? ― вдруг спросила одна из девушек в притихшем классе.

– Никак. Он вскоре уволился и исчез из города без всяких объяснений. Оставив на душе осадок.

На несколько минут воцарилась мертвая тишина. Все ждали продолжения, и никто уже не спал. Нелюбимая строгая учительница, которая рассказывала много исторических событий, никогда не вызывала ни у кого никакого интереса. Но вот после этой, вроде бы совершенно обыденной, истории она вызвала интерес настолько сильный, что все погрузились в ее историю с головой, пытаясь прочувствовать все то, что чувствовала тогда она.

– Я вот что хочу сказать вам, мои дорогие, ― снова раздался голос Марьи Ивановны над классом. ― Для вас наступает пора, когда любовь может ворваться в вашу жизнь так же стремительно, как и в моем рассказе. И ей будет невозможно противиться. Но вы должны запомнить одну вещь ― ничто не вечно. Первая любовь почти всегда заканчивается, и вслед за эйфорией и радостью наступает печаль и горечь. Вы должны быть готовы к этому и достойно отстоять свое душевное равновесие, когда она постучится в вашу жизнь, вытеснив любовь.

Раздавшийся звонок завершил речь строгой учительницы. Все начали подниматься со своих мест и собирать вещи, но делали это медленно и задумчиво, словно бы забыв, что наступил, наконец-то, долгожданный час свободы.

***

Толкучка возникла мгновенно. Даже в обычные дни в конце учебного дня в школе бывает довольно тесно, так что приходится пробивать себе дорогу к выходу локтями, а сейчас, помимо всего прочего, был еще и конец учебного года, что и стало причиной образования толкотни. Все словно с ума посходили ― учащиеся желали выбраться из школы с удвоенной, если не с утроенной, силой, что ничуть не облегчало ситуацию.

Максим не стал рваться вперед, а спокойно дожидался, когда люди более-менее разойдутся. Еще недавно, когда последний урок только начинался, все появляющиеся в его голове мысли сводились лишь к тому, что, когда прозвенит звонок, он первый бросится на улицу. Только все оказалось не так, как он ожидал. Прошел урок, и долгожданный звонок уже прозвенел, но вот желание куда-либо бежать у Максима пропало напрочь. Внутри словно что-то оборвалось ― какая-то струна в его душе, весь год находившаяся в напряжении, сейчас вдруг лопнула, и он просто не знал, что делать дальше. Впереди было целое лето. И никаких тебе уроков, никаких проблем. Но вместе с этим и никаких тренировок по боксу. Он привык жить в графике, а сейчас на целых три месяца все цели просто оборвались.

Странные ощущения никак не желали оставлять Макса, когда он не спеша спускался по лестнице вниз на первый этаж. Школа уже практически опустела, но некоторые ученики все еще ходили вверх-вниз по этажам. В холле ему пришлось немного задержаться из-за толпы первоклашек, которые чуть не сбили его с ног. Но вот угроза миновала, и массивные двери захлопнулись за спиной, унося все печали и раздумья. Голова словно по волшебству вдруг стала легкой и совершенной беззаботной.

Солнце тут же ударило ему в глаза, ослепляя теплым радостным лучом света. Максим поднял голову ему навстречу и сладко зажмурился, а на губах заиграла улыбка. «Как же это прекрасно!» ― пронеслось у него в голове. Вот кому-кому, а солнцу он был рад всегда и совершенно не представлял, как можно его ненавидеть. Каждый раз, находясь под его покровительством, он получал недостающую ему энергию ― энергию солнца. И он стоял бы так и дальше, если бы в воздухе вдруг не раздался громкий голос:

– Макс! Эй, Макс, ― Максим поднял взгляд, и глазам его предстал весь десятый класс, собравшийся на поляне возле школы. Одноклассники и одноклассницы махали ему, подзывая присоединиться к ним. ― Иди сюда… Мы только тебя и ждем… Иди же скорее…

Ноги Максима сплясали чечетку по нескольким ступеням крылечка, и через несколько секунд он уже присоединился к своему дружному классу. Один из его друзей с улыбкой похлопал его по плечу, а одна из девчонок одарила обворожительной улыбкой. Максиму приятно было находится среди этих людей. За десять лет они стали его друзьями, если не второй семьей. Но так было не всегда. Было время, когда с ним не разговаривал никто из его класса. В то время Максим ходил как неприкаянный, превращаясь в одиночку помимо своей воли. В его голове тут же всплыл случай, из-за которого все произошло.

***

Было это в классе восьмом. Обычный день, обычный урок. Все ждали запоздавшего учителя. Прошло уже десять-пятнадцать минут, а учитель все не приходил. Ребята заскучали и начали придумывать себе различные забавы. Вначале в ход пошли бумажные самолетики, но это всем быстро надоело, так как забава была устаревшей и весьма скучной. Им хотелось чего-то серьезного, хотелось выплеснуть всю накопленную внутри энергию. И такая забава нашлась.

Максим не обладал крупной комплекцией, и так уж получилось, что и задиристым характером тоже. Спокойный малый, который никого никогда не трогал. Жил себе спокойно, но как раз такие рано или поздно попадают под раздачу детской вседозволенности. В тот раз ему не повезло. В классе в том году появился новенький, и все бы ничего, только он был просто невыносимым. Вот уже два месяца как Максим как-то выкручивался от его внимания, но неугомонный Андрей, а именно так звали того парня, ни в какую не желал оставлять его в покое. И вот сейчас, когда ему никто не мешал, и путь был совершенно свободен, а желание подоставать какого-нибудь тихоню возросло до предела, он решил удовлетворить свои садистские потребности на Максиме. Незаметно подобравшись, он сел позади Макса, который тут же почувствовал опасность, но виду не подал. Воспользовавшись этим, Андрей приступил к забаве. Максим почувствовал, как по ушам что-то схлопотало, и тут же обернулся к обидчику.

– Эй, ты чего? ― только и успел сказать он, прежде чем получил фофан прямо в лоб.

Весь класс дружно заржал. Всем было приятно посмотреть, как унижают их товарища. Лицо помимо его воли налилось краской, а тело само собой вскочило. Но сделать он ничего не успел, да и просто не смог. Андрей вскочил не менее резво, и кипящая внутри энергия вырвалась наружу в форме пущенного в этого немощного плаксу кулака. Удар получился что надо ― плакса распластался по полу, и закрыл руками лицо. Андрей ощущал внутри себя ликование и неописуемую радость. Ощущение, что ты можешь сделать больно другому, и тебе ничего за это не будет, похлеще иного наркотика. И в данный момент Андрей был именно в таком состоянии.

А вот Максиму было совсем не до смеха. Он был опозорен перед всем классом, и эта мысль просто убивала его. Боль от удара была ничем по сравнению с унижением… В мозгу пронеслись картины дальнейшей учебы, и свет надежды на что-то хорошее окончательно померк. Осталось лишь отчаянье, и ничего больше.

Он попытался подняться, но лишь получил еще один тяжелый удар ― на этот раз ногой под ребра. Охнув, Максим сжался в комок. Ему уже не хотелось ничего на свете, лишь бы только закончился этот кошмар. В ожидании очередного удара он сильно напряг тело, но это было уже лишним ― дверь отворилась, и в класс вошел учитель.

– Ну и чего ты здесь разлегся, а? ― только и сказал он, увидев Максима на полу.

И никаких лишних вопросов, никакого разбирательства. Этому придурку все сошло с рук, впрочем, как обычно. В Максиме постепенно закипала тихая ярость, но он понимал, что этим делу не поможешь. Схватив портфель, он выбежал из класса и больше в тот день в школу не возвращался.

***

И вот сейчас они лучшие друзья. Максим снова вернулся в реальность, оставив плохие воспоминания в прошлом.

– Слушай, Макс, ― начал Андрей, ― мы тут подумали немного…

Говорил он сбивчиво, и одна из одноклассниц решила его подбодрить:

– Да говори ты уже…

Прежде чем продолжить, Андрей сурово посмотрел на Машу, девушку, которая его прервала, но наткнулся лишь на высунутый язык и победную ухмылку.

– Ну, в общем, мы собираемся отметить конец десятого класса… Ты как, с нами?

Максим почувствовал в его словах тень сомнения. Видимо, Андрей еще помнил прошлое и боялся, что Макс еще не до конца его простил. Но все было уже давно в прошлом, так что Максим без зазрения совести сказал:

– А чего тут думать то? Куда ж я без вас, ребята… ― сказав это, он ощутил на себе добрые взгляды одноклассников, а затем кто-то из оставшихся ото всего класса десяти человек произнес:

– Да мы все здесь друг без друга никуда…

Всеобщий веселый хохот мгновенно разрядил обстановку. Какое-то время все дружно смеялись, но спустя минуту-две Максим спросил:

– Только вот где собираемся то?

Похоже, об этом толком никто не подумал, потому что лица у всех вдруг стали необычайно задумчивыми. А может, большинство просто хотело проехаться за счет других. Кто-нибудь придумает, где встретиться, и обо всем позаботится. А если нет, то и пофигу все эти глупые встречи одноклассников. Максим постарался выкинуть неприятные мысли из головы, ведь сейчас было не время и не место для того, чтобы на кого-то злиться.

– Может у меня, ― предложила Маша. ― Родителей до завтрашнего утра не будет.

Сказала и захлопала большими голубыми глазками, так что длинные реснички начали порхать словно бабочки. Сия привычка появилась у Маши еще в начальной школе, и с тех пор преследовала ее каждый раз, когда та начинала говорить. Поначалу это было довольно забавно, но со временем всем надоело, так что все, кто ее знал, просто перестали обращать на это внимание. Только Максиму это постоянно бросалось в глаза.

– Возможно, у кого-нибудь есть еще варианты? ― решил уточнить Андрей.

– Можно собраться в кафе, ― на этот раз это была Ксюша, еще одна девушка из группы. Внешне она была очень привлекательной, и много кто из парней сох по ней чуть ли не с первого класса, но кроме всего прочего она являла из себя неприступную крепость, так что когда она сейчас высказалась, практически все переглянулись. Чтобы Ксюша, всем известная задавака, высказалась за всеобщий кипишь ― да такого просто быть не могло.

– А давайте соберемся на берегу озера? ― неожиданно для себя самого высказал идею Максим. Идея самому ему мгновенно понравилась, и он даже спросил себя, почему она не пришла ни ему, ни кому-либо еще в голову раньше?

Ребята тут же закивали головами, одобряя высказанную мысль, ведь всех такой поворот весьма устраивал.

– Ну а что, ― произнес Артем, полноватый парнишка, который раньше был довольно стеснительным, ― погода теплая, дождя вроде не предвидится, так что нам ничто не должно помешать.

– Не знаю, как другим, а мне такая идея нравится, ― сказал Андрей.

– Мне тоже, ― это была Маша.

– И мне…

– И мне…

Все были за.

– Ну что ж, теперь только осталось решить, кто что принесет? ― высказал Максим то, что, наверное, вертелось в голове у каждого.

– А давайте, ― начал улыбающийся Артем, ― каждый принесет, что может, а там уже посмотрим.

На том и порешили.

***

Был уже поздний вечер, и вокруг царила темнота. Она обволакивала окружающий мир своими крепкими объятиями, яростно подавляя любой лучик света, до которого только могла дотянуться, но один огонек подавить так и не смогла. Этим огоньком являлся яркий костер вдалеке, горевший как ни в чем не бывало, и даже не замечавший безумных попыток госпожи тьмы, которая уже и вовсе сошла с ума от бесполезности своих попыток. В конце концов темнота, наконец, сдалась, и, плюнув на свои принципы, уступила несгибаемому огню, и даже позволила загореться на небе полной луне, бледный свет которой тут же плавно растекся по окружающим окрестностям, создавая сидевшим возле костра юношам и девушкам еще более романтическую атмосферу.

Вокруг костра сидели одноклассники Максима, которые, кстати говоря, пришли абсолютно все, хотя в голове Максима до последнего крутились сомнения относительно некоторых из его товарищей по учебе. Например, драгоценная Ксюша, которая так любила себя. В голове Макса просто не могло уложиться такое обстоятельство, что она пошла на такое мероприятие. Хотя, вполне возможно, она пошла на него только потому, что не могла позволить упасть своему рейтингу. Но как бы то ни было, сейчас ее намерения не имели особого значения. Гораздо важнее было то, что они все-таки собрались вместе, несмотря на прошлые невзгоды, которые, как ни старался Максим, не шли у него из головы.

***

В тот злополучный день ноги носили его по родному городку до самого вечера, пока не стало ясно, что пора возвращаться домой. На душе у него скребли кошки, и вообще не хотелось жить. Максим не знал, как быть и что делать, чтобы все стало нормально. Он прекрасно понимал, что с сегодняшнего дня жизнь его в школе обещала стать просто невыносимой. И выхода из сложившейся ситуации ему не виделось, как бы печально это ни звучало.

Ранец за его спиной приобрел немалый вес за то время, пока Макс ходил в раздумьях, а ноги становилось поднимать все с большим трудом, и поэтому ботинки его шаркали по земле с неприятным звуком, которого он поначалу даже не замечал. А когда обратил на это внимание, то стал уже специально шаркать с еще большим усилием, чем делал это неосознанно. Он словно вкладывал в это занятие царившую в его душе боль, избавляясь от ненужной черноты. И чем больше ее уходило из него, тем крепче он начинал себя ощущать. И в какой-то момент Максим, наконец, осознал, что душа его стала совершенно здоровой. Так странно, всего лишь какими-то простыми движениями он избавился от такого поганого состояния, когда жизнь ему была и не мила вовсе.

И теперь в нем неожиданно проснулось желание бороться. Оно растекалось в нем, такое горячее и ободряющее, изнутри, из самого его центра во все стороны его тела, постепенно доходя до кончиков пальцев рук, ног и до головы. Когда же это тепло коснулось его мыслей, то в голове Максима усиленно начался поиск вариантов, как можно было бы исправить положение. Он перебирал все на свете – от самых невозможных и просто фантастических вариантов до более или менее реалистичных. И остановился на одном, который показался ему самым здравым и реальным. И с этой светлой мыслью уставший и голодный он направился домой, где его, наверняка, ожидала взбучка от родителей из-за такого сильного опоздания.

***

– Хорошо сидим, – произнесла Маша с полным ртом, набитым жаренными на костре сосисками.

Они и вправду хорошо сидели. Каждый принес еды столько, сколько смог унести, так что недостатка в ней они сейчас не испытывали ни капли. Причем, среди принесенного преобладали как раз-таки сосиски, что и определило основное занятие на время общей беседы. Сосиски насаживались на палочки, и огонь жадно лизал их нежные бока, так что те в свою очередь начинали громко шипеть, морщиться, приобретая вид деликатеса и разгоняя вокруг себя непревзойденный аромат.

Устроившись вокруг костра, они разговаривали поначалу обо всем на свете, но постепенно их разговор перешел в несколько другое русло. Они начали обсуждать, кто как собирается проводить это лето, и Максим услышал много интересных идей. Кто-то собирался ехать с родителями в Египет, кто-то в Лондон, а некоторые из бедных семей это лето собирались проводить дома. Максу даже жалко стало этих ребят ― сидеть здесь и слушать, как кто-то поедет смотреть на мир, а у них нет возможности даже в соседний город съездить ― какие уж тут могут быть другие страны.

Какая же это все-таки несправедливость ― кому-то все за просто так, потому что родители богатые попались, а кому-то ничего, как бы сильно человек ни бился за свое. Макс постоянно сталкивался с подобными вещами уже в школе. Детишки богатеньких родителей любили показать, что они лучше, чем другие ― частенько таскали новенькие телефоны, да так, чтобы все увидели, что это самая последняя, самая новая модель, а не какое-то там древнегреческое старье. И большинство учащихся смотрели на таких вот «крутышек» со смесью зависти и обожания, пытаясь при первой же возможности влиться в их компанию.

Помимо телефонов неравенство задевало и другие аспекты школьной жизни, но самое главное было даже не в этом. Максу было обидно потому, что такие богатенькие детишки получили свой статус не за какие-то собственные заслуги, а лишь из-за богатых родителей. Понятно, когда человек уже повзрослел и что-то из себя представляет ― там уже чисто его вина, к чему он пришел в своей жизни, но вот сейчас, когда они, школьники, еще никто ― уже сейчас те, кто сам еще ничего в жизни не сделал, стараются показать себя лучше, чем они есть на самом деле.

Гнилье ― это слово возникло в мозгу Максима, когда однажды он как обычно стал свидетелем подобной сцены. И это слово засело в его сознании очень крепко. И хотя он еще много чего не понимал в жизни, но эту вещь запомнил навсегда, и постепенно она начала отражаться в его поведении. Поразмыслив как-то на досуге, он пришел к интересному выводу, который буквально перевернул его мировоззрение с ног на голову. Этот вывод заключался в том, что, не смотря на неравенство, сопровождаемое различными статусами и возможностями, бороться имело смысл. И Макс был почему-то уверен, что у тех, кто ничего изначально не имеет, даже больше шансов на успех, чем у детей, имеющих богатеньких родителей. А все потому, что у детей из бедных семей есть голод получить что-то большее, и если они будут его поддерживать в нужной степени, то он вполне может придать им сил.