Космические игры (сборник)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

КОРОЛЕВ – Главный конструктор космических кораблей.

КАМАНИН – Руководитель подготовки космонавтов.

СЕКРЕТАРЬ – Секретарь ЦК, куратор космической отрасли.

ПОМОЩНИК – Помощник Секретаря ЦК.

КАНДИДАТЫ В КОСМОНАВТЫ – Гагарин, Титов, Николаев, Попович, Быковский, Нелюбов, Бондаренко.

ИВАНОВ – Летчик-инструктор.

ТАНЯ – Медсестра.

ВАЛЯ – Жена Гагарина.

ДЕРГУНОВ – Летчик.

УСАЧЕВ – Инженер.

1 РАБОЧИЙ.

2 РАБОЧИЙ.

КОНСТРУКТОР.

1 СОТРУДНИК.

2 СОТРУДНИК.

ДЕВОЧКА.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Авансцена.

КАМАНИН. (выходит.) Вы пришли, не забыли. Спасибо за память… Я, надеюсь, не зря. Мы мечтали о встрече, чтобы все рассказать. Без утайки и честно. И, надеждой на то, что поймете вы здраво и рассудите. Я прошу об одном – настройтесь серьезно… Готовы?… Расскажу я о том, как готовились в космос отправиться люди. Кто они? С чего начинали? О том, как росли, как взрослели. Работали, в общем. Вы ждете страстей? Их, пожалуй, в избытке. Всех страшило одно – вдруг обратно отправят – в безвестность, в обыденность будней… И ребята старались… Вы ждете трагедий, опасной борьбы, коварной любви иль быть может убийства? … Спешу огорчить. Мой рассказ о простых, о безвестных… Безвестных тогда… до того… до апреля… Но я расскажу обо всем. Вы уж сами судите. Вы – судьи эпохи! Да что там – Вселенной! Решайте – кто будет любим, а кто будет отвергнут. Кто был простаком, кто расчетлив. А кто, как и все мы, работал в системе. Смотрите, слушайте, внимайте. Историй ушла вперед. Мы вместе с ней на месте не стояли. Но вы еще близко. Вот вам и судить! Вам решать, кто мы были! А я расскажу. Ждать недолго осталось. И я, и друзья, и коллеги по космосу боимся забвения. Боимся, что зря… Вам решать…

(Идет влево, навстречу Помощник.)

КАМАНИН. Вы хотели меня видеть?

ПОМОЩНИК. Да, генерал. Пришла пора показать результаты вашей работы.

КАМАНИН. Разве мало моих отчетов? Или есть основания сомневаться в них?

ПОМОЩНИК. Нет, в ЦК довольны. Однако… вы сами четко знаете, кого будете рекомендовать для первого полета в космос?

КАМАНИН. Время еще есть. Разберемся и в этом. Думаю, что спешка в данном вопросе ни к чему. Кроме того…

ПОМОЩНИК. Ге-не-рал… Вы удачливый военный. Вы успешно пережили предвоенные, военные и даже послевоенные бури. Это говорит о том,что вы хороший дипломат. И это была главная причина вашего нынешнего назначения. Звание Героя, правда, вы получили еще до войны, но и во время нее карьера у вас была неплохой. Хотя, может быть и не такой стремительной, как вам бы хотелось.Но тут уж вы сами виноваты. Слишком осторожничали. Вот вас инстинкт самосохранения и подвел. Сейчас у вас второй шанс… ЦК должно точно знать, кто из ваших подопечных на все сто процентов не подведет. Учтите – на этом точно можно шею сломать… .Если не угадаете.

КАМАНИН. Я думал, что время терпит.

ПОМОЩНИК. Оно торопит с момента рождения отряда космонавтов. И вы, как кадровый офицер, отвечаете за то, чтобы все его члены были достойными представителями советского народа… В любую минуту! По первому приказу!… Прошел почти год, а вы… У вас до сих пор есть беспартийные в отряде космонавтов!

КАМАНИН. Предварительный отбор проводил не я, так что…

ПОМОЩНИК. Не вы. Но именно вам мы отдали мощный партийно-политический аппарат – партия, комсомол, молодежные организации. Мы назначили вам в помощники опытнейших политработников. Если вам мало, добавим. Но где же результаты проводимой морально-политической и волевой подготовки?

КАМАНИН. Должен сказать, что именно с этих позиций, как главных, мы и отобрали первую шестерку кандидатов.

ПОМОЩНИК. И именно поэтому туда попали и беспартийный анархист Быковский, вольнолюбец Нелюбов! Продолжать?! Или вы думаете, что в ЦК ничего не знают?

КАМАНИН. Но мы считали наиболее важными критериями будущую надежную профессиональную работу на орбите. При том дефиците времени на подготовку, у нас просто не было времени на решение других вопросов.

ПОМОЩНИК. Нет! Нет! И нет! Вам не найти более важного критерия, чем верность идеям партии и народа! Подумайте еще раз над этим. Завтра в пятнадцать часов вас ждут на заседании Политбюро. Это ваш последний шанс. Смотрите. Не ошибитесь в предложениях. Иначе я вам не позавидую. (Хочет уйти, останавливается.) Кстати, мы ждем от вас ваших предложений, не пересказывания мыслей Королева по этому поводу. Они ведь тоже не бесспорны.

(Помощник уходит влево, справа подходит Королев.)

КОРОЛЕВ. Николай Петрович, добрый день.

КАМАНИН. Добрый день, Сергей Павлович.

КОРОЛЕВ. Как ваши орлы? Не скучают?

КАМАНИН. Некогда. Тем более сейчас. Они ведь тоже понимают, что времени осталось мало.

КОРОЛЕВ. Да это так… Успеть бы сделать все…

КАМАНИН. Мы разве отстаем от плана?

КОРОЛЕВ. Формально – нет. По совести – могли бы сделать больше. Кто может утверждать, что все учтено в программе подготовки? Вдруг что-то упустил?… Вы обещали мне высказать свое мнение о первом кандидате. Готов вас слушать.

КАМАНИН. Немного страшновато. На фронте в пекло посылал людей. И это было в норме. Погибнет – вычеркнем из списков. Но то была война. А сейчас… Один. И в памяти у всех не на одно столетие останется лишь первый! Умрет или останется живым не важно! Дарить такое! … Я не могу. У вас на это больше прав. Да и привычней вам шагать в обнимку с историей. Она вас любит.

КОРОЛЕВ. Врут… И не обольщайтесь. Я сам не знаю где, когда и кто примет окончательное решение. Но повлиять на ситуацию, обосновать возможный и нужный нам выбор, мы можем.

КАМАНИН. Ну что ж… Давайте соберем отряд, расскажем правду. Ребята лучше знают друг друга. Разговор будет полезен. Я уверен.

КОРОЛЕВ. Не нужен мне базар! Вы кто там – собиратель слухов?! Или… Вы действительно боитесь ответственности?… А впрочем. Это дело ваше… Дарю вам три часа. В пятнадцать жду. Достаточно?

КАМАНИН. Спасибо. Хватит. (Хочет уйти.)

КОРОЛЕВ. Еще не все… Я слышал вы за малую программу – подпрыгнуть, сесть, а ж потом по кругу вокруг Земли?

КАМАНИН. Я всегда уважал совет мудрых – торопись неспеша.

КОРОЛЕВ. И сядете с таким советом в лужу! Грамотеи! Сейчас ведь времена другие. Мы можем не успеть!… Я понял, генерал. Страхуетесь. А зря… Вперед! Только вперед! Нет у нас другого пути к победе! Нет! … К тому же, История Человечества, которой вы так боитесь, слюнтяев не любит. (Достает лист бумаги, пишет.) Держите. И не забывайте, кто у нас на хвосте сидит. Вернер фон Браун еще в 1945 году хотел запустить человека в космос. Наши солдаты ему помешали. И сейчас в своей Америке он тоже не спит.

КАМАНИН. (Читает.) Гарантирую – человек может работать и жить в космосе! Невесомость будет человеку другом!… Вот так же уверенно он назовет и своего кандидата на космический полет. И ведь наверняка кого-нибудь уже давно приметил… Угадать бы… А вдруг его мнение не совпадет с мнением ЦК? Не любят! Ох, как не любят там проявления независимости у нижних чинов. А Королев, похоже, не смотря на талант и могущество, так и не стал у них своим генералом. И что же в этой ситуации делать мне? Если не угадаю, то со всех сторон буду козлом отпущения. Удержаться на плаву я смогу только при одном условии – если угадаю…

Затемнение. Затем освещается комната подготовки космонавтов. В углу группа лейтенантов играет в поддавки. Кто-то читает. Кто-то пишет.

БЫКОВСКИЙ. Эх! На аэродром бы сейчас! Я уже запах керосина стал забывать. Факт.

НИКОЛАЕВ. Сходи в дежурку. Там командир специально для таких как ты «Летучую мышь» держит.

БЫКОВСКИЙ. Я же о полетах, а не о фонарях. (Кто-то после удара в игре в поддавки отлетает на середину комнаты.) Эй, вы, поосторожнее. Костюм парадный испачкаете!

НЕЛЮБОВ (Хмуро.) На свидание собрался?

ТИТОВ. У него очередные смотрины. Теща будущая его никак не признает.

БОНДАРЕНКО. Мама, я летчика люблю… Его невеста сказала, что выйдет замуж только за настоящего летчика. А он сейчас ни то, ни се и даже на аэродроме бывает только в роли зрителя.

БЫКОВСКИЙ. Факт! Разве это полеты раз в полгода, да еще с инструктором! При погоде миллион на миллион. И руки только по швам. Не дай бог до чего-нибудь дотронуться. Сдохнуть можно!

НИКОЛАЕВ. Убежишь? Ради невесты в летчики вернешься?

ПОПОВИЧ. Прогадает невеста. Скоро будет так – космонавта полюбила, а он в космос улетел. Много-много обещает… Вот назад бы прилетел. Не горюй, Валера. Никуда она не денется. Будет ждать. И уверен – дождется… .

БЫКОВСКИЙ. Да уж как-нибудь. Не вечно же будут нас книжками и таблетками пичкать. \Отходит с Николаевым к играющим.\

БОНДАРЕНКО. А ведь верно, мужики. Мы почти не летаем, а времени свободного почти нет. Я уже и забыл, как это можно вечером с друзьями за бутылкой пивка посидеть. Хотя… если честно признаться, я и мечтать не мог получить провозные с такими инструкторами-летчиками! Что ни инструктор, то живая легенда. Я с ними за один тренировочный полет будто весь академический курс высшего пилотажа проходил! Думал раньше, что что-то умею, а теперь… Разве до них дотянешься?!

НЕЛЮБОВ. Пацан! Пора бы от сиськи оторваться. Тебе даже не семнадцать лет!

БОНДАРЕНКО. При чем тут?… Да, я самый молодой в отряде. Но я ведь о летчиках! Они же испытатели! Каждое имя…

НЕЛЮБОВ. А я о самостоятельности! Паршивый из тебя, видать, был летчик, а космонавт… \Махнул рукой, отвернулся.\

БОНДАРЕНКО. Чего он? Я ведь… Он же …

ГАГАРИН. Ты не ответил ему на равных, Валентин – и ты проиграл. У нас ребята добрые, но суровые… Не смей прощать таких вещей, парень! Затопчу! Здесь идет тихая, но страшная война. Война личностей. Пора тебе это понять… Если хочешь чего-нибудь добиться.

БОНДАРЕНКО. Он старше… Меня учили…

ГАГАРИН. А разве ты кукла? Но летаешь ты хорошо.

БОНДАРЕНКО. Правда? Мне … инструктор сам предложил повторить его действия. Я даже не просил и не надеялся.

ГАГАРИН. Все хорошо было, Валя. Очень!… Но на земле будь тверже с ребятами.

БОНАРЕНКО. Не могу я… Хоть и стараюсь… Знаешь, я ведь думал, что не попаду в отряд. После медкомиссии мужики потребовали поставить отходную. Я не смог отказать. А утром… В общем, выговор схлопотал я один. Отсидел сутки на гауптвахте. И даже не знаю до сих пор, почему меня не завернули.

ГАГАРИН. Может быть, посчитали, что ты получил хороший урок?

БОНДАРЕНКО. Не знаю… Только характер у меня остался прежний.

ГАГАРИН. Поправимо. У тебя все еще впереди. \Отходят.\

ПОПОВИЧ. \Нелюбову.\ Эх, Гриша! Ас! Таких бы летунов как ты на выставке показывать, в кино… Я видел твой полет с заглохшим двигателем. Ты сильным был тогда. И смерти не боялся…

НЕЛБОВ Я и сейчас не боюсь! А тогда… Я помню только свист. Для чувств, эмоций, времени не оставалось. Я работал! Ясно вам – работал! Не то что здесь…

ПОПОВИЧ. Ты классно сел тогда на брюхо… А вот сейчас… Тебе бы извиниться…

НЕЛБОВ. За правду?!

ГАГАРИН. \Отошел.\ За хамство. Грубость.

НЕЛЮБОВ. Нет. Пусть за науку мне спасибо скажет… Когда поймет. Да только вряд ли. Мелковат душонкой. Да и мозгов, что кот наплакал. « Так точно», «Никак нет». Другого не дано. Да не мужик он – баба!

ПОПОВИЧ. Не прав ты, Гриша. Надо извиниться. Всего одно лишь слово…

НЕЛЮБОВ. Перед тобой, изволь, я извинюсь, а перед ним… Я летчик! Понимаешь – Летчик!

ПОПОВИЧ. Пойми и ты. Ведь это для тебя скорее надо… Выходит все же «Нет». Похоже трус ты, Гриша… Сейчас…

НЕЛЮБОВ. Да пошли вы … Много чести! Устроили здесь детский сад! \Уходит.\

ПОПОВИЧ. Горяч уж больно.

ГАГАРИН. Нахал он. Это верно. И в моей деревне по роже схлопотал бы. За методу. А вот по сути он прав. В полет пойдет один человек, и помощи ему ни от кого не будет. Нужно привыкать работать без оглядки на авторитеты. Что сможешь сам, то и выпадет в результате. Нам это надо знать.

ТИТОВ. Земля! Центр управления полетом! Вся мощь научная Земли! Разве это не помощь, Юра?! Не будем мы там одни! Не будем!

ГАГАРИН. Все это так. Но где? Где будет ЦУП, когда ты там, беспомощный, один будешь болтаться?! ЦУП – он поможет. Вот только заменить не сможет! Все надо делать ручками. Вот этими! Своими! И думать головой… Так что Григорий прав в своей основе. Пора. Пора нам всем забыть школярские привычки и прекратить трепетной, бездумное заглядывание в рот учителям, пусть даже самым знаменитым и прекрасным людям.\ Игравшие собрались вокруг Николаева.\ Меня лично страшит одиночество. И боюсь, что даже те, кто прошел через сурдокамеру, не все правильно поняли. А если так, то и они не готовы к полету.

ПОПОВИЧ. Не рано ли пташка в дальний полет собралась. Пусть крылья отрастут. Когда-нибудь потом – согласен. Обгоним мы учителей, но не сейчас. Рано нам еще играть в самостоятельность, изображать всезнайство. Кто знает, что нас ждет в полете? Я за разумное сомнение. И вообще, не нам решать.

ГАГАРИН. Не опоздать бы, засидевшись в девках. Мне кажется, мы делаем ошибку, строя свои планы только в расчете на один запланированный полет. Мы упустим время, если не будем думать о перспективе. И надо вполне серьезно заявить об этом нашим руководителям. Уж слишком упрощенно нас готовят.

ПОПОВИЧ. Успеем заявить. Кстати, о предстоящем полете. Что-то решится, и может быть даже сегодня. Ведь Каманин собрал всех до единого. Такое не часто бывает.

НИКОЛАЕВ. \Подходит.\ Мужики, хватит о службе. Юра, нужен морской волк. Поможешь?

ГАГАРИН. Вот петухи. Разошлись… Ты лучше Романовича попроси. Сегодня он все может, все знает, всем помогает. Одним словом старшина и парторг в одном лице.

НИКОЛАЕВ. Зазнался? Или…

ПОПОВИЧ. Или темнит. Но ей богу в морских баталиях он разбирается. Это уж я точно знаю.

ТИТОВ.Да что вы, братцы! Морской бой, да еще во время скучной лекции – это да! Тут он мастер. Но, к сожалению все это в прошлом. Маленький втык от нашего многоуважаемого парторга, и говорят, что теперь уже по уровню космических знаний, и особенно по настырности в их приобретении, нашего Гагарина можно будет назначать командиром крейсера «Космический голландец» в настоящем! А в будущем он уже сам запланировал себе порт приписки. Марс! А может быть Венера. В этом вопросе моя информация еще уточняется. Так как, Юра, сразимся?

БЫКОВСКИЙ. Эх, темнота. Ему не до Венеры. Ему бы разгадать, кто продал его в этом тайном морском деле. Уж больно дынька ему досталась крупноразмерная. Кстати, Юра, кто из вас тогда выиграл? Кому досталась марсианка? Герману?

ГАГАРИН. Пехота. \Смеется.\ Любое дело низведут до уровня карикатуры. Я только и успел тогда два корабля по клеткам нарисовать. Тут он меня и… \Шепчет что-то стоящим рядом. Те хохочут.\

ПОПОВИЧ. Вот черти. Снова разошлись. Действительно похоже на детский сад. О чем ни начни разговор, все сведут либо к бабам, либо к выпивке.

ТИТОВ. Так скучно же. Сидим без дела. Чего ждем, Романыч?

ПОПОВИЧ. Команды.

ТИТОВ. Время! Время теряем! Сбежались, а зачем? \Смотрит на часы.\ Целый час!

ПОПОВИЧ. Ты с тренажера?

ТИТОВ. Откуда же еще? Сказали срочно. Вот я и примчался. \Смеется.\ Прямо с орбиты. А тут… Ведь никто мне потерянного времени не вернет.

БЫКОВСКИЙ. Хватит плакаться. Небось от радости сиганул на землю на второй космической скорости, а тормозами ведь еще работать не научился. Ну-ка покажи пятки. \Титов шагнул к нему.\ Все, все. \Поднял руки.\ Рядовые члены комсомола никогда не спорят со своими руководителями. Факт. И заметь – не требующий доказательств.

ТИТОВ. Балабол. \Махнул рукой как бы в безнадежном отчаянии.\

Входят Каманин и Нелюбов.

ПОПОВИЧ. Товарищи офицеры! \Все встают.\

КАМАНИН. Товарищи офицеры… Все собрались?

ПОПОВИЧ. По списку – туда и обратно – разницы нет.

ГАГАРИН. Какие новости, Николай Петрович?

КАМАНИН. Начальство не перебивают, товарищ Гагарин. Начальство слушают. Куда вы все торопитесь? Может быть, я просто пришел к вам в гости. Вот тянет старика к молодым. И все.

ПОПОВИЧ. Та вы ж ще добрый парубок! Я б вас у товарышы на гулянку взяв.

КАМАНИН. Так уж и взял бы?

ПОПОВИЧ. И думать нечего. Вот только…

БЫКОВСКИЙ. \Пародирует.\ Дорогая Марыя Пэтровна, Марусечька, дозволь с хлопцямы на гулянку сбигать. Ведь не пустит без вас, Николай Петрович. Тут он прав. Хорошая маскировка.

НИКОЛАЕВ. Ох, строга. Я с такой и одного дня не выдержал бы.

ПОПОВИЧ. И вот так все время, Николай Петрович. Как только терплю не знаю. Хотя и понимаю их. Используют любую возможность для расслабления. Уж больно сильно зажали нас. Как новобранцев перед присягой.

КАМАНИН. Трудно?

ГАГАРИН. По всякому бывает.

БЫКОВСКИЙ. Если б знать, что финиш близко, если б знать победа ль ждет, если б знать… Долго ли еще, Николай Петрович?

КАМАНИН. Одни вопросы. Вот полетите и узнаете. А пока… У меня самого вопрос ко всем… Кого из своих товарищей вы отправили бы в космический полет?… Сейчас! Немедленно! И почему именно его?

БЫКОВСКИЙ. Кажется, потеплело, братцы! Факт! Не знаю только как насчет доказательств.

ПОПОВИЧ. И что будет, если мы назовем одного? Его сразу и пошлют?

НЕЛЮБОВ. А если каждый назовет себя?

КАМАНИН. И такое может быть. Но надеюсь, что вы все будете решать по чести и совести. Так что расхождений больших вроде не предвидится.

ГАГАРИН. С кем? В чем?

КАМАНИН. С руководством конечно. В вопросах выбора кандидата на полет.

БЫКОВСКИЙ. Угадалочки-игрушки, сколько было вас у нас? Выручалочки частушки, успокойте, ради бога, нас… Ерунда все это. Каждому хочется лететь. Чего темнить?

КАМАНИН. А если это проверка уровня вашего мышления? Степени взрослости, например?

ГАГАРИН. Разве мы дети? По-моему, бессмысленно пользоваться в отряде принципами западных конкурсов красоты. Мы ведь можем и переругаться между собой.

БЫКОВСКИЙ. Факт, не требующий доказательств – руководство пытается уйти от личной ответственности в выборе первого кандидата. Или желает, чтобы мы предугадали мысли начальства.

КАМАНИН. Нет. Пока мы ищем оптимальный вариант.

ТИТОВ. И по каким же критериям?

КАМАНИН. Вот вы и предложите их. Мы хотели бы учесть и ваше мнение.

НЕЛЮБОВ. Хороший экзамен ля всех и никаких вопросов не будет. А лететь хочет каждый. И каждый в душе думает, что уж он то готов лучше всех! Так что никакие новые правила здесь не нужны.

КАМАНИН. Экзаменов у вас было достаточно. И все были молодцы. Так что… Решайте… Что же касается меня, то я изучаю ваши характеры самым внимательным образом. Даже сейчас.

ТИТОВ. Мама родная! Неужели мы до такой степени подопытные кролик?! Будет когда-нибудь предел?! Неужели я и дома не могу снять штаны без медицинского контроля?

КАМАНИН. Вам действительно трудно?

ТИТОВ. Отвлекает. Мешает нормально работать. Я как голый на улице.

КАМАНИН. Авы терпите. Знали на какое дело идете! На орбите тоже помех будет достаточно. И самых неожиданных. Там не нужны будут психологические переживания.

ГАГАРИН. Николай Петрович, все дело в том, что нам всем хочется, чтобы все закончилось побыстрее и… поспокойнее. Понятно, что эти желания трудно совместить, и все же… очень хочется не тратить силы на пустое.

КАМАНИН. От вас тоже зависит срок полета… Ну ладно. Разминка закончена. Через полтора часа на этом столе должны лежать ваши предложения. Подписываться не обязательно. \Уходит.\

НЕЛЮБОВ. \Гагарину.\ Юра, ты добрый. Уступи мне дорогу.

ГАГАРИН. \Серьезно.\ Нет.

НЕЛЮБОВ. Ладно. Тогда будем писать.

ТИТОВ. О чем?

НЕЛЮБОВ. Тебе же растолковали как дитю – называй своего кандидата на космический полет и точка.

ТИТОВ. А через два часа мы с тобой врагами станем, если я не назову тебя.

НЕЛЮБОВ. \Серьезно.\ Правильно. Вот и называй меня. Я в себе уверен.

ПОПОВИЧ. А ведь верно, ребята.Мы вроде знаем друг друга, а что каждый сейчас напишет я не знаю. Даже о себе не знаю. Неожиданно все как-то.

ГАГАРИН. Однако врать не буду.

БЫКОВСКИЙ. Время идет, а мы все топчемся на месте, мужики. Давайте решать. Может быть, проголосуем за одного? Чтобы потом в одну дуду играть.

ГАГАРИН. Это будет неправильно. Пусть каждый пишет сам и откровенно, предлагая своего кандидата. Но каждый должен под своим предложением поставить подпись. Анонимки нам ни к чему. А вечером соберемся у Романыча, как обычно делаем при обсуждении серьезных вопросов. Там и обсудим все варианты.

ГОЛОСА. Правильно… Верно… Нам темниловка не нужна.

НЕЛЮБОВ. Особенно если учесть, что образцы почерков каждого у командования есть. Начальству не сложно будет нас рассортировать. Но есть проблема… После так называемого откровенного разговора вечером, я не уверен в том, что кое-кто останется мне другом. Во всяком случае, если мы и не перегрыземся друг с другом, то зло затаим. Это точно. Герман прав.

ПОПОВИЧ. Не очень то ты нас уважаешь.

НЕЛЮБОВ. Я правду говорю. Лично я сегодня вечером буду занят. Это чтобы ни у кого не было недоразумений.

ПОПОВИЧ. Явка всех и не обязательна. Но это, похоже, будет и очередной проверкой на сплоченность нашего коллектива. Проверкой, не запланированной нашим начальством. А теперь все. Обсуждение заканчиваю в виду недостатка времени. Приступаем. И чтоб тихо! \Рассаживаются. Кто-то уходит.\

Тишина. Медленно гаснет свет. Затем в свете прожектора остается Быковский, который выходит на авансцену.\

БЫКОВСКИЙ. Тоже мне стратеги! Да тут и решать нечего! Факт, на сто процентов не требующий доказательств! Нелюбов! Григорий Нелюбов! Других кандидатов нет. Это же не просто летчик! А как он работает на тренажере?! Ни одного замечания, вопроса! Все схватывает на лету. Все с улыбкой. Мы потом обиваемся в этом чертовом скафандре, а он выскакивает из него после тренировки, как свежий огурчик. Вроде и не работал. Такой с любой неожиданностью в полете справится. А это главное!… В термокамере я как-то его на спор пересидел. Это верно. Но только я знал чего мне это стоило. А по нему видно было, что он еще столько же просидит. Но ведь не стал повторно сидеть! Не стал… Да и Каманин, похоже, на стороне Нелюбова. Пусть случайно, но я был свидетелем его разговора с Королевым…

Затемнение. Затем освещается заводской цех. У космического корабля «Восток» Каманин с космонавтами. У другого корабля работают двое рабочих. У третьего люк закрыт.

КАМАНИН. Смотрите. Нравятся коробочки? \Все смеются.\ На них и полетите. А пока присмотритесь. \Уходит.\

ГАГАРИН. \Сразу обошел центральный шар, гладит обшивку.\ Шершавая … \отошел в сторону, смотрит на всех. Обошел другие шары.\

БЫКОВСКИЙ. Гробик приличный. Загремишь – не услышат. Факт.

ПОПОВИЧ. Грации действительно не хватает. Бочка она и есть бочка. Истребитель бы сюда! Никакого сравнения!

НЕЛЮБОВ. Или ракету, чтоб до потолка. А на таком стыдно и летать. Хоть бы иллюминатор побольше сделали. Не видно ведь куда летишь!

ПОПОВИЧ. Предлагай. Может быть и примут удобный для тебя вариант.

НЕЛЮБОВ. Как же. Они мне всего лишь встречное предложение – не хотите ли, простите ли на повторную медкомиссию? Что-то у вас с мозгами не в порядке… \Шумят, обсуждают. Гагарин подошел к рабочим.\

ГАГАРИН. Ваша штука скоро залетает?

2 РАБОЧИЙ. Эс Пэ спросите.

ГАГАРИН. Кого?

1 РАБОЧИЙ. Сергея Павловича … Королева.

ГАГАРИН. Понятно. А с тем шариком что? Запасной? В авиации на полетах всегда были запасные самолеты. \Подошел Быковский.\

2 РАБОЧИЙ. Там вашу жизнь проверяют.

БЫКОВСКИЙ. Чего ее проверять? Она при нас.

1 РАБОЧИЙ. Парень там сидит в скафандре. Вторые сутки. Даст добро, так и вы в таком же полетите…

ГАГАРИН. А можно на него взглянуть? Одним глазком…

2 РАБОЧИЙ. На скафандр или на парня?

1 РАБОЧИЙ. Нельзя отвлекать испытателя.

2 РАБОЧИЙ. Здоровые вы бычки. Таких бабы любят.

БЫКОВСКИЙ. Он видно успел за воротник заложить. Вот и смелый.

2 РАБОЧИЙ. Гляди?! Трепыхаются. Значит живы еще. Не очумели от собственной значимости.

ГАГАРИН. Жаль. Я знал других рабочих.

1 РАБОЧИЙ. Извините, ребята. Холостяк он. Молод. Нетерпелив. И считает, что рабочий класс нечестно обошли. При отборе в отряд конечно.

БЫКОВСКИЙ. Претензии не по адресу, папаша. Эс Пэ и спросите.

1 РАБОЧИЙ. Скажешь тоже… Кстати, у напарника моего вопрос к вам имеется. Да вот стесняется спросить.

БЫКОВСКИЙ. Да что вы говорите? И давно это у него?

ГАГАРИН. Угомонись. Так какой вопрос у вас, отец?

1 РАБОЧИЙ. Как все-таки вас отбирали в отряд?

БЫКОВСКИЙ. Зависть съедает? Так бы и сказал сразу.