Это всё, что я знаю…

Глава 1. Закройте глаза и представляйте

Как мятежный разум, находящийся в вечном поиске покоя и пищи, мечется по бескрайним просторам человеческой души, так и мое сердце трепещет в границах грудной клетки при вспоминании тех событий. Но ум человека живет отдельно от его сердца, вследствие чего я, трясущимися руками, подобно начинающему пианисту, грубо и небрежно нажимаю каждую клавишу клавиатуры. Секунду, только вот очки надену и продолжим, черт бы их побрал, куда я снова их засунул? Ах, вот же они. С того дня, когда я начал благодарить жизнь, я почувствовал, что мой разум старше моего тела и мне открылись новые границы. Я стал замечать вещи в жизни, о которых прежде даже и не думал. Я сижу у окна, одного из дешёвых кафе города S, и наблюдаю через широкое стекло за происходящим на улице. Время ранее, будний пасмурный день. Люди встречали свою 2012-ую осень от рождества христово. По их лицам нельзя было отследить праздничной радости, скорее они были как отражение серого неба над их головами. Примечательно как искрится провод линии электропередачи в одном и том же месте над трамвайными путями в тот момент, когда пантограф касается износившейся части провода. Вот-вот произойдет неприятное обстоятельство в виде небольшого пожара. Когда ум отказывается от работы и воображение, взяв верх, ищет впечатлений на стороне, мы предаемся бессмысленным наблюдениям окружающего. События моего рассказа берут свое начало осенью прошлого года. Это простая случайность, совпадение, которое не несет ничего магического. В сентябре, 2011-ого года, в зале областного суда происходил неравный поединок прокурора и адвоката. За которым пристально наблюдала судья. Женщина, с безэмоциональным лицом, хладнокровно выслушивала все доводы защиты и все нападения стороны обвинения. Как вы уже поняли, что речь пойдёт о современном судопроизводстве. Тема весьма актуальная и сложная, и я надеюсь, что читатель, как и я не боится трудностей.

– То есть, вы утверждаете, что в день убийства, двадцать девятого июля, вы находились на дежурстве, на своем рабочем месте, сутки на тридцатое число? – Заложив руки за спину, и медленным шагом, проходя мимо обвиняемого, начинал свою речь прокурор.

– Протестую, Ваша Честь, – подпрыгнул адвокат, придерживая свой расстегнутый пиджак, – двадцать девятое число это день, когда было обнаружено тело, потерпевший мог быть убит днём ранее. – Возражал адвокат.

– Протест принят. – Бездушно процедила судья, а прокурор таким же неспешным шагом вернулся к своему столу.

– Вот заключение о вскрытии, Ваша Честь. – Поднял папку прокурор.

– Передайте суду через судебного пристава.

Человек в форме, стоявший на входе, поторопился передать папку судье.

– Продолжайте!

– Вопрос остается открытым. – Прервав свою прогулку по залу суда напротив обвиняемого, продолжил прокурор.

– Да, всё верно, я был на сутках. – Отвечал обвиняемый.

– Скажите, с неким Валерием Лесовских, вы были знакомы ранее, до того как он, в июне этого года, устроился в вашу фирму вам же в напарники? – Продолжал свою прогулку прокурор.

– Протестую, Ваша Честь, – уже не вставая, начал адвокат, – какое отношение это имеет к делу?

– Протест отклонен! – Резко кинула фразу судья, смотря искоса, – продолжайте.

Прокурор, стоя спиной к суду присяжных, расстегнул верхнюю пуговицу и застегнул среднюю, не спуская взгляда с обвиняемого.

– Нет, я с таким не был знаком ранее. – Уверенно отвечал обвиняемый.

– Как же так? Он является мужем вашей двоюродной сестры. – С подозрением в лице и в голосе напирал прокурор.

– Я не поддерживаю никаких отношений с такими дальними родственниками. – Начал свой протест подсудимый.

– Но это не отменяет тот факт, что эти отношения могли завязаться после его устройства и стать крепкой почвой для сотрудничества.

– Протестую, Ваша Честь, – опять поднялся адвокат, широко расставив руки и упираясь на стол, – сторона обвинения оказывает давление на моего клиента.

– К чему вы клоните, Роман Захарович? – Вся во внимании спрашивала судья.

– А вот к тому: я просмотрел записи с камер вашей фирмы, и установил факт передачи вашего личного бейджа, при проведении которого на входе начинается табель учета рабочего времени. На записи отчетливо видно, что Валерий Лесовских, он же муж двоюродной сестры подсудимого, перед началом смены проводит бейдж подсудимого. Таким образом, обвиняемый создал себе лживое алиби, – Роман Захарович повернулся к суду присяжных и заложил руки за спину, – видеозапись, записанная на диск, лежит у меня в портфеле. Долго изучая все бумаги фирмы, проведя беседы со всеми её сотрудниками, я заключил, что её ныне покойный директор, Добронравов Александр Анатольевич, был недобросовестным руководителем. Систематические задержки зарплат, отпускных выплат и прочие, я согласен, весьма неблагоприятные условия труда, давным-давно стали причиной текучки кадров. Но подсудимый, вместо поиска более надежного работодателя, посчитал нужным искоренить проблему иным способом – застрелить директора. Я уповаю на вашу гражданскую сознательность…

– Ваша Честь, – ворвался адвокат, – я протестую, сторона обвинения теперь давит на суд присяжных!

– Протест отклонен, – кинула в сторону адвоката судья, – у обвинения еще есть, что сказать суду? – Обратилась она в сторону прокурора.

– Пожалуй, на этом всё, Ваша Честь. – Ответил Роман Захарович.

После чего железный голос судьи произнес "Суд удаляется для вынесения решения", жирную точку в этой фразе поставил судейский молоток, и в зале началась шумиха.

Последующие тридцать минут перерыва для адвоката и подсудимого длились вечность, во время которого, между ними состоялся короткий диалог.

– Прежде, чем взять ваше дело, я вас предупреждал, что оно ясно как белый день и избежать наказания практически невозможно, но смягчить приговор вполне реально. – Шептал адвокат, слегка наклонившись к уху своего клиента.

– Григорий Александрович, вы сделали всё, что смогли, моя дальнейшая судьба мне и так ясна. – Унылым голосом отвечал клиент.

Вот уже собрался весь суд присяжных. В первом ряду сидела бабушка лет шестидесяти пяти, подвижная низкорослая старушка, широко раскрытыми глазами, через очки следила за всем происходящим, ловила каждое слово всех участников заседания, казалось, самого подсудимого весь процесс так не волновал как её. Далее сидел огромный мужчина с недовольным лицом и жирными волосами. Его руки все время были заложены на груди, а из под хмурых бровей бегал взгляд от адвоката к прокурору, как будто что-то подозревая. По его виду можно было заключить, что он весьма недоволен присутствием здесь, но, тем не менее, каким-то образом оказался в числе присяжных. Далее сидел мелкий мужичок среднего возраста, в простеньком поношенном брючном костюме и ловко скрывал свой телефон под партой, очевидно происходящее там его больше заботило, нежели суд над каким-то там человеком. Правее от него сидели еще четыре особы, ничем не выделяющиеся две женщины и двое мужчин, свою обязанность как присяжного выполняли ответственно.

– Всем встать, суд идет! – Скомандовал пристав и судья, она была невысокого роста с короткими светлыми волосами, прошагала мимо за судейский стол.

Все сели на свои места за исключением судьи, она же в свою очередь раскрыла папку и произнесла:

– Я прошу подсудимого встать для оглашения приговора.

Подсудимый не торопясь поднялся и заложил руки за спину.

Далее судья, своим нечеловеческим тоном, разрезая воздух в зале, протороторила настолько быстро, что вряд ли кто-то, как и я, смог уловить все слова.

"Именем Российской Федерации выносится приговор по делу об убийстве директора фирмы «ООО С***ус", Добронравого Александра Анатольевича, от пятого августа 2011-ого года, предусмотренного статьёй сто пять часть первая УК РФ. Суд присяжных постановил: признать подсудимого Станиславкого Георгия Абрамовича первого февраля 1993-го года рождения виновным в совершении преступления предусмотренного статьёй сто пять часть первая пункт третий в отношении директора фирмы, сотрудником которой он является, Добронравого Александра Анатольевича. В связи с чем, областной суд города S в лице мирового судьи Самойловой Нины Георгиевны, вынес приговор. Станиславский Георгий Абрамович, первого февраля 1993-го года рождения приговаривается к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима, без возможности условно дословного освобождения. Данный приговор приводиться в исполнения со дня оглашения и обжалованию не подлежит".

Григорий Александрович резко поднялся уперевшись взглядом на судью, а его клиент погрузился в безвыходное молчание.

– Очередная попытка не увенчалась успехом? – С усмешкой обронил Роман Захарович возле своего соперника и широкими шагами направился к выходу из зала.

Адвокат оставил эту глупую насмешку без ответа. Здесь уместно будет пояснить одно обстоятельство, которое никак нельзя обойти молчанием. Роман Захарович и Григорий Александрович заклятые враги. Уже столько лет судебной практики идут, можно сказать фоном, на их поединке. К сожалению или счастью, победа адвоката так и не пришла. Все лавры были у прокурора. Роман Захарович принадлежал к разновидности людей, которые победоносно, нагло и бескомпромиссно шагают по головам людей на своем жизненном пути.

В зале начиналась суматоха, присяжные собирали свои вещи, судья удалилась через отдельный судейский выход из зала, приставы оставались неподвижны. На выходе из зала к Роману Захаровичу подошел молодой мужчина с красиво зачесанными назад волосами.

– Ну что? Очередной несчастный отправиться за решетку с твоей легкой руки? – Широко улыбаясь белыми зубами, протянул руку мужчина.

– Дело очевидное. – Самодовольно отвечал Роман Захарович.

– Вот документы по делу номер восемьсот семьдесят семь. – Протянул папку юноша в руки адвокату.

– Кто тебе доверил доставку столь важной корреспонденции? – Спросил Роман Захарович.

– Да пошел ты! – Усмехаясь, отвечал юноша, и мужчины закатились смехом.

– Что же послужило поводом для такого шума? – Добавился в их разговор третьим какой-то низкорослый мужичок в очках, – сегодня играет «Манчестер», предлагаю посетить наше заведение. – Продолжал тот.

– Снова хочешь напиться до чертиков? Хотя о чем это я, ты всегда это делаешь. – Не меняя улыбчивого выражения, произнес юноша.

– Да, господа, напьемся же сегодня до чертиков, время уже шесть часов. – Произнес Роман, замахнув рукой к лицу и взглянул на наручные часы с дорогим кожаным ремешком.

– Сейчас я мигом в кабинет и можем выходить. – Сказал юноша и заторопился по коридору.

Двое оставшихся вышли на крыльцо.

Юноша был ни кто иной, как дальний родственник Роман Захаровича, а если быть точным это муж его сестры. Звали его Максим, довольно славный малый двадцати семи лет. Успешно строил карьеру, находясь, уже не помню в какой должности, но далеко не самой низкой. Второй, Павел Сергеевич, секретарь, был более интересный тип. Возраст его достигал уже сорока пяти лет, вид всегда имел очень опрятный, причесан, прилизан, казалось, что шикарные дорогие костюмы он носил даже дома. Пил безбожно, но к работе относился ответственно, и никогда в его жизни одно другому не мешало. По субъективному мнению общества был составлен не менее субъективный образ аристократичного алкоголика. Знал все законы и подпункты назубок, наверное, даже лучше чем, сами судьи, и по вкусу пива мог определить его сорт и завод изготовителя. Наизусть знал карту города с расположением всех питейных заведений и в каждом упивался до поросячьего визга, а утром, как ни в чем не бывало, чудесным образом, как с иголочки одетый торопился на работу. Всегда держал прямую осанку, прямая осанка делает сознание чистым, возможно это и был его секрет.

– Ну, где его носит? – Начал Павел Сергеевич свои аристократические возмущения.

– Господа! – Появился из неоткуда Максим и направился к широкой лестнице на входе в здание суда.

Мужичины, поднимая вороты своих роскошных пиджаков, заторопились к стоявшему у лестницы такси.

– Грузимся! – Весело скомандовал самый молодой из них, и такси неспешно выкатилось в плотный трафик города S.

Всегда любил этот город осенью. Он по истине прекрасен. Город S тогда только начинал диктовать моду. То, что в нем принималось за роскошь, тут же начинало приниматься и в других городах, но на утро город S мог одуматься и сказать себе "Что за берд я выдумал?", как тут же у всей страны менялся вкус, и вчерашняя роскошь была уже чем-то более низкопробным.

– На кого ставишь? – Интересовался Павел Сергеевич у Романа.

– Думаю, «Реал» выйдет с победой, «Манчестер» в этом сезоне совсем сдулся. – Отвечал Роман Захарович

– А у тебя, пацан, даже спрашивать не буду, иди, играй в свой баскетбол с неграми. – Завершая свое высказывание громким смехом, произнес Павел Сергеевич.

– Футбол игра не зрелищная, плюс симулянтов там слишком много, посмотрите сезон хоккея, вот там спортсмены, а тут… – Резюмировал Максим, разводя руками.

– Нельзя недооценивать «Манчестер», в позапрошлом сезоне он, прям, разгромил «Милан» в финале, может и сегодня возьмет победу. – Вмешался доселе молчавший водитель.

– Вот, сынок, видишь, люди разбираются в хорошей игре. – Шуточно проучил Павел Сергеевич.

– Да мне плевать, я просто хочу отдохнуть, за этим и еду туда, тяжелая неделька выдалась.

– Да, это вот точно, отдохнем ребят по полной, еще можем Вербицкому позвонить. – Шаря по карманам, говорил Роман Захарович.

И тут же двое его собутыльников расплескались в отрицательных упреках.

– Нет-нет, зачем, он ужасный брюзга, все настроение испортит! – Залепетал Максим.

– Роман Захарович, уважаемый, уберите телефон. – Почтительно попросил Павел Сергеевич и снял очки для протирки стекол.

– Это место? – Спросил таксист.

– Да, пожалуйста, поближе к входу, устал так, что и шага лишнего не сделаю, а домой меня понесут эти товарищи, – игриво шутил Роман, – возьмите, сдачи не нужно.

Компания поспешила к входу совершенно простого, дешевого заведения.

– Сегодня что-то тихо тут. – Заметил Максим.

– Подожди, малец, до трансляции сорок минут. Сейчас набегут. И давай без выходок как ты тогда. – Проворчал Павел Сергеевич.

Мужчины заняли стол посередине помещения, круглый и высокий, с пятнами засохшего пива. Освободив руки от портфелей, подошли к бару. Павел Сергеевич с Романом попросили чешского самого свежего, а Максим пожелал мягкого эля.

– Ну что, рассказывай, как ты опять разгромил этого тупицу сегодня? – Обращался Павел к Роману Захаровичу, когда они уже вернулись за стол с полными бокалами.

– А это когда-то стоило трудов? – С ухмылкой ответил Роман.

– Помните, господа, как этот, прости меня господи, брюзга Вербицкий на прошлой неделе разгромил всю защиту? Дак вот, я вам скажу враки это все, не состоял бы он в некоторых, опустим детали, отношениях с дочерью судьи, ничего б такого и не было. – В полголоса повествовал Павел Сергеевич.

– Да ладно, не может быть, – возразил Максим, – Вербицкий и с этим семейством? – Раскрыв глаза на Романа Захаровича, продолжал удивляться Максим, на что ему утвердительно кивнул Роман, залпом выпивающий пиво.

– Вот так вот, сынок, у нас в стране, не забывай, как сам попал на эту работу. – Резко закатившись смехом, произнес Павел Сергеевич.

– Я ничем ему не помогал. – Ответил Роман.

– Да это уже не важно, – парировал Павел, – давайте за «Реал»! – И протянул кружку в центр стола.

– За «Манчестер»! – ответил Роман Захарович, на что Павел отреагировал утвердительным отказом чокаться кружками, и со словами "За этих я пить не буду" залпом отпил пол кружки.

У Максима зазвонил телефон.

– Ой, ну прекрати, убери этот поганый телефон. – Начал Павел Сергеевич.

– Да я быстро, только отвечу. – Заторопился Максим.

– Знаю я, быстренько побежишь опять. – Ворчал Павел Сергеевич.

За соседним столом, среди довольно крупной компании распивающих, начался дерзкий скандал, предметом которого был предстоящий матч. Стол собутыльников поделился на два лагеря, за «Реал» и за «Манчестер». Однако доводов стороны «Реала» было недостаточно и сторона «Манчестера» предложила продолжить дискуссию уже под сигаретный дым на улице.

– Вот придурки. – Обронил Павел.

– Да брось, еще две кружки и ты сам за тот стол полезешь, – смеясь, говорил Роман Захарович, – а это что за особа? – Заприметил он девушку за стойкой бара.

– А я не знаю, на той неделе её не было, видать недавно устроилась. – Оба уткнулись взглядом в новую официантку.

Девушка действительно оделась на работу вызывающе, хотя в таких заведениях это было нормой. Юбка была очень коротка, а вырез декольте наводил на пошлые мысли. Светлые волосы её лоснились на свету тусклых ламп стойки бара, что очень забавляло наблюдателей.

– Чего уставились то? – Спросил Максим, вернувшись за стол, – вы же вроде как женаты оба.

– Да помолчи ты, малец, – отрезал Павел и отхлебнул пива, – остаешься или уходишь?

– Остаюсь. – Ответил Максим, и все трое повернулись к телевизору, начиналась трансляция.

– Заказывать что-нибудь будете? – лаская слух всем троим, прозвенел голосок за спинами мужчин.

Новая сотрудница стояла у их стола с подносом в руке.

– Да, золотце, два чешского самого свежего, будь так добра! – Залепетал неловко Павел Сергеевич, у него аж очки покосились на бок.

– И мне, пожалуйста, мягкий эль. – Попросил Максим

– Паспорт предъяви, мягкий эль ему, видите ли. – Воткнул Павел.

Девушка кивнула головой и удалилась. Пока троица изучала игровой состав, компания, выходившая на перекур, вернулась обратно уже в обнимку, видимо референдум прошел успешно и вопрос о победе снят. Роман Захарович так и не спускал глаз с официантки, и пока «Манчестер» бился с «Реалом», он то и дело оценивал голые ноги при помощи мимики. А соседний стол, комментируя матч, прибегнул к непристойному набору слов для усиления эмоциональной окраски речи, чем начал все больше получать внимания от Павла Сергеевича. Просмотр трансляции проходил то шумно, то тихо, на опасных игровых моментах болельщики подскакивали и изобиловали междометиями и ругательствами в своей речи. Несмотря на явное количественное превосходство второго стола, первый был лидером по объему выпитого благодаря Павлу Сергеевичу. Ближе к концу второго тайма счет оставался закрытым, и большинству было ясно как белый день, что исход матча – ничья. Теперь второй стол опять поделился на два лагеря, причиной тому было несогласие одного с другим касательно итога встречи «Реала» и «Манчестера». Чья будет победа было уже не важно, спор разгорелся из доводов будет ли гол или же счет останется закрытым. Роман Захарович подошёл к стойке, где суетилась интересующая его особа.

– Вам еще чешского? – Улыбаясь, спросила она.

– Да, пожалуйста, – ответил Роман, – а я раньше тебя здесь не видел. – Продолжал он.

– А мы уже с вами на «ты» перешли? – Кокетливо отвечала официантка.

– Роман. – Резко ответил адвокат.

– Лилия. – Ответила девушка.

– Какое прекрасное имя, – продолжал Роман, на что девушка улыбнулась, – так зачем ты здесь, Лилия? – Следовал вопрос.

– Так, подрабатывать иногда можно. – Отвечала официантка.

– Подрабатывать? А чем же ты занимаешься помимо этого?

– Я балерина. – Немного конфузясь, отвечала Лилия.

– Что ж ты так стесняешься, это же прекрасно, балет это замечательно.

– Да? И когда ты последний раз там был? – Спрашивала Лилия, – да брось, можешь не вспоминать, и так вижу, что ни разу.

– А может, с этого дня начну стабильно ходить? – С улыбкой ответил Роман Захарович, – когда ты выступаешь?

– Завтра, в субботу. – Отвечала Лилия, протягивая стакан Роману.

В ту секунду за его спиной началась потасовка, Павел Сергеевич не выдержал присутствия второго стола и бросился в его сторону.

– Извини, мне пора. – Ретировался Роман и поторопился оттаскивать уже в хлам пьяного Павла из толпы.

– Так, ребят, давайте без последствий, это наш товарищ, мы тихо, мирно уйдем и на этом всё. – Повышая тон, спасал Павла Максим.

Роман Захарович резко подхватил под руку разбунтовавшегося, указал Максиму забрать их портфели и поторопился на выход.

– Думал хоть вечер посидим спокойно. Черта лысого! – Ругался Роман.

– Черт лысый остался там за тем столом. – Промямлил Павел Сергеевич, очки его запотели.

– Я увезу его домой, сейчас только такси вызову. – Позаботился Максим.

Мужчины прождали на улице своего такси, но Роман не собирался домой.

– Езжайте, в понедельник увидимся. – Прощался рукопожатием с Максимом и, глядя на Павла, махнул рукой.

Тот еле передвигая ноги, пытался попасть в салон автомобиля.

Автомобиль тронулся, а с заднего сиденья вылетело: "Манчестер кривоногие!", затем последовал громкий смех. Роман Захарович улыбнулся и пошел обратно в заведение. Второй стол уже и вовсе забыл о нападении на них и о спорах внутри своей компании. Обсуждались все острые моменты. В футболистов, слышали бы они и понимали русскую речь, летел шквал осуждения за некрасивую игру. Каждый из распивающих мог бы на тот момент отыграть лучше, чем какой-то там испанец.

– До скольких у тебя смена? – Спросил Роман Захарович у Лилии.

– Уже собираюсь домой. – Ответила та.

– Проводить тебя?

– Ну, попробуй. – Усмехнулась балерина и удалилась в подсобное помещение.

Спустя десять минут они вдвоем вышли из заведения и, выдыхая пар, пошли по ночному городу. Как быстро тогда стемнелось. Ах да, совсем забыл, наступала осень. Световой день шел на убыль. Парочка удалялась по проспекту, погружаясь в темноту. Какие секреты она прячет? Темнота города S никогда и никому о них не расскажет, как и Роман Захарович. Который нервно теребил обручальное кольцо в кармане своих брюк, он снял его, будучи еще в распивочной.

Глава 2. Они бы стали птицами ради полета над Парижем

Сегодня я снова в том же кафе. Погода нормализуется. Трамвайная линия электропередачи искрится уже как фейерверк. Куда смотрят ответственные за это люди? В общем, не важно, продолжим. Погрузимся в молодость. Вспомните школьные годы. Чувствуете это прекрасное ощущение? Ностальгия. Какое счастье тогда могла принести фраза о болезни учителя? И вы веселой толпой бежали гулять или домой. Некая хамская наивность. Человек заболел, а вам только в радость. Тогда вообще для счастья нужно было мало, а т. е. совершенно ничего. Мы и так были счастливы. Ах, от чего же с возрастом человек увядает. Почему он обрастает психологическими проблемами, седеет, здоровье физическое ни к черту и вот уже меньше заметна улыбка на лицах. Все больше сетования на кучу проблем, времени в сутках не хватает на отдых. Кем бы вы ни были, читатель, позвольте молодости жить. Повзрослеть всегда успеете. Взросление вообще такое размытое понятие, что его не существует. Сделав эту оговорку, продолжаем. Тишина в коридорах 120-ой школы уже давно стала привычной. Если многие десятки лет здесь царил ребяческий смех и беготня, то это все давно сменилось на общение в соцсетях. Все сгорбленные что-то нажимали в телефонах на ходу и стоя. Иногда слышны были какие-то обсуждения об увиденном или прочитанном на просторах глобальной сети. Темы нынешней молодежи очень расстраивают мой слух. Чрезмерная опошлённость их смутила б, пожалуй, даже бывалого невежу. Нравственного разврата, думаю, тут еще нет, но есть цинизм. Не внутренний, наружный. Он та и считался у этих молодых людей некой деликатностью. Среди всего этого, произнесем сразу эту страшную фразу, царства деградации, белым светом озаряли все вокруг юные парень и девушка. На удивление только их глазам образ друг друга был куда интереснее, чем экран смартфона. Юноша был во всем светлом, волосы крашеные светлые уложенные на бок. Она, без видимой откровенности как у сверстниц, выглядела по девчачьи простенько. Юбчонка и кардиган насыщенного коричневого цвета. Сидели на подоконнике и смотрели то в окно, то друг на друга. В нем было много ошибок, но она не хотела вносить поправки. Это он переплавил пули в струны и пел ей до утра на берегу реки все самые романтичные песни. Они смогли бы уместить весь мир в своих сердцах, не будь он таким паршивым. Обычно мы хотим вызвать у партнера те чувства, которые испытываем сами, в случае с этими двумя молодыми людьми все иначе. Она всю сильную половину общества помножала на ноль, а он в свою очередь просто не нуждался в ком-то больше. Правильно ли это или нет, мы судить не в праве. Да и судить еще совсем рано. Если все же это была глупость, то они твердо знали, что если не совершать глупости, то никогда не станешь умным человеком.