Это всё, что я знаю…
- -
- 100%
- +
– Здравствуйте, Владимир Степанович, – протягивая руку, произнес адвокат, – вид у вас какой-то подавленный.
– Ну, знаете ли, не каждый день хожу под судом. – Еле вымолвил Володя.
– Ой, да бросьте, тоже мне опасный преступник, – успокаивал адвокат, – пройдемте за мной.
Они последовали на третий этаж по широкой лестнице вымощенной гранитной плиткой. Пульс подсудимого учащался. На третьем этаже у входа в зал уже стояли председатель и прокурор, между собой что-то оживленно обсуждая. Лицо прокурора показалось ему очень знакомым, но он не посмел долго в него вглядываться и остановился с адвокатом в коридоре. Григорий Александрович что-то искал в своем портфеле, минуту погодя прокурор и председатель зашли в зал, а следом за ними два пристава и еще много каких-то людей. Когда Григорий Александрович окончил свои поиски в портфеле, он заторопился следом за всеми и позвал за собой Володю. Подсудимый, зайдя в зал, совсем обессилил. На его казнь пришли посмотреть столько людей, они все жаждут его крови.
– Григорий Александрович, а вы решили сегодня блестяще завершить свою карьеру? – Язвительно смеясь, спрашивал Роман Захарович, – я всё про вас знаю, что вы тут затеваете.
Адвокат проигнорировал этот выпад в свою сторону.
– Я, кажется, узнал его, – полушепотом произнес Володя, – я подвозил его в прокуратуру в тот день, он всё видел.
– Готов поспорить, что это дьявольское исчадье само навлекло на вас беду своим присутствием. – Также шепотом отвечал адвокат.
Они сели в первом ряду по правую сторону от прохода между стульями. Роман Захарович прошел по залу. Победоносная поступь лидера. Сел по левую сторону, так эффектно мог сесть разве что чиновник девятнадцатого века, откинув полы сюртука. Прозвучало «Встать, суд идет» и все как один покорно поднялись со своих мест. Зашла судья. Женщина лет сорока пяти с тёмными волосами и строгим видом заторопилась к своему месту. В тот момент по Роману Захаровичу было заметно что-то не ладное, он был возмущен.
– Всем сесть. Слушается дело № 207 по статье УК РФ номер сто девять причинение смерти по неосторожности. Подсудимый встаньте.
Володя робко поднялся со стула и заложил руки за спиной.
– Вы обвиняетесь в причинении смерти по неосторожности пострадавшей Володарской Виктории Даниловны 1987 года рождения. В разбирательстве будут участвовать суд присяжных. Со стороны защиты государством вам предоставлен адвокат в лице Ковыльного Григория Александровича. Со стороны обвинения прокурор в лице Калагереева Романа Захаровича. Вам есть, что сказать суду прежде, чем мы начнем?
– Нет, ваша честь.
– Тогда объявляю заседание открытым. Речь предоставляется вашему защитнику, сторона защиты имеет что сказать?
– Ваша честь, предоставим право стороне обвинения первому произнести речь.
– Сторона обвинения вам слово! – Отрезала судья и открыла какой-то документ.
– Ваша честь, в ходе разбирательства я бы хотел ходатайствовать о допросе свидетеля. К моему великому сожалению мне только сейчас стало известно от его жены о его тяжелом заболевании, в связи с чем, он не может явиться в суд. Без этого свидетеля разбирательство не возможно. Ваша честь, ходатайствую о переносе заседания.
– Сторона защиты не против?
– Нет, ваша честь.
– Ходатайство принято. Разбирательство переноситься предварительно на четвертое декабря. Сторона обвинения обязуется сообщить заранее о состоянии свидетеля ближе к указанной дате.
Удар молотка для Володи был настолько громким, что он не слышал шорох собирающихся на выход присяжных. Вот и всё прошло, но гора с плеч не свалилась. На сегодня прошло. Впереди столько дней мучений, «Лучше бы меня и правда казнили прям сегодня». Таковы были мысли Володи. Неистовый гнев охватил все его существование, он резко поднялся со стула и вышел в коридор. Григорий Александрович почувствовал что-то не ладное в выражении лица своего клиента и заторопился следом, там он стал свидетелем диалога Володи с Романом Захаровичем.
– Уважаемый, вы меня помните? В глаза мне смотрите, вы меня помните? – Володя начал свою реплику тихо, постепенно повышая тон.
– Успокойтесь, Владимир Степанович! – Лепетал адвокат.
– Как вам не стыдно? Вы пользуетесь своей властью, чтобы бедный народ гнил за решеткой! – Вопил Володя.
– Как ты смеешь повышать на меня голос? Ты, ты ничтожество! – Роман схватил Володю за грудки его пиджака, – вы оба два, идиота, думаете, я не знаю, что вы тут задумали!? Я всё знаю, я всё про вас знаю! – Кричал Роман Захарович.
Адвокат и сотрудники охраны растащили в стороны враждующих. Все происходило под вспышки камер, весь первый этаж был заполнен журналистами и репортерами. Григорий Александрович повел под руку Володю по коридору.
– Григорий, что он себе позволяет? – Запыхавшись, спрашивал Володя.
– Не переживайте, эта дрянь ответит за свои слова. – Процедил адвокат.
– О чем он кричал? Что он знает? Вы, случайно, не причастны ли вы к исчезновению свидетеля? – Допытывал подсудимый своего защитника.
– Владимир Степанович, успокойтесь, вернитесь к своей прежней жизни, а все проблемы оставьте мне.
Они вышли через черный выход. Зачем, спросите вы? Потому что Роман Захарович вышел через главный и там его буквально смыла толпа корреспондентов.
– Что произошло с главным свидетелем? – Спрашивала одна журналистка.
– Он заболел.
– Роман Захарович, вам не кажется, это подозрительным, что вот так внезапно он заболел? – Спрашивал уже другой журналист.
И далее толпа корреспондентов превратилась в полнейший балаган из вопросов. Роману Захаровичу очень прельстило внимание прессы, но более всего его интересовало, что находилось дальше за толпой журналистов. Из-за высокой лестницы он мог различить только множество плакатов с какими-то надписями. Растолкав журналистов и пройдя ближе, его взору представилась толпа протестующих. Люди выстроились по всей улице и требовали посадить виновного немедленно без разбирательств. В эту секунду к Роману подлетела корреспондент в паре с оператором:
– Роман Захарович, вы ожидали такого общественно резонанса? Расскажите подробнее, как продвигается дело? – Тороторила в микрофон журналистка.
– Я никак не ожидал такого, конечно же, дело продвигается затруднительно, по причине болезни главного свидетеля заседание перенесено на декабрь. – Отвечал Роман.
Следующих вопросов он не успел получить, кто-то резко дернул его за руку и потащил в сторону.
– Что происходит? – Оглядываясь назад, взволновался Роман.
– Давай в машину, живо! – То был Павел Сергеевич, – давай бегом, какие же они назойливые. Без комментариев, без комментариев! – Раздражительно отвечал он толпе журналистов.
Они торопливо погрузились на заднее сиденье такси, Павел Сергеевич скомандовал водителю «Гони!».
– Ты теперь новоиспеченная звезда, не ожидал? – С довольной улыбкой проговорил Павел Сергеевич.
– Я вообще не понимаю, что происходит? – В полном недоумении спросил Роман.
Павел Сергеевич поведал ему всю правду. Да будет известно тем, кто этого не знал, погибшей девушкой была видеоблогер с многомиллионной аудиторией на её канале. Она вела блог на тему путешествий по различным странам и их культуре. Аудитория преимущественно молодёжь. Виктория получила свою популярность, будучи еще телеведущей программы со схожей тематикой. О своей болезни она сообщила в интервью известному журналисту. Публика с сожалением встретила новость и желала своей любимой ведущей скорейшего выздоровления. Новость о её смерти и обо всех обстоятельствах мгновенно облетела весь интернет и подняла «на уши» аудиторию. Поклонники требовали посадить виновного без разбирательств. Город хотел разорвать Володю.
Пока чиновники отмечали начало громкого дела в своем любимом заведении, новость разлеталась по всей сети интернет. Роман Захарович хоть и испытывал чувство восхождения на Олимп, но параллельно ему в нем зародилось чувство страха, будто что-то шло не так. Отмечали они сначала вдвоем, позже к ним присоединился Максим. Лилии в тот вечер в этом баре не было, да и если бы была, то Роман ее не заметил бы. Коллеги решили не засиживаться долго ведь завтра много дел, была только середина недели. На этот раз Павел Сергеевич не успел дойти до привычной кондиции и согласился с коллегами ехать домой пораньше. Роман попросил водителя такси привезти его домой в последнюю очередь. Всю дорогу он вёл переписку с Лилией. Она случайно увидела репортаж возле судебного здания по телевизору. Алкоголь подействовал как снотворное. Роман Захарович сонный и уставший поднимался в свою квартиру. Жены дома не было. Он тихонько зашел в дом и снял своё пальто. В коридор вышла его дочь. Роман обернулся, и они встретились взглядом. Полминуты они изучали глаза друг друга. Глаза Соньки были красными, губы дрожали.
– Скажи, ты когда-нибудь любил меня? – В полголоса начала Соня.
– Что ты такого говоришь? – Растеряно спросил отец.
– Ты когда-нибудь любил меня, пап? Отвечай! Любил!? – В слезах выкрикивала Сонька, – ты хоть знаешь, что я влюблена в его сына?
Роман Захарович всем своим существом выказывал порыв что-то сказать, но не мог. Слова подступали к его губам и тут же пропадали. Дочь, хлюпая, развернулась и хлопнула дверью своей комнаты. Отец, находясь в непонятном для самого себя состоянии, прошел на кухню и сел за стол. Битый час он потирал лицо руками, глядя в экран ноутбука. Оксана Владимировна задержалась на работе. Роман прошел в спальню и повалился на кровать. Сонька отправила сообщение Мишке с текстом «Пора, я больше так не могу. Встреть меня сейчас». Она всё также тихо плакала, всхлипывания были слышны в темноте, когда она одевалась. Прозвучал тихий щелчок замка входной двери, и Сонька заторопилась вниз по лестнице.
Казалось, то был самый красивый вечер. Несмотря на выпавший снег, было довольно тепло. Соня шла вдоль дома, поглаживая кусты, на ветви которых налип мокрый снег. После её руки он тихо падал. Алый закат даровал небу небывалую красоту, которой Соня наслаждалась, задрав голову к небу. Она ощутила свободу, такую сладкую и мягкую. Вдыхая полной грудью прохладный воздух, она ощущала что-то новое, совершенно неподвластное ей чувство. В конце двора она увидела, как Мишка торопливым шагом шел на встречу. Возле одного из подъездов он поскользнулся на мокром снегу и повалился на спину. Соня расхохоталась и налетела на него сверху. Неуклюжий, но такой любимый Миша. Они пролежали в обнимку примерно две минуты, а потом встали, отряхнулись и затерялись в темноте дворов. Дворы в это время были особенно красивы. Снег выбелил общую картину города, а холодный воздух казался более чистым. Лицо города это его дворы, а не главный проспект. Из этого следует заключить лицо города S слегка мрачное и холодное. По этим же дворам спокойно брела в сторону своего дома Оксана Владимировна. Несмотря на долгий рабочий день, она была бодра. Она шумно захлопнула входную дверь квартиры. Входная дверь – единственное, что отделяло ее от внешнего мира, от бесконечных решений тех проблем, которые она скрывает. В то время, когда самая главная проблема существовала по эту её сторону. Она бросила сумку возле кровати, на которой очень тихо играл кот с очками хозяйки. Из соседней комнаты были слышны звуки клавиш ноутбука Романа Захаровича. Ноутбук Оксаны с момента приобретения ни разу не пребывал в выключенном состоянии. На заставке экрана светилась совместное фото с мужем. Она всматривалась в их счастливые лица около двух минут, а после листала новостную ленту. Абсолютно все новостные ленты города S пестрили о судебном деле, о каком думаю, понятно и без объяснений. Оксана с удивлением посмотрела обрывки кадров, которые успели заснять корреспонденты. Её руки затряслись. Она узнала в лице обвиняемого отца мальчика своей дочери. С трудом копаясь в памяти, она вспомнила, что видела его в школе на родительском собрании. Поспешно трясущимися руками она набрала сообщение дочери и тут же получила ответ, в котором Соня рассказала о побеге и о его причинах. Оксана заторопилась в соседнюю комнату со скандалом, но остановилась в дверях. Что-то остановило её, и она вернулась на кровать. Скупая слеза скатилась по ее щеке и упала на экран телефона, пока она выполняла денежный перевод на счет своей дочери. Неистовая боль ломала грудную клетку изнутри до поздней ночи. Где сердце ребенка там и сердце матери. Оксана не стала уговаривать дочь вернуться, она приняла ее выбор и при необходимости поможет при первой просьбе. Поскольку эти юноши были более близки к ангелам, чем к людям, то им не место в этом аду. Несколько часов кряду она смотрела на стеклянную статуэтку ангела, его хрустальная рука приложила палец к губам, приказывая говорить шепотом.
Глава 8. В живых остались только мертвые
Утром следующего дня Оксана проснулась сидя на кровати. Солнце осветило её лицо. Оно мудро ведь оно все видит издали. Здесь можно уловить некий намек на то, что пора уже открыть глаза. В её поведении и жестах можно было разглядеть сильнейшее волнение. Руки ее тряслись, а губы невольно поджимались. Мужа уже не было дома, да и у жены не было никакого дела до него. Она привела себя в порядок и покинула квартиру торопливым шагом. Спустя час мы могли бы ее заметить блуждающую в частном секторе, она неловко брела среди домов, вздрагивая от лая собак. При помощи специального приложения, установленного в её телефоне, она смогла найти нужный ей дом, и как ты уже мог догадаться, мой внимательный читатель, это был дом Прокудиных. Оксана неловко заглянула за калитку в поисках хозяев. Нескончаемый собачий лай разыграл в мыслях Вероники любопытство, и она вышла на крыльцо. Дружелюбного диалога не состоялось. Вероника была в гневе при любом упоминании об этой семье.
– Ты еще и посмела придти сюда?
– Послушайте, я понимаю все, что вы думаете обо мне и о нашей семье, но все это не так как кажется на первый взгляд.
– Если я живу в бараке, это еще не значит, что я дура.
– Я ни в коем случае вас такой не считаю, выслушайте меня, пожалуйста! Я сама не поддерживаю своего мужа в этом деле, он стал очень странным. Сам не ведает, что творит. Я всеми руками против этого судебного процесса. Всё, что произошло это обычная спонтанность и стечение обстоятельств…
Вероника оборвала эту речь хлопком двери, наивно полагая, что этой особе нечего ей сказать. Не сделай она этого, то узнала бы о побеге своего старшего сына с их дочерью. На тот момент она, по своей привычке, думала, что они как всегда где-то гуляют. Оксана не стала проявлять напористость и покинула частный сектор той же дорогой, которой пришла.
Начался поединок между стрессом и ходьбой за ее сердце, один убивал его, а второй наоборот тонизировал. В поисках мужа она наугад направилась в здание областного суда. Замечу в скобках – жена угадала его местоположение с невероятной точностью. Видимо еще не все нити были оборваны. Избрав пеший способ передвижения, Оксана наивно нашла в нем преимущество перед общественным транспортом. По ее быстрому шагу нельзя было заметить полное отсутствие сил, голод вызванный стрессом не проявляется в физическом плане. Даже самый легкий завтрак мог бы восполнить ее силы в известной мере. И вправду у нее получилось за довольно-таки короткий промежуток времени преодолеть такое немалое расстояние от частного сектора до того белого с широкими парадными дверями здания суда. В одном из его кабинетов Роман Захарович, со свойственной ему педантичностью, воспроизвел систематическое расположение канцелярских принадлежностей по своему рабочему столу. Документы красовались его размашистой подписью, карандаши был наточены как копья. Стопка очередных важнейших бумаг должна была быть передана в следующие инстанции, а ее доставку должен был выполнить сам Роман. Выйдя из кабинета он, если так можно выразиться, попался в лапы Оксаны Владимировны.
– Что ты творишь? – С взглядом полным отчаяния начала супруга.
– Собираюсь передать документы в другой кабинет. – Растерялся муж.
– Издеваешься? Пора бы уже и в собственной жизни принять участие, а не в этих твоих сверхважных делах! – Заводилась жена.
– Что-то раньше, когда ты кормилась за счет этих сверхважных дел, у тебя не возникало таких мыслей. – Слегка высокомерно отвечал супруг.
– Не закатывай сцену, ты меня совсем не уважаешь!
– Не уважаю ли я тебя? Ты смеешь заявиться сюда с важным видом, начать скандал прилюдно в коридоре и просить об уважении? Кто дал тебе деньги на открытие твоего салона? Кто организовал и оплатил похороны твоего отца, когда твоя мать пребывала в полной заднице? А? А теперь, когда это всё улажено эти сверхважные дела для тебя кажутся пустяковыми? – После такого припадка красноречия он залился вполне им заслуженным кашлем.
Офисные зеваки собрались поглазеть на скандал за спиной Романа.
– Ах, вот как ты теперь думаешь, – шепотом произнесла жена, глаза её блестели и дрожали, – Отлично! – Проронила она и, попятившись несколько шагов в сторону выхода, улыбнулась с некоторым истеричным выражением лица.
Такова была последняя встреча Калагереевых. Говорящий правду больше создает проблем, чем решает. Супруг вернулся в кабинет и с диким воплем швырнул бумаги в угол. Мы поражаемся, как биологи могут разглядеть всё меньшие и меньшие существа, а астрологи всё ближе и ближе крупные. Но мы совсем перестали замечать друг в друге что-то важное. Для этого не нужны микро или телескопы. Для этого важно иметь всего лишь глаза души. Кому-то нужно пройти через тьму, чтобы увидеть свет и в этой тьме как раз таки и теряется это самое душевное зрение. Как иной раз хочется закурить там, где нельзя, люди 60-ых годов скучают по тому времени, когда для наслаждения едким дымом не было необходимости покидать помещение, будь то хоть рабочее место. Роман хоть и не был курильщиком, но сейчас ему казалось, что одна из сигар в наборе, подаренном ему на день рождения от коллектива, смогла бы снять его моральное возбуждение.
Поскольку мы не должны ничего упускать из виду продолжим повествование о семье Прокудиных. В тот день им была назначена встреча. Их пригласили родители Вероники на ужин. Пара не торопясь собиралась на выход. Вероника надела легкое коричневое платье свободного покроя и черные теплые колготы. Заплетенные две косички дополнили образ Вероники и сбросили пару тройку лет возраста. Володя не позволил жене затмить его своей красотой. В его одежде не было заметно ни малейшего беспорядка, чего не было раньше. Матовый черный галстук отлично играл дуэт с белой шелковой сорочкой. Брюки были подобраны четко под цвет галстука, пиджак отлично вписал в образ свои синие клеточки. Супруги на мгновенье забыли обо всех невзгодах, они смеялись и кокетничали. Их не волновал ни судебный процесс, ни смерть той девушки, они даже не заметили отсутствие старшего сына. Бутылка белого вина добавила блеска в их глаза. Любо-дорого слышать слова, которые супруги могут произносить друг другу только наедине. До дома родителей их подвез коллега Володи. Родители Вероники жили тоже в частном доме только на другом конце города. Жили небогато, получали скудную пенсию. Она бывший главврач городской больницы, отец майор в отставке. Чтобы донести до читателя портрет отца необходимо прибегнуть к трудам немецкого психиатра Алиоса Альцгеймера. Открытое им в 1907 году заболевание было диагностировано у отца Вероники на пятьдесят девятом году жизни. Вышестоящее руководство незамедлительно отправило его в отставку, а государство назначило более-менее сносную пенсию и выплаты по инвалидности. Мать и дочь растеклись в объятиях и поцелуях на входе. Отец некоторое время не понимал кто эти люди.
– Заходите, здравствуй зять, вижу по глазам, уже успели до стола где-то надраться! – Широко улыбаясь, говорила мать.
– Да мыл пол бутылочки пока собирались. – Оправдалась дочь.
– Да ладно! – Протянула мать и позвала Веронику на кухню.
Отец и Володя сели за стол. Отец разглядывал зятя как лев косулю. Володя уже привыкший к поведению тестя, сидел, безучастно поглядывая то на стол, то на экран телевизора.
– Вы опять приехали проверять счетчики? Мы исправно каждый месяц платим за газ! Что вам еще нужно? Сейчас это не уместно, мы с женой ждем мою дочь с ее мужем в гости! – Разразился отец, Володя остался непоколебим.
Женщины, еще до того как присоединиться к мужчинам за стол, дважды принесли в обеих руках по тарелке с разными блюдами. Когда пробка от бутылки шампанского щелкнула, отца осенило.
– Люда! Ты почему не сказала, что моя девочка уже приехала, какая ты уже взрослая, красавица! – Любуясь дочерью, говорил отец.
Дочка ответила благодарностью отцу и скромно заулыбалась. Застолье продолжалось. Мать и дочь что-то оживленно обсуждали. Отец вышеописанную фразу повторил еще два раза, Володя больше налегал на шампанское чем на кушанья и взахлеб любовался женой. В разгар веселья отец резко возмутился, бешеным взглядом уперся в Володю.
– Ты!? Ты как сюда попал? – Продолжая сверлить Володю, нахмурив седые сталинские брови, – это ты моя милая привела его сюда? – Обращался он к Веронике.
– Папа! – Ласковым тоном начала дочь как отец тут же перебил её.
– Этого убийцу! – Рявкнул отец и бросил вилку на стол.
Володя вытер рот салфеткой, поблагодарил тещу за стол и не спеша покинул дом. Женщины перешептывались в прихожей.
– Очень неловко вышло.
– Да брось, мам.
– Откуда он узнал, ума не приложу.
– По всем каналам уже трубят об этом.
– Ааа, а я не смотрю же его, сама знаешь.
– Ладно, как-нибудь утешь Вову, все равно неловко.
– Всё хорошо, мам.
– Ты это, звони, как что-то проясниться.
– Хорошо, пока.
– До свидания, милая.
Вероника вышла за калитку, на дороге курил муж. Она обняла его сзади. Вскоре подъехало такси, на котором супруги добрались до дома. Они сразу, тихими шагами, прошли в свою спальню. Федор еще не спал, брата до сих пор не было дома, и он волновался.
Пока Прокудины наслаждались застольем, Оксана наслаждалась обществом своего психолога. Они уселись рядом на диване, Оксана транслировала отрывок интервью её мужа со своего телефона на телевизор, висевший на стене кабинета.
– Вы только посмотрите! Какое надменное выражение лица. Бесчувственный урод. Я ведь приходила к нему сегодня хотела поговорить, а он при всех выставил меня дурой. Зацепился за мой салон и деньги, которые были потрачены на похороны моего отца. Алчный ублюдок.
– Он все еще вызывает в вас бурю эмоций, значит, вы неравнодушны.
– Конечно, ведь у меня нет разрешения на расстрел.
Между врачом и пациенткой начали завязываться странные ощущения. Глаза Даниила бегали, он выглядел взволновано. Видеоролик подходил к концу, к тому моменту, когда Павел Сергеевич выдернул Романа из толпы журналистов.
– Звезда! Кичится своими деньгами! – Возмущалась Оксана.
Даниил смотрел на ее губы, поджатые напряженные до мелких складок. Все выражение лица пациентки вызывало в нем бурю непонятных для него эмоций. Оксана почувствовала на себе его пожирающий взгляд и повернулась к нему лицом. В каком-то безотчетном порыве Даниил прильнул своими губами к ее губам. Два лица соединились в поцелуй. Несмотря на закрытые глаза Оксаны, в её выражении можно было прочитать шок, она резко забыла все свои невзгоды. Даниил очень нежно также с закрытыми глазами произнес в полголоса «Я знаю, как мы с ним поступим».
В прозе допустимы некоторые темы кои невоспеваются в поэзии. Не то чтобы я призывал поэтов к выходу за рамки их прекрасных стилей, просто большинству произведений для выхода в свет не нужно обмазываться грязью, но мы же повествуем о фактах как настоящие журналисты.
Часть вторая
Глава 1. Город S глазами кота
Знаю, читатель, я вам уже надоел с этим своим любимым кафе. Но сегодня у них в меню появились новые пункты, такие как хрустящий тост с вареньем из голубики, медовые оладушки с кунжутом (да, весьма странное сочетание) и бельгийские вафли в кленовом сиропе. Еще один момент и приступим к повествованию второй части. Именно сегодня мой кофе испытывает острую нехватку коньяка, которую исправит металлическая фляжка обшитая кожей. И так, всё готово.
Иной раз человеческое мышление доходит до безрассудных мыслей, казалось бы, что за чушь мне лезет в голову, нужно отогнать её, но нет! Мы поддаемся этому порыву еще сильнее. Готов поспорить что, каждый из вас хоть раз вы жизни задумывался – ну вот куда бежит эта бездомная псина? Вспоминаете такое? И действительно куда? Какие у нее цели? Чем она движима? Она то и дело останавливается, что-то нюхает, а после бежит вообще в другую сторону. Вздор. Но! А что если посмотреть на окружение глазами другого представителя семейства блохастых? Интересно? Мне тоже.
Выдался теплый денёк и снег подтаял, грязная каша заполонила город. Черный кот сидел напротив какого-то развлекательного заведения и тщательно вылизывал правую переднюю лапу. Начинавшийся снегопад отвлек представителя семейства кошачьих от чистки лап, и он поторопился за угол. Шустро завернув за дом, он попал на улицу Некрасова. Вы без труда повторите такой же трюк, но только в ясную погоду. После снегопадов там образуется огромная куча во всю подворотню, которую так яро игнорируют службы по очистке улиц. Выскочив со двора, он еле увернулся от проезжавшей мимо машины. Близость могилы расширяет горизонт сознания. Правда все старания о чистоте были насмарку, и ушастого забрызгало грязью. Пасмурно, сыро, ветрено и снегопад – чем не идеальная погода для прогулки? Направо по улице стояло здание банка. История напоминает о безумцах, чья неудачная попытка ограбления привела их в тюремное заключение на долгие годы. Современный мир поражает отсутствием современности. Как средневековье глупцы считали, что воровство это легкий заработок, так и по сей день, они не изменили своего убеждения. Громкий визг завладел вниманием кота. По ту сторону улицы пьяный мужик пнул бездомную собаку. Только бездомным животным лучше всех известно, какими ужасными бывают люди. Ушастому это зрелище показалось неинтересным, и он заторопился дальше, задрав хвост торчком. Навстречу ему шла девушка с таким выражением лица, будто вот-вот заплачет. Она не обратила внимания на милую мордашку и прошла мимо. Депрессивные люди более интересны и привлекательны. Они мыслят глубже и обращают внимание на все недостатки общества. Оно должно их слушать. Разумеется, утрата чего-либо это неотъемлемая часть становления личности, но, к сожалению, горе это прерогатива лишь юности. Липкие большие хлопья засыпали уже всю головенку кота, пока он смотрел девушке вслед. Ловко стряхнув с себя белену, он направился через дорогу. Там, пройдя за широкое здание, он оказался возле какого-то складского помещения. В поднятые ворота было видно, как человек опрятно одетый с папкой в руке громко отчитывал работягу одетого в поношенный комбинезон. Существует некая истина, которую определенная часть общества поняла, но молчит об этом. Для них это норма. Отсюда следует, что общество нужно делить, даже если хочется считать всех равными. Это далеко не так. Оно поделит само себя.