Побеждая Пустоту

В той планете почти повсеместно была высокая влажность, а прогрессивных материалов не знали. Примитивная техника ржавела, пройдя по болоту всего два-три десятка верст, поэтому войска использовали преимущественное ручное огнестрельное оружие или даже простые тесаки. Ими они перерубили от четверти до половины аборигенов. Те почти не сопротивлялись и лишь очень громко жаловались. Войска заняли все их земли.

И тогда, по свидетельствам местных, «с неба сошел белый луч и стал (встал?) на ноги». Он «выхватил из себя огненный клин (меч, клинок?) и тем клином рассек всех, кто имел случай убивать. Не успевшие этого, малым числом (вероятно, та часть войск, которая не выполняла активных действий) были рассеяны и изгнаны на исходные пределы. Всю технику поглотил огонь (сгорела она, что ли?), остановить который не способна даже пена; войска пали, а советнику огонь придал большой беспорядок в теле». Очевидно, агента разорвало. «А сам огонь взмыл на небо и исчез. Дикари прекратили стон…»

- Стиль изложения напоминает мне дешевую басню. Агент, по-видимому, действительно накрылся – в этом нет беды, тем более что на том жалком шарике мы имеем и прочих подвластных тварей. Агент – ерунда. Но возникает вопрос: откуда – и самое главное, зачем – к ним пришел этот «белый луч с клинком»? Понятно, что это болтовня примитивных умов. Но что-то там все-таки произошло.

- Лететь туда, что ли? – спросил Воблид.

- Мы слишком далеко от того Мира, чтобы тратить свою драгоценную мощь на их мелко-политические выкрутасы. Пускай разбираются сами. И великий Вор-Юн-Гак говорит о том же.

Хитрый Змей передавал:

«Идти специально не стоит. Но. Будьте внимательны. Маливоргем. Здесь может быть участие некой посторонней силы. Неизвестной даже нам. Зойтомара. Все нормально. Пускай Воблид не болтает о Вечных»

- Да я и не думал про них – сказал Воблид первой головой – очень они нужны, хотя, признаться, я их немного… Или даже очень. По слухам, Вечные следят за порядком Вселенной и нет силы, чтоб им противостоять. Хотя, по правде, я ни разу так и не встретил ни одного Вечного, и очень может быть, что разговоры о них – сплошное вранье. Да, вранье.

Воблид – также как и Гониденек, и многие другие обитатели Космоса – очень хотел верить, что его страхи не имеют под собой реальной основы.

Далеко, далеко от Мира Вор-Юн-Гака ушли бледно-золотая стрела и аппарат с треугольным сечением. Они видели огромные скопления звезд, галактик и сверхгалактических образований и среди миллионов безжизненных планет находили те, куда следовало проникнуть. Воблид биологической головой, склонной к живому восприятию, насчитал не менее 700 оттенков синего и не менее 900 оттенков красного в спектрах галактического свечения. Это получалось оттого, что лучи, испускаемые космическими объектами, перемешивались в экране регистраторов самым причудливым образом. Это была бесконечно богатая палитра красок, но Воблиду неинтересна живопись.

- Сколько Миров мы уже накопили? – Маливоргем изверг струю плазмы.

- Девяносто. Этот будет девяносто первым. Стоит ли с ним возиться? Скрининг показывает полное отсутствие в нем признаков цивилизации. Городов, зданий, даже примитивных орудий нет. Чистая глухомань. Хотя ментальные волны регистрируются.

- Понятно. Это сгустки биологической плоти. Перед ними еще миллионы лет развития. Но стоит на них посмотреть, а то придумают нечто… противоправное.

Маливоргем вошел в атмосферу планету и облетел ее несколько раз.

«Передаю. Приятель Воблид. Можно не напрягаться. Разумных существ здесь нет, а вся жизнь тесно прижата к земной поверхности. Абсолютная глушь. Но. Судя по всему. Здесь имеются большие запасы низкомолекулярных углеводородов».

- Горючие смеси? Это же как раз та вещь, которой не достает моим боевым головешкам! Накачаем огненную сущность! Кроме того, аннигиляция газов применяется во многих типах моего оружия.

«Если ты хочешь, можешь извлечь необходимое. Я пока перенесу половину нашего добра Великому Вор-Юн-Гаку. Заодно получу у него новый заряд премудрости»

- Да какая там премудрость, – сказал Воблид – все элементарно просто. Подгони аппаратуру и качай.

В корабле, котором управлял Воблид, имелось большое количество автоматических машин по опустошению грунта. Их использовали в мирах, богатых полезными ископаемыми: несмотря на грандиозный размах операции, Хитрый Змей не забывал о простой выгоде. Он выдавливал из земли не все подряд, а лишь самое ценное. Затем золото, платина и прочие материалы подвергались сжатию – процедуре, при которой материя превращается в информацию о ней самой и умещается в самом малом объеме. Но при необходимости, материя извлекается в исходном виде. Таким образом можно было транспортировать огромные массы вещества почти не тратя энергию.

(Похожей способностью обладает шапка Веди Взмокина. Гониденек однажды поместился в ней целиком, хотя был заметно больше шапки)

Покрикивая на машины, Воблид принялся готовить спускаемый зонд, который при случае можно было использовать и как боевой штурмовик. Всего он имел 5 таких зондов, не считая двух резервных. В первые четыре он распихал побольше добывающих машин, а в пятый полез сам – правда, не весь, а 7-й, 10-й и 18-й головами.

- Мне не терпится наполнить свои танки – сказала 10-я голова (именно она была самой огненной) – а то уже достала эта бедность!

- Я должен проверить их ландшафт – сказала 7-я (биологическая) – в нем может быть органическая или размножающаяся гадость, о которой не сказал приятель Маливоргем. Мне не требуется барахло на корабле.

18-я голова лишь подрагивала. Ее сущность не умела еще складно разговаривать и думать, поэтому Воблид использовал ее для прямых военных целей. Атаковать, рубить, взрывать. С ног до головы 18-сущность увешана разным вооружением, ростом она в полтора раза больше 7-й и 10-й, а ведь они почти всем кажутся огромными.

Зонды пошли на спуск в районе экватора. Для большей сохранности они двигались по уходящей вниз спирали. Их двигатели покрякивали:

«Квэрк! Чверк! Щувырк!»

Воблид заметил, что обшивка корабля деформируется гораздо слабее, чем на других похожих планетах. Над всей ее поверхностью отсутствовали циклоны и антициклоны, воздух содержал немало влаги, но был весьма легким благодаря некоторым очень редким примесям. Воблид не анализировал подробно ни состав примесей, ни количество осадков – его интересовала земля.

До определенного момента он ее вообще не видел – из-за плотной пелены облаков, а потом вдруг сделалось ясно.

Поверхность планеты была вся словно обернута пестрым покрывалом с тысячами различных пятен. Среди цветов преобладали зелено-серые, зелено-желтые, бирюзовые и коричневатые цвета, опутанные черной ниткой рек. Местами виднелись рыжие и багряные вкрапления. Океанов Воблид не разглядел. Его техника могла действовать лишь на суше, поэтому незачем глядеть на море. Тем более что он никогда не признавал значимости военно-морского флота.

Земля приближалась: ее узоры росли – они не образовывали правильных орнаментов и не имели четкой формы; все же можно было различить, что поверхность разделена на некие участки, контактирующие друг с другом. Между ними тянулись узкие тяжи розоватого или рыжего цвета (Воблиду они напоминали рыбьи кишки). Одна растительность, заметила биологическая голова, и ничего серьезного. Как же тогда удалось поймать мыслительные волны, они же четко прослеживались. Аппаратура Вор-Юн-Гака не врет своим хозяевам. Вот и сейчас она передает чьи-то сильные переживания – даже очень часто.

- Чужие переживания мне неинтересны – сказал Воблид. – Все типично биологическое крайне уязвимо и ненадежно, и эти его так называемые чувства – такая же ерунда, как и оно само. Мне важно другое: достаточно ли прочна здешняя почва. А то наступишь и провалишься к… Бывает же так, что все растет на воде. А с водой я не связываюсь.

По приказу первый зонд сел на зеленое пятно; пятно просело, но выдержало. Из пасти зонда выкатились машины-добытчики полезных ископаемых – Воблид велел им двигаться как можно быстрей, чтобы оценить сопротивление поверхности. Машины свободно носились во все стороны, безо всяких неудобств.

- Значит, ходить можно.

Из открытого люка вылетела огненная сущность, выпрыгнула биологическая сущность, потом полезла 18-я, обвешанная оружием. Она была очень велика, к тому же ее стволы цеплялись за выступы в кабине. 18-я высунула одну ногу и едва не вывалилась.

- Зар-раза. Ничего. Оружие не может быть лишним. Так. Чего здесь есть? Одна плесень?

Плесенью Воблид называл любую растительность ниже 5-этажного дома. В районе, где он высадился, не было крупных объектов, только небольшие наросты – кустики на камнях, бело-розовые тяжи, а между ними – зеленеющие зоны с неровными краями, похожие на лужайки. Ими покрыты все возвышенности и низины. Зеленый ковер тянется на восток и на запад, с севера к нему примыкает другой ковер – бордово-коричневый, с юга – серый. Среди бордовой массы можно различить множество больших деревьев.

«Елки. – подумал Воблид. – С них тоже можно иметь прибыль. Но сейчас у меня нет желания заниматься лесопилкой».

Все три сущности Воблида пошли прямо по зеленому ковру. Добывающие машины ждали приказа.

- Я что-нибудь чувствую? – спросил Воблид

- Я нет – сказала огненная сущность.

- Я тоже – прорычала 18-я голова.

Зато биологическая хваталась за ноги.

- Меня снизу кто-то жжет. И не просто жжет, а очень сильно. Ах, это вы! – Воблид увидел как маленькие серые и сиреневые бугорки, примыкавшие к ногам биологической сущности, брызгали в нее чем-то бесцветным. Эта жидкость не проникала внутрь, но ее действие вызывало в ногах биологической сущности великий зуд. Изо всех сил Воблид топнул – бугорки распались. Он посмотрел – все пространство вокруг занято подобными объектами, сходного размера и цвета, как растения на грядке. Но в отличие от огородных культур, их тела содержали лишь простые, недифференцированные клетки.

Биологическая голова наклонилась вплотную к бугоркам. Воблид ощущал их колебания.

- Ага. Вы все-таки чувствуете? И думаете. Всякая зеленая дрянь воображает. Ну так ощутите!!

Он раздавил бугорок ногой – его колебания пропали. Раздавил другой – и те пропали. Третий Воблид уже не слушал.

В ярости огненная сущность выпустила столб огня и половина лужайки сгорела. Но Воблид остановился.

- Так. А чего это я буду тратить свой драгоценный материал на такое барахло? Я могу воздействовать простейшими методами! Жалкая плесень! Смеет мне еще перечить.

Воблид пошел, давя ногами все бугорки подряд. Биологической головой он слышал, как разносится по округе мыслительные частоты; точного смысла он не расшифровывал, но знал, что это стон и смятение. Он прыгал, пока не осталось ни единого создания.

- А это еще что? – на краю лужайки стоял с серо-голубыми лопастями, к которому тянулись все бугорки. От куста во все стороны разлетались молекулы с информацией об угрозе.

Меч-пилой Воблид рассек куст.

- Можешь не телеграфировать! Опухоль тлетворная, зараза. – он оглядел просторы – До чего тут природа… самонадеянна. Она воображает, что сможет мне помешать. Она, видите ли, не хочет, чтоб я (!) что-то делал. Какая наглость! Я – предводитель воинов, покоритель непокорных Воблид! Я буду действовать согласно моим великим планам.

По сигналу Воблида машины помчались по планете в поисках углеводородных пластов, давя гусеницами все, что мешало им проехать. Излучаемые растениями слабые биоэнергетические потоки полностью терялись в грохоте и писке искусственных передатчиков. Планета наполнялась механическим воем – Воблид очень старался.

Ему необходима нефть, горючие газы, элементы с нестабильными ядрами. Содержащуюся в них мощь он частью пустит для своих сущностей, частью загонит в ракеты, автоматы и прочие боевые вещи. Воблид, кошмарный Воблид, Предводитель воинов, Воблид-Завоеватель! – эти титулы он слышал в течение своей долгой деятельности, завершать которую не намерен никогда. Он воевал среди бесчисленного числа планет, иногда сам за себя, иногда – выполняя военные задачи владык. Нельзя сказать, что Воблид – наемник, продающий свою боевую мощь за деньги. Это для него слишком мелко.

Воблид воюет не ради денег, а ради того, чтоб воевать, ради самой войны. Боевые действия, спецоперации – вот основной и единственный интерес всех 13-ти Воблидовых голов; некоторые из них имеют и другие занятия (например, биологическая сущность не прочь заняться запугиванием и обольщением), но главное свое призвание Воблид видит именно в войне.

- Это мое призвание. Ну и что? Кто-то скажет, что оно неправильное? А каким вообще оно должно быть, ради чего вообще стоит существовать. Ради того, чтоб размножаться? Или защищать интересы других, которые на тебя же и наплюют? Это все очень глупо. А война – дело грандиозное, и не стоит тут ограничивать себя какими-то нормами. Их выдумывают те, которые сами ничего не могут.

Впрочем, Воблид не является абсолютно беспринципным. У него есть пристрастия. Он всегда на стороне Вор-Юн-Гака и ни за что не будет сражаться в единстве с Зергером и его творениями, также как он не будет воевать за тех, кого презирает. И в эту, и в предыдущую историю Воблид ввязался не потому, что так уж сильно ненавидел Зергера, а потому что всегда сотрудничал с Вор-Юн-Гаком. Ведь Подлый Хитрый Змей его приятель.

В поисках сырья добывающие машины объехали всю планету. Кое-где им удалось обнаружить действительно перспективные источники и те края наполнялись великим грохотом. Машины бурили, копали, стрекотали, выли. Время от времени они ломались, и Воблиду с отвращением приходилось их чинить.

- Вожусь, будто слесарь бездарный.

У живых существ, населявших эту планету, была поразительная способность к регенерации. Из небольшого фрагмента мог со временем вырасти целый организм. Любая его клетка могла стать репродуктивной. Это позволяло местным жителям не только восстанавливать самих себя, но и создавать новых жителей. Новые организмы появляются в виде простых округлых тел без выпячиваний (те самые бугорки). В процессе развития у них формируются лопасти и выросты, чаще всего овальной или волнистой формы, со временем число лопастей увеличивается и во взрослом состоянии может превышать 100 на один организм, причем размер лопасти и ее форма могут быть любыми. Основная часть тела идентична таллому водорослей; она также способна расти вверх и в стороны, образуя кусто- и деревообразные структуры. Из них формируются целые «леса».

Своими выростами жители собирали влагу, передавали друг другу информацию в виде летучих молекул. Воблид улавливал эти сигналы («пахнет, глина!») и регулярно выжигал воздух огненной головой. Сигналы исчезали; но жители могли общаться еще и контактным способом, при помощью длинных ветвящихся тяжей, идущих по земле. То, что Воблид принял за рыбьи внутренности, использовалось для тесного взаимодействия между жителями. Разделенные большим расстоянием, они могли передавать друг другу тепло или радость. Но сейчас они обменивались лишь тревогой.

Укрепившись на планете, Воблид явно не собирался оставлять ее до тех пор, пока не выкачает все полезные материалы до конца. При этом добычу он вел абсолютно не задумываясь о природосбережении. Воблид даже слов таких не знал, как «бережное обращение с природой», «защита природы». Он знал, как защищаться в обороне или при бомбежке.

Машины, повинуясь приказам Воблида, опустошали огромные пространства, покрытые цветными узорами. После их ухода пропадали не только краски, но и сами почва оказывалась непригодной для роста – ее отравляли выхлопы, газы, материалы, не нужные Воблиду. Для восстановления там нормальной жизни требовались века – при условии, что останутся те, кто способен восстанавливать. Воблид нервничал. Его 18-ю голову страшно злил тот факт, что ее клинки и пилы постоянно зеленеют на открытом воздухе, словно на них что-то хочет вырасти. Огненная сущность сжигала «вредные» районы – на которые ей указывала биологическая голова. Она бегала по планете – легкая, худющая, а вслед за ней, громыхая и спотыкаясь, неслась 18-я сущность – тоже худая, но очень высокая, с огромным размахом рук и ног. Ей Воблид велел следить за небом. Оно разделено на три части – нижняя примыкает к земле и ее воздух очень прозрачен, средняя вся состоит из сплошного облачного слоя, внешняя уходит в космосе, где на орбите висит ужасающего вида корабль, с ящерами на борту.

Небо было чисто, разве что у границы облаков порой поигрывали «огнецы» – яркие всполохи света, собранные в виде размытых фигур. Иногда фигуры принимали более конкретные формы – рыб, птиц, и даже разумных существ с руками и головой. Воблид думал, что это фантомы, т.е. не рассеянная до конца психофизическая энергия чьих-то тел. Они возникали под вечер, собирались в стаи и висели, висели, висели… В ночном небе были отчетливо видны их силуэты, их яркий мерцающий огонь, излучавший слабые, неупорядоченные волны. К утру небесные огни исчезали.

Воблиду «огнецы» не вредили нисколько, однако время от времени 18-я сущность выпускала по ним длинные долгие очереди. Он палил чем попало – из автоматов, гранатометов, лазеров.

- Опять горят! Сосульки. Их дурацкий свет меня раздражает. Откуда они вообще берутся, здесь же, в конце концов, не зоны полюса (огнецы появлялись над всем пространством планеты). Еще одна выдумка этого жалкого шарика. Ничего, скоро я со всем покончу…

Добывающие машины гудели, не снижая оборотов. Воблид их подгонял.

Огромный трактор прошел по рыжей полосе земли и прочертил широченную черную полосу, определяющую границу будущего прииска. Под полосой уже не было ничего, никаких уцелевших жителей. Гусеницы перемалывали все в прах.

Они чуть-чуть не задели маленький кустик с тонкими гнутыми лопастями. Кустик рос на желтом талломе, примыкавшем к рыжей области; каждая его клетка застыла от ужаса, но трактор уже укатил далеко. Мало-помалу оцепенение стало проходить, кустик расправил лопасти и стал думать, вернее, передавать свою информацию. Она обращалась не к здешним жителям – которые и без того все знали – а к «огнецам».

Звали кустика Холодок. Он был еще очень молод и потому верил в магические, сверхъестественные вещи. Противостоять машинам он, безусловно, не мог (вся планета была бессильна), но внутри его жила надежда. Ее он обращал в мысли, исходившие волнами.

«Огнецы! Ваше дивное сияние испокон веков радовало наш мир, и всех, и каждого кто в нем жил. Оно по-прежнему велико и чудесно, но разве способны мы радоваться теперь?»

«Огнецы! Почему вы так строги к нам? Почему не взгляните на наши страдания, не обратите на них ваш дивный свет? Наш мир в смятении – все горит, все превращается в пепел и ничего нельзя поделать? Огнецы! Кто поможет нам, если не вы? Кто еще услышит наши стоны, кто наполнит наш ум надеждой? Мы всегда почитали вас; так помогите же нашей бедной земле?»

Холодок обращал свои призывы к тем, кто сиял в небе – это все что он мог сделать. Холодок – да и другие жители – верил, что огнецам принадлежит великая сила, которую они в трудный час направят на доброе дело. Он надеялся. Он говорил. Он обращался к небесным огненным образам, не зная даже, могут ли те его услышать.

Тем временем, Вор-Юн-Гак подсчитывал свою часть прибыли, собранной Воблидом и Маливоргемом. Ее огромное количество удовлетворяло Змея; кроме того, ближние и дальние Миры склонились перед убеждениями Змея и теперь несут его, Вор-Юн-Гаковские «стремления действовать лишь в нужном направлении». Мгновенная связь передает им все Змеевы приказы, она действует безотказно. Она удаляет все шумы.

Но по странному совпадению среди тех шумов появлялись песни Веди Взмокина; их стремительно удаляли, но такие шумы были. Они каким-то чудом пробирались сквозь космос и вонзались в мощные информационные связи, работавшие для Вор-Юн-Гака. Змей их ненавидел – не потому что презирал творчество вообще, а оттого, что колебания волн, в виде которых переносились песни, были для него непривычны. Собственные волны Вор-Юн-Гака были с ними словно в антифазе, т.е. нейтрализовались и даже исчезали при очень сильном взаимодействии.

Песни, конечно, не могли повредить Вор-Юн-Гаку, но они его бесили. Лишь услышав нечто взмокинское, Змей начинал метаться в ярости; его огненно-алмазные хвост сшибал все, пробивал землю на тысячи шагов вглубь. Он желал – нет, дико требовал – уничтожить те антифазные колебания, уничтожить вообще. Однако по тайным соображениям Змей не приближался к Миру Взмокиных, и песни не исчезали. Их несло через Космос.

Змей потребовал от Маливоргема, чтоб никто в управляемых Мирах даже заикнуться не смел о сотрудничестве со Взмокиными, даже при условии гигантских выгод. Маливоргем, конечно, обещал.

- Смотри, смотри, Маливоргем. Умей предсказывать подвохи. Невнимательность – прямой путь к катастрофе.

Высокоразвитые Миры не угрожали Вор-Юн-Гаку, однако он всех подозревал, и желал наносить превентивные удары.

- На всякий случай мы должны иметь наготове тех, кто может выполнять боевые задачи – еще на дальних подступах. Кто умеет хорошо убивать и кому умирать не больно. Скажи Воблиду, чтоб тоже занялся этим. Он уже начал воспитывать своих талантливых вояк?

- Нет, все еще держит их в «колпаке». Приятель Воблид весьма увлекся опустошением недр. Что ж. В этом нет ничего плохого. Материалы должны работать, а когда они просто лежат в земле, это очень глупо.

- Смотри, Маливоргем. Жалость – это не для высоких умов. Высокие умы вообще не знают такого слова, или, если уж на то пошло, относятся к нему с усмешкой. Величие! – вот настоящая цель и смысл.

Так учил Вор-Юн-Гак.

Маливоргем, стремительный Змей, побеждал всех, кого считал соперником; не встречая, преград, он разносил идеи Вор-Юн-Гака по Вселенной. В любой момент драться за них были готовы целые армии.

Воблид тоже готов. Его машины грохочут.

Холодок меж тем не оставлял мысли о том, что в их мир придет надежда, и даже спасение; не веря в разговоры взрослых о неизбежном конце, он продолжал слать свои сигналы.

…

Аппаратам Воблида потребовалась вода, поскольку прежние запасы они исчерпали, работая практически непрерывно. Воблид послал все свои сущности, бывшие на планете, искать источники с объемом стока не менее 500 тыс. кубов. Это оказалось не просто, поскольку на планете не было ни озер, ни крупных рек. Влага поступала по мелким и мельчайшим речушкам, ручьям, родникам, в некоторых местах они образовывали сложные гидрологические системы.

Искать лучше всего получалось у биологической головы. Она бежала прямо по руслу реки, поднимая синие брызги. Следом, вдоль берега шла обвешанная оружием 18-я голова, а за нею катились грузовые автоматы с танками для воды. Вода в реке была темная и непривычно густая; биологическая сущность зачерпывала ее, а потом плевалась с отвращением. Вода не подходила для Воблидовских тел, однако годилась для автоматов.

Речка долго кружила и извивалась, терялась в болотах, разбивалась на крошечные рукава. Но Воблида трудно обмануть геодезическими приемами – он знает, что вода, рано или поздно, притечет в большой водоем, и его не спрячешь.

- Здесь, что ли. Пришли. – Биологическая голова махнула в сторону долины, где блестел целый лабиринт из водоемов. – Давайте выкачивайте, а то мне уже надоела эта глушь.

18-я сущность – вся в шипах и неровностях – посмотрела на свое отражение: там ее кривые шипы казались еще кривее.

18-я зевнула и дала очередь по воде.

- Да. Выкачивайте. Надоело.

Автоматы загудели, с явным намерением выкачать абсолютно все.

Биологическая сущность оглядывалась.

Воздух на западе менял свой цвет, делался более вязким и тягучим. Ближайшее к планете светило спешило укрыться за горизонт, и очень скоро на небе осталась лишь узкая желтая полоска, наполненная летучими химическими элементами. Это местные жители обращались к небесам, их невидимые прерывистые волны тянулись ввысь, под самые облака, где в белом свете мерцали «огнецы».

18-я голова направила на них лазер, но стрелять не стала.

- Очень нужно тратить свои заряды на такую чепуху. Это же просто игра атмосферы, физическое явление. Глупость одна – сказал Воблид биологической головой. – Любопытно, куда эти штуки денутся, когда я… не полетят же они в поисках других миров, у них на это явно не хватит сознания. Пускай пляшут – пока могут.

Смеркалось.

Появился еще один всполох – помимо белого огня в его спектре явно прослеживался голубой и синий. Всполох двинулся прямо на стаи огнецов и, наверное, напугал их, потому что все они вмиг потухли. Воблид видел только 2 или 3 фигуры, а потом и вообще ничего. Небо сделалось очень темным, почти черным.

Биологическая голова протерла глаза.

«Огнец» стоял на земле шагах в тридцати, но нельзя сказать, что от него исходило настоящее свечение – очевидно, огонь или плазма, находились внутри объекта, предавая ему некоторое сходство с плазмоидом. Однако Воблид четко видел руки, ноги, вообще все туловище; образующая их субстанция подрагивала, словно на ногах были штаны, а выше – майка с неярким орнаментом; видно лицо с выступающей нижней частью, глаза, полные пламени, и выросты на верху головы, похожие на волосы.