И будет Тьма

«О, будь моя воля,— подумал Бардия, ощущавший их ауру, — я б непременно исполнил ваши желания. Но сейчас меня волнует другая…».

— Я просто хочу добраться до истины, — ответила Атосса.

— Добраться до истины, обвинив меня не пойми в чем?

— Но ты знаешь, что его убили, — совершила новый выпад царевна.

— С твоих слов, сестра, — парировал Бардия, — а разве у меня есть повод не доверять сестре? — он прищурился и сделал еще шаг. — И есть ли повод у тебя не доверять мне?

Он был таким убедительным. Таким… вновь похожим на привычного Бардию… а в глазах читалась искренность… что на миг Атосса заколебалась. Разум посетила мимолетная мысль, что все это ей привиделось. Все это — лишь следствие страшных потрясений, постигших ее в последние дни. Царевна очень хотела верить в подобное. Но нет. Она прекрасно помнила, что подозрения закрались еще до смерти мамы. И из памяти не шло нечто, похожее на жуткие рога. Видение, столь же мимолетное, как и эта мысль.

Атосса не отступила. Не отвела взгляд, хотя внутри сжалась в тугой комок.

Все вокруг молча наблюдали за ними, испытывая тревогу и замешательство. Однако для царевны с Бардией остальные перестали существовать. Даже время замедлило ход. Были лишь он и она…

— Нет, — как можно спокойнее и увереннее ответила девушка, но ее голос все-таки чуть дрогнул, — прости.

Атосса не была уверена, заметил он это или нет. Бардия только улыбнулся. Знакомой, доброжелательной улыбкой. А в глазах засиял огонь поддержки.

— Тогда пошли?

— Идем.

— Но я не знаю дороги, — виновато пожал плечами Бардия, — говорил же.

Атосса сдержанно кивнула и с трудом, словно болела шея, обернулась к командиру, что стоял белый, как шапка горы.

— Почтенный муж, не соблаговолишь ли выделить нам в сопровождение того, кто укажет место гибели гонца?

— Да-да, госпожа! — тут же спохватился он.

Громкий крик, и спустя несколько секунд из казарм показалась пара бойцов. Выслушав короткое наставление от командира, они безропотно присоединились к отряду, готовые показывать дорогу.

— Благодарю тебя, — окрепшим голосом молвила царевна, — я освобожу их, как только все осмотрю. Они не задержатся надолго.

— О, не стоит твоих переживаний, госпожа, — поклонился командир, — воля Ахеменид закон для меня.

Атосса вяло улыбнулась и покинула территорию казарм. Командир поднял голову и недоуменно смотрел ей вслед.

«Боги, да что здесь такое происходит?».

— Прости и ты меня, — тихо сказал он, когда они отдалились от дома воинов.

Атосса чуть напряглась и покосилась на брата:

— За что мне тебя прощать?

— Последние дни выдались тяжелыми для нас. Для всех. Ты столько взвалила себе на плечи, а я все время проводил с братом. Не поддержал тебя.

Вновь в душу царевны закрались сомнения. Быть может, все ее страхи зря? Вот он, Бардия, перед ней. Такой же, как и раньше. Его слова лились, подобно мягкой музыке, ласкали слух. Были полны учтивости, сочувствия. Зачаровывали. Пьянили аки сладкое вино… и именно это не позволило Атоссе захмелеть. Ее брат никогдатак не говорил.

— Все хорошо, — вновь заставила себя улыбнуться она, — вам с Камбизом и вправду пришлось многое решать в отсутствии папы и… — царевна запнулась, не желая касаться в разговоре болезненной темы о смерти матери.

— Ты, главное, помни, что я всегда поддержу, когда надо.

Она кивнула, но промолчала. Больше они не говорили.

Проход меж домов. Длинный и узкий. Тесный. В нем царил полумрак, но он не спасал от духоты. Дышать было тяжело. Будто на грудь положили увесистый камень. Атосса медленно продвигалась вперед, подавляя в себе желание опереться о стену. Находиться здесь, вдали от садов знати и дворца, оказалось непривычно. Все выглядело чужим. Чуждым. И грузные шаги Бардии позади, выделявшиеся из общего гула отряда, не прибавляли уверенности. Но раз она решила, то пойдет до конца.

Атосса представила, как Артавадрия шел здесь во тьме ночи. Как стены давили на него, как на нее сейчас, с обеих сторон. И как среди мглы его ожидала смерть.

Ее передернуло. Она ускорила шаг. Злоклятый проулок словно нарочно не спешил заканчиваться. Где-то впереди взвизгнула кошка. Царевна вздрогнула и сжала руки в кулаки.

«Учись быть сильной, — вновь прозвучал в голове голос Кира, — умей собраться в трудный миг».

Речь папы, будто услышанная наяву, помогла очистить разум. Тревога отступила. Атосса почувствовала облегчение, постаралась сосредоточиться на том, ради чего она здесь. Словно по волшебству, проулок в этот момент закончился, и они вышли на другую улицу.

— Мы нашли его здесь, госпожа, — сказал один из воинов.

Царевна осмотрелась.

Улица была полупуста. Несколько вавилонянок, обнаженных по пояс и несших кувшины с пивом, вздрогнули, завидев отряд. Тихо ахнули, поклонились да поспешили удалиться. Атоссу они мало интересовали. Она осматривала землю и округу.

На углу дома по левую руку еще виднелись засохшие пятна бурого цвета.

— Он ударился об это? — спросила она.

— Да, госпожа, — подтвердил боец.

— Должно быть, запнулся обо что-то, — добавил второй.

Царевна нахмурилась, посмотрела под ноги, окинула взглядом землю.

— Вы ничего не трогали здесь?

— Нет, госпожа.

— А когда вы нашли почтенного Артавадрию, здесь все было точно так же, как сейчас?

— Да, госпожа.

Бардия вышел из проулка и со скучающим видом оперся о стену дома напротив. Остальной отряд остался в сумраке проема.

Атосса подняла взгляд на воинов, которых отправил с ними командир:

— Но здесь нет ничего, за что можно было бы запнуться и впотьмах налететь на угол дома. Да еще с такой силой!

Бойцы переглянулись, затем в недоумении осмотрелись.

— И правда, госпожа… — прошептал один из них.

— Он мог запутаться в собственных ногах, — раздался голос Бардии.

Девушка медленно обернулась через плечо и посмотрела на брата. Тот продолжал стоять со скучающим видом. Заметив ее взгляд, пожал плечами и добавил:

— Если был в усмерть пьян, то вполне мог, — он задумался на пару мгновений, словно вспоминал что-то, и выдал, — я сам, когда был неуемен в питие на одном празднестве в Экбатане, чуть не упал. Ноги заплетаются, и земля уходит из-под ног, будто ее трясет кто-то, — Бардия перевел взор на воинов, — он был пьян?

— Разило, как от подзаборного горшка, — презрительно бросил один из них и, тут же, спохватившись, поклонился, — прости, господин. И ты, госпожа.

— Ну, вот и объяснение, — пропустил грязные словечки мимо ушей царевич и улыбнулся Атоссе.

— Он не походил на человека, который много пьет, — возразила она.

Бардия сощурился:

— А ты была с ним так хорошо знакома, сестра? Когда успела? И, главное, зачем?

Атосса почувствовала, как кровь стремительно начинает покидать лицо. О, Ахура-Мазда, она забыла! Забыла, что Бардия совсем не знает о том, что она встречалась с Артавадрией! И вот теперь выдала себя! Выдала на пустом месте!

Разум лихорадочно искал выход. Чтобы не стоять молча, подобно древним сфинксам, царевна открыла рот:

— Я…

Внезапно тело Бардии сотрясло судорогой. Лик его исказила гримаса боли. Царевич громко застонал и рухнул на колени.

Атосса вздрогнула, невольно отступила назад. Ее глаза расширились. В любой другой миг она непременно бросилась бы на помощь. Но сейчас… сейчас будто что-то удерживало на месте.

Бардию скрутило сильнее. С уст его сорвался хриплый рык. Чтобы окончательно не повалиться, он уперся ладонями в землю. Его било, как в самой сильной лихорадке.

Пальцы заскребли по земле, оставляя в пыли следы, похожие на когти чудовища. Атоссу словно окатило ледяной водой. В этот миг Бардия взревел, его сильно тряхнуло… а затем… все кончилось. Он замер, так и оставшись стоять на коленях да опершись руками о почву. Царевич молчал, не поднимал головы, и только глубокое дыхание разрывало мертвую тишину. Отряд боялся пошевелиться. Все с трепетом взирали на царевича. То же делала и Атосса. Именно она первой сбросила оцепенение и шагнула к брату.

— Бардия, — тихо, неуверенно позвала она.

Тот не ответил. Лишь продолжал тяжело и глубоко дышать.

— Бардия, — прошептала Атосса.

Рядом упал глиняный сосуд. Девушка вздрогнула и невольно обернулась. На улицу выскочила пестрая кошка. Видимо, уронила что-то на кухне и спешно скрывалась с места преступления. Она как раз поравнялась с ними и заметила Бардию. Животное резко замерло. Зеленые глаза немигающе уставились на царевича. А затем шерсть встала дыбом, спина выгнулась, и кошка угрожающе зарычала. Через миг рык перешел в шипение, от которого Атоссе стало плохо. Голова закружилась, девушка покачнулась, но устояла на ногах. И в этот миг Бардия вскинул взгляд на кошку.

Продолжая шипеть, та утробно мяукнула и, напоследок ударив лапой воздух перед собой, сиганула прочь, скрываясь в соседнем проулке.

Громко сглотнув, Атосса проследила за ней взглядом, а потом обернулась к Бардии, который медленно поднимался с колен. На миг почудилось, что брат стал больше… хотя он и так был самым крупным воином империи… Он не поднимал головы, но дыхание стало тихим и ровным. Грудь едва заметно вздымалась под доспехом.

— Бардия… — беззвучно прошептали губы царевны, и тут она услышала.

Шепот. Едва различимый. Как вялое дуновение среди полуденного зноя.

— Заххак.

— Что?

Вновь тишина. Округа словно вымерла.

На негнущихся ногах царевна сделал еще шаг и прошептала:

— Что с тобо…

Он вскинул голову.