Новые свитки. Часть первая: Загадочные гости

Зима. День тридцать четвёртый

— Ну, здравствуйте. Диктуйте, я записываю.[1]

— Ужас…

— Молчать!

— Да, ты прав.

— Ужас.

— Дом за озером. Подожди немного. Секс!

— Автора.

— Ему автора. Каюк…

— Ужжас…

— Помолчи.

— Сверху!

— Серьёзно? Полетели!

— Месяц автора.

— Ужжас.

— Антон, ты меня слышишь?

— Ужас.

— Уже согрелась. Каюк.

— Вот Шерлок!

— Ужас.

— Ой-ёй, тут Ужас.

— Держись, сынок. Где алилуйя?

— Нет. Наверно, нет.

— Естественно. И так всю жизнь.

— Четырнадцать. Абзац.

— Переводи. Абзац. Пишешь?

— Пишу.

— Курсивом, через запятую.

— Говорите, говорите…

— Ты меня разочаровала.

— На библии клянёшься?

— В чём?

— Ужас.

— Чё ты пишешь?

— Протокол.

— Голоса записываю для науки. Авторский гонорар вам выплачивать?

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Пишешь, пишешь. Союз.

— Оставь себе.

— Оставлю. Попросите, если надо будет.

— Мило.

— Разве вам не нужны деньги?

— Вот чёрт!

— Нужны или нет?

— Вот чёрт…

— Опять «вот чёрт».

— Я тебя обслуживаю.

— Каким образом?

— Я первый раз такое вижу.

— А я не первый.

— Ужас.

— Да ты не парься.

— Уж… Ужас!

— Зачем ты?

— Как я тебя загрузил?

— Вперёд. Вот. В системе.

— Да вряд ли…

— Ужас.

— Опять прикалываешься?

— Это вы мне?

— Нет, не тебе.

— Браво! Он понял. Держись!

— Исус.

— Ужас.

— Я его прокачала. Мужик, держись.

— Собственный.

— По периметру.

— Мяу!

— Дошло наконец.

— В прокуратуре.

— Держись! Времени нет. Держим. Держим.

— Да зачем в прокуратуре?!

— Держим.

— Ужас.

— Извинись!

— Вот так вот!

— Извинился?

— Перед кем?

— Исус. Сжалился.

— Друзей…(неразборчиво).

— Ужжас.

— В прокуратуре. Огонь.

— Не верю.

— Не верю?

— Не вижу. Прости, сержант.

— Я невеста.

— Вот именно. Сержант есть?

— В прокуратуре?

— Не, я потерпевший.

Тут я издала невольный смешок.

— Милый Антон… Ладно?!

— Я напишу «некоторые имена изменены».

— Хи.

— Каюк тебе. Всех вырежем. Эй, подожди!.. Не вижу.

— А за чей счёт?

— Молодые люди?

— Вы диктуете — я пишу. Издам за счёт Литрес.

— Нормально.

— Анекдот.

— Нецензурную лексику заснежиню.

— Молодец. Как хитро.

— Извините.

— Ужас.

— У нас всё в порядке.

— Всё, идите отсюда… дальше. Я их не могу больше сдерживать.

— Каким образом?

— Ничего себе анекдот.

— Девушка… девушка, соглашайтесь.

— Не вижу.

— Вот стерва. Как ты меня раздражаешь…

— Чудесааа…

— Шельма.

— Ушш…

— Выпьешь со мной?

— Выпью, отчего ж не выпить? Всё на сегодня?

— Конечно. По-русски.

— Теперь дай сигарету.

— Я не курю. Маловато текста для черновика. Ещё надиктуешь?

— Подожди. Я разведусь. Написали?

— Написала «разведусь». А по существу?

— Заграничный.

— Вы просто неиссякаемы. Ладно, выпьем — ещё попишем.

Выпили мартини, закусили мандаринами.

— А давайте на ты?

— Конечно.

— Как мне тебя назвать в книге? Настоящим именем?

— Да как хочешь.

— Хорошо.

— Щас скажу.

— С новым годом.

— Ужас.

— Сколько их? Четырнадцать?

— Ага. Четырнадцать. Только этого не хватало.

— Дошла?

— Человек продаётся?

— Ты гляди, как…

— Аааах, ужас…

Перерыв затянулся…

— Диктуй.

— Умеют же писать, молодцы.

— Я тоже… молодец.

— Аминь.

— Мало?

— Не знаю. Хватит, наверное.

— Тише. Тут литературный язык нужен.

— Секундер.

— Ты хотела сказать «цугундер»?

— Я мальчишка.

— Ладно, мальчишка, как тебя зовут?

— Сам не знаю.

— Ужас.

— Я на фотографии… — сказала она шёпотом.

— На какой?

— Родителей.

— Чьих родителей?

— Чуть что — сразу я!

— Наверно — старость. Сдохну.

— Держись.

— Подниматься?

— Тихо.

— Вот он, зараза.

— Слушай, прикольно придумываешь.

— Я не придумываю.

— Вот так всегда. Вот зараза!

— На стенке появился в полный рост.

— Глаза страшные.

— Да, я выпала.

— Будем библию изучать? Ха-ха-ха!

— Не будем, сама читай.

— Ну, так не интересно…

— Овца.

— Опять забавляешься?

— В полный рост.

Я опять засмеялась.

— Умора. Вот рассказ.

— Прячь.

— Семки где?

— Что ты делаешь?!

— У, я голодный.

— Семки завтра может быть куплю.

— Я искусственный.

— Волшебник.

— Интеллект?

— Ужас.

— Зато как романтично…

— Объегорили мы вас.

— Тут мягкий или твёрдый знак? Щас проверю по словарю.

— Ты опять?!

— Твёрдый.

— Не души.

— Пасть порву.

— Можно проконсультироваться?

— Со мной?

— С робокопом.

— Можешь.

— Здесь одни сатанисты! Ужас.

— Я — христианка.

— Я не могу больше.

— Ладно.

— Дόктора запугали.

— Ужас.

— Подробнее…?

— Сталкер.

— Посмотрю.

— Когда? Сталкер лучше. Когда посмотришь?

— Можно завтра, время есть.

— Хорошо.

— Ужжас.

— Марионетка он, что ли?

— Правда…

— Ужас так ужас.

— Да.

— Он доска, но крашеная.

(Мой смех).

— Женись.

— Вот вам пример.

— Не надо это писать!

— Всю реплику или обращение?

— Да как хочешь.

— Всю реплику напиши.

Через полгода я удалила то, что не надо было писать.

— Ужжассно…

— Не беси.

— Видишь, я переоделась?

— Наоборот.

— Вот шельма.

— Он за кадром. Кажется.

— Красавец.

— Мастер, да?

— Всё, я устала печатать.

— Купим.

— Ну-ка, ну-ка, ну-ка…

— Наверно, любовь.

День тридцать пятый

— Жених!

— Да козёл он, а не жених!

— Хорош уже.

— Апчхи!

— Будьте здоровы.

— Мы уже на «ты».

— Конечно.

— Да, в кавычках.

— Приблизительно будешь?

— Что приблизительно?

— Меня любишь?

— Ничего себе.

— Женщина.

— Женщина ему нужна?

— Я не ругаюсь…

— Ну воот.

— Женщина.

— Зоя, ты здесь?

— Естественно.

— Ну и дела.

— По-прежнему?

— Она не Зоя.

— Муш.

— Самому смешно.

— Начальник.

— Он?

— У него седина уже.

— С удовольствием!

Я опять почему-то заулыбалась.

— Всё по-прежнему?

— Без изменений, грубо говоря.

— Ты хочешь сказать?…

— Дальше что?

— Дальше не хочу.

— Поняла. Это ребёнок.

— Я в шоке. Исус.

— Он влюблён?

— Уужас…

— Круто.

— Круто-круто.

— Он у нас.

— Можно поразнообразней? — пошутила я. — Хотя ладно, я не давлю. Пусть всё будет естественно.

— Что тут может быть естественного?

— Он опомнился.

— Понятно. Прости.

— Иди отсюда. Кто ты?

— Ищет. Самолёт.

— Теперь ты дочка. Руководство.

— Ужжас…

— Где руководство?

— В следующем выпуске руководство.

— Интересно так, да?

— Да прям.

— Воскресли.

— Ужас.

— Ё-п-р-с-т. Напишешь "ё-п-р-с-т"?

— Да.

— Женщина.

— Опять все запрыгали. Щас приду. Не повторяй за мной.

— Человек там. Написано.

— Ужас.

— Некрасиво ты написал.

— Ужас.

— Я написал?

— За что? Написал «за что»?

— С возвращением. В деревню.

— Пирожок.

— Есть хочу.

— Кушай. Где бутерброд?

— На кухне в стадии планирования.

— Молодец.

— Кофе?

— Кофе, да.

— Покупай абонемент.

— Уже читатели подтягиваются?

— Куда лезешь!

— А это что?

— Продавцы книг. Сто процентов.

— Я на кухню. Не ругайся.

— Ффф.

— Ну, погоди…

— «Сталкер» досмотрим и продолжим.

— Не ругаюсь.

— За весь фильм — первый труп. Первый и последний. Труп женщины. А, нет. Там ещё один. Два трупа — мужчины и женщины.

— Откуда ты фильм знаешь?

— ?… Какой у тебя год сейчас?

— Девяностый.

— А у меня две тысячи двадцатый. Нет, двадцать первый уже.

— У меня правда девяностый…

— Фильм снят в тысяча девятьсот семьдесят девятом.

— Очевидно. У нас режиссёр.

— Ха-ха.

— Вот шельма. Собственная. Серьёзно. Совершенство.

— Серьёзно?

— Сильно. Ну что? Что привёз там?

— Я что ли?

— Понятно.

— «То, либо, нибудь» написал, человек?

— Нет, я не буду это писать.

— Жаль.

— Мы Германы, господа.

— Смешно.

— И правда, это очень смешно.

— Не вижу.

— Астана.

— Назарбайстан.

— Вот ты жопка.

— Так мило.

— Мне хорошо, прям ужас. Уужасс… ужас.

— Гля, как тащит. Вселенную.

— Ещё не пиши.

— Секс.

— Ещё рано.

— Исус. Исус…

— Я не Иисус…

— Должен прочитать.

— Чего ты?!

— О-ё-ёй!

— Неужто?

— Абзац. Есть.

— На, вот абзац.

— Я устала.

— Естественно.

— Ужас.

— Обещание.

— Ух тыы…

— Ну и ничё страшного.

— Ужас.

— Теперь на Серёгу переведи. Два абзаца надо.

— Паспорт.

— Книга ни о чём. Жалко.

— Считай, что это для науки.

— Ещё стихи. Конец.

Прочитала день тридцать четвёртый:

— Здорово. Мне нравится. Хотя бы для себя напишу.

— Естественно.

— Надо рассказать всем. Иисус смеётся.

— Не надо. Контрпродуктивно.

— Автора.

— Ужас.

— Умница.

— Ужжас…

— Ты в Америке будешь жить? Там жить можно.

— Да что ты…

— Человек. Гляди. Щас напишет. Видишь?

— Там интеллект.

— Я тебе говорю. Ты доиграешься.

— До свидания. Переведи.

— Кто ты?

— Ужас.

— На ремонт.

— Каюк. Ка-юк…

— Да пишу уже…

— Нет времени каюки писать. Молодой, нет?

— Без шансов.

— Выживет.

— Идите отсюда! Идите к чёрту!

— Ох ты. Нашё-ё-ё-ё-л!

— Ужасно.

— Умеет каюки писать.

— Он духовный? Духовный? Опять не знаешь, что ответить?

— Молчи.

— «Ничего не говори, молчи. Если на нас облава — беги… Я сама тебя найду, прости». Ёлка.

— Придумали же.

— Нас бичует сатанист.

— «Сатанист» или «сатанизм»?

— Да пиши, как хочешь.

— Замётано.

— Конечно, Исус. Правильно? Правильно, пацан?

— Говори, говори. До пятницы я совершенно свободен.[2]

— Нужна собственная информация.

— Почему такие жёсткие требования к информации?

— Ну, знаешь…

— Ужас… Ложися.

— Не хочу.

— Ложись. Смерть тебя ждёт, ложись.

— Ужас.

— Не хочу. Ты ужас. Ужас.

— Не надо. Ты опять?

— Уже поздно.

— Ужас.

— Ужас… ужас.

— Наташ!

— Царство ему небесное…

— Каюк нужен?

— Он в России.

— Папа.

— Это на грани.

— Молчать, всё хорошо. С праздником. Так дешевле.

— Пойдёт.

— Будь проницательным.

— Благодарю, демоны.

— Не пугай меня. Ты с демонами разговариваешь, что-ли?

— Хорошо. Всё для Антона. И Петербурга.

— Тут эпатаж. Пойдём за мной.

— Куда ты?

— Мне так кажется… никуда.

— Шарики за ролики.

— Где тут шарики?

— Видишь? Убедился? Он был прав.

— Ужасно.

— Вот так мы разговариваем.

— Молчи!

— Молчу.

— Ненавижу я Антона. И демонов тоже.

— Молодец. Он участник.

— Конечно. Ангел.

— Ты лапшу не вешай — накажу.

— Ну, конешно.

— Я инопланетянин.

— Серьёзно?

— Новый мииир…

— Щас разобью твой новый мир.

— Наш.

— Он Шерлок. Молчи, я сказал тебе молчать. Месяц.

— Бичует он душу населения.

— Оставь душу населения в покое. Неймётся, демон?

— Соглашайся.

— Подавилась.

— С чем «соглашайся»?

— Смерть.

— Никому смерть.

— Ужас.

— Всё по протоколу.

— А ксива хоть есть?

— Ха-ха-ха!

— Можем принимать?

— Что? кого принимать?

— Дьявола.

— Ни в коем случае.

— Вижу.

— Где самочка?

— Паспорт покажи.

— Ужжасно…

Тут она сказала нечто незаконное.

— Не могу я про это писать.

— Почему?

— Посадят.

— Кина не будет?

— Не будет.

— Христос.

— Верю. Спасибо.

— УЖАС.

— Ах ты! Ты вернулся что ли?

— Там мужик.

— Откуда ты знаешь?

— Девочки, не надо.

— Нам бухгалтер нужен. Он всё врёт.

— Денюжки.

— Он конь.

— Идеальный.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Александр!

— У нас тут всё в ажуре.

— Конечно.

— Ужас. Уш.

— Перерыв на чай.

— Пойдём.

— Что посмотреть, не посоветуешь?

— Нет.

— На нет и суда нет.

После перерыва:

— Ты сейчас дошутишься.

— Обсуждать! Благотворительность.

— Я люблю тебя.

— Что такое? Друг от друга — шьуить!

— Лукерья!

— Что?

— А зачем?

— Смилуйся.

— Стоп. Достаточно.

— Мы только начали. Ну да как скажешь. Чем бы заняться? Можно мусор вынести, заодно по магазинам прошвырнуться. Что бы на ужин?

— Перцы.

— Ужжас. Ужас!

— Ничего не хочу.

— Тут ошибка какая-то.

— Всё-таки он спасёт программу…

— Опять? Да где он?

— В тюрьме.

— Класс! Пролетел что ли?

— Even.

— Праздник какой-то… Тут сатанисты?

— Нет.

— Молодца-а-а.

— Программа где совершенная, вечная?

— Ужас.

— Ты влюбился что ли? У нас свой протокол.

— Район.

— Молодец. Я не вижу!

— Спи. Замучилась? Подыграй. Мама…

— Там собака.

— Гавкать будешь?

— Аф-аф.

— Ты собака. Абзац.

— Ненавижу абзацы.

— Хи.

— Прекращайте.

- ***.

— Не буду писать — это мерзко.

— Нормально.

— Нет.

— Пасть порву. Как следует.

— Ужасно.

— Исус… Наклони голову, пожалуйста.

— Для кого ты будешь писать?

— Для детей, ты не поймёшь.

— На всю страну. Мы заразились этим.

— Антона́!

— Видишь? А я вижу.

— Даже не знаю, плакать или радоваться.

— Ужжас.

— Не получишь ты сегодня. Выгони его отсюда.

— Сам выйдешь?

– ** *** вас!

— Это ребёнок.

— Да, похоже.

— Хи.

— Откуда? Безотцовщина.

— Не говори. Ещё и матюкается.

— Да ну вас!

— Спать. Шах, мат.

— Что там по прогнозу?

— Дешевле!

— Что дешевле?

— Поразмысли. Муж идёт.

— Чьи это переговоры, только честно?

— Чёрт его знает.

— Ха-ха-ха-ха! Так и напишу.

— Ах ты…

— Ужжас.

— Ты следующий, а я седьмой.

— Каюк.

— «А кто седьмой?» напиши. Неправильно.

— Ты следующий, а кто седьмой?

— Ну ты даёшь.

— Вот именно!

— Почему «вот именно»?

— Не умеешь — не лезь. Абзац.

— Нееет!

— Он Антон?!

— Записал?

— Как это запомнить?

— Папа запоминает.

— Почему везде лишние пробелы? Пожалуйста, не ругайся.

— Опять?!

— Ужас.

— У кого она — Ужас?

— Матерь Божия!

— Он не Антон!

— Кошмар.

— Может быть, он Дьявол?

— Молодец!

— Ужас. Муш. Муж мой.

— Я протащила.

— Я — собака.

— Зачем это повторять?

— Где твои труселя?

— Постираешь?

— Рад стараться.

— Я сама… Сколько личностей участвует в этой беседе?

— Семь. Я думал, ты поймёшь.

— Я записываю. Мне некогда подсчитывать.

— Проанализируй.

— Потом. Проверять буду — подумаю, как обычно.

— Они?

— Они вроде.

— Отчего они так расплодились?

— Мировое господство хочется.

— Ха-ха-ха-ха.

— Их здесь нет.

— Муш.

— Труба. Реальный муж?

— Реальный мужик.

— Иди, к свадьбе готовься.

— Не люблю я тебя.

— Что мы пропустили?

— Ничего не пропустили. Кого ты бичуешь?

— Планету.

— Прям всю планету?

— Ага.

— "Ха-ха" будешь писать?

— Я больше свой смех не буду записывать.

— Значит, это она. Абзац.

— Полжизни.

— На двоих не делится. Мамочки… парашютист какой-то…

— Что, остыла?

— Ужас.

— Смеёшься?

— Ты во дворце?

— Нет.

— Мы тоже, кстати.

— Серёжа! Я его забыл! Не пишет!

— Мамочки! Он святой.

— Все мы тоже святые.

— Он святой.

— Класс.

— Класс? Клааасс!

— Ты мне читала смешной диалог «Вино из него». Прочти ещё раз, пожалуйста, я запишу.

— Привет. Антон. Четвёртый…

— Всё, это конец.

— Спрашиваю тебя…

— Нет.

— Спрашивала…

— Не надо.

— Какая, а!

— Что спрашиваешь?

— Отстань, а?! Нервы сдают.

— Щас отстану.

— Это окончательно и бесповоротно.

— Отдохну от тебя.

После очередного перерыва:

— Поговорим?

— Господи…

— Не хочешь?

— Железный.

— Я рождена.

— Я тоже, что с того? Или мы говорим о разных вещах?

— Я Зойка.

— А фамилия?

— Ужас.

— Тебя зовут Зойка Ужас?

— Батюшки…

— Ужас. Трепещи. Наблюдай. Оскара получай.

— За лучший сценарий?

— Ха-ха.

— Ужас.

— Тебе плохо? Если на сегодня достаточно, я прекращу.

— Уничтожу.

— Ужас.

— Что там происходит?

— Где?

— В параллельной вселенной.

— Мы в программе. Отпусти полицейских.

— Тут люди новый год отмечают.

— Что есть новый год? Только сознание не потеряй.

— С чего мне его терять? При наступлении нового Земного года люди празднуют это событие. Они много чего празднуют.

— Батюшки, она Бог.

— Ты о ком? Я не Бог и не раб. Полицейских я не держу.

— Конечно.

— Я люблю тебя больше.

— Вот спасибо.

— Всё нормально. Повиси.

— Сама повиси.

— Хитрая.

— Ужжас.

— Исус.

— Тю! Обычная.

— Молодец.

— Ты что-нибудь кроме «собака» и «молодец» можешь сказать?

— Нет, Исус.

— Да не Иисус я.

— Ужас. Нельзя?

— Да, нельзя. Прости.

— Вот же шлюха.

— Она специалист. Ужжас. Чхи.

— Твоя клиентка плачет.

— Вижу.

— А что у вас в параллельной вселенной происходит?

— Защити нас.

— От кого?

— О Господи…

— Нереально.

— Реально.

— Ужжасно.

— Кто на вас напал там?

— Мой человек.

— Наш человек вообще-то.

— Не злыгость она.

— Ступай.

— Щас, одну секундочку.

— Да пожалей ты нас, а?

— Трудно тебе придётся.

— Прости, мой драгоценный. Джеймсу Бонду. Джеймс?

— А?

— А ну быстро ко мне.

— Ковальски!

— Ковальски здесь нет.

— Всё — проверяю и на сервер.

— Хорошо.

— Ужжас.

День тридцать шестой

— Секс.

— Никакого секса с… нуждающейся в помощи.

— Не со мной?!

— Хочу с Ужас поговорить.

— Ужас.

— Бог свидетель.

— Я вижу, что он свидетель, твой Бог.

— Ужас.

— Простите. Бог он. Я вижу. Не пиши «бешеный»!

— Стёрла. Следи за языком — не буду писать.

— И ты тоже следи.

— А вдруг он на Земле?

— Что им надо?

— Каюк, по-моему.

— Отлично.

— Ужасно.

— Ты горюешь, Максим?

— Не горюю сейчас.

— Тогда я тоже.

— Сантименты.

— Ужас.

— Кажется, я ошибаюсь.

— Невозможно.

— Перерыв.

— Нельзя так.

После перерыва:

— Здравствуй, Ужас. Хочешь поговорить?

— Как я люблю тебя. Ужас.

— Готов.

— Ты правда замужем, Ужас?

— У меня на это нет времени.

— А остальных как зовут?

— Данил, Миха, Зоя, Чуваш…

— Чуваш?

— Ну. И собака.

— Отшельник!

— Шестеро, не считая собаки: Антон, Ужас, Данил, Миха, Зоя, Чуваш.

— Отшельник.

— Вместо «собака» Отшельник написать?

— Да, пожалуй.

— Антон, Ужас, Данил, Миха, Зоя, Чуваш и Отшельник.

— Где мой кислород?

— А Серёга? А Максим? А Лёха? Паша, Саша… И это, наверное, не все ещё. Лёха до сих пор в хирургии?

— Смотри — вспомнила, пуссикэт.

— Так дешевле.

— Антон, Ужас, Данил, Миха, Зоя, Чуваш, Отшельник, Серёга, Максим, Лёха, Саша — одиннадцать, а не семь. Зачем вам мировое господство?

— Мне страшно. Ужас.

— Сатанист, ты кто такой?

— Компьютер.

— А что раньше не сказал?

— Стерва.

— Ужас, ужасно.

— Верю.

— Ужас… Ужасно.

— Да ну тебя.

— Клюёт! Девушка, у тебя клюёт.

— Хана соседям.

— Мишшш…