Перерождение

Ведуница

275 год (лето) от Союза Пяти Королевств

Республика Левэр

«Вошли без стука. Поднимаются…Раз, два…Трое. Один потяжелее. Другой слегка хромает. Первый этаж. Заходить к хозяйке не стали, пошли сразу в пролёт лестницы. Так, идут спокойно, не семенят, не смягчают шаг, чтобы их не услышали, не торопятся», – он немного выдохнул и снова откинулся на мягкой кушетке, обитой хлопковой тканью изумрудного цвета. Как только рука его потянулась к оставленной на полу книге «Искусство наведения морока» с закладкой на главе «Морок окостенения», пришлось снова сконцентрироваться на усилении чувствительности слуховых нервов. «Всё-таки ко мне», – с грустью подумал он.

      Шаги троих незваных гостей уже миновали второй этаж, где жила семья сапожника и откуда доносились громкие возгласы его дочерей, играющих в прятки. Был выходной. Соседи только что проснулась и уже в третий раз пыталась собраться на завтрак всем семейством.

«У того, что потяжелее, уже появилась одышка, – ухмыльнулся он. – Интересно, кто главный? Ага – значит хромой».

В дверь вежливо постучались.

– Прошу!

Ручка двери повернулась, и в комнату вошел, чуть прихрамывая, седовласый мужчина. По обеим сторонам на его небритых щеках шли глубокие борозды морщин, что придавало лицу значительность. Небольшая борода. Одет он был в гражданское – богатый кафтан с воротником-козырем, прошитый золотыми нитями. За ним вошли остальные двое и остановились чуть позади. Было видно, что это охрана. Хромой чуть поклонился.

– Доброго утра, господин Снорре, да согреет Вас свет Семиликих Богов. Моё имя Видогост Удельный. Я представляю интересы градоначальника Ларракии – благородного Торчина дэ Лилля.

Из шаткой тени большой гостиной комнаты, в которой два из трёх окон были наглухо зашторены, вышел молодой человек. Его непослушные каштановые волосы игольчатыми прядями упали на лоб, и он отбросил их кивком головы.

– Прошу, господин Видогост, присаживайтесь сюда, на стул. Только аккуратнее с этими колбочками на столе, я вот уже какую неделю вывожу кое-какой рецепт. Что Вас привело ко мне в столь ранний час?

– Торчин дэ Лилль поручил срочно отыскать Вас. Просил простить его, что не смог зайти сам.

– Не смог так рано проснуться?

Видогост смутился.

– Нет, у него прием делегации из Айнах Ад’Дира. На восточной границе снова напряженность. Вы, наверно, в курсе. Но мы здесь не поэтому. В настоящее время нас больше волнует сильное влияние Культа на юге.

– Культ Савошских ведьм, – задумчиво произнёс молодой человек, – Что конкретно?

– Конкретнее, хмм, – Видогост закашлялся. – Извините. Конкретнее – на юге Республики участились случаи самоубийств, буйства, одержимости. Люди уходят в Савошские болота и не возвращаются. В деревнях поговаривают о том, что виной всему заговоры и козни тамошних ведьм. Приверженцы Культа, по словам наших доносчиков, получают практически любые блага: немалые деньги, женщин и даже земельные уделы. Мы пока не знаем, как точно распознать этих сектантов, но знаем, что немало из них, может оказаться, находятся на довольно высоких должностях в Республике. Сейчас ведутся наблюдения за теми князями, которым слишком рьяно соблаговолила удача за последние несколько лет. Те, которые высоко взлетели, если вы понимаете, о чем я. Эти сектанты приносят жертвы ведьмам и подрывают устои нашей светлой Республики.

– Что нужно ведьмам?

– Власть – как конечная цель, полагаю. Насильственное обращение наших граждан в Савошский Культ. Это страшная… Нет, я не могу назвать это религией, господин Снорре. Говорят, они мучают людей, принося их в жертву каким-то темным силам. Они черпают силы в мучениях и страхе истязаемых, считая, что при этом высвобождается самая мощная энергия, которую может, так скажем, вырабатывать человек. Ведьмы питаются этой энергией – используют её для производства снадобий, заговоров, в общем, магии, стараясь держать бедолаг как можно дольше в живых.

Посланник замолчал. Видя, что вопросов не возникло, он продолжил.

– Масштабы бедствия велики – случаи одержимости учащаются. У Республики нет сил на организацию рейда для поиска источников этой заразы. Все силы сейчас стоят у восточных границ. Да и сложно будет гоняться за дымом – это работа для опытного волхва.

– Польщён… Значит, Вы хотите, чтобы я отправился на юг и нашел источник зла. С этим понятно.

– Вы единственный учёный волхв в ближайшей округе, который смог бы с этим справиться. С Вашим слухом и чутьём будет не сложно найти, откуда распространяются недуги и наговоры. Безусловно, мы обеспечиваем Вас провиантом и выделим в охрану людей. У нас так же имеются зацепки, где надо искать, но это Вы найдёте в письме.

Видогост вынул из небольшой кожаной сумки конверт и, привстав, протянул Снорре.

– Информация конфиденциальна. Прочтите и направьте ответ с посыльным в замок, можно голубиной почтой, если желаете.

Тон представителя власти начинал походить на наставления, не допускающие возражений, хотя Снорре ещё не согласился взяться за дело. Умеренный нажим всегда значился среди излюбленных приемов в Республике Левэр.

«С властью лучше не спорить, – думал волхв, – тем более, если она пока оплачивает моё размещение в этом прекрасном доме, и, тем более, если ещё можно подзаработать. Но про оплату говорить пока рано. Надо набить цену».

– Господин Удельный, Вы же в курсе, что тамошние топи издревле были рассадником всяческой нечисти. Культ известен всем. Да, в наши тёмные времена он распространяется быстрее, чем сто или даже пятьдесят лет назад. Но даже если мы и найдем одну ведуницу, останется еще с десяток. Как Вы планируете поступить с ними?

Видогост наклонился к Снорре и понизил голос.

– Вы не глупый человек, господин волхв. Должны понимать, что народ в столице волнуется. Вчера прошла волна протестов рядом с замком Верховного Титула. Мы должны показывать результаты. Мы считаем, что одной головы ведьмы будет достаточно, чтобы успокоить толпу. По крайней мере, для начала. Далее, если потребуется, мы привлечём армию.

Удельный выпрямился и уже обычным голосом перешел к заключительной части.

– Пятьсот дукатов сейчас, при согласии, конечно. И пятьсот дукатов за голову ведуницы. К голове никаких особых требований нет. Сделаете дело, Совет Чернокнижников подтвердит подлинность, и деньги ваши. К тому же, как мне намекнул Торчин дэ Лилль, в письме будут описаны некоторые другие бенефиты, которые, возможно, будут для вас даже более интересны, чем просто деньги.

Он поднялся и протянул руку Снорре для рукопожатия.

– К сожалению, у нас не так много времени. Это всё, что мне было поручено передать. Очень надеемся на ваше согласие. Ответ будем ожидать в течение двух дней. Прощайте.

Они пожали руки и отдали честь знаком «Служу Республике» – перекрещенные перед грудью руки со сжатыми в кулаки кистями, которые повторяли герб Левэра, представляющий собой те же скрещенные кулаки на ярко красном щите, от которого тянутся желтые лучи солнца.

– Благодарю за предложение. Я пришлю ответ в установленный срок. Не волнуйтесь. Прощайте, – сказал Снорре Видогосту и помахал рукой охране – Пока парни! Было приятно познакомиться!

Вся троица молча вышла, и волхв снова остался один в приятной тишине и полумраке.

***

Снорре снова опустился на кушетку: «Мда, а поторговаться-то и не пришлось. Эко как всё быстро обставил и слова не дал вставить.»

Он зевнул и подумал, что неплохо было бы прогуляться утром по берегу реки и, возможно, даже прочесть письмо в закусочной «У Старого Ежа». Недавно хозяин выставил несколько столиков прямо у берега Дόована. Пока солнце еще не так жарит, и народ не высыпал на улицы, можно будет насладиться прекрасным утром и подумать о дальнейших планах.

Снорре не так давно перебрался в столицу Республики, и это было следствием серьёзных заслуг на поприще знахарства и ведовства. Вот уже несколько сотен лет все Пять Королевств, а многие считают, что и земли за их пределами, переживали времена, когда высокая магия почти повсеместно исчезла. Дефицит великих чародеев наблюдался везде. В Республике Левэр действительно сильных волхвов можно было посчитать по пальцам одной руки, а единственный высший маг Хафель Дир Исан, как говорят, доживал последние дни на восточной границе государства, поселившись отшельником в степях Ильгукк. Многие уже забыли, как маг умел повелевать стихиями, видеть будущее, обладал способностью разговаривать с животными, духами и на расстоянии силой мысли выправлял покосившиеся от старости дома и сараи односельчан.

Снорре же был тем избранным, кто с рождения был способен воспринимать и направлять ману – ту сверхъестественную силу, которой наделены некоторые места, люди, звери или даже предметы. Он чувствовал их, а иногда мог использовать в своих интересах. По сравнению с другими народами пяти королевств, люди обладали, пожалуй, меньшей тягой и способностями к магии, но в то же время очень одаренные волхвы обладали одним уникальным даром, которого не было у других народов, – они умели приручать духов-покровителей своих родовых домов: домовых, дворовых, колодечников, мельничных или овинников. Это были сильные духи, обитавшие из поколения в поколение рядом с человеком и поэтому близкие ему. Одни помогали человеку по хозяйству, другие могли баловаться, озорничать и даже наказывать человека, например, за пьянство или брань. Так или иначе, при некоторых обстоятельствах духи могли служить людям. Умелые волхвы брали их себе в помощники путём всяких ухищрений и магии, но в последние десятилетия в Республике этого не случалось. По крайней мере, насколько мог знать Снорре, а Снорре был самым преуспевающим ведуном на здешних землях в области общения с «тонким» миром духов. У него не было своего духа-помощника, но он уже несколько раз был близок к тому, чтобы приручить его.

Уже сидя за столиком таверны и наблюдая как заспанная кёльнерша, спотыкаясь, несёт ему горячий омлет и три толстых, шипящих на сковороде сосиски по-ильгуккски, Снорре размышлял: «Ничего, мне только тридцать с небольшим, а великий Нел приручил своего знаменитого колодечника в сорок пять! Еще есть время. Надо просто продолжать искать и пытаться.»

– Благодарю, – Снорре принял сковородку, украдкой поглядывая на оголенные загорелые голени подавалки.

– Осторожно, господин Снорре, очень горячо.

Волхв потянулся, подставляя лицо уже выглядывавшему из-за горизонта солнцу. Тихие волны Дόована как будто снова убаюкивали и тянули куда-то в сон. Чуть заметный ветерок игрался со шторками на окнах кабака. Город постепенно оживал: то запоет вдали петух, то из переулка послышится утренняя семейная перебранка, то звякнет посуда из окна ближайшего дома. Он в который раз подумал, что ему всегда нравилась столица Республики Левэр. Она не была такой шумной, как Твердрек – главный город Речного Народа и столица Драбанта. Ларракия была всегда немного провинциальной, но в то же время сохраняла стройность архитектурного стиля и, конечно, свой высокий культурный статус. Многими знаменитыми мастерами и искусниками высоко ценились эти невысокие, но тончайшей архитектурной отделки дома из сероватого и белёсого буррского камня, построенные ещё эльфами до третьей волны миграции. Вытянутые и заострённые кверху окна, обширные террасы на вторых этажах и знаменитые чердачные окошки – настоящие произведения искусства Экромского периода. Именно они определяли лицо здания, говорили об авторском почерке зодчего. Каждый дом имел своё уникальное окошко или два, по которому можно было судить о его богатстве и по которому узнавали дом знакомых или родственников. Например, совсем рядом с таверной «У Старого Ежа» красовался жилой двухэтажный дом с круглым чердачным окошком зелёного цвета, окаймлённым удивительной рамой из огромных морских раковин, переливающихся перламутром. Дорогущие раковины со Смирного моря, а возможно не только с него, завезённые когда-то эльфами, так и играли на солнце. Этот дом много лет назад принадлежал семье известного мореплавателя. По словам старейшин города, хозяин дома переехал сюда жить уже в престарелом возрасте. Он так скучал по морю, солёным ветрам и буйным волнам, что попросил местных умельцев построить ему дом в морском стиле. Старожилы Ларракии рассказывают, как рассказывали им их деды, что бывший капитан дальнего плаванья жил один, а по утрам частенько открывал оконце, высовывался на улицу и прикладывался ухом к одной из раковин послушать, как с ним говорит море. Снорре не проверял, но, опять же по слухам, раковины завезены с разных морей и звучат они все совсем по-разному. По крайней мере, так утверждает теперешний хозяин дома. Возможно, набивает цену, а может и правда.

Ну и как же при рассказе о Ларракии не сказать о климате?! Он был удивительно мягким, с недолгой, почти бесснежной зимой и умеренно жарким летом. Вот и сейчас город благоухал цветением гортензий и акаций. А на самом юге столицы Республики Левэр попадались даже прекрасные пальмовые рощи и банановые деревья. Многие считали здешний климат наиболее благоприятным во всех пяти королевствах.

Мокрый нос бездомного пса-попрошайки вытянул Снорре из задумчивости. Он лениво отогнал пса ногой, вынул из сумки футляр и письмо от мэра. Щёлкнул замок, и он достал из футляра очки: «Хм, полюбопытствуем».

Снорре захрустел конвертом, расправил его и начал читать, попеременно прикладываясь то к стакану с морсом, то к завтраку.

«Здравствуй, Снорре!

Давненько не виделись. Я слышал, после практики в Паадуйской пустоши ты вернулся в столицу. Извини, так и не нашел времени забежать в гости.

Надеюсь, пребываешь в добром здравии, мой друг. Знаю, что ты не любишь долго рассусоливать, поэтому перехожу к делу.

Видогост наверняка ввёл тебя в курс самым чётким и кратким образом. Это он умеет. От себя добавлю, что эта миссия для меня лично очень важна. Верховный Титул и сенат ждут результатов. Я чувствую, как усиливается влияние Нела – главный волхв и советник уже принимает решения за многих сенаторов. Теперь метит заполучить Ларракию в свое владение, расшатывает подо мной стул.

Снорре, ты помнишь, как я отобрал тебя из сотни одаренных сорванцов в Игмешской школе чернокнижников и как помогал тебе добиться наставничества мудрого Даливана Кобургского, да будет мягок мох на камне с его именем? Надеюсь, отплатишь добром и примешь моё предложение. Не беспокойся, монетой не обижу – даю к тому, что озвучил Видогост, ещё пятьсот дукатов за голову проклятой ведьмы.

Буду считать, что ты согласен! Дальше читай внимательно: для этой миссии, я направлю тебе трёх воинов для охраны. Двоих я подозреваю в служении Культу, и поэтому позвал их. Подозрения не сильные, но! Памятуя о твоих способностях, я подумал, что ты смог бы незаметно «прослушать» их во время пути и по их реакции определить, насколько они лояльны или же вовлечены в Культ, если, конечно, мои опасения оправданы. К тому же, наверняка это помогло бы тебе вызнать побольше о самом Культе, если расколешь предателя. Хотя, возможно, это всё мои фантазии. Понимаю, что риск для тебя имеется, дорогой друг, но пойми – мне предельно важно проверить этих людей.

Яробуд Ретивый – бывший лесоруб с западных земель Драбанта. Лет пять назад переселился в Левэр, поступил на службу. Три года отслужил на южных границах, а значит, знает те места вдоль и поперёк. Но, во-первых, докладывали, что частенько он отлучался на день-два в тамошние леса да болота. Куда – никто не знает. А во-вторых, много жаловались о его тёмных делишках в пограничном отряде – кажется, незаконно приторговывал чем-то магического свойства. Присмотрись к нему. Возможно, он наведет тебя на след, если удастся его спровоцировать. Не мне тебя учить. С другой стороны, если он не в Культе, то будет в помощь – парень не то чтобы храбрец, но с секирой управляться умеет.

Далее – Ратко Гой. Из моей личной охраны. Лучший мой боец, но сколько в нем отваги, столько и секретов. Так и не расколол, что за птица. Что было с ним до того как поступил мне на службу, я точно и не выведал. Знаю только, что он из северо-восточной части Драбанта – с прибрежных земель Изыхской Стыни. Там жизнь людей закаляет, поверь мне. Только слышал я, что он у эльфов на службе был – на восточных границах Айнах Ад’Дира, долго Линию Несвернувшейся Крови от орков защищал. Мне очень интересно, что ты про него скажешь, когда вернешься. Представляешь, он дерётся не моргая! Вокруг бой, кровь рекой, а он как заговорённый и ни разу не моргнет! И тоже, как Яробуд, уходит – пропадает, только не на дни, а на недели. Потом, говорят, отсыпается, похудевший, измотанный, у себя в халупе, в пригороде Ларракии. Я, конечно, прощаю. Мне такого второго воина не сыскать, но сейчас он нужнее тебе. Последи за ним. Я ощущаю в нём… что-то нечеловеческое.

      В последний момент попросился идти с тобой рыцарь самого Верховного Титула – Драган Болеславович. Много о нём не знаю. Это может быть как шпион Верховного, так и просто аристократишка, который захотел славу на язык попробовать, да перед девками потом хвостом крутить. Слыхал, он парень молодой, честный, прямой, не идиот.

Последнее: отправляйся по южному тракту прямиком до Медовых Зориц. Мои гонцы говорят, что деревня наполовину опустела. Через неё из Савошских топей идёт сейчас больше всего умалишенных – одержимых, значит. Некоторые становятся чуть ли не людоедами от этого страшного недуга. В общем, большинство дикого люда прёт из тех мест на юге – юго-востоке нашего прекрасного королевства. Твоя задача – найти эту ведьму, что поселилась у болот к югу от Медовых Зориц и выведать у неё побольше о Культе и их планах, прежде чем выпустишь ей кишки.

Остановишься у мельника, на краю деревни. Зовут Гуно Манчак. Парни подъедут туда через два-три дня, как только я получу от тебя весточку о согласии. Сам выезжай на следующий день, как вышлешь мне письмо с ответом. С мельником я договорился и уже оплатил твой ночлег на неделю. И самое интересное. На мельнице, по слухам, обитает очень сильный дух – мельничный. Тебе будет интересно!

Бывай, Снорре! Удачи!

Торчин дэ Лилль

Градоначальник г. Ларракия »

Снорре сложил конверт и вытянул руку с бумагой за перила, огораживающие берег. Он попытался сконцентрироваться и попробовал поджечь письмо парой простеньких заклинаний, которые он так усердно заучивал в школе чернокнижников, но заклинания на огонь ему редко удавались. Бумага лишь почернела по краям, чуть-чуть обуглившись. «И почему мне даётся лучше баловство со льдом?! Чёртов огонь, видать, мне никогда не подчинить», – подумал он и легко перенаправил ману в стихию холода. Волхв быстро визуализировал тёмно-синие льды северных морей и тот холод, который таится в самых тёмных их глубинах.

Письмо мгновенно покрылось коркой инея, а потом и льда. Снорре раскрошил его в руке и бросил осколки в воду. «Видимо, сказывается зов предков, – хмыкнул он. – Недаром отец родился в холоде Бурых гор на землях гномов».

Он, конечно, уже давно решился принять предложение давнего друга Торчина. После того, как он перебрался в столицу, волхв только и занимался просьбами горожан об урожае, излечении от болезней, успехах на брачном ложе или о любовных приворотах. Ничем из этого он как не любил заниматься, так и не умел, разве что научился врачевать некоторые недуги. Основой его индивидуального обучения в Игмешской школе, в которой он провёл без малого шесть лет, были работа над обострением всех чувств, (и только с обострением зрения он не справился), психосенсорика и умение говорить с духами и существами тонкого мира, а также работа над стихией холода и стужи. Именно эти качества, по мнению Совета Чернокнижников, были заложены в Снорре с рождения. И Снорре, действительно, был одним из немногих, кто мог бы, при некотором везении, приручить духа, а уж заморозить предмет за считанные секунды ему не составляло труда.

Итак, решено! Попрощавшись с кёльнершей и оставив ей на чай полдуката, он легко зашагал в сторону дома готовиться к скорому отъезду.

***

Солнце стояло в зените, что для путника южного Левэра почти всегда было в тягость. Холмистые долины постепенно начали сменяться полями, засеянными пшеницей и кукурузой. Иногда навстречу шла повозка или небольшая группа рабочих. Они искоса посматривали на незнакомца в тёмно-синем лёгком льняном кафтане. И хотя путник приветливо улыбался, большинство крестьян, утомленные работой в жаркий полуденный день, в ответ только щурились от солнца и тихо между собой переговаривались.

      Всадник не торопясь подъехал к женщинам и, чуть нагнувшись с коня, произнес: «Богатого урожая! Не подскажете путнику, где мне сыскать хозяина здешней мельницы – Гуно Манчака?»

Женщины, прикрывая глаза ладонью от ярких лучей, с интересом смотрели на путника. «Холеный. Явно из столицы”, – думали они.

– И вам здрасьте, господин. Водязый-то наш? Как не знать Гуно. Он на самой окраине Зориц живет в доме. К самой мельнице пристроен дом-то. Да там его и сыщите, господин, не потеряетесь. Отседова до конца поля доскачете, потом налево и по тропинке до забора красного. Оттуда уж и шум – водица шумит, услыхать можно. Там мельница, значит, на берегу Бравки.

– Спасибо, барышни, – всадник тряхнул каштановой шевелюрой и так же не спеша поскакал в сторону, куда указывали работницы.

Спустя пятнадцать минут он и вправду услышал шум реки и работающей вдали водяной мельницы. Основное деревянное здание мельницы возвышалось в два этажа. К нему был пристроен небольшой бревенчатый жилой дом мельника с одной стороны и просторный крытый сарай на сваях, в котором размещались возы и лошади помольцев, с другой. Вокруг густо рос ивняк и ольха, бросая на часть постройки приятную тень.

Мельница стояла у самого порога реки. До порога Бравка текла размеренно, а после уже начинала петлять, завихряясь на поворотах и белея барашками на обтёсанных временем валунах.

Дверь открыли почти сразу.

– Доброго дня, хозяин! Меня зовут Снорре. Вам должно было прийти письмо от достопочтенного Торчина дэ Лилля о моем прибытии и о приезде еще троих моих спутников.

Мельник улыбнулся и впустил внутрь.

– Здравствуйте, господин волхв. Конечно-конечно. Входите. Я уж всё подготовил. Вам постелил на втором этаже мельницы. Место тёплое, чистое, не беспокойтесь. Остальным в сарае на чердаке. Меня зовут Гуно Манчак.

Гуно оказался высоченным широкоплечим мужчиной лет пятидесяти. Гордой прямой осанкой, седыми коротко стрижеными волосами и бородой он явно должен был выделяться из общей массы местных селян. Чуть горбатый нос и крупные, пропорциональные черты лица придавали ему вид близкий к старцам-друидам, о которых рассказывала Снорре в детстве его бабка. Но все же он не был щупловат и костляв как все уважающие себя старцы, а наоборот, видно было, что мельник силён и здоров. Широкие плечи его еле входили в дверной проём приземистой хаты.

– Вы наверно проголодались с дороги. А я вас ждал. Уже и рыбку пожарил с лепёшками. Там умывальник, а если в уборную, то из хаты и направо.

Снорре, действительно, слишком устал от многочасового пути и поэтому решил не тревожить Гуно долгими расспросами. Они спокойно перекусили почти в молчании. Видно было, что мельник немного смущается столичного гостя, да ещё и настоящего ученого волхва, к которым люди всегда относились с особым уважением, если вообще доводилось их видеть. Гуно с любопытством посматривал на улыбчивого молодого человека и даже немного с недоверием подмечал его простые привычки собирать по тарелке коркой хлеба остатки рыбьего жира или чертыхаться, когда он чуть не подавился костью. «Эко, совсем как наш», – думал он.

Снорре объяснил хозяину, что ему придется остаться максимум на три ночи. Завтра или послезавтра должны подъехать его спутники, а на четвертую ночь он никого уже ждать не будет. Дело не терпело отлагательств. Торчин торопил.

Оставшиеся полдня Снорре гулял по деревне, стараясь подметить всё, что могло выбиться за рамки обыденной сельской жизни. Под вечер он вернулся ни с чем, но в хорошем настроении. Деревня жила своими заботами, и вид пасущихся коров, кудахтающих кур и бегающих за ними ребятишек был как-то по-особенному приятен. Тем не менее, часть домов пустовала, как будто их совсем недавно покинули. Особенно бросалось в глаза, как заросли травой и сорняками сады вокруг покинутых изб.

Постепенно вечерело. Снорре и Гуно уже немного освоились, попривыкли друг к другу и быстро перешли на ты. После ужина они взяли по дымящейся чашке с мятой и вышли их хаты. Дойдя до того места, где река с порога шумно обрывалась вниз метра на полтора, они присели на деревянный настил и свесили ноги над речным потоком.

– Так что с вашей деревней не так, Гуно? Не вижу особых бедствий.