Сказки от Чичера Колымского

Чай с карамелью

Случилось это, мой милый дружок, на Колыме, на краю земли нашей. Колыма находится так далеко, что лучи солнца туда с трудом пробиваются и очень слабо греют колымскую землю. Поэтому там, мой милый дружок, почти всегда холодно. Чтобы не замёрзнуть, люди там часто пьют чай. С сахаром, с вареньем, с конфетами. Я, когда жил там, пил чай с карамелью. Это так вкусно!

На Колыме не растёт ни вишня, ни клубника, ни малина, ни слива. А вот возьмёшь карамельку в рот, такой аромат от неё исходит, и тебе кажется, что ты на юге, сидишь в саду под вишнею, пьёшь ароматный чай.

Как-то охотился я на гусей. Сидел в шалаше и ждал, когда полетит гумённик (Гуменник- это самый крупный гусь). Попил чая со своей любимой вишнёвой карамелью ( конфеты я держал в кармашке рюкзака). Чтобы не замочить его, повесил рюкзак на сухую лесину, что рядом с шалашом стояла. Сижу, жду гусей. Томительное это дело – ждать гусей. Когда они полетят: через час, может быть вечером, а может утром, а то и через два, три дня. Пока ждёшь их, сколько думок передумаешь! Иногда и вздремнёшь, не без того. Вот и в этот раз, сколько времени прошло, не знаю. Вдруг из леса на поляну выходит Лиса. Нюхает, нюхает чей-то след и приближается ко мне. Такой красавицы я в жизни не видел. Обычно Плутовки по весне бывают грязные, замызганные, с боков клочья шерсти свисают. А эта, словно из книжки вышла: пушистая, ну прямо воздушная. Хвост держит трубой. Метрах в трёх, не доходя до меня, остановилась, продолжая нюхать след, на меня не смотрит, а спрашивает:

– Косой тут не пробегал? А?

Я знаю, Лисы не разговаривают, поэтому молча с подозрением смотрю на красавицу – Плутовку, отрицательно качаю головой, словно у меня язык отсох. Она тоже подозрительно на меня посмотрела и опять говорит:

– Дед! Ты чего спать сюда пришёл? Вот же свежий заячий след. Я чую. Меня не проведёшь. А ты говоришь, не видел. Проснись дядя, ты так всех гусей проспишь. – Она собралась было уже уходить, но задержалась ещё на минутку. – Вчера в баню ходила, – рыжая бестия при этом и так, и эдак вертелась передо мной, словно перед зеркалом. – Полдня один только хвост расчёсывала, да приглаживала. У Дрозда день рождения сегодня. А у него, у ветродуя, поесть же совершенно нечего. Надо же как люди живут, – одним днём: подвернулось что-то, поел, и слава Богу. Ну. мы все зверюшки, разумеется, скинулись по десятке, да снарядили Зайца в соседний посёлок за карамельками, чтобы чаю попить. Косой на ногу скор, нам не чета. Стали ждать его, а заодно решили Ворона прочихвостить.

– За что ж вы его так? – недоверчиво спрашиваю её.

– Представляешь, все по десятке скинулись, а он притащил замызганный трёшник старого советского образца, где-то на помойке валялся сто лет назад. Мы ему так и так, мол, это некрасиво. За него пустого фантика не купишь, простой обёртки никто не даст. А он крылья в боки и отвечает: « Что вы, молодые, равняете меня с собой! Мне уже триста лет. Я пенсионер. Откуда у меня такие деньжищи… трояка-то жалко…берёг, берёг на чёрный день», – совсем старый пень из ума выжил: сел за стол и сидит, ждёт чаю.

– Ха-ха-ха! – Засмеялся я, представив жмота – Ворона. – Ему, думается мне, придётся долго ждать чаю, – говорю я Лисе. – Косой к вам не скоро заявится.

– Это ещё почему? – вроде как с обидой спрашивает Лиса. – С чего ты взял?

– Посёлок-то на том берегу Колымы, – стал я разъяснять Рыжухе. – Он туда-то успел проскочить по морозцу, а обратно – не получится: посмотри, как река вышла из берегов. Ждите теперь, когда вода спадёт.

– Сказанул тоже: «ждите». Самовар-то кипит. – Лиса была явно озадачена. Села, в задумчивости почесала задней правой лапкой в левом ухе и так это хитро-мудро говорит. – А ведь у тебя, дед, есть конфеты в рюкзаке. Угости нас.

Честное слово, отказать такой красавице я не мог. Выгреб все карамельки из рюкзака и отдал Плутовке. Она тут же исчезла и спасибо не сказала. Я почему-то вздрогнул, вроде бы как проснулся. Чувствую, озяб. Надо бы погреться, чайку попить. Рюкзак висит на лесине. На рюкзаке вижу бурундука Сеню. Скулы его раздуты больше обычного. Так бывает, когда рот его набит семечками или орехами. Совсем не врубаюсь, – откуда на сухой лесине взяться орехам. Я поднялся, чем перепугал полосатика Сеню, и он юркнул с лесины, что-то тренькая глуховатым голосом (рот-то занят). Треньканье его походило на смех, вроде бы как он смеётся надо мной. Я взял рюкзак, достал термос, налил чаю в кружку, хвать-хвать за кармашек рюкзака, где находились карамельки, а там пусто. Вспомнил про Лису-Плутовку. Никак не пойму сон то был или явь, однако конфет-то нету! Одно из двух: либо, действительно, конфеты достались Рыжухе, либо Полосатик их перетаскал к себе в нору. Как ты думаешь, мой милый дружок?! Если увидишь во сне рыжуху или полосатика Сеню, спроси,– кто из них стибрил карамельки.

Спи, засыпай. Баю-бай, баю-бай.

Новогодняя скахка

Эту сказку, мой милый дружок, я всегда рассказывал дочке Ангелине, когда укладывал малышку спать. Она так любила её слушать! Думаю, и тебе сказка понравится.

Огромные, высоченные деревья сплошной стеной стояли перед ним, заслоняя собой небо. Частенько, гуляя возле своего дома, Юра видел этот лес, но он не казался ему таким неприступным. Сейчас же, когда мальчик подошёл к могучим деревьям вплотную, он выглядел горошиной на фоне угрюмых великанов.

«Где же тут маленькие ёлочки, о которых поётся в новогодней песенке? – подумал Юра, оглядывая лес. Деревья-великаны так близко стояли друг к другу, что под ними ничего не росло. – может быть вон там…снегом что-то припорошено» .

Юра робко пошёл меж деревьев, по колени утопая в снегу. Не успел он и трёх шагов ступить, как услышал впереди какой-то шорох. Мальчика оторопь взяла. Приглядевшись хорошенько к месту, припорошенному снегом, Юре почудилось что-то живое там в снегу. Подойдя ближе, мальчик увидел птицу, размером с голубя. Не шевели она крыльями, Юра бы и не заметил её, потому как она была белая-пребелая, как снег. Юра никогда не видел куропаток и не знал, что они существуют.

Тем временем куропатка продолжала бить крыльями по снегу, пытаясь взлететь, но что-то крепко держало её. Увидев мальчика, естественно, испугавшись его, она ещё сильнее забилась, желая тут же вырваться из плена. Но тщетно. Капроновая нить, оброненная на куст голубики бесшабашным сборщиком ягод, размочаленная дождём и ветрами, превратилась в куделю. Она крепко-накрепко зацепилась за коготок птицы. Мальчик подошёл ближе. Птица смирилась со своею участью, притихла. Она с испугом смотрела на Юру красными умоляющими глазками, открыв клюв, тяжело дышала. Мальчику показалось, что она еле слышно говорила человеческим голоском:

– Малыш, освободи меня от этой кудели.

Мальчик долго возился с капроновой нитью, но освободил птицу. Держа её в руках, Юра чувствовал, как колотится сердечко пленницы, словно молоточек в груди птицы «тук-тук-тук». Бедняжка, сколько страха натерпелась! А какая худющая,– каждая косточка прощупывалась.

Но вот желанная свобода на лёгких крыльях подняла птицу вверх, и счастливая куропатка села на сук сосны, заговорила тихим человеческим голосом:

– Зачем ты пришёл в лес, малыш? Расскажи…

–Недавно в школе мы разучивали песенку про ёлочку:

«Маленькой ёлочке холодно зимой.

Из леса ёлочку взяли мы домой.»

В песенке так легко получается: «взяли». А как взять? Я пришёл в лес, а здесь только огромные ели. В песне она такая красивая, эта ёлочка:

«Сколько на ёлочке шариков цветных,

Розовых пряников, шишек золотых!!!»

Мне очень хочется под Новый год принести домой такую ёлочку.

Недалеко от нашего барака, в трёхэтажном коттедже живёт чудесная девочка Ангелина. Она такая добрая!!! Правда, капризуля, каких свет не видал, но капризничает только при своей маме. Упадёт на траву, ручками и ножками бьёт по земле, кричит: «Не хо-о-чу! Не хо-о-чу !» А когда играет со мной в песочнице, она весёлая и удивительно добрая. Все игрушки, какие она берёт с собой, отдает мне, и мы вместе строим песочные домики. Всегда даёт мне свой трёхколёсный велосипед покататься. Я слышал за забором, как папа выговаривал ей, чтобы она никому не давала свои игрушки

– Он не ломал велосипед!– заплакала Ангелина – Колесо само отвалилось.

Это правда, когда я катался на велосипеде, то скатился в яму, колесо возьми и отвались! Я пытался приделать его обратно, но оно, противное, не становилось на место

Выслушала куропатка Юру и позвала за собой. Перелетая с дерева на дерево, вывела мальчика на большую поляну, где росло много маленьких ёлочек. Из всех сестёр одна особенно выделялась. Среди могучих великанов она была так хороша, словно Золушка на болу в волшебном убранстве. Каждая её веточка и иголочка, припорошенная мелким инеем, на солнце отливала нежным изумрудом, отчего вся ёлочка светилась радостью. Огромные деревья-великаны, словно чопорные гувернантки, снисходительно холодно взирали на неё, вспоминая, что и они в детстве были такими же милыми, как эта юная волшебница. А сколько на ней шариков, хлопушек, золотых шишек, волшебных фонариков и шоколадных конфет! Всего не перечесть. Игрушки и сладости были переплетены серебристым дождём, похожим на замёрзшие и ниспадающие струи воды.

Юра подошёл к ёлочке и увидел рядом с ней скамейку, на которой сидели Дед Мороз и Снегурочка.

– Здравствуй, Юра! Мы слышали, что ты спас птицу. Это похвально. За твою доброту весь лес благодарит тебя. Получай ёлочку в подарок и неси домой. Завтра Новый Год. Мы придём к тебе со Снегурочкой, принесём много подарков. Приглашай на свой бал всех детишек и в первую очередь, Ангелину с Гавриком, с куклами Катей и Соней. Пусть придут её родители. Подарков всем хватит!!!

Милый мой дружок, ты обязательно должен быть у Юры на балу. Засыпай скорее! Гости уже съезжаются, и ты во сне присоединишься к ним. Баю-бай, баю-бай.

Непоседа

– Было это, мой милый дружок, давным-давно, когда ещё не родился твой папа, не было твоего дедушки и даже дедушкиного дедушки.

– Далеко отсюда, на Крайнем Севере, за Полярным Кругом, жили медведи. Они были белые-белые и на снегу совершенно незаметные. Это сейчас у них чёрные носы и когти, и во время охоты им приходиться хитрить: прикрывать чёрную носопырку лапой.

«Отчего у них носы почернели?» – спросишь ты.

– О-о-!!! Это забавная история. Я расскажу тебе, мой дружок, послушай.

Жил среди медведей медвежонок, такой же маленький, как и ты, мой дружок. И такой же шалунишка, как и ты. Любопытный, любопытный. Везде совал свой нос, где надо и не надо. Ты ведь то же суешь свой нос, где надо и не надо. А на Дальнем Севере, у Полярного круга мест, куда бы можно было сунуть свой нос, крайне мало: бесконечный снег и колючий лёд.

Ты же знаешь, мой дружок, как бывает скучно, если некуда сунуть свой нос?! Вот и белому медвежонку стало скучно-прескучно.

– Непоседа! Ты куда? – спросила мать – медведица.

– Скучно здесь на Севере, – грустно сказал Непоседа. – Вчера на берегу я подслушал разговор двух уток, прилетевших с Юга. Там столько всего интересного! Пойду и я посмотрю.

Мать-медведица знала, что Непоседа далеко не уйдёт. Ты же, мой дружок, то же далеко от мамы не уходишь? А уходить далеко и не надо было. Всего несколько шагов – и оказываешься в тундре. Там птиц – видимо-невидимо! Сунулся было Непоседа к одной птице полюбопытствовать, она и слушать не захотела, сунулся к другой – и та упорхнула.

– Сколько птиц в тундре, а поговорить не с кем,– буркнул недовольный Непоседа.

– Каждая птица занята своим делом, – сказал маленький лисёнок, бежавший по тундре мимо медвежонка. – Лето здесь короткое, нужно успеть набрать пуха, свить гнездо, высидеть птенцов, поставить их на крыло, – и всё это за два месяца. Так что лясы точить тут с тобой никто не собирается. Некогда.

– А тебе есть когда? – спросил медвежонок у лисёнка.

– Я жду, – отозвался тот, – жду, когда наступит завтра.

– А что будет завтра?

– Сегодня папа сказал: «Хватит бить баклуши. Завтра пойдёшь со мной на охоту».

– На охоту?

– Угу.

– И что это такое?

– Не знаю,– ответил лисёнок

– Давай у кого-нибудь спросим. – предложил Непоседа.

– Зачем спрашивать? – перебил его лисёнок, – Ты далеко живёшь?

– Нет. Тут рядом. На льдах океана.

– Приходи завтра сюда. Я схожу с отцом на охоту, и расскажу тебе, что это такое.

– Ладно, – согласился Непоседа и пошёл по тундре на Юг.

– Сразу за тундрой начинаются колымские сопки, их много-премного. Между сопок лежат долины, поросшие густыми лесами, и распадки, по которым текут ручьи, образуя реки. Один такой ручей переплывал Непоседа и увидел Бобра.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовался медвежонок.

– Плотину строю, – ответил тот. – Кладу сначала камни, потом на них ветки, потом опять камни, потом ветки.

– А потом? – перебил его Непоседа.

– Беру глину и ею затыкаю дыры между камнями и ветками. Получается очень прочная плотина. – Бобёр размял когтями чёрную-пречёрную глину, положил кусок в дыру и приткнул его носом. Опять положил глину и приткнул носом. Затем на том месте, где затыкал дыры, широким хвостом-лопаточкой стал размазывать глину, чтобы не было трещин. Это так интересно, мой дружок, – размазывать глину по стене.

Непоседе тоже понравилось.

– Можно мне попробовать? – попросил он Бобра.

– Можно, – ответил тот и протянул медвежонку большой кусок глины. – Только разминай когтями хорошенько и носом затыкай дырки, а я своим хвостом буду разглаживать. Ведь хвост у меня не случайно, словно лопаточка.

– Какая глина крепкая, – удивился Непоседа.

– А что я тебе говорил? Не глина, а асфальт! Прилипнет, – ничем не отдерёшь. Люди стали этой глиной дороги покрывать. От Магадана до Якутска тянется Колымская трасса гладкая, как яйцо, и ни одного метра асфальта.

– Ой, как интересно! – воскликнул Непоседа.

Тебе, дружок, тоже понравилось бы дело, которым занялся медвежонок (я-то знаю, сам не раз и не два пачкал стены глиной).

– Неплохо у тебя получается,– похвалил нового приятеля бобёр, нос у тебя прямо создан для этого: мою дневную норму сделал за час. А вообще-то ты кто? – Бобёр подозрительно глянул на медвежонка.

– Я-я-я… я-я-я, – растерялся Непоседа, – Я-я-я медведь.

– Ха-ха-ха, – громко рассмеялся широкохвостик. – Сказки не рассказывай! Медведь у нас ниже ручья живёт. Здоррровый такой, стррррашный такой и бурый такой. Его все ббббоятся, аж ддрррожжжат.

– Как это боятся? – спросил Непоседа. Он действительно не знал, что значит «бояться», и сам ещё ни разу не дрожал, потому что на Крайнем Севере белым медведям некого бояться ,– они там самые сильные. Это их все боится.

– А вот так, – сказал Бобёр и затрясся всем телом, всей своей густой-прегустой шерстью.

– Можно я попробую? – попросил Непоседа.

– А зачем пробовать? Медведь вот-вот начнёт ловить рыбу на обед. Ему это не всегда удаётся. Со зла как начнёт орать да камни кидать, тогда и взаправду задрожишь.

Непоседа и Бобёр сидели на плотине и болтали лапками. От нечего делать медвежонок стал рассматривать лес. Он никогда не видел леса. Ведь на Крайнем Севере, мой дружок, лес не растёт, а лишь кустарники. А здесь стояли огромные сосны,, ровные берёзы, пахучие тополя и клёны. Они сильно-сильно качали макушками высоко в небе, нагоняя на землю и вокруг себя ветер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.