- -
- 100%
- +
Наконец он добрался до нужного ему квартала и нашёл двор, где жил человек, имя которого Гортамир написал на бумажке. Оказавшись внутри двора, Ириемналь остановился поражённый. Перед ним открылась ужасная картина: четыре старых двухэтажных дома, каждый из которых имел по одному подъезду, стояли друг напротив друга, образуя квадрат. Рядом с домом виднелось жалкое и ничтожное подобие газона, но это давно уже не могло быть газоном – так, просто кусок чёрной земли, обрамлённый фрагментами рассыпавшейся каменной кладки. В двух домах на подъездах продолжали висеть старые деревянные двери. Они не могли быть ни закрыты, ни открыты, а находились в каком-то одном неопределённом промежуточном положении, предоставляя всем входившим и выходившим людям возможность лишний раз их толкнуть, чтобы освободить себе проход. На двух других домах дверей не было вовсе.
Ириемналь почти отшатнулся, когда посмотрел на отвратительный чёрный мрак в окнах. Он увидел деревянные рамы с плохонькими узенькими форточками, местами забыто распахнутыми настежь. Дома были покрашены в зелёный цвет. На стенах, выходивших во двор, повсюду виднелись выступающие куски металлических обрубков, некогда служивших для крепления светильников, козырьков и табличек. Последняя оторопь охватила юношу, когда над всем этим он увидел неизменно возвышавшуюся громаду дворца, но он увидел её с задней стороны, и она в свою очередь тоже страшно поразила его: тыльная сторона дворца была не просто лишена всяческой художественной мысли, но виднелась только усеянная крошечными небольшими оконцами мрачная стена с множеством непонятных выступов, зачем-то сделанных строителями. Словом, позади дворца он увидел картину абсолютного уныния и ужаса, очевидно, державшуюся здесь на протяжении десятилетий, если не веков, причиной которой было, очевидно, отсутствие какого-либо людского интереса к порядку и красоте. Ириемналь не мог бы ответить точно, что же его поразило больше: то, что это здесь есть, или то, что это живёт в близости от торжества и великолепия других частей города. Новых неожиданных ощущений свалилось настолько много, что Ириемналь почувствовал, что не способен с ними быстро справиться и их осмыслить.
В центре двора стояли друг напротив друга две скамейки, между которыми люди развели костёр. На одной скамейке сидела женщина, на другой два старичка. Внешне женщина показалась Ириемналю вполне миловидной, но смотрела на огонь взглядом одновременно растерянным, рассерженным и обречённым. Ириемналь подошёл к ней, она подняла голову, недовольно и вопросительно на него посмотрела. Ириемналь смутился, но быстро овладел собой, поздоровался и объяснил суть дела. Женщина ответила:
– Посиди немного, подожди, я сейчас принесу то, что просит Гортамир.
С этими словами женщина достала откуда-то сухую веточку и протянула её к костру, обугливая кончик. Ириемналь удивился:
– Вы знаете этого человека?
– Конечно, это мой муж, – ответила женщина, пока что не предпринимая никаких действий.
Ириемналь немного растерялся, поскольку не знал, что ещё он сейчас может спросить, и в ответ на приглашение женщины сел на скамейку. Но она, немного помедлив, резко встала, отбросила веточку, отряхнулась и пошла в дом, подъезд которого чернел как раз напротив этой пары лавочек. Два сухоньких старичка продолжали сидеть. Ириемналь молчал; он чувствовал себя очень неуютно, поскольку никак не ожидал здесь оказаться и не был готов к этому; в обществе этих старичков он никак не мог найтись, что сказать для поддержания разговора. Один из них вывел его из тяжёлых размышлений и задумчивости, спросив у него:
– Откуда ты, юноша?
– Я недавно пришёл из другого города.
– Как тебя зовут?
– Ириемналь.
По неуверенному наклону головы, странному подрагиванию и взгляду мимо, Ириемналь догадался, что старичок, вероятно, не в себе и вряд ли понимает то, что ему отвечают. Ириемналь, сначала будто немного ожив, теперь потерялся окончательно, поскольку понял, что разговор со старичком не имел вообще никакого смысла, продолжать общение стоило единственно только из вежливости. Если бы Ириемналь захотел уделить старичку время и тем самым сделать ему приятное, порыв на деле оказался бы абсолютно напрасен.
В этот момент из подъезда быстрым шагом вышла уже знакомая Ириемналю женщина и направилась к нему, держа в руке стопку бумаг. Когда она приблизилась, то протянула бумаги Ириемналю и сказала:
– Держи, можешь передать это Гортамиру.
С Ириемналем она разговаривала вполне спокойно и вежливо, хотя по всему было видно, что её душевное состояние с трудом можно было бы назвать умиротворённым. Ириемналь поблагодарил и собирался уйти, но она добавила:
– Если можешь, передай, пожалуйста, Гортамиру, что ему или Тамаирку стоит навестить Лемистиля. Они поймут, о ком речь.
– Хорошо, – вежливо ответил Ириемналь. – Всё обязательно передам.
– Муж говорит, что он вчера видел Лемистиля, с ним что-то не так, но сам Лемистиль сказал, что был бы рад встретить Тамаирка.
– Я всё понял. Тамаирка надеюсь увидеть прямо сейчас. Ему сразу всё скажу.
Последовало ещё несколько бессмысленных вопросов от старичка, на которые Ириемналь отвечал медленно и почти машинально. Он размышлял, решиться ли прервать общение, чтобы уйти, или сохранить видимость разговора. Женщина скрылась между домами, занявшись, видимо, своими делами.
Ириемналь желал не просто уйти отсюда, а убежать, закрыв глаза и уши. Он чувствовал почти ужас, когда думал о ходе жизни живущих здесь людей. Привычка ощущать свою будущую полезность стимулировала заботиться о каждой минуте личного времени, о том, чтобы она была потрачена с пользой, но среди людей, сидевших с ним рядом на лавочках, время ценности не представляло, каждый думал о том, как попроще и незаметнее его провести. Здесь, очевидно, все желали, чтобы побыстрее пришла ночь, можно было бы лечь спать, поскольку во время сна не нужно думать, чем заняться. Ириемналь желал отвернуться и этим стереть всех людей, которых он сейчас видел, но они существовали, существовали проблемы, с которыми они, очевидно, живут, и отменить это существование невозможно.
Встать и уйти без соблюдения приличия несложно, но Ириемналь чувствовал себя почти не вправе это сделать. Он странным образом считал невозможным отвернуться от того, что он здесь обнаружил. Наверное, это была своего рода ответственность – он почему-то чувствовал на себе именно ответственность за трудности людей, которых толком даже не знал, но про которых, видимо, забыли другие жители, забыли и тадегессеры.
Поскольку иного выхода не оставалось, он преодолел тяжёлое чувство, сослался на другие дела, встал и попрощался. Старички, выслушав, снова равнодушно уставились взглядом на костёр.
Ириемналь вышел из квадратного двора. Когда он шёл мимо одного из подъездов, на улицу выбежал мальчишка, толкнув неопределённо повисшую дверь. Его бедная, но чистая одежда выдавала усилия матери сохранить для сына ухоженность и опрятность.
Удаляясь быстрым шагом, Ириемналь пытался найти ответ на свой мысленный вопрос: почему никто не желает в этих кварталах ничего поменять? Но что здесь можно, в сущности, поменять?! Он рад был бы сделать здесь всё принципиально по-другому, но знает ли кто-нибудь, как это могло бы быть возможно?
Ириемналь медленно покидал жуткие кварталы Кавьёнца и возвращался в центральную часть. Теперь он, кажется, понял, почему Тамаирк посмотрел на него с сомнением, когда он вызвался сюда пойти. Конечно, Тамаирк не хотел, чтобы он это всё увидел, считая его, возможно, не готовым к этому. Может быть, он также думал, что вид этих кварталов – далеко не лучшее впечатление о городе для гостя. Но Гортамир, в свою очередь, не нашёл в этом ничего неуместного.
Когда он снова попал на знакомые улицы, то постепенно начал освобождаться от кошмарного наваждения.
Ужас был именно в том, что он-то мог себе позволить от этого наваждения освободиться, но так могли поступить далеко не все. Многие люди были пленниками территорий за дворцом, державших их подобно темнице.
Чувствовали ли они себя узниками тадегессеров? Ириемналь, несмотря на весь кошмар увиденного, полагал, что они, скорее всего, не узники, но какова цена, которую следует заплатить за освобождение от тьмы Кавьёнца? Определённую цену заплатил он сам, чтобы быть здесь, и конфликт порождался, собственно, тем, что совсем рядом, прямо в непосредственной близи от того, куда он так стремился, находились люди, которые платить эту цену не желали.
V
Вернувшись к Тамаирку, спокойно обсуждавшему с кем-то какое-то дело в своей конторке, Ириемналь окончательно одолел подавленное состояние. Он знал Тамаирка всего только один день, но увидеть его был так рад, как это обычно бывает с людьми, уже ставшими давно родными. Присутствие знакомого человека помогло ему вернуться в мир весёлой суеты и активной деятельности.
– Забрал?
– Да.
– Прекрасно! Передадим Гортамиру вечером.
– Мне ещё сказали, что тебе нужно найти человека, которого зовут Лемистиль. Я не знаю, в чём дело, но передали, что с ним что-то не так.
Тамаирк удивился и насторожился:
– Хорошо, я понял. Спасибо, что передал. Завтра что-нибудь предпримем. Ты готов? Идём? – хитро улыбнувшись, спросил Тамаирк.
– Идём, – нерешительно и со внутренним напряжением ответил Ириемналь.
Тамаирк посмотрел на него как-то загадочно, но более медлить не стал, убедился, что никто его сейчас из посетителей более не ждёт, позвал выходить и запер дверь. Ириемналь неуверенно вышел на улицу. Его сковывал ужасный страх, но он был готов и на шаг в пропасть, если бы знал, что это шаг в будущее. Он должен вскоре прикоснуться к тому, к чему долгое время боялся даже приблизиться; все мысли устремились к площади перед дворцом, она и только она теперь имела сакраментальное и ключевое значение для всего в жизни Ириемналя.
Как и в прошлый раз, Тамаирк вёл Ириемналя по шумным улицам делового центра, но через некоторое время Ириемналь заметил, что они ушли в сторону от той дороги, которая вела к дому. Обстановка вокруг спутников постепенно менялась: отделка стен и крыш домов становилась заметно изящней; однообразную череду улиц всё чаще и чаще сменяли опрятные бульвары, скверы и памятники; появлялось больше открытого пространства.
Идя по улицам, Тамаирк пояснил Ириемналю, что они вошли в центральный район города, которому несколько сотен лет назад кто-то дал название Станюард. Сбоку от них осталась красивая и просторная открытая круглая площадка, окружённая изящными домами с колоннами. Тамаирк показал на неё рукой и сказал, что это городской форум – место больших собраний, на котором решаются ключевые и самые сложные вопросы городской жизни. Ириемналь внимательно осмотрел форум, но останавливаться не пожелал.
И вот, наконец, в просвете между домами начал мелькать простор вожделенной площади. Не ускоряя шага, они вышли на неё. Площадь перед дворцом уносила фантазию в высоту: аккуратная каменная кладка, казалось, сама приглашала пройти по ней; у дальнего края площади во всей своей красоте стоял дворец. Справа от Ириемналя виднелась кованая ограда, за которой просвечивали деревья городского парка; в центре находилась крытая изящная конструкция, зайдя в которую и спустившись чуть вниз по ступеням, жители города могли всегда набрать себе свежей и чистой воды.
Фасад дворца был облицован тёмным камнем; по бокам выдавались вперёд полукруги колонн, чуть устремлявшие всю композицию вверх. Силуэт здания был настолько огромен, что его трудно было охватить взглядом; в центральной части на крыше дворца выступало небольшое возвышение, под которым располагалась арка главного входа.
Ириемналя позабавило, сколько ему потребовалось времени на преодоление расстояния от входа на площадь до входа во дворец. Ступая по гранитным ступеням лестницы, Ириемналь внутри весь напрягся и сжался. Не замечая других людей вокруг, входивших и выходивших из здания, он опустил взгляд и благоговейно рассмотрел твёрдый гладкий камень у себя под ногами; этот камень он почти обожал; ему казалось, что это самые замечательные ступени в его жизни!
Пройдя в широкий и открытый вход во дворец и оказавшись внутри, Ириемналь обомлел – ему никогда ранее не доводилось видеть настолько прекрасную и дивную картину: алмазный свет с неба струился через прозрачный стеклянный свод и, падая на чёрный камень отделки, наполнял большую и торжественную залу необычным мерцающим сиянием. Центральная часть залы обособлялась четырьмя крупными колоннами, выстроенными в трапецию, сужающуюся к дальней стороне. По правую руку от входившего человека и ближе к нему, около колонны, стояли две статуи тадегессеров: пожилой с книгой в руках и молодой. У дальней стены, по левую руку от входившего человека, стояли три статуи молодых тадегессеров. Все пять статуй осанкой и всем своим видом приветствовали входившего. Дальняя стена мягким полукругом чуть вдавливалась внутрь, на ней огромными буквами виднелась надпись: «Вечная истина и истина в вечности».
Пока Ириемналь всё рассматривал, Тамаирк пояснил, что статуи символизируют передачу и накопление знаний: молодые тадегессеры вдали олицетворяли ход времени, а их большее, чем в ближней группе, количество олицетворяло, в свою очередь, большее количество знаний. Тамаирк, очевидно, здесь часто бывал и всё знал.
Всё множество эмоций Ириемналя от увиденного было трудно передать: он пришёл сюда и убедился, что всё это существует. Что бы он ни оставил позади у себя дома, это не имело решительно никакого значения. Его упорство, вера и решительность не подвели, потому что сейчас он увидел всё, ради чего сюда шёл. То ли приветствующие фигуры тадегессеров здесь в зале, то ли великолепие города, а скорее всего, всё вместе, исключали любое возможное сомнение в правильности сделанного выбора идти сюда.
За колоннами вдоль боковых стен уходили вниз две лестницы; одна из них привела гостей в огромный, заполненный людьми атриум. Вдоль стен стояли длинные стойки, за которыми сидели бесчисленные секретари. Тамаирк подошёл к одному из них и назвал имя какого-то человека, служащий принялся его искать. Он пояснил, что здесь у него есть приятель, к которому сейчас лучше направиться и объяснить, в чём дело, а тот уже скажет, что делать дальше. Тамаирк выглядел вполне уверенно и явно знал, что делает, но если бы сейчас здесь был Гортамир, Ириемналю, наверное, было бы всё равно спокойнее. Отсутствие Гортамира казалось несколько странным и непонятным.
Получив нужную информацию, Тамаирк повёл Ириемналя в изящный вестибюль, за которым начиналась вереница великолепных залов. В одном из них Ириемналь завертел головой, восхищённо осматриваясь. Больше всего его поразили высокие своды наверху, простор под которыми, казалось, гостеприимно принимал любое вечное знание. В большинстве помещений шумело и суетилось множество людей, все они были облачены в одинаковые одеяния, в которых особенно выделялся широкий меховой воротник; воротники закрывали полностью плечи и верхнюю часть спины. Как впоследствии узнал Ириемналь, подобный воротник в городе имели право носить исключительно тадегессеры.
Вдруг Тамаирк кого-то разглядел в дальнем конце коридора. Он оставил Ириемналя стоять одного, а сам побежал к знакомому, видимо, ему человеку. Через некоторое время Тамаирк вернулся уже не один. Рядом с ним шёл весёлый парень, очень молодой, с приятной улыбкой на лице. Тамаирк подвёл его к Ириемналю. Парень поздоровался, внимательно осмотрел нового гостя. Ириемналь крайне смутился – его первый раз пристально и оценивающе рассматривали во дворце тадегессеров.
– Тамаирк, я твою просьбу понял, но сейчас ничего сделать нельзя, – сказал молодой человек. – Идёт совет, на нём все, кто мог бы заняться этим юношей.
– Совет идти будет долго?
– Трудно сказать, скорее долго. Вы хотите дождаться?
Тамаирк вопросительно посмотрел на Ириемналя.
– Я не знаю, – ответил на его немой вопрос Ириемналь. – Наверное, надо ждать. Больше же ничего не остаётся?
– Вполне можно подождать, – согласился приятель Тамаирка.
– Будем ждать, большое спасибо! – сказал Тамаирк, благодаря своего товарища.
– Да не за что! Я, пожалуй, пойду, нам здесь без дела сидеть нельзя, – улыбнувшись, сказал молодой человек и ушёл.
Ириемналь отошёл в сторону и прислонился спиной к стене.
– Что будем делать? – спросил Тамаирк. – Пойдём на улицу?
– Пойдём на улицу, – нехотя согласился Ириемналь.
Понуро, но пока без особого огорчения вышел Ириемналь из залов дворца тадегессеров. Ничего же, в сущности, страшного не произошло. Кто виноват, что они пришли в такой неудачный час? Следует просто набраться терпения и подождать.
И всё-таки всё вышло совсем не так, как это представлял Ириемналь в своём воображении по дороге сюда. Боялся отказа, боялся вернуться домой ни с чем, но в его воображении всё происходило, как минимум, торжественно – а на деле получилось прозаично, буднично и пока абсолютно безрезультатно. Как ни пытался переубедить себя Ириемналь, это вызывало занозную досаду.
Они спустились по лестнице на площадь. Тамаирк спросил:
– Давай я пока вернусь к себе? Через три часа приду обратно, и мы с тобой ещё раз попробуем заглянуть во дворец?
– Да, давай сделаем так, – согласился Ириемналь. – Я буду здесь гулять по окрестностям.
– Отлично, через три часа встречаемся, ты меня жди на этом месте, далеко не уходи.
Тамаирк ушёл, Ириемналь остался стоять на огромной, как и сам дворец, площади; людей вокруг ходило крайне мало. Ириемналь неожиданно осознал, что его больше всего расстраивало: до выхода из дворца надежда делала его частью сообщества, а теперь, стоя на площади, он – вне сообщества, сейчас он сам по себе. Неприятное чувство непричастности к великим делам подавило его; он всегда считал, что умеет ждать, но только что нечто опустило его с небес на землю; оставалось бесцельно гулять кругами взад и вперёд.
От скуки Ириемналь принялся рассматривать здания вокруг; в первый раз посмотрел на вход в парк, ограда которого занимала всю правую от дворца сторону площади; вход состоял из трёх высоких пролётов, разделённых двумя угловатыми колоннами; тёмные камни облицовки отражали красно-багровый цвет неба; солнечный свет переливался на их поверхности красивыми острыми бликами; за проходом начиналась мощёная дорожка вглубь парка.
Ириемналь подошёл к проходу, но входить в парк не стал. Постояв, он медленно дошёл до противоположной стороны, откуда хорошо просматривался вход с улиц города; опёрся спиной на стену ближайшего здания и снова принялся ждать возвращения Тамаирка.
Солнце понемногу склонялось к закату; его лучи мягко освещали лицо Ириемналя; поднявшийся ветер принялся ворошить его волосы своим горячим воздухом. Взгляд Ириемналя упал на стаю чёрных воронов, которые с хозяйским видом расхаживали вокруг крытого источника воды в центре. Потом он долго пристально рассматривал всех горожан, входивших на площадь, и делал это до тех пор, пока, наконец, на краю площади не появилась снова фигура Тамаирка. Тамаирк подошёл и предложил войти обратно во дворец.
Людей внутри на этот раз было значительно меньше; вездесущие тадегессеры продолжали сновать взад и вперёд, но по всему становилось понятно, что они обычные засидевшиеся работники, которые думают только о том, как бы побыстрее вернуться домой; вряд ли они могут чем-либо помочь. Приятели на этот раз не нашли не только тех, кто им был нужен, но даже и того молодого человека, который посоветовал им ждать.
– Ириемналь, пойдём домой? – предложил Тамаирк и вопросительно посмотрел на него. – Расскажем всё Гортамиру, он что-нибудь обязательно придумает.
– Да, пожалуй, надо возвращаться, – уныло согласился Ириемналь.
– Завтра снова предпримем попытку.
Но впереди их ждала ещё главная неожиданность этого дня. Они брели среди снующих в проходах дворца людей, направляясь к выходу, но как только они спустились в атриум, оба замерли от неожиданности. Ириемналь увидел первым, но мельком, и не сразу сообразил, что происходит; Тамаирк должен был рассмотреть лучше. Вдалеке перед ними, явно стараясь двигаться скрытно, быстро прошёл Гортамир и мгновенно исчез в толпе. Ириемналь после этого сразу повернулся к Тамаирку и понял, что Тамаирк смотрит в том же направлении. Значит, ему не померещилось. Здесь действительно был Гортамир, что-то делал и старался, чтобы его по возможности не замечали.
– Ты видел? – удивлённо спросил Ириемналь. – Мне же не показалось?
– Нет, не показалось, – в растерянности ответил Тамаирк. – Ничего не понимаю, Гортамир ясно выразился о своих планах на день, чего ему здесь делать?
Ириемналь продолжал стоять в замешательстве, по виду Тамаирка он понял, что тот смущён и озадачен. Особенно неприятно было подозрение, что вдруг Гортамир причастен к его неудаче во дворце, но зачем ему это могло понадобиться, оставалось абсолютно неясным. Да и что он мог сделать? Не созвал же он сегодня нарочно совет, чтобы Ириемналь вернулся домой ни с чем.
– Погоди тревожиться, ещё разберёмся, – пожелал поддержать приятеля и рассудил Тамаирк.
– Я не расстроен, – ответил Ириемналь, сказав это больше, видимо, для себя. – Только немного удивлён.
Понурые они спустились со ступеней дворца. Ириемналь понял, что вопросов пока задавать не стоит; всю дорогу домой они брели молча. Ириемналь автоматически отмечал места, которые они проходили, постепенно укладывая в памяти путь к дому, теперь казавшийся бесконечным и утомительным. Какие-то углы, проходы, сколько же их здесь настроено! Ириемналь отмечал множество деталей, которые выделял из окружения намного явственнее, поскольку вчера, видя их впервые, он не заострял на них внимания, всё сливалось в одну общую картину без деталей.
Они вышли на улицу, которая вела к бульвару с их домом. Это была, в общем-то, обычная улица, по-вечернему пустынная, но отнюдь не заброшенная. Ириемналь не мог сказать, что она чем-либо примечательна, но невнятное ощущение подсказывало, что его уже что-то с ней связывает. Все прочие улицы в городе были ему безразличны, но вот именно эта в его сознании несомненно уже выделялась. До чего ж досадно, что невозможно предугадать, свяжется ли с ней как-нибудь его жизнь или нет! Будет ли он вспоминать её потом, когда покинет эти места? И предстоит ли ему их покинуть? Когда этому суждено случиться?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.