Энира. Раскол времени

ПРЕДЫСТОРИЯ

Осколок – 15 лет назад

Холодный ветер нёс запах пепла и чего-то ещё – того кисловатого, чуть металлического привкуса, который бывает в воздухе после удара молнии. Маленькая Кора знала этот запах. Он всегда появлялся, когда где-то рядом трескалось время.

Ей было десять лет. Тёмные волосы, заплетённые в две косы, растрепались от ветра; подол серого платья был перемазан глиной. Она стояла на разрушенной площади Города Древ и смотрела на то, на что старик Оррин велел ей не смотреть ни при каких обстоятельствах.

Разлом был похож на рану в воздухе. Не просто трещина – живая рана с рваными краями, из которой сочился призрачный свет, переливаясь между белым и медным. Внутри него двигались образы: тени людей, силуэты городов, которых Кора никогда не видела, лица, которых она не знала, – и всё это скользило мимо, как листья по течению. Пространство вокруг разлома дышало. Буквально – расширялось и сжималось, будто лёгкие какого-то исполинского существа.

– Кора! – Оррин схватил её за руку, его пальцы – сухие, узловатые, крепкие, как корни старого дуба – сжались так, что побелели костяшки. – Я сказал тебе отойти. Я сказал тебе не смотреть!

– Но там… там кто-то есть. – Она не могла отвести взгляд. – Оррин, я вижу себя.

И это была правда. В мерцающей глубине разлома, среди наплывающих образов, она видела женщину – высокую, жёсткую, одетую в потёртый кожаный плащ. У женщины были такие же тёмные волосы, только короче и растрёпанней. На правом глазу – шрам, белёсый, старый, идущий от виска к скуле. В руке она держала нечто, излучающее свет: небольшой камень, похожий на кусок янтаря, но живой, пульсирующий, как сердце.

Женщина смотрела прямо на Кору.

Через двадцать лет разделявшего их времени – смотрела прямо на неё.

– Беги, – сказала старший двойник. Её губы едва шевельнулись, но Кора услышала слово так ясно, словно оно было произнесено у самого её уха. – Беги сейчас же.

А потом из разлома вышел он.

Сначала Кора решила, что это человек. Высокий силуэт, тёмный плащ – вполне обычный. Но потом она поняла, что смотрит на него как-то не так: глаза скользили по контурам фигуры, но не могли поймать их, не могли зафиксировать – словно тот существовал сразу в нескольких местах одновременно. Его лицо было неразличимо, но глаза горели – не огнём, нет. Горели самим временем, спрессованным в два светящихся точки.

– Ты видишь? – прошептала фигура. Голос был ненастоящим: не один голос, а сотня, наложенных друг на друга, говорящих с крохотным сдвигом. – Ты всё уже видела. Твой путь начался раньше, чем ты родилась, охотница.

– Она ребёнок! – закричал Оррин, шагнув между Корой и существом. – Она не имеет к этому никакого отношения!

– Она имеет к этому всё отношение, – спокойно ответил голос-хор. – Она и есть ответ. Или вопрос. Зависит от того, как смотреть.

Кора почувствовала, как что-то обжигает правый глаз. Не больно – или не только больно. Скорее как вспышка, слишком яркая, чтобы смотреть, и одновременно странно притягивающая. Она прижала ладонь к лицу и увидела сквозь пальцы, как разлом начинает расширяться.

Площадь задрожала. Булыжники под ногами пошли трещинами – не от землетрясения, а от чего-то другого: пространство само по себе теряло устойчивость, расслаивалось, как кора старого дерева. В трещинах мигали другие картины – Город Древ в пожаре, Город Древ в снегу, Город Древ, каким он никогда не был и, возможно, когда-нибудь станет.

– Бежим! – Оррин рванул её за руку.

Они бежали. Кора слышала за спиной странный звук – не треск и не грохот, а что-то вроде звона лопнувшей струны, только длинный, протяжный, уходящий в ультразвук. Потом – тишина. Такая плотная, что уши заложило.

Кора упала на колени в густой траве.

Лес. Она была в лесу. Площадь исчезла, Оррин исчез, город исчез – она лежала в лесу в нескольких милях от Древа, хотя секунду назад стояла на мощёной площади у старого храма. Деревья были высокими и незнакомыми. Сквозь кроны просачивался серый свет раннего утра.

Кора медленно убрала руку от лица.

Кончики пальцев были мокрыми.

Она нашла ручей – узкий, холодный, с тёмной водой. Опустилась на колени у берега и посмотрела в отражение. Долго смотрела. Так долго, что ветер успел несколько раз прорябить воду.

На её правом глазу был шрам. Белёсый, ровный, идущий от виска к скуле.

Точно такой же, как у той женщины в разломе.

Он не болел. Он просто был – как будто существовал всегда, как будто она родилась с ним. Но Кора была уверена, что вчера его не было. Она помнила своё лицо без шрама.

Город Древ нашли её к полудню – или она нашла город, блуждая по лесу. Двое городских стражников подобрали её у дороги, отвели к коменданту, оттуда – в приют Ордена Вечной Спирали. Оррина не нашли. Разлом на площади затянулся, оставив после себя только выжженный круг на булыжнике и запах металла.

В приюте ей дали комнату, еду и новое платье. Воспитательница – добродушная, усталая женщина по имени Мейра – ни о чём не расспрашивала. Только однажды, увидев шрам, сказала тихо: «Помечена временем». Это прозвучало не как обвинение, но и не как утешение. Просто констатация.

Помечена временем.

Кора не знала тогда, что это значит. Зато она знала кое-что другое: та женщина в разломе – она сама, только взрослая – держала в руке камень, который светился как живое сердце. И в её взгляде не было страха. Там была усталость, и ещё что-то, что Кора потом, много лет спустя, научится называть правильным словом.

Решимость.

Кора засыпала в чужой кровати, под чужим одеялом, в чужом городе, который скоро станет её городом. Шрам на правом глазу слабо пульсировал – едва заметно, как второе сердцебиение. Она уже тогда поняла: он будет напоминать о себе. Всегда.

Снаружи, за окном, ночной Древ жил своей обычной жизнью. Торговцы закрывали лавки. Стражники обходили посты. Маги Ордена Вечной Спирали возвращались в свои башни после дневных трудов. Где-то в трущобах Нижнего Квартала таились Тени Безвременья – бесшумные, терпеливые, вечные. А в Имперском Квартале Инквизиция составляла отчёты о сегодняшнем разломе и решала, кого назначить виновным.

Три силы. Три воли, три цели – и все три так или иначе будут связаны с этой девочкой, которая засыпает с чужим шрамом на лице и чужой судьбой в крови.

Но этого Кора ещё не знала.

Она просто спала. И в её снах снова и снова появлялась та женщина из разлома – она сама, только взрослая, – и снова говорила единственное слово:

«Беги».

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Пятнадцать лет – достаточный срок, чтобы город изменился до неузнаваемости. Или чтобы к нему привыкнуть так, что перестаёшь замечать перемены.

Кора стояла на крыше склада в Нижнем Квартале и смотрела вниз на рыночную площадь. Ей было двадцать пять. Кожаный плащ, потёртые перчатки с обрезанными пальцами, сапоги, которым давно пора было на покой, но которые она продолжала чинить снова и снова, потому что привыкла к ним, как привыкают к шраму на лице. Правый глаз закрыт полоской тёмной ткани. Не потому что ничего не видит – видит, ещё как. Просто шрам привлекает внимание, а внимание – последнее, что нужно охотнику за реликвиями.

Внизу, среди рядов с пряностями и тканями, сновал Гретто. Маленький, лысый, в вечном коричневом балахоне, который мог бы служить маскировкой на складе мешковины. Гретто торговал информацией – что было разрешено, и артефактами – что было строго запрещено. Это противоречие его нисколько не беспокоило.

Кора дождалась, пока он повернётся спиной к ближайшей страже, и спрыгнула вниз. Приземление – мягко, почти бесшумно; колени привычно пружинят, тело помнит. Она встала рядом с Гретто так естественно, что случайный наблюдатель решил бы, что они пришли вместе.

– Нашли, – сказала она, не оборачиваясь.

– Доброе утро и тебе, – пробурчал Гретто, не поднимая глаз от разложенного перед ним товара. – У торговца по имени Сейрус Варн. Складское здание у восточных ворот, третий уровень. Охраны – шесть человек, из которых двое несут службу спустя рукава. Артефакт описывают по-разному – кто говорит, кристалл, кто – просто камень. Но все, кто к нему прикасался, говорят об одном: он живой. Греет руку. Пульсирует.

Кора почувствовала, как шрам отзывается слабым теплом. Он всегда так делал – когда она была близко к чему-то важному. Это была не боль, скорее напоминание. Как прикосновение пальца к старой ране.

– Заказчик? – спросила она.

– Нет заказчика. Это для тебя самой. – Гретто бросил на неё быстрый взгляд. – Ты неделю назад спрашивала про артефакты из Старого Квартала. Те, что нашли в руинах Спирального Храма. Ну вот. Один из них – у Варна.

Спиральный Храм. Кора знала это место – развалины в центре Старого Квартала, где пятьдесят лет назад произошёл первый Раскол. Именно там всё началось. Именно там, по преданию, Вечная Спираль впервые попыталась управлять временем и потеряла контроль.

– Ладно. – Она тронула перчатку в знак прощания и растворилась в толпе.

Склад Сейруса Варна оказался именно таким, каким описал его Гретто: трёхэтажное здание из серого камня, с узкими окнами и парой ленивых стражников у входа. Кора обошла его дважды, прежде чем нашла то, что искала: вентиляционная решётка на уровне второго этажа, прикрытая тряпкой. Старый добрый Нижний Квартал – здесь всегда найдётся чёрный ход, если знать, куда смотреть.

Внутри пахло пылью, кожей и чем-то химическим – алхимические реагенты, скорее всего. На третьем этаже хранился не просто товар – здесь было что-то вроде небольшого хранилища редкостей. Запертые ящики, полки с помеченными флаконами, сундук под замком. Охранник на лестнице клевал носом.

Кора прошла мимо него, прижавшись к стене. Тени здесь были глубокими – масляный фонарь у лестницы давал больше запаха, чем света. Она двигалась медленно, по-кошачьи, и каждый шаг выверяла прежде, чем перенести вес.

Артефакт она почувствовала раньше, чем увидела. Шрам вспыхнул – не больно, нет, скорее как вздох облегчения, как когда долго ищешь что-то нужное и наконец находишь. Кора остановилась у небольшого деревянного ящика в углу полки. Ящик не был заперт – только лежал крышкой вниз, придавленный куском свинца.

Она перевернула его.

Камень был размером с куриное яйцо. Неправильной формы, с острыми углами, будто осколок чего-то большего. Цвет – янтарный, но живой, меняющийся. Он действительно пульсировал. Медленно, глубоко – почти в ритм её собственного сердца.

Кора протянула руку.

Прикосновение было похоже на удар. Не физический – что-то внутри, глубже кожи, глубже мяса. Мир вокруг на долю секунды смазался, потерял чёткость, а потом перед глазами встала картина – ясная, как воспоминание: большой зал, стены покрыты светящимися символами Спирали, и в центре стоит женщина с тёмными волосами и прямой спиной.

Мать.

Кора узнала её сразу, хотя не видела с трёх лет. Элиса Нокс. Магистр Вечной Спирали. Она стояла перед советом – несколько фигур в ритуальных одеяниях, – и говорила что-то с жаром, с силой, прижав руку к груди. Кора не слышала слов, но по лицу матери читала: она убеждала. Она спорила. Она пыталась что-то остановить.

А в углу зала стояла тёмная фигура, почти невидимая на фоне тени, и смотрела. Просто смотрела. И Кора поняла – эта фигура знала, что её слушают. Что за ней наблюдают. Она не пряталась. Она ждала.

Видение оборвалось.

– Стоять! – Голос охранника – тот самый, что клевал носом на лестнице.

Кора сунула камень в сумку и побежала.

Следующие несколько минут были суетой и адреналином: перепрыгнуть через ящики, уклониться от протянутой руки, нырнуть в вентиляционный проход – он оказался теснее, чем снаружи, пришлось протискиваться на выдохе. Снаружи ночной воздух ударил в лицо. Кора упала с высоты второго этажа в кучу каких-то тряпок, кубарем выкатилась из них и бросилась бежать, не останавливаясь, не оглядываясь, пока не оказалась в знакомых переулках у рыночной площади.

Безопасный дом – это громко сказано. Маленькая комната над таверной «Три кабана», снятая на чужое имя, с одним окном и хлипкой дверью. Но Кора жила здесь уже полгода, и соседи давно привыкли её не замечать.

Ночью, при свете свечи, она достала камень и положила его на стол перед собой. Он пульсировал ровнее, теперь, в тишине, – медленнее. Как будто успокоился рядом с ней. Или привык.

Шрам слабо ныл. Не больно – просто напоминал о себе.

Кора смотрела на камень и думала о матери. Об Элисе Нокс, которая исчезла, когда ей было три года. Никто в приюте не объяснял, что случилось. Мейра, воспитательница, при вопросах об Элисе становилась тихой и меняла тему. В архивах Ордена значилось только одно: «Выбыла по собственному желанию». Что это означало – никто не говорил.

Теперь Кора видела мать в видениях. В большом зале. Перед советом. Спорящей с людьми в ритуальных одеяниях.

И тёмную фигуру в углу, которая смотрела и ждала.

В дверь постучали.

Трижды. Потом дважды. Потом ещё раз.

Условный стук. Но у Коры не было никаких условных сигналов ни с кем. Она убрала камень в сумку и взяла нож.

– Войдите, – сказала она.

Дверь открылась. Человек на пороге был высоким, в длинном тёмно-синем плаще с низко опущенным капюшоном. Он поднял руки ладонями вперёд – жест демонстративного миролюбия, который Кора никогда не считала убедительным.

– Кора Нокс? – спросил он. Голос – низкий, с лёгким акцентом, какой бывает у людей с Северных островов. – Мне нужно поговорить с тобой об артефакте, который ты сегодня ночью взяла со склада Варна.

– Я не знаю, о чём вы, – сказала Кора.

– Знаешь, – ответил он просто. – И я не из Инквизиции. И не из Теней. Я – из тех, кого ты ещё не встречала. Меня зовут Сенсейр, и у меня очень мало времени. У нас обоих – очень мало времени.

Он откинул капюшон.

Ему было лет сорок на вид. Тёмные волосы с сединой на висках, резкие черты лица, шрам на подбородке – старый, почти незаметный. Но глаза – глаза были странными. Кора смотрела в них и видела что-то такое, чего не могла описать словами: как будто за обычной карей радужкой мерцала глубина, слишком большая для человеческих глаз.

– Садитесь, – сказала она. Нож убирать не стала.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сенсейр сел, не торопясь, с осторожной грацией человека, который давно привык действовать в чужих домах так, чтобы не задеть лишнего. Он положил руки на стол – видно, пусто – и посмотрел на Кору прямым, немигающим взглядом.

– Камень, который ты взяла сегодня, – это не просто артефакт, – начал он. – Это осколок. Часть чего-то большего, что было разрушено пятьдесят лет назад во время первого Раскола. – Он сделал паузу. – Ты слышала про Око Вечности?

– Легенды. – Кора не убирала нож. – Артефакт, способный управлять временем. Или видеть его. Или то и другое сразу. Все рассказывают по-разному.

– Все рассказывают по-разному, потому что никто не знает точно, – согласился Сенсейр. – Но вот что известно достоверно: в год Раскола в Спиральном Храме был создан или призван – неизвестно – объект огромной силы. Он был разрушен в ходе катастрофы. Разрушен, но не уничтожен. Рассыпался на осколки, разбросанные по всему Древу. Большинство осколков незначительны. Но несколько – настоящие части целого. Они резонируют друг с другом. Притягиваются. И тот, у кого собраны все части…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.