Страх и агрессия. Защитный механизм

Теперь вернемся к детям. Мы часто замечаем, казалось бы, необоснованную агрессию детей, и начинаем обвинять их в ужасном поведении и непослушании. Некоторые родители думают, что их ребенок маленький «злодей», за что наказывают его с каждым разом все сильнее. На время это может и помогает, но в будущем, и в детском саде, и в школе, как и в дальнейшей жизни, агрессию родителей, направленную на него, ребенок перенесет на других людей. Лучше всего вопрос агрессии как стремления к лидерству рассмотрел А. Адлер, который имел большой опыт психотерапии и работы с детьми. Для рассмотрения проблемы мы также добавим энергетический подход К. Г. Юнга.

Адлер считал, что каждый ребенок изначально имеет комплекс неполноценности. Дети ниже и меньше, чем взрослые, они не такие умные, нет такой физической силы, им многое запрещается делать, они находятся в постоянном подчинении родителям и другим взрослым. Все это – естественный возрастной комплекс, данный от рождения, который усиливается при физической патологии или при отличии от других детей. Чтобы все это компенсировать, ребенок вынужден проявлять лидерские стремления. Из-за этого он потенциально агрессивнее, чем человек другого возраста или человек без дополнительных комплексов. Ребенок постоянно стремится к свободе и независимости, однако у него есть и иные инстинкты, заставляющие прикрепляться к семье. Если все будет проходить естественно, без усилений комплекса неполноценности, то это лидерство будет направлено на познание мира, саморазвитие и приспособления к социальной среде. Представьте, что душа ребенка и взрослого имеет почти одинаковые закономерности, и попробуйте себя поставить на место ребенка – вы явно выйдете из себя. Вам запрещают трогать многое из окружающего мира, вы подчинены высшей силе «богов» – родителей, у вас нет никакой возможности бороться с ними. Тогда вы будете вынуждены перенести лидерство на возможные объекты компенсации: разбивать и ломать игрушки, подчинять и мучать животных. Но тут есть вторая форма проявления лидерства, которая присуща детям – это управление другими, в особенности родителями, обычно давя им на жалость через слезы, болезни и другие способы.

И тут мы можем рассмотреть множество примеров, которые приводили психоаналитики, присущие также невротикам, то есть невроз, по существо, и есть детское поведение, и есть возвращение в детство, поэтому при психоанализе важнее всего изучить детскую жизнь пациента. Невротики имеют инфантильное (детское) поведение из-за регрессии либидо9, которая происходит обычно из-за сложностей, с которыми взрослый человек сталкивается в повседневной жизни и отказывается признавать или решать их. Самый простой тому пример – плач ребенка, который является внешним признаком реакции защиты на ту или иную атаку. Дети замечают, что рыдание привлекает внимание других людей, о них сразу начинают заботиться и делать то, что им нужно. Иногда это доходит до такой наглядности, что ребенок перестает плакать, как только видит неэффективность плача для достижения цели. Тем же методом управления обладают такие детские действия, как: недержание мочи или кала, отказ от похода в туалет, бессонница, желание лежать рядом с родителями (у невротиков страх спать одному или остаться одному), отказ от принятия пищи, тошнота и рвота, а порой даже поднятие температуры. О последнем случае я приведу два примера. Первый мы находим у Юнга: 11-летняя девочка, болевшая на самом деле неврозом, чтобы не ходить в школу, поднимала температуру своего тела, а в школе ее тошнило, у нее болела голова, однако после нескольких сеансов психоанализа всё прошло. Второй случай – это рассказ моего друга о происшествии из его детства. Он очень не хотел идти в школу на следующий день, так как боялся писать контрольную и не любил учителя. Ради достижения этой эго-защитной цели он смог заболеть. Мать вызвала скорую, так как температура поднялась до 39 градусов по Цельсию. А пока приезжала скорая помощь, мальчику позвонил друг и спросил, почему его нет в школе «нам же сегодня идти на концерт нашей любимой группы». Тогда ребенку ради достижения желаемой цели пришлось выздороветь в течение того времени, пока ехала скорая помощь. Врачи, конечно, не понимали, зачем их нужно было вызывать. Мама смогла только сказать, что утром ему было очень плохо.

Как мы видим, психика не различает физической атаки от психологической и принимает одинаковые меры по устранению проблемы, болезни, заразы. Написание контрольной можно сравнить с вредным микробом, с которым борется иммунитет.

У детей есть различные способы компенсации агрессии, которые способствуют расслаблению их большого напряжения. Например, игрушки для детей – это удовлетворение лидерского стремления, которое у них подавлено родительским «деспотизмом». Поэтому не удивляйтесь, если ваши дети ломают игрушки – им же нужно как-то компенсировать свою несвободу. А разрушение – это высшая стадия власти. Однако, если для детей игрушки – это нормально, то для взрослого человека это инфантильное поведение, подразумевающее в себе задержку (фиксацию) человека на каком-либо участке детства. И, если для ребенка игрушка служит реализацией лидерства, то для инфанта это еще и удовлетворение сексуальности, которая должна была перейти на реального человека противоположного пола. Обычно такое происходит при вытеснении естественных сексуальных стремлений с добавлением подсознательного желания защитить свое эго, которое будет меняться, разрушаться при соединении с другим человеком, а неживой и подчиненный объект не разрушает эго.

Вот, что еще важного писал А. Адлер об инфантилизме: «когда мы говорим о боязливой манере в случае принятия решения, об ограничении малым кругом, о нежелании быть партнером, о стремлении оставаться маленьким, чтобы отстраниться от требований жизни, и об идеях величия, мы, по существу, изображаем детские отношения и детскую душу. И вместе. и порознь эти явления было бы неверно считать признаками инфантилизма. Просто мы видим, что тот, кто чувствует себя слабым, будь то ребенок или взрослый, вынужден прибегать к одним и тем же уловкам. Его же знания и навыки проистекают из индивидуального детства, где победу скорее обещают не прямолинейная атака, не активное действие, а послушание, повиновение или такие формы детского упрямства, как уклонение от сна, отказ от еды, безразличие, неопрятность и самые разные виды явно демонстрируемой слабости» – «Практика и теория индивидуальной психологии».

Даже если мы рассмотрим все с точки зрения дуализма и энергетического подхода Юнга, то увидим, что сексуальность и лидерство – это вершины энергетических стремлений. У детей примерно до 3—4 лет сексуальность отсутствует в своем буквальном понимании, в дальнейшем же идет лишь ее постепенное развитие. Поэтому по логике энергетического подхода К. Г. Юнга большая часть психологической энергии (либидо) переходит на стремлении к лидерству, так как ей нужно куда-то направляться. На сексуальности же остается либо малая доля, либо же совсем отсутствует. Это и объясняет завышенный потенциал проявления агрессии у детей. Чтобы было понятнее, речь идет о теоретическом предположении К. Г. Юнга, что любое действие и мотив человека можно было бы, так или иначе, распределить между двумя основными направленностями: сексуальность и лидерство.

Важно также рассмотреть понятие Фрейда «Сверх-Я», так как оно формируется именно в детстве. Когда ребенок был первый раз наказан за нарушение определенных норм, у него фиксируется в психологической памяти страх перед повторением наказания. Этот внутренний страх наказания и есть «Сверх-Я». Сверху, над «Я» оно потому, что оказывает давление на него, как родитель, закрепленный навсегда в психике. Это бессознательная реакция психики на плохие поступки. А плохие проступки это те, за которыми следовало наказание. Независимо, было ли оно физическим или психологическим. Это своего рода саморегулятор поведения и мышления. С возрастом сила Сверх-Я ослабевает, а мораль человека становится более осознанной и переходит в эго как его часть. В детстве же мораль ближе к пониманию того, что это опасно и вызывает страх, чем чувству ценности того или иного поведения и мышления. Именно данный регулятор играет свою роль в чувстве страха перед выступлениями на публику и при проявлении инициативы. Так как наказания ребенок косвенно ассоциирует с тем, что он что-то сделал и полез куда-то не туда, сказал что-то не то. Сверх-Я обрабатывается так же, как и комплексы – через осознание первичных причин, которые и приводят ее к ослаблению. При взрослении и психологическом развитии важно убрать сильное влияние «Сверх-Я».

«Сверх-Я» так или иначе находится в сознании – это страх перед наказанием, индивидуальный опыт наказания за нарушение тех или иных норм окружения. Поэтому само Сверх-Я выполняет роль жандарма. Эти жандармы находятся в эго, а то, от чего они произошли и, что их мотивирует, находятся в индивидуальном подсознании. Сверх-Я создает память наказаний и опыт негативных столкновений с внешним миром в большей степени, и внутренним миром, в частности. Поэтому причины появления находятся в индивидуальном бессознательном, в сознании остается только итог того, как себя правильно вести. Сверх Я как таковая не является моралью, у «ребенка Маугли» тоже есть свой опыт, но он всего лишь на всего не социальный. Получается, что мораль образуется от социальных норм поведения, однако для психики человека она ни значит ничего, кроме эго-защиты. Но из-за того, что эти нормы прикрепляются к эго, то человек начинает считать их частью себя, а кто нарушает его мораль, идет против его «Я». Здесь мы не ведем речь о стремлении к общественному благу или о создателях морали или идеологии, хотя и это тоже во благо создателям «лучших» норм для всех. Например, Сверх-Я может конечно сочетаться с альтруизмом и переживанием за других, однако именно это можно было бы отнести к психологической морали, эмпатии. Фрейд не зря сравнивал Сверх-Я с жандармом, так как это по сути своей закон, который не требует критического мышления о своих общепринятых нормах поведения. И так вот диалектически получается, что человек с низкой культурой может быть нравственнее того, кто соблюдает социальные нормы. И в этом случае роль, которую будет играть человек, не будет относиться к социальной маске. Поэтому, так или иначе, можно говорить только о том, что есть сознательная и бессознательная часть психики, всё остальное различные вариации этих двух.

Зная структуру психики и процесс социализации определенной личности, можно предвидеть возможное развитие человека. В первую очередь здесь срабатывает закон психологической компенсации. Наверняка каждый видел такие семьи, где родители строгие и нравственные, а их дети начинают идти другим путем. Здесь как раз свою роль играет Сверх-Я, а точнее борьба против нее. Так как это может повлиять на вредные привычки? Строгое воспитание, избиение, запреты, ограничение времени, в общем, полное управление своим ребенком, в конечном счёте, приведет к его стремлению уйти от зависимости, что может проявиться разными путями. Если к переходному возрасту ребенок не получил больше свободы, чем раньше, то тут нужно призадуматься. Это звучит как остановка психического развития. Безусловно, внешне оно так не выглядит, а внутренние процессы продолжают накалять состояние человека. Следующий официальный этап – это совершеннолетие, и, если и здесь запреты останутся на месте, то психика сорвется. Произойдет инициация10 ускоренным путем. Причем, взросление будет идти всеми возможными путями: алкоголь, сигареты, маты, беспорядочная сексуальная жизнь. То есть произойдет компенсация утерянной свободы в виде протеста и весь вытесненный материал начнет всплывать, в том числе и в мазохистской или садистской форме. Так как это явное изменение эго, которое не дает как такового психологического развития (изменения), то есть это пример негативного разрушения эго или перверсия (извращение) мортидо11. Мы знаем, что происходит, если и таким образом человек не находит свободы, то исходом становится невротическое расстройство. То есть, еще более натянув «катапульту компенсации», получим более сильный обратный удар.

Получается, что когда уходят «Сверх-Я» основы в виде родительского деспотизма, то и мораль уходит, так как она не смогла сформироваться самостоятельно из-за авторитарного воспитания. Мораль находилась не в эго человека, а во внешних запретах, которые вызывают у ребенка неприятные ассоциации. Если позволить ребенку самостоятельно осознавать свои действия и оценивать их, то вопросы запретов и разрешений будут совсем на ином уровне, и более логично воспримутся, будучи во взрослой жизни. Сама мораль ребенка выстроится на его личном опыте.