Обречённые души: Книга II. Паутина Интриг

Глава 8

Годом ранее. Красота осени медленно увядала. Поля чернели, на промозглых дорогах тянулись бесконечные следы телег. Тусклый свет остывающего с каждым днём солнца всё реже прорывался сквозь взбитую густую толщу пепельно-седых облаков и мрачных беспрестанно-кочующих туч. Деревья, лишившиеся своего роскошного золотого наряда, походили на угрюмые корявые статуи. За окном бушевал ветер. Ветви рябины постукивали по стеклу, точно просили впустить их, чтобы скрыть от надоедливых дождей.

В уютной комнате, обставленной роскошной резной мебелью из красного дерева и дуба, только пламя, вырывавшееся знойными языками из камина, безутешно клокотало, разгоняя сонную тишину. На лакированном столе были разбросаны разорванные кусочки бумаги, отчасти запачканные ликёром. Каштановые шторы творили в комнате полумрак, препятствуя проникновению грустного осеннего вечера. Изорванные ленты едко-пряного табачного дыма, поднимавшиеся со дна пепельницы, растворяясь, плавно скользили по воздуху. Внезапный стук в дверь одёрнул дремавшего в кресле мужчину. Он резко открыл глаза – светло-карие, с отпечатком бессонницы и усталости. Медленным движением рук мужчина убрал с лица густые цвета обжаренного кофе вьющиеся волосы. Горло щипала сухость, голова кружилась, и казалось, вот-вот разорвётся по швам. Чёрный атласный камзол, в который был одет мужчина, пропах пролитым спиртным. Ферраций покосился на дверь, точно стук был воображением его недосыпа и иллюзией похмелья.

– Милорд, повозка уже ждёт вас, – раздался охрипший бас прислуги, не решившегося отворить дверь. Феррация передёрнуло. Напряжением рук он заставил себя подняться с кресла и неуверенной пошатывающейся походкой подойти к шкафу. Неблагородное увлечение ликёром, бесполезное в борьбе против бессонницы, нарисовало мешки под глазами мужчины, и придало лицу старящую отёчность. Распахнув дверки шкафа, Ферраций оперся обеими руками о красное лакированное дерево и задумчиво склонил голову над находившимися на дне чёрными махровыми обмотками ткани. Затёкшие и опавшие от бездействия и ядовитого влияния спиртного мышцы требовали нагрузки. Немощь пронизывала каждое волокно, сковывая всякое движение тела, тупая боль неуёмно била по голове.

– Не уж-то этот день настал, – изнурённо протянул Ферраций, опечаленно посмотрев на узорчатый огнисто-золотой перстень с иссиня-чёрным жемчугом. Он хранил в себе воспоминания, не раз терзавшие сознание его обладателя. Тяжело вздохнув, Ферраций поднял со дна шкафа обмотки ткани и небрежно положил их на стол. Замотанные в них узорчатые золотистые латные перчатки, сапоги, кольчуга и ножны, из которых торчала в виде головы льва бурая рукоять длинного меча, громко звякнули, будто недовольные с подобным с ними обращением. На мгновение этот звук болезненно отозвался в голове Феррация, от чего тот зажмурил глаза, а затем потёр их пальцами. Как только он убрал руку от лица, в обмотках ткани неожиданно появились прелые кости, источающие удушливый смрад. Ферраций зажал нос пальцами и с отвращением отвернулся и отпрянул от стола. Внезапно прозвучал тяжёлый удар в дверь. Мужчина оторопел и начал нервически перебирать пальцами, пощёлкивая ими. Страх медленно обуревал запутавшийся в паутине растерянности разум. Вдруг окно с грохотом отворилось и, ворвавшийся в комнату дикий ветер, разметал клочки бумаги со стола. После осколки стекла звонко обрушились на пол.

– Это ты повинен в моей смерти, Ферраций Э́рог! – заявил таинственный женский голос, донёсшийся из-за развевающихся занавесей. Он точно растекался по воздуху, навязчиво вливаясь в уши.

– Кто ты?! Покажись! – приказал напуганный мужчина, выхватив из-за голенища кинжал.

– Как прискорбно… ты даже не признаёшь того, кому причинил несоразмерную боль! – осуждающе и злобно прозвучал голос.

– Я не имею ни малейшего понятия о том, что ты говоришь!

– Лицемерный лжец! – раздалось обвинение разъяренного призрака. После этих слов Ферраций ощутил ледяное прикосновение к своим губам. От непреодолимого страха мужчина начал размахивать во все стороны кинжалом. Прогремел пронзительный призрачный хохот, и сталь быстро развеялась в чёрную пыль.

– Предательское отродье, даже сейчас ты пытаешься причинить мне вред. Сколько мук пришлось перетерпеть мне из-за тебя. Ты такой же, как и твой дед! Фальшивый, жестокий и кровожадный! Вы искалечили мне жизнь! Не прощу!

– Мама?! – ошеломлённо выдавил из себя мужчина, встав как каменное изваяние. Казалось, слово это вырвало часть плоти из его горла и языка.

– Никогда не прощу! – будто бы посылая неизбежное проклятие, с ещё большей неистовостью повторил призрак, отдаляясь в сторону разбитого окна. Ферраций ринулся за бесформенным невидимым объектом, но неожиданно кости в обмотках ткани вспыхнули ярко-голубым пламенем с белоснежными языками. Мужчина отпрыгнул от огня, болезненно сжав обожженные кулаки. Непреодолимое желание последовать за голосом – было остановлено стеной из голубого обжигающего пламени, которая стремительно росла и смыкалась в кольцо. Белые раскаленные языки, словно руки обречённых на вечные страдания душ, тянулись к Феррацию. Вскоре голос исчез, остался лишь жадный клокот огня, созывающий рваные клубы мрака. Тьма подступала со всех сторон, пока полностью не окутала мужчину. И вот будучи во мраке, пойманный в кольцо необузданного пламени, Ферраций вновь начал различать какие-то эфемерные отдалённые голоса. Вдруг языки белого и голубого пламени начали расползаться и, переплетаясь меж собой, принялись формировать фигуры знакомых людей. Призраки с укорами и угрозами медленно наступали на свою жертву, впавшую в отчаянье.

– Если бы ты не покинул свой дом, то она была бы жива! – обвинил Феррация высокий старик, заросший седыми волосами и густой длинной бородой.

– Ты позор нашей семьи, братец! – ухмыльнулся высокий статный мужчина с кудрявыми чёрными волосами и острыми чертами лица.

– Девять месяцев ты был в её утробе, а отплатил лишь страданием! – ненавистно заявила неизвестная рыжеволосая стройная девушка.

– Это всё неправда, все, что вы говорите – бред! Это всего лишь ваши иллюзии! Нет! – пронзительно закричал Ферраций, когда раскалённые руки призраков коснулись его груди.

– За предательство твоя гнилая душа будет вечно гореть в пламене возмездия! – пообещали иллюзорные фигуры, горящими пальцами разрывая по кусочкам сердце своей жертвы.

– А теперь огонь воздаяния всеохватно поглотит тебя, дабы ты познал муки, причинённые твоими руками другим! – сказав эти роковые слова в унисон, призраки мгновенно превратились в подвижные ленты пламени и, подобно плющу, оплели Феррация. Невыносимая боль прожигала насквозь. Лоскуты кожи падали на пол и обращались в перламутровый огонь. Когда пламя обвилось вокруг лица мужчины, тот не выдержал и отчаянно во весь дух надрывисто закричал. В эту секунду глаза Феррация вспыхнули голубым огнём, а голова лопнула, превратив череп в обломанную неровную корону; лазурь померкла, обратившись в беспросветную тьму.

– Милорд, просыпайтесь! милорд, мы уже за стенами Санхолда! – будил Феррация молодой опрятный юноша в коричнево-жёлтом камзоле. Барон резко открыл глаза полные отчаяния и набросился на юношу, приложив к его горлу зазубренный нож.

– Умаляю, Милорд! – взмолил испуганно тот.

– Ух, так значит это всего лишь сон, – облегчённо вздохнул Ферраций, сев обратно на своё место и проведя вспотевшими холодными ладонями по волосам. На этот раз барон был гладко выбрит и аккуратно подстрижен – концы волос завивались ровно на плечах. Теперь Ферраций выглядел на свои тридцать с небольшим – воздержание от выпивки и занятия фехтованием вернули присущую лицу мужественность. И если скулы приобрели свою привлекательную скошенность, лишние морщины разгладились, а взгляд прояснился, то круги под глазами так и остались. Под бурым плащом на рифлёных латах цвета тёмно-жёлтой охры блестели замысловатые винно-красные переплетающиеся узоры.

Сердце Феррация ныло от ностальгии. Оно мечтало вернуться на родину, в Санхолд. Мысль о возвращении грела и в тоже время тревожила до дрожи. Прошло более двенадцати лет, как Ферраций покинул родные края и отправился на чужбину в южные земли Вэтфэльда. Несмотря на то, что Ферраций внешне был спокоен, глубоко в душе его сильно беспокоила встреча с дядей, с которым он не лучшим образом расстался. Тяготившие раздумья отвлекали Феррация ото всего, что происходило в округе. Повозка, окружённая закованными в латы стражниками, тихо двигалась мимо неспокойного моря нищих, просивших милостыню, черед торговых лавок с бесновавшимися друг на друга купцами, спорящих недовольных горожан, телег, катившихся по узкой соседней дороге.

Вскоре на смену шумным тесным улицам потянулись просторные и спокойные, спрятанные от солнечного жара шляпами пальм и златолиственниц. Здесь двухэтажные роскошные особняки были построены из дорогостоящего красного камня, а дороги выложены шестиугольными плитками цвета карамели. На каждом углу дежурили стражники в кожаных сапогах, поножах с металлическими пластинами и длинно-рукавных желтоватых кольчугах, поверх которых были надеты стальные рифлёные зерцала. Солнечный свет игриво отскакивал от натёртых до блеска бацинетов с наносниками. Латными перчатками стражники сжимали копья с широкими лезвиями, за спинами у них выглядывали колчаны со стрелами и короткие луки, а возле бедра тёмно-красными эфесами красовались ятаганы.

Отвлёкся Ферраций от раздумий лишь в тот момент, когда повозка проезжала мимо храма бога войны Дэрэгруса, высившегося в пять этажей, выполненных в виде усечённых конусов. Золочёный парапет в виде мечей ограждал венчавшего крышу этого грандиозного здания красного гиацинтового дракона с распахнутыми крыльями. Мозаичные стёкла отливали красноватым блеском в солнечных лучах. Двери из махагони украшали выполненные из слоновой кости львиные головы, в глазницах которых блестели рубины. Однако видя эти роскошные улицы, мало кто мог предположить, что под ними жили рабы, прикованные цепями к кирпичным блокам. Но никто не ведал о том, что в глубоком мраке этих подземелий веками обитало ужасное кровожадное чудовище, о котором жители говорили с усмешкой, истинно веря в то, что оно всего вымысел легенд.

Вскоре перед двигавшейся повозкой открылась большая просторная площадь из бурого мрамора, в центре которой находился великолепной красоты меловый фонтан в виде четырёх рычащих львов, прислонённых друг к другу спинами. Он был настолько бел, что вода его походила на молоко. Вокруг этого произведения искусства соединённые узорчатыми арками высились отделанные алебастром колонны с изображением мифических героев, бьющихся с чудовищами. Здесь стражники дворца вынудили Феррация покинуть повозку, а его охрану заставили оставить лошадей и идти пешком. За фонтаном начиналась аллея из трёхметровых пышных красных игольчатых кустарников со спирально закрученным стволом и ветками – рдянохвой. Заканчиваясь, она выводила к площадке, откуда начинали тянуться белокаменные ступеньки дворца, поражавшего своей уникальной красотой. Множество куполов с золочёными витыми шпилями, запертые среди нескольких изящных башен с рифлёными выступами, обрамлённых янтарём. Резные узорчатые двери из махагони охраняли статуи сидящих кремово-белых львов с оскаленными мордами, отделанными слоновой костью. За ними тянулись коридоры, огражденные от живописного зелёного сада чередой колонн. Возле апельсиновых деревьев, скрывая лица под платками, беззаботно гуляли стройные придворные дамы, облачённые в золото и шелка красных и розовых тонов. Едва завидев привлекательное лицо Феррация, они начали шептаться друг с другом и бросать в его сторону смущённые и в то же время заинтересованные взгляды. Хотя самого Феррация это вовсе не волновало.

– Кто вы будете и по какому делу прибыли? – грозно спросил стражник нежданных гостей.

– Имя Ферраций Эрог вам что-нибудь говорит? – задал встречный вопрос охранник, шедший впереди гостей.

– Ферраций Эрог, значит, – задумчиво потёр подбородок стражник. – Ага, припоминаю, государь ожидает его с самого утра, – почтительно ответил он.

– В таком случае, разрешите моему хозяину пересечь порог дворца, – попросил охранник.

– Без оружия дорога вашему хозяину открыта, а вам придётся остаться здесь, – пояснил стражник.

– Благодарю вас, – сказал Ферраций, сдав полутораручный клеймор с крученной узорчатой гардой и эфесом в виде львиной рычащей головы.

– Узнаю, этот клинок! – не скрывая восхищения, сказал с улыбкой стражник, заботливо принимая поразительной лёгкости оружие.

– Доброе слово моего дяди и его бесценный подарок всегда напоминали мне о родине, – перешагнув порог дворца, кротко улыбнулся Ферраций, выдержав в голосе гордость. Когда двери затворились, стражник последовал за неспешным гостем.

– Здесь ничего совсем не изменилось, – отрадно протянул Ферраций, осматривая родные стены.

– Давно же вы не были здесь, господин Ферраций? – ненавязчиво спросил стражник.

– Мне знакомы черты вашего лица? – с подозрением спросил гость, перебирая мысли прошлого. – Помнится, этой бороды я у вас не наблюдал.

– Фалвар, моё имя, – тепло улыбнулся стражник.

– Точно, Фалвар! Как я мог забыть! – чувствуя себя виноватым, воскликнул Ферраций, шлёпнув себя ладонью по лбу. – Сколько раз вы выгораживали меня перед дядей, когда я пропадал в соседних садах, а ночью сбегал из дворца, – стыдливо рассмеялся гость.

– Забудешь такое. Государь Аргрий часто задавал мне трёпку за ваше поведение, – пошутил Фалвар.

– Долгих двенадцать лет я мечтал вернуться сюда, – с грустью улыбнулся Ферраций.

– Так почему не решались?

– К сожалению, Фалвар, были на то причины, – с горечью отозвался гость. Стражник с пониманием взглянул на Феррация – его широкая улыбка оказалась достойным ответом.

– Как же я соскучился по этим стенам, – с упоением произнёс Ферраций, наслаждаясь чарующей красотой зала.

Внутри было душновато, но просторно. Солнечный свет свободно лился через тонкие амарантовые занавеси. Расписанные карминной и янтарной краской рифлёные своды и длинные ряды узорчатых колонн в виде стройных грудастых богинь с фруктами на голове и в руках украшали здание. Лестницы покрывали дорогие ковры цвета киновари с золотистой каймой, на которых возвышались фигурки в виде сидящих львов.

Правитель Санхолда – Аргрий Эрог, опёршись на кулак, сидел в полудрёме на троне из слоновой кости, отделанном по углам спинки золотыми львиными головами. Услышав голоса, донёсшиеся с нижних этажей, градоправитель оставил свои натужные копания в себе и посмотрел по сторонам, убрав с лица густую седую прядь волос. Едва осиротелый грустный взгляд встретил Феррация, как исхудалое морщинистое загорелое лицо правителя оживилось и тут же наполнилось восторгом. В его душе будто бы ожил и расцвёл увядший ссохшийся цветок, который вот-вот упал бы от изнеможения. Поправив белоснежную тогу с золотой полосой, правитель поднялся с трона и поспешил племяннику на встречу.

– Ферраций, родной! – крепкими тёплыми объятиями встретил долгожданного гостя Аргрий. – Как же я счастлив!

– Здравствуйте, дядя! – расплывшись в улыбке, произнёс в ответ племянник, словно прошло всего несколько дней с тех пор, как он покинул дворец.

– Не верится даже, что этот день настал! – не скрывая изумления, сказал Аргрий, заключив голову гостя в заскорузлые ладони и целуя его лоб, точно священник, дарующий благословление.

– Самому до сих пор не верится, – не сдерживая бурной радости, от которой клокотало сердце, признался Ферраций.

– Я боялся, ты не простишь мне тех ужасных речей, что я наговорил тебе в порывах гнева, – краснея, виновато произнёс Аргрий. Его сухие глаза засверкали влагой.

– Вы заменили мне отца, как я мог держать на вас обиду?

Эти слова успокаивающе подействовали на старика и даже, казалось, поубавили ему лет. Они будто сбросили с плеч тяготивший его долгие годы груз.

– Я так долго не видел тебя, что начинал думать, будто ты затаил на меня обиду, и я больше никогда не увижу тебя. Я так долго не мог простить себя за это, а теперь… – тяжело вздохнул Аргрий. Радость в его глазах потускнела, как солнце за пеленой тумана. Он вновь посуровел, как свинцовое небо и угрюмо протянул, усердно скрывая этой хмуростью накатывающийся стыд:

– Теперь я должен просить тебя… – Аргрий вновь умолк, его языку явно было не под силу произнести то, что крутилось в голове.

– Дядя…? – обеспокоенно спросил Ферраций, теряя улыбку.

– С тех пор, как ты ушёл, всё сильно изменилось, – будто оправдываясь, возобновил оборванную речь Аргрий. – С превеликим сожалением, прошу тебя, ради собственного блага, тебе нужно покинуть этот город, и чем раньше, тем лучше. Мне сполна хватило утраченной надежды и смерти супруги, не хочу, чтобы была загублена и твоя жизнь.

– Загублена… моя жизнь? Подождите, что вы хотите этим сказать? – в недоумении спросил Ферраций, отступив от дяди.

– Вот уже несколько лет твой двоюродный брат занимает место в совете Альтэроса, а ты даже не представляешь, как он стал тебя ненавидеть и какую власть обрёл совет за годы твоего отсутствия. Едва Селуций вступил в него, как начался поток репрессий и казней. Ферраций, если твой брат застанет тебя здесь, тебя ожидает плаха, позор и клеймо изменника, – предостерёг племянника Аргрий. Руки его, как и губы оплела судорога. Взгляд излучал тревогу.