- -
- 100%
- +
Часть 1
Катрены
***
Когда перед глазами только свет,
Нельзя увидеть звёзды и рассвет…
Благодарите мрак во чреве ночи,
За то, что утро видят ваши очи.
***
На нелюбовь – любовью отвечай,
В ответ на грубость – нежность излучай…
Уж лучше солнцем быть в душевном мраке,
Чем с темнотой сливаться невзначай.
***
У соловья счастливым быть учись –
Поёт себе, не сетуя на жизнь…
Что может потерять он кроме лета?
А мы дрожим над каждою монетой.
***
В глазах любимой видится мне свет
Таких родных, затерянных планет…
Ты – эхо звёзд, мой космос синеокий,
До дрожи близкий мне, до слёз далёкий…
***
Обманом искажая правды суть
Немудрено достичь чего-нибудь,
Но истине показывая зад –
Не жди от жизни истинных наград.
***
Когда по своему идёшь пути,
То каждому, попробуй, угоди,
А если подгибаешься под многих -
Не будет у тебя своей дороги.
***
Есть тысячи снов, а реальность одна -
Когда-нибудь снам подчинится она.
Погрузится явь, как Титаник однажды,
На дно сновидений – прекрасных и страшных…
***
Нам нужно сделать тысячи шагов,
Чтобы взобраться выше облаков,
Но чтобы вниз упасть в кромешный мрак –
Достаточно один лишь сделать шаг.
***
Кто может контролировать семь нот –
Звучание в искусство возведёт,
Кто мысли контролирует и чувства –
Тот сам и есть творение искусства.
***
Лишь до заката ты хозяин дня –
Вчерашний день тебе не подчинится;
Зато до смерти может жизнь твоя
Во власти дня вчерашнего продлиться.
***
Мы временные гости трёх миров –
Реальности, любви и мира снов;
Из мира в мир кочуем непрестанно,
Не выходя из собственных домов.
***
Мой лучший собеседник – тишина,
В час трудный на неё я уповаю;
Сказать о многом может мне она
И слушать долго, не перебивая.
***
Всевышний дал нам женщин и вино…
Пренебрегать подарками – грешно;
Чтоб не гневить Всевышнего, скорей
Прими дары его – гуляй и пей!
***
Мы пишем жизнью Книгу бытия
Переписать которую – нельзя;
До Страшного Суда на полке судеб
Храниться будет Рукопись твоя.
***
Смотри на позитив, глаза и уши –
Распахнутые двери в наши души;
Кто видит повсеместно только грязь,
В того она заходит не стучась.
***
Всегда в тени молитвы наши, слёзы,
Переживанья личные и грёзы…
А на виду – пустая болтовня,
Поверхностность души и праздность дня.
***
Всё тленно, но помни, доспехи души не ржавеют!
Щит веры, меч доблести, шлем целомудрия твой…
Не тронут года и земля поглотить не сумеет –
Сокровища эти возьмёшь ты на небо с собой!
***
Часть 2
Лирика
Спящая красавица
Я запертый джин в бутылке,
Твоих повелений суть,
Паук, по твоей улыбке
Ползущий тебе на грудь,
Лунатик, всерьёз готовый
До звёзд дотянуться с крыш,
Пока в гамаке садовом
Ты так безмятежно спишь…
Я Цербер ночного сада
На страже девичьих грёз,
Крадущийся зверь из ада
На запах твоих волос,
Голодный питон, который,
В томлении ждёт восход,
Лизнув мимолётным взором
Твой сладкий, запретный плод…
Лунабрь
В несчастьях осенних, как рыцарь безвестный
К тебе подоспел я верхом на коне,
Чтоб ты мне ответил, читатель любезный,
Потерянный рай мой в какой стороне?
В превратностях осени я заблудился.
Я знаю, за тяжбой ноябрьских дней,
Есть месяц Лунабрь и в нём я родился,
Для новых побед над печалью моей!
И пусть невдомёк самому Дон-Кихоту
Свой меч обнажить против слёз и дождя…
Я верю, что скоро вернусь на свободу,
В заоблачный мир моего Лунабря!
Солёная капель
Не уходи, побудь со мной, Апрель,
Твоя стихия ласковой рукою
Моей души качает колыбель,
Которой нету более покоя.
Проталины твои сильнее слов,
В них целый мир, в котором я сегодня
Сжимаю, словно первую любовь,
Твой снег, последний снег в моих ладонях…
Останься, приюти меня, Апрель,
В твоей весенней свежести таится
Моей души солёная капель,
По самым дорогим и близким лицам;
По тем, кого сегодня рядом нет…
Когда-нибудь, в объятиях капели,
Я всё же отыщу их млечный след,
Там, по другую сторону Апреля.
В эту странную осень…
В эту странную осень за нами никто не приедет,
Не согреется сердце моё у чужого огня…
Только ты лишь одна, как единственный лучик на свете
В одиночестве пасмурных дней согреваешь меня.
В этой осени странной за нами крадётся разлука,
Разрушая мосты между жизнью твоей и моей…
И мне страшно бывает порой разомкнуть наши руки,
Чтоб расстаться с тобою всего лишь на несколько дней.
Я тебя не держу, только знай, без тебя угасает
Осчастливленной жизни моей лучезарный огонь…
Я живу лишь тобою, и всё для меня умирает
В ту минуту, когда ты мою отпускаешь ладонь.
Сирень
Бродит печаль по лужам,
Слышится ветра стон…
Въелась луна мне в душу,
Мой озаряя сон.
В сумрак ночных видений
Я от весны уплыл,
Но аромат сирени
Ветер в меня вселил.
И улыбнулось сердце
Радуге новых грёз…
Запах сирени в детство
Душу мою унёс;
Я пронести способен
Через огонь и дым
Ветку сирени, чтобы
Мне улыбнулась ты.
Если же ночь-разлука
Бросит копьё в мой день,
Рядом с моей кольчугой
Ты положи сирень.
Лилит
Подкралась ночь из дикой глубины,
Стучит в дома когтистыми ветвями…
И тенью проникая в наши сны,
Безмолвно разговаривает с нами.
А в той ночи стоит под небесами
Творенье перевёрнутой луны.
До боли отрешённая стоит,
Тая свой лик за чёрною вуалью,
Богиня тьмы по имени Лилит,
Покинутая смехом и печалью.
Уходит ночь… Пред ней она чиста,
Как блик росы пред утренним истоком;
И где-то, там, горит её звезда,
Отвергнутая дьяволом и Богом.
Лесное чудовище
Я нежный монстр тобой заворожённый,
Меня ты приручила, а теперь,
Прощаешься со мной, как с прокажённым,
Не веря в то, что я уже не зверь;
Ну что ж, ступай, тебе я слёз не выдам,
Уйду во мрак и там, в глухом лесу,
Прольюсь дождём от боли и обиды,
И диким воплем воздух сотрясу…
Познав людей, привык я к человеку
И полюбил… но вынужден уйти,
Прощай, моя любовь, прощай навеки…
Чудовищу с людьми не по пути.
Рыцарь духовного фронта
Я странствующий рыцарь одинокий
На поле боя собственной души,
Мне строят козни тёмные пороки
И разума больного миражи.
О подвигах моих никто не знает,
Никто не видит кровь душевных ран…
Под каждый шаг мой дьявол подставляет
Меланхоличной осени капкан.
За каждым поворотом паутину
Для духа моего плетёт паук,
В кувшинках белых чёрная трясина
И ложь туманом стелется вокруг…
Едва заря взойдёт над миром сонным
И темнота отступит не спеша,
Готова к новым подвигам духовным
В доспехи облачённая душа!
Стрелой пронзённый, Бога призываю:
Дай силы удержаться мне в седле!
В Твой светлый рай, туман пересекая,
Скачу я на невидимом коне…
Развенчанная ночь
Развенчанная ночь, разгаданные тайны…
Виной тому – нечаянный рассвет,
Который, не стучась, как гость незваный
Вспугнул своим приходом лунный свет.
Сомкнулись лепестки ночного откровенья,
Погасли свечи, приостыла страсть…
И ты уже встаёшь с моих коленей,
Чтоб в свете дня растаять и пропасть…
Гравитация любви
Звезда моя… Кометой безутешной
Промчусь вблизи тебя раз в двести лет
И затеряюсь в космосе безбрежном,
Из века в век неся в себе твой свет.
Пересечёмся мы с тобой не скоро,
Но помни, что любви моей магнит
Назло судьбе, в космических просторах
Нарушит траекторию орбит.
И вопреки всему – свершится чудо,
Ты только свет надежды не гаси;
Звезда моя… Когда-нибудь я буду
Всегда кружить вокруг твоей оси.
Два одиночества
Меня ласкает нежная прохлада,
За воротник проникнув, под пальто,
А ты дождём целующим объята
И нас не ждёт, наверное, никто.
Тебя могучий дуб от ливня спрячет
И ты щекой притронешься к нему,
Представив рядом доблестного мачо…
А я берёзку нежно обниму.
С тобой мы разминёмся, синеглазка,
Уйдём неспешно – каждый в свой туман…
Ты будешь верить в собственную сказку,
Я буду верить в собственный обман…
Смотрю вослед тебе и в одночасье
Ты оглянулась тоже на меня…
Быть может, мимо собственного счастья,
Прошли два человека – ты и я.
Устами Цветаевой – день моей смерти
Тридцать первое августа… осень меня поджидала.
Я душевными ранами чуяла близость её…
Видно осени той всех страданий моих было мало,
Ей пленить бы дождём одинокое сердце моё;
Ей добить бы меня, ну а я, на обрыве у лета,
От неё в небеса упорхнула, да только не в срок.
Потому-то, Любовь, за пределами осени этой,
После смерти моей не пустила меня на порог.
Видно долго ещё без любви мне придётся до срока
Неприкаянной тенью скитаться по грешной земле.
Я в последний день лета бежала от осени к Богу,
Но всё также кружит листопад надо мной и во мне…
Потерянный Рай
От цветка к цветку, от звезды к звезде
По мирам космическим блуждая,
Мечется душа – не найдёт нигде
Своего потерянного рая.
Как далёкий сон – образы родных
Добрым светом память озарили
И я понял вдруг, то, что рай наш – в них,
В тех, кого при жизни не ценили.
Позднее признание
Как светел был её печальный лик!
И угол, где над люлькой сиротливой
Мне в сотый раз напомнит твой ночник,
Как ревностно о нежности взаимной
Молилась безутешная любовь
У древних образов опочивальни,
Чей краткий век – был долгим ожиданьем
Несказанных тобою важных слов.
Увидела б когда-нибудь она
С какой душой, неведомой доселе,
Печёшься ты с рассвета дотемна
Над некогда забытой колыбелью;
Как за чертой житейской суеты,
На лоне отрешённого погоста,
Впервые в жизни, поздно… слишком поздно,
Ты даришь ей любимые цветы.
Пришла пора тебе уразуметь,
Что в суматохе будней непрестанных
Печальней нету доли – умереть,
Не дожидаясь слов, таких желанных…
И в этот час прискорбный я молю,
Чтоб вопреки понятию о смерти,
Унёс за облака бродяга-ветер
Слова твои: «Я так тебя люблю!».
Мотылёк
Какой погожий выдался денёк
В Пасхальный праздник! Молятся старушки…
А в паутине плачет мотылёк –
В полузабытой, старенькой церквушке;
Достаточно лишь руку протянуть,
Чтоб вызволить крылатое созданье,
Но, положив ладонь свою на грудь,
Стояли люди, словно изваянья…
Порою снизойти до мотылька
Нам кажется нелепым и негожим,
А сами причитаем: «Свысока
Ты снизойди до нас, Великий Боже!»
Какой погожий выдался денёк,
Который не увидел мотылёк…
Часть 3
Венок сонетов
Безумный лунный бал
Безумный бал в безумном королевстве! –
Восстанье против будничных времён!
На этот бал сошлись со всех сторон
Все те, кто музам разным служит с детства.
На небесах он был предзнаменован
Слияньем лун, – Селены и Лилит.
Одна из них его благословит,
Другою же – он будет околдован.
Ну а пока, – в пред бальные минуты,
Где завели о чём-то пересуды
Молоденькие дева и гусар;
Где барышни хихикают в каретах,
Где много композиторов, поэтов…
Салют сжигает грусть осенних чар!
2
Салют сжигает грусть осенних чар!
Созвучье нот пространство очищает,-
С космическою негою венчает
Влюблённые сердца вскружённых пар!
Изнеженной беспечности расцвет,
Влекущую к себе непринуждённость,
Блаженную, святую отрешённость
И девственный, изысканный балет,
Благословляет юная Селена,
(кочуя по загадочной Вселенной
в сиянии мистических стожар);
Лелеять шарм, в любви дарить признанья,
Блистать своим волшебным обаяньем… -
Там в каждом есть желание и дар.
3
Там в каждом есть желание и дар,
(у творческих персон любого ранга),
В искусное, стремительное танго,
Вместить души пылающий пожар;
С неторопливым вальсом сочетать
Гармонию сердечного покоя,-
Всё светское, изящное, мирское…
Чрез призму вдохновенья созерцать;
Отождествлять с таинственной луной
(такой же отрешённой и благой),
И этот бал, и это королевство…
Вальсируя с мечтой сойти с ума,
И за чертою праздного ума
Безумие оправить в совершенство!
4
Безумие оправить в совершенство…-
Какая честь для франтов удалых (!),
Для юных куртизанок озорных,
Облёкшихся в манящее кокетство;
Для некой дамы знатной у окна,
Окутанной задумчивым молчаньем
(что предалась несбыточным мечтаньям,
которые навеяла луна);
Для барственной, придворной детворы,
(которая из светской мишуры
черпает сор изысканных наречий),
И для царя, которому лишь льстят,
(про утончённый «ум» его твердят),
Писателей рифмованные речи.
5
Писателей рифмованные речи,
Воспевшие «величество сие»,
(которому улыбчивый мосье
кокетливо поглаживает плечи);
Негромкое звучанье фортепьяно
(на нём, оставив яркий колорит,
в одеждах белых парочка кружит,
томительно куря марихуану);
Повсюду утончённые беседы
О тайнах окружающего света;
Хрустальный звон бокалов для вина…-
В большом, шикарном замке многолюдном,
Своим чумным присутствием минутным,
Полночная сменяет тишина.
6
Полночная сменяет тишина
Невинные мотивы и общенье…
И снова (чрез минутное забвенье),
Среди бесед мелодия слышна.
Но нету в той мелодии любви,
Того тепла, добра и обаянья…
Она змеиным, злым очарованьем,
Пленяет жертвы новые свои.
Общенье стало косвенным и кратким.
В большом недоумении, украдкой,
Король глядит за занавес окна.
Он долго, тупо смотрит с подозреньем,
Туда, где на него глядит с презреньем
Уже иная, бледная луна.
7
Уже иная, бледная луна,
Приплывшая неведомо откуда
(как злой фантом, как призрачное чудо),
В окошках замка бального видна.
Навряд ли кто из парочек ночных
Неспешно проходящих мимо замка,
Имеет хоть малейшую догадку
О потаённых чарах неземных;
О тишине, которая хранит
Секреты лун – Селены и Лилит
(одна из них мечты моей предтеча);
О том, как в небе некая луна
(которая так дьявольски бледна!)
Обыденной реальности перечит.
8
Обыденной реальности перечит
Безумных танцев лунный ритуал,
Где в кривизне магических зеркал
Непроизвольно вспыхивают свечи!
Неистово, в объятьях серпантин,
Являя демоническую лёгкость,
Блюдя в движеньях грацию и строгость,
Взлетает в танце тройка балерин!
Неторопливый, детский хоровод
(спиной к спине – совсем наоборот),
Порабощён безрадостной рутиной,
А некий лорд с гримасой мертвеца,
Разносит там для каждого лица
Шампанское и стоящие вина.
9
Шампанское и стоящие вина
На дно утопий тянут карнавал.
Там нечистью наполнился астрал,
Вплетающей рассудок в паутину.
На празднике безумия она
Вершит порабощёнными умами
(за масками, вуалью, веерами…
их истинная сущность невидна).
И лишь король свой разум сохранил
В нашествии астральных, тёмных сил,
Упрятавшись от всех под пианино,
Но и его ждёт в замке, как паук,
Расставив сети тонкие вокруг
Дурманящая, жадная трясина.
10
Дурманящая, жадная трясина
Безумие засасывает. Там,
Приподняты вуали светских дам,
Для поцелуев с юношей наивным.
В сердцах ломая запертую дверь
В сырой, полуподвальной комнатушке,
Он до рассвета стал живой игрушкой
Во власти обольстительных мегер.
Под звуки торжествующих мелодий
Они, танцуя, к пленнику подходят
Хрустальными бокалами звеня,
В чьём сердце, под разорванной рубахой,
Бушует страсть, разбавленная страхам,
В сомкнутых лепестках шального дня.
11
В сомкнутых лепестках шального дня
Сплелись интриги, козни и коварство…
И ныне в это проклятое царство
Нагрянуть не решается заря.
Там бешено махая головой,
По клавишам нещадно ударяя,
Великий композитор сочиняет
Мотив безумной ночи роковой;
Раскрыв в себе неведомый талант,
В искусство облачив кромешный ад,
Он служит музой гадким истуканам.
Там музыка опутала эфир,
Рождённая из недр тёмных лир.
Там демоны незримо правят балом!
12
Там демоны незримо правят балом!
А чародейка-осень за окном,
Заплакала серебряным дождём
По утренней заре, что запоздала;
По милому, изящному балету,
По ласковым, искрящимся глазам…
Ей так хотелось мысленно быть там,
Кружась в ночи до самого рассвета!
«Остановите музыку, хоть кто!»-
Взмолилась осень в платье золотом
К заложникам губительного бала,
Но не слышны моления её,
Где в озорном неистовстве своём
Безумье разум светлый обуздало.
13
Безумье разум светлый обуздало…
Уткнувшись в подоконник бородой,
Поникший царь махнул на всё рукой,
Решив найти покой на дне бокала.
Налив в него и рома, и вина…
Мешая это всё увядшей розой,
Он смотрит на «серебряные слёзы»,
Борясь с желаньем выпасть из окна.
Где тает ночь, где общая усталость
Венчает праздник адский, где, казалось,
Перемешались небо и земля;
Где шум притих, где свечи догорают,
Где бал своё безумье завершает,-
Там пьяный вздор и ругань короля.
14
Там пьяный вздор и ругань короля,
К которому в сумбурной круговерти
На маскарад явились сами черти
Под утро, чтобы всё начать с нуля.
Где все давно уснули мёртвым сном
Под солнечным, багровым покрывалом,
Там жалкий царь с наполненным бокалом
Танцуя, упивается вином.
В пугающей, могильной тишине,
Кружась с самим собой наедине
(испивший кубок тёмного блаженства),
Как полу-чёрт, как получеловек,
Он заорал: «Да здравствует вовек
Безумный бал в безумном королевстве!».
15
Безумный бал в безумном королевстве!
Салют сжигает грусть осенних чар!
Там в каждом есть желание и дар
Безумие оправить в совершенство.
Писателей рифмованные речи
Полночная сменяет тишина.
Уже иная, бледная луна
Обыденной реальности перечит.
Шампанское и стоящие вина,-
Дурманящая, жадная трясина,
В сомкнутых лепестках шального дня.
Там демоны незримо правят балом!
Безумье разум светлый обуздало…
Там пьяный вздор и ругань короля.
Часть 4
Мифология в стихах
Путешествие в мир Аида
Часть 1
Происхождение мира и богов
Источником всего был вечный Хаос.
В нём жизнь богов античных зарождалась
Во глубине мифических веков.
Проникнув в мрачный мир упокоенья,
Я вам открою тайны подземелья.
Начну с происхождения богов:
Их Хаоса Земля возникла – Гея,
А в глубине немыслимой, под нею,
Был Тартар порождён. Когда же в мир
Пришла Любовь пленительная – Эрос,
В ней Мрак и Ночь богам явили прелесть,
Родив Гемеру – День и Свет – Эфир.
Затем Уран –лазоревое Небо,
Землёю был рождён, а может не был-
Судить не мне, легенда же гласит
О странном браке Геи и Урана,
Чьи отпрыски – великие титаны,
Произвели на свет океанид.
Помимо созидателей титанов
Шесть грозных, безобразных великанов
Из чрева Геи вырвались на свет.
Надменный, уродливые, злые,
Они внушали страх, казалось, в мире
Чудовищной их силе равных нет.
Возненавидел чудищ безобразных
Их собственный отец – Уран всевластный,
И в тёмный Тартар матери Земли
Он заключил ужасных исполинов,-
Туда, где в неизведанных глубинах
Не видят света белого они.
Томилась и стенала мать их Гея,
Неся в себе мучительное бремя
Низвергнутых детей, и от того,
Решила против недруга Урана
Своих сынов настроить, но титаны
Боялись ополчиться на него.
Лишь младший – Крон, коварный и отважный,
Послушав мать, осмелился однажды
Сразить Урана хитростью простой,
Подкравшись под покровом тёмной Нюкты
К уснувшему отцу. И с той минуты
Стал править Крон и Небом и Землёй.
Но не простила Крону злодеянье
Богиня Нюкта – Ночь, и в наказанье
Божеств ему ужасных родила:
Уничтоженье – Кер, раздор – Эзиду,
Таната – смерть, возмездье – Немесиду…
И целый сонм других исчадий зла.
Борьба и смерть, раздоры и несчастья,
Обман и ужас, ропот и проклятья…
Посыпались на мир со всех сторон,
Когда пошёл тайком на преступленье
И отнял у отца бразды правленья
Могучий сын Земли – великий Крон.
Боялся Крон, что собственные чада
Расправятся и с ним, как он когда-то
Низверг Урана в юности своей,
И строго приказал супруге Рее
Давать ему, как можно поскорее,
Проглатывать рождавшихся детей.
Невольно отрывала мать от сердца
Своих детей – младенца за младенцем,
И вот, уже лишившись пятерых,
На остров Крит ушла от Крона Гея
В глубокий грот, чтоб там, в глухой пещере,
Упрятать Зевса – младшего из них.
Когда же вырос Зевс во гроте тёмном,
Неистовый, предстал он перед Кроном,
И не теряя времени на спор,
Не хитростью, а силою громадной
Заставил он отца вернуть обратно
Проглоченных им братьев и сестёр.
Никто теперь не мог лишить их счастья.
И поделили боги мир на части:
Зевс Небо взял себе, а Посейдон
Чертоги моря в зарослях подводных,
Аиду же – досталось царство мёртвых,
Зловещее и мрачное, как он.
Ужасен мир угрюмого Аида.
О, сколько тайн чудовищных сокрыто
За цитаделью врат его стальных!
Немало устрашающих преданий
Дошло до нас из греческих писаний
О царстве мёртвых. Вот одно из них:
Часть 2
Подземное царство Аида
Глубоко под землёй, в беспросветной ночи отрешённой,
Где немыслимый ужас во тьме вековечной царит,
Восседает на троне с супругой своей Персефоной
Бог загробного мира, суровый брат Зевса – Аид.
Много рек протекают в краю том, лишённом желаний.
Не восходит над ними заря, не парят облака…
Лишь бесплотные тени в часы безотрадных скитаний
Оглашают стенанием мёртвые их берега.
Там, у мрачного Стикса, на тёмном его побережье,