Личность и власть

Но опытные руководители-эгоцентристы (и чем более высокие руководящие должности они занимают, тем в большей степени) стремятся с подобными подчиненными действовать под прикрытием закона, не брезгуя подтасовками и фальсификациями с привлечением в этих целях коррумпированных правоохранителей и судей, а также СМИ. Такому симбиозу трудно противостоять. И в условиях тотально рыночной экономики реальная власть часто оказывается именно у него. Авторитарные руководители-эгоцентристы всегда действуют вне правового поля, допуская нарушения административного и уголовного законодательства. В этом при наличии интернета их основная уязвимость, так как имеется возможность предать широкой огласке факты из их неблаговидной деятельности, по которым даже эгоцентрическая верховная власть вынуждена принимать меры, пусть даже не вполне адекватные (например, по Сердюкову – бывшему министру обороны РФ).

Руководители-эгоцентристы, придерживающиеся либерального стиля руководства, как и авторитарные эгоцентрические начальники, злоупотребляют своим служебным положением в корыстных целях, что может вызывать недовольство у подчиненных. Но они не способны из-за своих слабых волевых качеств, подавить его, поэтому избирают путь попустительства, безнаказанности, «умасливания», таким образом, работников, позволяя и им решать свои личные проблемы за счет возможностей места работы или службы.

Политические лидеры-эгоцентристы в современной России, уже находящиеся у власти, открыто быть авторитарными не могут, поэтому используют для маскировки «демократическую» окраску. Главный атрибут демократии – выборы? Получите «демократические» выборы! Все имеют право прийти на избирательные участки и отдать свои голоса за понравившихся кандидатов. Но что свидетельствует об отсутствии настоящей демократичности этих выборов?

Во-первых, низкая посещаемость выборов избирателями, колеблющаяся в среднем от 20% до 60%. И только в Закавказских республиках она составляет 90% и более, всем понятно, почему. Низкая посещаемость выборов избирателями обусловлена недоверием к прозрачному и честному их проведению, а также к подсчету голосов, как бы усердно официальная власть не утверждала обратное. «Голосование ногами» (то есть не хождением на выборы) выглядит убедительнее официальных заявлений.

Во-вторых, организация в процессе выборов широко освещавшихся в прессе «каруселей», массовых вбросов бюллетеней, создание условий для голосования, позволяющие одним и тем же избирателям голосовать по несколько раз, учитывать голоса «мертвых душ». Завершается вся эта выборная кампания специфическим подсчетом голосов, обеспечивающим нужный процент запланированным победителям. Жалобы на выявленные нарушения рассматриваются, но удовлетворяются лишь некоторые, что в целом не влияет на признание итогов состоявшихся выборов.

В результате таких выборов в Госдуме регулярно создается большинство абсолютно управляемой фракции партии «Единой России», позволяющее ее членам путем всегда единогласного голосования принимать все законы, предлагаемые Правительством и Президентом, независимо от мнения по этому поводу депутатов остальных фракций. В результате формально демократия существует (законы принимаются голосованием), а в действительности через послушную фракцию «Единой России», исполнительная власть реализует диктатуру своей власти через принятие нужных законов, иногда абсурдных. Например, сначала в результате единогласного голосования фракции «Единая Россия» приняли закон об изменениях в региональных часовых поясах, а через год также единогласно с помощью той же фракции этот закон отменили, как неправильный.

В-третьих, создание искусственной многопартийности (множества мелких партий) за счет существенного облегчения их регистрации (естественно, в целях «развития демократии»). Подавляющее большинство из них проигрывают все выборы, но часть голосов у оппонентов отбирают. В частности, партии «спойлеры», выделившиеся из этой партийной массы, оказались востребованными на президентских выборах. Обилие партий, представляющее собой «демократическую шелуху», нисколько не снизило авторитарности исполнительной власти.

В-четвертых, оппозиционные общественные объединения, кандидаты в Президенты и главы регионов лишаются возможности на равных вести предвыборную кампанию. У действующих представителей официальной власти в этом плане огромное преимущество в СМИ и финансировании. Через муниципальные фильтры отводят от участия в выборах неугодных кандидатов, оставляя в избирательных списках откровенно бесперспективных участников. На этом фоне гражданам остается избирать только представителей официальной власти. Вот и вся демократия.

В-пятых, использование административных рычагов (невыдача разрешений на проведение демонстраций и несогласование мест их проведения) и силовых средств (создание росгвардии, оснащаемой самой современной техникой) для борьбы, в первую очередь, с массовыми с протестантами.

В-шестых, принятие законов против экстремизма в такой редакции, которая позволяет привлекать к ответственности наиболее активных протестантов и критиков действующей исполнительной и законодательной власти.

Существуют и другие рычаги образования авторитарности власти Президента и Правительства, но и описанных средств достаточно, чтобы показать, что нынешняя демократия в нашей стране декоративная, а реальная власть (исполнительная) – авторитарная.

Относительно политических либеральных лидеров. Они либеральные только на словах. Судя по тому, как эти вожди намерены внедрять свои идеи и планы дальнейшего развития страны, это чисто авторитарные руководители. А главный «либерал» России Жириновский – образец откровенного автократа, стиль поведения которого нередко переходит в обычное хамство, за которое он никогда не привлекается к ответственности. Судя по содержанию целей и отдельным результатам их деятельности, которые стали достоянием гласности, у политических либеральных лидеров направленность личности эгоцентрическая, и особенно ярко выраженная у Жириновского.

Руководители с хомоцентрической (с тенденцией к социоцентрической) направленностью почти всегда работают в правовом поле, хотя в существующих условиях соблюдать абсолютно законы невозможно. Они тоже применяют авторитарный (силовой) стиль руководства, но не постоянно, как руководители-эгоцентристы, а избирательно, лишь по отношению к подчиненным, которых, как правило, побудить добросовестно и качественно выполнять свои обязанности иначе невозможно. Такими подчиненными, в основном, оказываются эгоцентристы, нуждающиеся в повышенном контроле процесса их деятельности и тщательной проверке ее результатов.

Политические лидеры-хомоцентристы во время предвыборных кампаний изначально находятся в неравных условиях с эгоцентрическими лидерами, так как действуют в рамках закона и морали. Политические же лидеры-эгоцентристы такими рамками себя не ограничивают, и используют против хомоцентристов весь комплекс средств – правовых и противоправных (не мучаясь нравственными угрызениями совести). Но их кажущееся превосходство часто оказывается для эгоцентрических лидеров и средством самокомпрометации в случае публичного разоблачения негативных сторон применяемых ими средств в борьбе с конкурентами.

Преимущественный стиль руководства у хомоцентрических лидеров – реально демократический. Настоящая демократия – их главное оружие завоевания и использование власти.

Либеральных лидеров среди хомоцентристов (с тенденцией к социоцентристам) не бывает.

Вывод. Силовая авторитарная власть в основном является негативной, но может быть и положительной, что определяется целями и задачами ее применения, направленностью личности субъекта власти. У руководителей-эгоцентристов с сильной волей авторитарная власть становится постоянной формой управления, оказывающей разрушительное воздействие на окружающие их социальные условия жизнедеятельности. Руководители-хомоцентристы используют ее только в случае необходимости и применяют силу адекватно и конструктивно.

Б. Функция власти на основе материальной зависимости.

Кто не слышал таких слов: у кого деньги – у того и власть; кто платит – тот и музыку заказывает? Но всегда ли справедливы данные утверждения? Сила власти материальных ценностей и денег (их стоимостного выражения) заключается в том, что с их помощью можно удовлетворить почти все человеческие потребности: купить одежду, еду, получить крышу над головой, удовлетворить духовные интересы, приобрести знания, иметь возможность путешествовать и познавать окружающий мир и т.д., хотя и не все. Известны и такие выражения: не все продается и покупается; меня за деньги не купишь. Так, когда же можно купить власть над человеком?

Во-первых, подчиняться покупателям власти, могущим материально вознаграждать (выплачивать деньги, делать дорогие подарки, создавать комфортабельные материальные условия жизни и т.п.), будут только те, кто нуждается в этих материальных ценностях и деньгах. Тот, у кого есть необходимое в достаточном объеме и кому в связи с этим больше ничего не нужно, того не купишь.

Во-вторых, готовые подчиняться на данной основе признают власть над собой только тех, кто наиболее полно удовлетворяет их материальные потребности. Они не будут подчиняться тому, кто дает слишком мало.

Как только продавец свободы (готовый продать свои услуги в обмен на материальное вознаграждение) находит покупателя власти над ним за удовлетворяющую его цену, он стремится к установлению устойчивых отношений с этим покупателем власти, демонстрируя ему свою послушность. Причем продавец своей свободы будет тем послушнее, чем больше ему заплатят.

Отношения между покупателем власти и продавцом свободы более демократичны, чем в силовой системе властных отношений. Подвластный имеет больше свободы в выборе себе хозяина (хотя и не всегда: должник выполняет волю кредитора поневоле, если не может вовремя вернуть долг). Но и в этом случае их интересы имеют противоположную направленность: продавец своих услуг хочет получить как можно больше, а покупатель власти над ним стремится заплатить поменьше. Договариваются тогда, когда продающая сторона не может вытребовать себе больше, а покупающая отказывается платить больше.

Сегодня, в условиях тотальной рыночной экономики, это довольно распространенная форма власти, содержание которой в значительной мере зависит от направленности личности всех участников данных властных отношений.

Руководители с эгоцентрической направленностью, являясь преимущественно автократами, активно дополняют свою авторитарную власть материальными средствами в целях существенного ее расширения. За деньги нанимают и подкупают нужных людей для применения силы, вооружают их необходимыми средствами принуждения (например, оружием и т. п.). Преобладающие среди их подчиненных эгоцентристы за материальное вознаграждение готовы выходить за рамки своих официальных обязанностей и совершать противоправные действия (лжесвидетельствовать, организовывать провокации, осуществлять подлог и пр.). Именно такие подчиненные больше всего устраивают руководителей-эгоцентристов, так как они в наибольшей степени способны удовлетворять эгоцентрические потребности своих начальников, не ограничиваясь в своих действиях какими-либо правовыми и нравственными рамками.

Используя материальное стимулирование в оценке деятельности подчиненных, эгоцентрические руководители устанавливают им эгоцентрические ориентиры в развитии их личности, тем самым насаждают эгоцентризм в своем ближайшем окружении. Материальные стимулы у данных руководителей направлены не на повышение производительности труда, а на формирование лично ему преданных и послушных работников.

Выстраивание властных отношений преимущественно на основе материальной зависимости приводит к определенным негативным последствиям в дальнейшем развитии личностей продающих себя хозяину и покупающих слуг, а именно:

– происходит деградация продающего себя покупателю власти, а также будущего хозяина продавца, превращающая обоих в средство добывания материальных ценностей, а не в их пользователя в интересах собственного гармоничного развития;

– устанавливается между хозяином и слугой система вынужденного согласия при внутренней противоречивой направленности их интересов, способная перерасти в конфликтную.

Материальная зависимость является питательной основой коррупции, в результате которой может создаваться перевернутая вертикаль власти. Так, подкупленный министр перестает служить государству и начинает выполнять указания хозяина, который дал ему взятку. Из субъекта власти он превращается в подвластного исполнителя воли того, от кого получил мзду. Судья-коррупционер осуществляет не правосудие, а за взятку освобождает от законного наказания преступников или учиняет расправу над теми, на кого указал взяткодатель.

Политические лидеры с эгоцентрической направленностью для завоевания и укрепления власти широко используют подкуп избирателей и конкурентов, покупают лжесвидетелей, которые помогают, выливаемые потоки грязи на противников, выдавать за «факты». Оплачивают деятельность СМИ, подключаемых к участию в их избирательных кампаниях и в этих целях осуществляющих распространение рекламных агитационных программ, а также материалов (порой и лживых), компрометирующих конкурентов.

Руководители-хомоцентристы (с тенденцией к социоцентристам) в своей управленческой деятельности также используют материальные стимулы, главным образом, в целях повышения производительности труда, создавая в подчиненных коллективах атмосферу справедливого вознаграждения за социально-ориентированный труд. Это способствует формированию у работников удовлетворения не только вознаграждением, но и своей деятельностью, ее результатами. Хомоцентрические руководители стремятся к тому, чтобы материальные ценности и деньги стали средством гармоничного развития личностей подчиненных, а не превращали бы работников в средство накопления ценностей в ущерб духовному развитию.

Политические лидеры-хомоцентристы (тяготеющие к социоцентристам) в сегодняшней России находятся в невыгодном с материальной точки зрения положении по сравнению с политическими лидерами-эгоцентристами. У них, практически отсутствуют «крутые» спонсоры для оплаты предвыборной кампании, на которую требуются большие деньги. Богачи-олигархи их спонсировать не хотят, а у самих лидеров-хомоцентристов часто денег недостаточно. Но все же их материальную основу могут составить бизнесмены типа Грудинина, которые тоже способны стать такими лидерами. Думается, что среди бизнесменов, развивающих свое дело на долговременной и устойчивой основе, спонсоры хомоцентрических лидеров найдутся, так как только под их руководством их бизнес может развиваться стабильно, с перспективой и долговременно.

Вывод. Власть на основе материальной зависимости – обоюдоострое средство власти. Она может быть разрушительной и созидательной. Разрушительной она становится в руках эгоцентристов, а созидательной – если окажется в руках хомоцентристов (с тенденцией к социоцентристам).

В. Функция власти на основе информационной зависимости.

В последнее время, упоминая об информационной власти, довольно много говорят лишь о власти средств массовой информации. Но информационная власть в повседневной жизни встречается еще чаще, чем силовая или материальная. Человек оказался в незнакомом городе или незнакомом районе. Интересуется, как пройти к нужному ему месту, и безропотно подчиняется тому, кто уверенно указывает ему путь. Сколько раз мы спрашиваем друг друга, как сделать то, а как сделать это, где достать нужную нам вещь, как исправить тот или иной прибор, что лучше одеть по определенному случаю, как поступить с женой или мужем, что ответить на то или иное предложение и т. д. и т. п. В ответ получаем советы, которым часто следуем, и не думаем о том, что в этот момент подчиняемся чужой воле. А сколько раз советуем сами и как часто следуют нашим советам, то есть подчиняются нашей воле?

Итак, чтобы властвовать на основе информационной зависимости, необходимо иметь информационное, интеллектуальное или профессиональное превосходство над теми, над кем возникает необходимость информационно властвовать или, по крайней мере, уметь создавать видимость такого превосходства. При этом распространитель новой и полезной информации часто вообще не преследует цели подчинить кого-либо своей воле, а руководствуется идеей – быть просто полезным другим.

В отношениях между людьми, возникающих в процессе обмена информацией, подчинение практически всегда добровольное. Но зависимость и опасение или даже страх потерять необходимый источник информации или профессиональные услуги могут быть у нуждающихся в них достаточно сильными. Чем более уникальна информация, которой обладает ее источник, тем сильнее его власть над нуждающимся в ней потребителем. Информатору процесс информирования партнера по общению позволяет продемонстрировать свой образовательный и профессиональный уровень, почувствовать себя полезным другим, а потребителю информации это даст возможность, вооружившись новыми знаниями, более эффективно достичь стоящих перед ним целей. В таком конструктивном информационном взаимодействии заинтересованы и источник информации, и ее пользователь.

Но информационная зависимость может сложиться и помимо воли одной из сторон. Данная зависимость возникает тогда, когда один из партнеров по общению шантажирует другого знанием про него чего-то такого, что этот другой не хотел, чтобы знали другие. И во имя сохранения в тайне нежелательной к разглашению информации, шантажист обретает власть над своей жертвой. Соответственно, жертва шантажа предпринимает все усилия, чтобы избавиться от данной зависимости путем уничтожения источника нежелательной информации. Власть шантажиста кончается, если шантаж перестанет создавать угрозу шантажируемому.

В ходе функционирования силовой и материальной власти стороны властных отношений достаточно очевидно разделяются на властвующую и подвластную. В процессе реализации информационной власти это относительно очевидно в отношениях учитель-ученик, профессор-студент, врач-больной. Но в ходе партнерского общения, диалога информационная власть имеет, как правило, ситуативный, переходящий характер. Говорит один и сообщает собеседнику новую, необходимую тому информацию, властвует говорящий. Начинает говорить собеседник и дополняет говорящего своими и тоже новыми, интересными для визави сообщениями, – информационная власть переходит к нему. Именно такое информационное взаимовлияние наиболее продуктивно в выполнении совместной деятельности и общении. Способность обеих сторон обмениваться новой информацией друг для друга способствует установлению прочных отношений между общающимися.

Информационные аспекты властных отношений всегда присутствуют в ходе реализации силовой и материальной власти.

Информационное обеспечение участников о развитии применения силовой власти позволяет им своевременно выявлять следующие угрозы: властвующим – возможности утраты власти, подвластным – применения к ним санкций. От состояния информированности одной стороны о намерениях другой во многом зависит, кто победит в их противостоянии. Здесь информационная власть позволяет определить место, время и силу опережающего «нанесения удара» по противнику, а также установить возможность избежать поражающих действий другой стороны.

Не может обойтись без информационного обеспечения и материальная власть. Достоверность информированности сторон о намерениях и материальных возможностях друг друга в значительной мере определяет уровень материальной власти ее покупателей, а у продавцов своей свободы – материальной зависимости. Особенно это актуально в нынешнее время, когда стало процветать мошенничество, которое почти полностью строится на ложном информировании недостаточно осведомленных людей с целью выманивания у них денег или незаконного присвоения чужой собственности.

СМИ часто называют четвертой властью. Однако это утверждение справедливо лишь отчасти. Если сообщаемая ими информация потребителями воспринимается с доверием, и они руководствуются ею в своей жизнедеятельности, то в этом случае СМИ действительно выступают как власть. Но если СМИ врут и делают лживые сообщения, которые радиослушателями, телезрителями и читателями воспринимаются именно таковыми и по этой причине отвергаются, то они утрачивают свои властные функции.

Информационное воздействие является непременным атрибутом управленческой деятельности руководителя, содержание которого и в этой форме властных отношений в значительной мере определяется направленностью его личности.

Руководитель-эгоцентрист в ходе выполнения своих властных функций информирование подчиненных о своих намерениях чаще всего осуществляет в виде приказов, указаний, наставлений, требований. Его устное информационное воздействие выражается, как правило, в виде монологов все «знающего» человека, не нуждающегося в советах. В результате нарушается объективный обмен информацией по вертикали. При общении с подчиненными руководитель с эгоцентрической направленностью свое устойчивое информационное доминирование предпочитает ситуативному, переходящему в обмен мнениями. А если и слушает других, высказывающих отличающуюся от его умозаключений точку зрения, то только для того, чтобы потом сказать им, что они неправы. Это не позволяет такому руководителю глубоко вникать в управляемый процесс и принимать наиболее адекватные решения.

В случае, когда руководители-эгоцентристы обладают фактически высоким профессиональным уровнем, они нередко унижают подчиненных, подчеркивают их неполноценность, явно демонстрируют свое превосходство над ними. Но чаще информационное превосходство таких руководителей является мнимым, и его видимость держится лишь на их властных полномочиях. Однако угодники всячески поддерживают у этих начальников ощущение псевдопревосходства, тем самым разрушая у них остатки адекватного самовосприятия. Реальным уважением руководители-эгоцентристы в подчиненных коллективах не пользуются, даже у угодников.

Руководитель с эгоцентрической направленностью часто собирает для укрепления своей власти негативную информацию, как о нижестоящих, так и вышестоящих. В отношении первых он использует ее для оказания угрожающего давления на подчиненных в случае их недостаточного послушания или проявления нелояльности к нему, а нередко и в целях применения к ним санкций. В отношении вторых собирает компромат на всякий случай в целях возможного шантажа. Но в отношении вышестоящих начальников их больше интересует, что те любят, чем увлекаются, какими критериями руководствуются в оценке нижестоящих руководителей. Это им необходимо, чтобы найти к верхнему руководству подход и выстроить с ним комфортные отношения на основе знания, чем угодить.

У политических лидеров с данной направленностью, благодаря угодническому окружению, происходит разрушение обратной связи с избирателями, в результате чего образуется их полный отрыв от масс и утрата к ним доверия людей (если оно было). Так произошло с Брежневым и Горбачевым.

Политические лидеры-эгоцентристы на выборах, не имея реальных достижений и программ действительно эффективных социальных преобразований, в борьбе с конкурентами часто используют их публичную компрометацию, не брезгуя клеветой, преподнося ее в упаковке «документальных доказательств» или заявлений «объективных свидетелей и очевидцев». Причем грязью обливается, прежде всего, лично сами конкуренты. Здесь действует простой принцип – избирателя нужно убедить в том, что конкурент гораздо хуже.

Иногда и лидерам с эгоцентрической направленностью личности, благодаря социальной демагогии удается на какое-то время обрести «харизматичность», но со временем их реальные дела этот «харизматический» туман развеивают и все становится на свои места. Особенно ярко это имело место быть с Горбачевым и начинает проявляться с Путиным. Кстати, по опросу «Левада-центра», проведенному в ноябре 2018 года, 61% опрошенных россиян считают, что Президент Путин полностью ответственен за сложившееся положение дел в стране, 22% полагают, что он относительно ответственен, и лишь только 10% признают его невиноватым в том, в каком сегодня состоянии находится Россия.

Руководитель с хомоцентрической (с тенденцией к социоцентрической) направленностью личности также опирается на информационные функции власти, но они принципиально отличаются, от их использования руководителем-эгоцентристом. Он тоже издает приказы и указания, инструктирует (а не наставляет) подчиненных, но им предшествует активный предварительный обмен мнениями с равноуважительным отношением сторон друг к другу. Указания, чаще всего, выдаются в форме рекомендаций.

Хомоцентрический руководитель, даже если он превосходит своих подчиненных профессионально (а это имеет место почти всегда), выслушивает их мнения с готовностью к коррекции своей позиции, не унижает ошибающихся, стремится не навязывать своих решений, а убеждать в их правильности и необходимости, хотя в отдельных случаях может и жестко потребовать их исполнения. Если оказывается, что прав подчиненный, не боится согласиться с ним (уронить свой авторитет) и изменяет свое мнение с учетом точки зрения подчиненного. Это позволяет ему принимать наиболее правильные решения и формировать по отношению к себе искреннее уважение в подчиненных коллективах даже со стороны тех, кого ему приходилось наказывать.