Решения Федерального Верховного суда Германии по гражданским делам в 2022 г. 113—145

18 bb) аналогична ситуация и в случае сверхзадолженности согласно ч. 2 §19 InsO. Должник в состоянии сверхзадолженности не располагает достаточным имуществом для покрытия своих существующих обязательств. Кроме того, продолжение деятельности его предприятия до конца прогнозируемого периода не должно быть вероятным с высокой степенью. Негативный прогноз продолжения деятельности означает вероятность последующего наступления неплатежеспособности. Более позднее наступление неплатежеспособности также может быть более вероятным или неизбежным. В этом отношении ситуация не отличается от угрозы неплатежеспособности по смыслу ч. 2 §18 InsO. То же самое касается периода до наступления неплатежеспособности. Неплатежеспособность может быть неизбежной или произойти только в конце прогнозируемого периода. На этом фоне сила доказательств сверхзадолженности ничем не отличается от угрозы неплатежеспособности. Таким образом, это требует дополнительных обстоятельств, касающихся характера сделок, чтобы обосновать умысел должника на причинение вреда кредиторам.

19 Поэтому доказательства распознаваемой сверхзадолженности не является более сильными, поскольку согласно §15a InsO сверхзадолженность по смыслу ч. 2 §19 InsO влечет обязанность подать заявление о несостоятельности. Настоящий Сенат в своем решении от 3 марта 2020 г. (IX ZR 78/20, zVb в BGHZ Rn. 27 f.) указал, что ни обязанность подать заявление о несостоятельности, вытекающая из §15a InsO, ни вытекающий из §15b ПоН запрет осуществления платежей, не определяет, действовал ли должник в случае распознаваемой несостоятельности с намерением причинить вред кредиторам. Это относится также к выявленной сверхзадолженности.

20 2. Суд апелляционной инстанции оставил открытым вопрос, действовал ли должник с намерением причинить вред кредиторам. Из этого исходит и суд кассационной инстанции.

21 3. В результате суд апелляционной инстанции обоснованно признал, что ответчик не знал о (предполагаемом) умысле должника причинить вред своим кредиторам.

22 а) из знания о возможной сверхзадолженности должника, вопреки мнению в кассационной жалобе, не следует, что у ответчика по состоянию на 31 декабря 2010 г. и 31 декабря 2011 г. присутствовала годовая финансовая отчетность должника, составленная в феврале 2010 г. и непокрытая собственным капиталом в размере 205 473,78 евро (за 2010 финансовый год) и 431 382,11 евро (за 2011 финансовый год). Исключительно из установленной растущей балансовой свехзадолженности, которая последний раз было зафиксирована по состоянию на 31 декабря 2011 года, вопреки мнению истца, не может быть сделан вывод о том, что ответчику было известно об умысле должника причинить ущерб кредиторам, который согласно § 140 InsO охватывал бы соответствующий период совершения оспариваемых безналичных платежей 15 января, 14 и 15 февраля 2013 г. на общую сумму 20 792,43 евро.

23 aa) для предположения о сверхзадолженности по смыслу §19 InsO не существует юридической презумпции, предусматриваемой ч. 2 §17 InsO. Если арбитражный управляющий, оспаривающий сделку по ч. 1 §133 InsO, при умысле на причинение ущерба кредиторам или знании об этом ссылается на сверхзадолженность, он должен предоставить полное доказательство ее возникновения. Это касается также случая негативного прогноза продолжения деятельности предприятия. Этому не противоречат правила, обосновывающие иное распределение бремени представления фактов и доказывания согласно предл. 1 ч. 2 §19 InsO. Не является очевидным, что тем самым законодатель хотел урегулировать вопрос бремени доказывания по делам о конкурсном оспаривании. Возврат к двухсоставному понятию сверхзадолженности основывается на Законе о стабилизации финансового рынка от 17 октября 2008 г. (BGBl. I, S. 1982). Тем самым должны избегаться экономически неудовлетворительные с точки зрения законодателя результаты, когда предприятия, в которых существует подавляющая вероятность того, что они в дальнейшем смогут проложить операционную деятельность на рынке, обязательно должны пройти процедуру несостоятельности (BT-Drucks. 16/10600, S. 13). В материалах не комментируются вопросы бремени доказывания, особенно распределения бремени доказывания по делам о конкурсном оспаривании.

24 bb) таким образом, арбитражный управляющий, оспаривающий в соответствии с ч. 1 §133 InsO, изначально должен предоставить факты и доказать как математическую сверхзадолженность по смыслу предл. 1 ч. 2 §19 InsO, так и негативный прогноз продолжения деятельности предприятия. Объективно существующая сверхзадолженность должна стать известна должнику и – поскольку здесь речь идет о полном доказывании умысла на причинение ущерба кредиторам – также ответчику. По общему правилу это и должен доказать с представлением фактов арбитражный управляющий.

25 cc) доказывание объективно существующей сверхзадолженности по делу о конкурсном оспаривании, как правило, не облегчается посредством предоставления бухгалтерского баланса, который удостоверяет дефицит капитала, не покрываемый собственным капиталом. Это также в равной степени относится к доказыванию того, что ответчик знал о сверхзадолженности, когда ему стало известно о таком бухгалтерском балансе.

26 (1) согласно судебной практике II Сената Федерального Верховного суда Германии бухгалтерский баланс, конечно, обладает решающим значением для вопроса о том, присутствует ли сверхзадолженность должника (решение ФВС Германии от 27 апреля 2009 г. – II ZR 253/07, ZIP 2009, 1220 Rn. 9; решение ФВС Германии от 15 марта 2011 г. – II ZR 204/09, ZIP 2011, 1007 Rn. 33; решение ФВС Германии от 8 марта 2012 г. – IX ZR 102/11, ZInsO 2012, 732 Rn. 5). Исходя из этого, для исполнения бремени доказывания истцом будет достаточным представление бухгалтерского баланса, показывающего дефицит капитала, не покрываемый собственным капиталом, и после соответствующей проверки им поясняется, имеются ли скрытые резервы или другие активы, которые неявно видны из бухгалтерского баланса, и если да, то в какой степени (см. решение ФВС Германии от 27 апреля 2009 г., там же; от 15 марта 2011 г., там же; от 8 марта 2012 г., там же). После этого на директора-ответчика в рамках секундарного бремени доказывания будет возлагаться обязанность представления отдельных доказательств, указывающих на наличие скрытых резервов или других ценностей, имеющих значение для баланса сверхзадолженности и не отраженных в бухгалтерском балансе (см. решение ФВС Германии от 27 апреля 2009 г., там же; от 15 марта 2011 г., там же).

27 (2) однако подобное распределение бремени доказывания в процессе по конкурсному оспариванию будет неоправданно, когда ответчиком – как по настоящему спору – выступает постороннее третье лицо. Если оно не является одним из лиц, обязанных подать заявление в соответствии с §15a InsO, и непосредственно не несет ответственности на действия, влекущие сверхзадолженность, то нельзя ожидать, что такое лицо будет в состоянии представить информацию о скрытых резервах или других ценностях, не отраженных в бухгалтерском балансе.

28 Отсюда следует, что в рамках конкурсного оспаривания для арбитражного управляющего с учетом его бремени доказывания в отношении математической сверхзадолженности в значении предл. 1 ч. 2 §19 InsO по общему правилу недостаточно, если он указывает на дефицит в бухгалтерском балансе, не покрываемый за счёт собственного капитала, и после соответствующей перепроверки поясняет, существует ли скрытые резервы или другие активы, не видимые в балансе, и если да, то в каком объеме. То же самое действует в отношении знаний ответчика о математической сверхзадолженности, если последнему стало известно о бухгалтерском балансе, показывающем дефицит капитала, не покрываемый собственным капиталом.

29 (3) то, что критерии, которые установлены корпоративным правом в судебной практике II Сената Федерального Верховного суда Германии, в принципе не могут быть перенесены на процесс конкурсного оспаривания в рамках дела о несостоятельности, отражается также в необходимости негативного прогноза относительно продолжения деятельности предприятия, требуемого наряду с математической сверхзадолженностью и знания об этом противоположной стороны. Нельзя ожидать от находящегося снаружи ответчика по делу о конкурсном оспаривании, что он представит факты, которые с точки зрения того времени оправдывали бы продолжение деятельности компании должника (см. решение ФВС Германии от 15 марта 2011 г. – II ZR 204/09, ZIP 2011, 1007 Rn. 31 с дальнейшими ссылками). Более того, по общему правилу арбитражный управляющий обязан представить факты, указывающие на негативный прогноз продолжения деятельности предприятия. Только станет возможным дать оценку силе доказательств, которые зависят от того, с какой вероятностью и когда ожидается наступление неплатежеспособности (см. здесь пункт 16 и след. выше).

30 б) приведенные выше выводы не отменяет то обстоятельство, что в случае выступающей в качестве ответчика финансовой службой речь идёт об институциональном кредиторе, на которого согласно судебной практике Федерального Верховного суда Германии могут быть возложены обязанностям по наблюдению и проведению расследований.

31 аа) по делам о конкурсном оспаривании, разрешаемым согласно п. 4 ч. 1 § 10 Закона Германии об общем исполнительном производстве (далее – GesO), Федеральный Верховный суд Германии исходил из того, что на основании сообщений в прессе, не содержащих никаких официальных объяснений, на кредитора может быть возложена обязанность, исходя из обстоятельств, осведомится о неплатежеспособности должника (решение ФВС Германии от 19 июля 2001 г. – IX ZR 36/99, ZIP 2001, 1641, 1643). Это было основано на меньших субъективных критериях п. 4 ч. 1 §10 GesO по сравнению с предшествующей редакцией ч. 1 §133 InsO. Решением от 19 февраля 2009 г. (IX ZR 62/08, BGHZ 180, 63 Rn. 21 f) Федеральный Верховный суд Германии освободил работников должника от обязанности по наблюдению и расследованию и ограничил этот круг институциональными кредиторами, такими как налоговые органы или органы социального страхования. Позже суд пояснил, что обязанность по наблюдению и расследованию связана с особыми обстоятельствами дел (решение ФВС Германии от 30 июня 2011 г. – IX ZR 155/08, BGHZ 190, 201 Rn. 21).

32 bb) вопрос о том, следует ли придерживаться этой судебной практики, по настоящему делу может быть оставлен открытым. В любом случае передача годовой финансовой отчетности в рамках налогообложения, показывающая дефицит, не покрываемого собственным капиталом, не является обстоятельством, которое влечет обязанность по наблюдению и расследованию финансовым государственным органом ввиду возможной сверхзадолженности. Передача годовой финансовой отчетности служит получению информации в процессе налогообложения. Налоговые органы получают информацию для назначения и проведения внешних проверок (§193 и след. Положения Германии о налогах и сборах, Abgabeordnung, AO). На основании годовой финансовой отчетности они могут проверить, является ли достоверной информация в налоговой декларации. Такая система управления рисками используется налоговыми органами на практике (см. Heuermann/Brandes/Hofmeister, EStG, 2021, §5b Rn.6 с многочисленными дальнейшими ссылками).

33 С другой стороны, передача годовой финансовой отчетности не служит для проверки того, имеет ли налогоплательщик сверхзадолженность по законодательству о несостоятельности. В принципе, налоговые органы могут предполагать, что ответственные лица на стороне налогоплательщика осознают значение дефицита, непокрытого собственным капиталам в бухгалтерском балансе, и сделали необходимые выводы. Поэтому налоговые органы не должны делать запрос о том, имеются ли не отраженные или скрытые резервы или другие активы в бухгалтерском балансе. Они также не должны запрашивать результаты прогноза продолжения деятельности предприятия. Налоговые органы не должны проводить здесь собственные расследования.

34 в) знание ответчика о (предполагаемом) умысле должника причинить вред кредиторам должника не может предполагаться также в соответствии с предл. 2 ч. 1 §133 InsO. Истец не ссылался в кассационной инстанции на факты по данному составу оспаривания. Кроме того, нельзя исходить из того, что ответчик знал об угрозе неплатежеспособности.

Групп, Ломанн, Шульц, Зельбманн, Хармс

Предыдущие судебные инстанции:

решение земельного суда г. Гамбург от 19 января 2018 – 336 O 169/17;

решение высшего земельного суда г. Гамбург от 21 февраля 2019 – 1 U 29/18.

116. Поручительство и несостоятельность – решение Федерального Верховного суда Германии от 13 октября 2022 г. —

IX ZR 130/21

кредитор должен представить факты и доказать возникновение, наступление срока исполнения по основному обязательству и тем самым основание для привлечения к ответственности поручителя по договору поручительства;

напротив, дело должника или поручителя, к которому вместо должника были предъявлены требования, состоит в доказывании того, что основной долг на момент последнего судебного заседания был погашен в силу отменяющих право возражений, как, например, в результате исполнения или его аналога, что влечет тем самым отсутствие ответственности поручителя.

Европейский идентификатор судебных актов:

ECLI: DE: BGH:2022:131022UIXZR130.21.0

Примененные нормы права:

I. ГГУ (BGB)

§765. Обязанности, типичные для поручительства

(1) По договору поручительства поручитель обязуется перед кредитором третьего лица отвечать за исполнение обязательства третьим лицом.

(2) Поручительство может быть также принято в отношении будущего или условного обязательства.

II. Положение Германии о несостоятельности (InsO)

Часть 3. Последствия возбуждения производства по делу о несостоятельности

Раздел 3. Конкурсное оспаривание

§133. Умышленное ущемление интересов кредиторов

(1) Оспоримым является действие правового характера, которое совершено должником в течение 10 лет, предшествующих подаче заявления о возбуждении производства по делу о несостоятельности, или после такого заявления с умыслом на ущемление интересов кредиторов, если другая сторона на момент совершения действия знала об умысле должника. Знание об этом презюмируется, если другая сторона знала, что присутствует угроза неплатежеспособности должника и действие ущемляет интересы кредиторов.

…

§144. Возражение против оспаривания

(1) Если получателю оспоримого исполнения возвращено приобретенное, его требование считается восстановленным.

(2) Встречное исполнение подлежит возмещению за счет конкурсной массы, если оно еще может быть выделено из нее или если масса обогатилась в размере его стоимости. Помимо этого получатель оспоримого исполнения может потребовать возврата встречного исполнения только в качестве конкурсного кредитора.

III. ГПУ Германии (ZPO)

Книга 2. Производство в суде первой инстанции

Часть 1. Судопроизводство в земельных судах

Раздел 1. Производство до вынесения решения

§286. Свободная оценка доказательств

(1) Суд, принимая во внимание все содержание судебных заседаний и результаты исследования доказательств при его проведении, по свободному убеждению разрешает вопрос, рассматривается ли утверждение о фактах в качестве истинного или не соответствующего истине. В решении суда должны быть указаны доводы, на которых основано судейское убеждение.

(2) Законодательно установленными правилами оценки доказательств суд связан только в случаях, предусмотренных настоящим законом.

IX ZR 130/21

13 октября 2022 г.

IX Сенат по гражданским делам Федерального Верховного суда Германии в составе председательствующего судьи Групп, судей Ломанн, д-ра Шульц, д-ра Зельбманн и д-ра Хармс в судебном заседании 13 октября 2022 г. постановил:

кассационную жалобу на решение 3 Сената по гражданским делам высшего земельного суда г. Карлсруэ от 22 июля 2021 г. отклонить с возложением на истца судебных расходов.

Описательная часть:

1 Истцом предъявлены требования к ответчику об уплате денежной суммы по поручительству. Договором от 21 июня 2012 г. истцом был предоставлен обществу B. GmbH & Co. KG (далее – должник) возмездный займ в размере 150 000 евро с возвратом не позднее 31 октября 2012 г. Ответчиком, являющимся участником и налоговым консультантом должника, было предоставлено личное поручительство по возврату займа, включая проценты, и с отказом от возражения о предварительной подаче иска против должника. Наряду с займом 150 000 евро, лежащим в основе рассматриваемого требования по поручительству, 10 мая 2012 г. истцом был предоставлен должнику другой займ в размере 250 000 евро, который подлежал возврату до 30 декабря 2012 г. Одновременно с этим 2 июля 2012 г. должником с третьим лицом был заключен договор об учреждении негласного товарищества (stille Gesellschaft) со вступлением его в действие 31 декабря 2012 г. Согласно договору скрытый участник товарищества обязался в срок не позднее 31 марта 2013 г. внести взнос в размере 525 000 евро путем перевода на счет должника. 27 декабря 2012 г. должником истцу был частично возвращен обеспеченный поручительством займ в размере 50 000 евро. По собственному заявлению должника от 23 сентября 2014 г. в отношении его имущества 6 марта 2015 г. было открыто дело о несостоятельности. После конкурсного оспаривания арбитражным управляющим совершенного должником платежа истцом 23 марта 2018 г. была возвращена уплаченная ему сумма в размере 50 000 евро. По настоящему спору истцом истребуется от ответчика уплата указанной суммы наряду с процентами.

2 Земельным судом иск был удовлетворен в полном размере. По апелляционной жалобе ответчика высший земельный суд отказал в иске. Допущенной настоящим Сенатом кассационной жалобой истцом поддержаны его первоначальные исковые требования.

Мотивировочная часть:

3 Кассационная жалоба подлежит отклонению.

                                          I.

4 Суд апелляционной инстанции, решение которого опубликовано в: WM 2021, 1951 ff., указал следующее: истец не вправе истребовать уплаты денежной суммы на основе поручительства. Его требование по займу было погашено должником и после конкурсного оспаривания платежа в соответствии с ч. 1 § 144 Положения Германии о несостоятельности (далее – InsO) не может быть возобновлено. Условия для конкурсного оспаривания, предусмотренного § 133 InsO в отношении умышленных действий по ущемлению интересов сообщества кредиторов, отсутствуют. Хотя присутствуют некоторые доводы, говорящие в пользу вывода о том, что в момент совершения платежа истцу 27 декабря 2012 г. должник был неплатежеспособен, и ему об этом было известно. Согласно прежней судебной практике ФВС Германии распознанная неплатежеспособность сама по себе являлась серьезным признаком, доказывающим умысел должника. В опровержение данного умысла уже ранее заявлялось, что должник на основе конкретных обстоятельств может рассчитывать на скорое преодоление финансового кризиса. В соответствии с новой судебной практикой умысел должника не может ставиться в зависимость лишь от распознанной неплатежеспособности. Решающее значение отводится обстоятельству, знал ли должник или принимал ли он во внимание невозможность полного удовлетворения требований (прочих) кредиторов в поздний период. В подобной конструкции случаев бремя представления фактов и доказывания возлагается на истца, ссылающегося на оспоримость возврата займа. Сообразно данным правилам по настоящему спору умысел должника на ущемление интересов кредиторов не может быть установлен с должной мерой уверенности (mit der gebotenen Sicherheit) ни согласно прежней, ни согласно новой судебной практике ФВС Германии. На основе договора о создании негласного товарищества от 2 июля 2012 г. должник в конце 2012 г. ожидал скорого поступления значительных денежных средств, а потому мог рассчитывать на преодоление кризиса в обозримом будущем. Возможное наличие неплатежеспособности на 27 декабря 2012 г. не достигла такого объема, чтобы нельзя было ожидать полного удовлетворения требований прочих кредиторов в будущем. Более того, у должника имелись все основания полагать, что негласное вложение закроет его существующий пробел в ликвидности, и он последовательно сможет преодолеть неплатежеспособность. Конкретные факты, из которых вытекала бы ситуация неизбежности дела о несостоятельности, не были представлены. Не имеет значения, что обязательства из договора о негласном товариществе наступали лишь 31 марта 2012 г. (неточность по тексту решения, имелся ввиду 2013 г. – прим. пер.) период в три месяца является достаточно обозримым, чтобы дать должнику основания полагать о возможности использования этого срока.

                                          II.

5 По итогам проверки указанные выводы суда подлежат признанию верными. Согласно ч. 1 § 765 Германского Гражданского Уложения (далее – BGB) истец не вправе требовать от ответчика уплаты истребованной денежной суммы в качестве поручителя.

6 1. Для обязательства поручителя принять на себя обязательство третьего лица определяющим является наличие основного обязательства (предл. 1 ч. 1 § 767 BGB). Акцессорные меры обеспечения, подобно поручительству по рассматриваемому спору, возобновляются даже при успешном конкурсном оспаривании, как если бы требование ранее никогда не погашалось. Это правило действует по акцессорным мерам обеспечения как должника, так и третьего лица, предоставившего обеспечение (определение ФВС Германии от 12 января 2017 – IX ZR 95/16, WM 2017, 326 Rn. 11 mwN).

7 2. В соответствии с ч. 1 § 362 BGB заемное обязательство должника, обеспеченное поручительством, в размере 50 000 евро в силу совершенного 27 декабря 2012 г. платежа должника было погашено и согласно ч. 1 §144 InsO не подлежит возобновлению после возврата этой суммы арбитражному управляющему 23 марта 2018 г. Если получатель исполнения возвращает арбитражному управляющему полученное по его требованию, то согласно ч. 1 §144 InsO это требование возобновляется только тогда, когда само исполнение фактически было оспоримо. Суд апелляционной инстанции, оценивая вопрос об оспоримости рассматриваемого платежа на основании ч. 1 §133 InsO в прежней редакции нормы (согласно ст. 103j Закона о введении в действие InsO, далее – EGInsO, подлежавшей применению до 4 апреля 2017 г.), безошибочно пришел к выводу об ее отсутствии, поскольку не было доказано наличие умысла должника на ущемление интересов сообщества кредиторов. Основания для иных составов конкурсного оспаривания отсутствовали изначально.

8 a) согласно предл. 1 ч. 1 §133 InsO оспоримым является действие правового характера, которое совершено должником в течение 10 лет, предшествующих подаче заявления о возбуждении производства по делу о несостоятельности, или после такого заявления с умыслом на ущемление интересов кредиторов, если другая сторона на момент совершения действия знала об умысле должника.

9 Умысел должника на ущемление интересов сообщества кредиторов предполагает, что должник при совершении действия в целом в качестве итога такого действия стремился к ущемлению интересов кредиторов или допускал и соглашался в таким возможным последствием (ср. решение ФВС Германии от 17 ноября 2016 – IX ZR 65/15, WM 2017, 51 Rn. 13; устоявшаяся судебная практика). Умысел должника, а также знание об этом ответчика по иску о конкурсном оспаривании являются внутренними, ограниченно поддающимися доказыванию фактами. Поэтому субъективные признаки состава рассматриваемого конкурсного оспаривания могут быть установлены только косвенно, основываясь на объективных (вспомогательных) фактах (ср. решение ФВС Германии от 14 июля 2016 – IX ZR 188/15, ZIP 2016, 1686 Rn. 12; решение ФВС Германии от 6 мая 2021 – IX ZR 72/20, BGHZ 230, 28 Rn. 11; устоявшаяся судебная практика).

⠀

10 Задача судьи, рассматривающего спор по существу, состоит в полной и непротиворечивой оценке представленных ему вспомогательных фактов на основе общих итогов судебного заседания и возможной процедуры сбора доказательств (ср. решение ФВС Германии от 14 июля 2016, aaO; решение ФВС Германии от 6 мая 2021, aaO Rn. 12). При этом он должен учитывать судебную практику ФВС Германии по доказательственным признакам, говорящих в пользу или против умысла на ущемление интересов кредиторов (решение ФВС Германии от 6 мая 2021, aaO). Необходимо принимать во внимание, что такие факты представляют собой лишь более или менее важные признаки, не отменяют обязанность судьи по общей оценке спора и не могут схематичным образом применяться в качестве презумпций, подлежащих опровержению другой стороной (ср. решение ФВС Германии от 13 августа 2009 – IX ZR 159/06, WM 2009, 1943 Rn. 8; решение ФВС Германии от 7 мая 2020 – IX ZR 18/19, WM 2020, 1074 Rn. 10; решение ФВС Германии от 17 сентября 2020 – IX ZR 174/19, ZIP 2020, 2135 Rn. 17).