- -
- 100%
- +
Лизка играла роль мозгового центра их неразлучной тройки. В детстве слабенькая девчушка, прятавшая серо-зеленые глаза за толстыми стеклами очков, сейчас она превратилась в худенькую симпатичную девушку, всегда с серьезным, внимательным взглядом и вечной любовью к анализу происходящего. В отличие от них двоих она уже неплохо зарабатывала, трудясь на ниве интернет торговли и рекламы. Параллельно училась английскому, мечтая когда-нибудь получить место в крупной европейской компании и, надо сказать, имела на это все шансы. В противоположность эмоциональной и вспыльчивой Ольке, Лиза сначала всегда думала и только потом делала. Несмотря на внешнюю замкнутость и медлительность, она легко сходилась с людьми, а ее острый ум не раз выручал девчонок в трудных ситуациях.
В их «тройке» Катя всегда занимала золотую середину, нивелируя Лизину нерешительность и Олину спонтанность. Она была тем «цементом», на котором строилась их многолетняя дружба. В детстве часто приходилось мирить подруг, которые ссорились по пустякам. Взрослея, они все больше смотрели на нее как на старшую сестру, которая может поддержать и ободрить в любой сложной ситуации. И теперь, когда Катя сама попала в историю, они с готовностью пришли к ней на помощь. Это радовало и согревало ее изнутри.
– Олька, не гони так, мы ни черта не увидим! – Лиза, расположившаяся на переднем сидении и выполнявшая роль штурмана-поисковика, толкнула локтем подругу.
– Все-все, торможу, виновата! – Оля как обычно не думая нажала на тормоз, чуть не отправив дорогую машину в занос на скользкой дороге.
– Оля, блин! Давай полегче. Поезжай медленно, чтобы я могла хоть что-то разглядеть! И сделай свои «танцульки» потише! – Лиза скорчила гримасу и вновь пихнула смеющуюся за рулем Олю.
– Да все! Ша! Больно, блин! Давай, активируй свой суперсканер. Инфракрасное зрение или что там у тебя встроено! И повнимательней! – Ольга наконец сбавила скорость, и внедорожник плавно заскользил вперед, обгоняемый редкими автомобилями.
– Девочки, я все-таки считаю, что идея не ахти. Дорогу вон как занесло за ночь. Одни сугробы! Зря мы все-таки поехали! – Катя перегнулась через спинки сидений, чтобы быть ближе к подругам.
– Я с тобой согласна, но раз уж мы отправились в эту авантюру, надо хотя бы попытаться, – Лиза как обычно говорила размеренно и «по теме».
– Ничего в мире не делается просто так! Поехали – значит что-то непременно найдем. Главное верить! – Оля шутливо подняла палец к потолку.
– Ага, главное делать всякие глупости, а потом о них жалеть, – завела свою вечную «шарманку» Лизка.
– Ну ладно-ладно! – примирительно сказала Катя. – В конце концов что-то да выясним и мне, честно сказать, так легче, чем сидеть да гадать бросили меня или нет. И вот что, девчонки – я вам безумно благодарна! Вы у меня такие хорошие, очень люблю вас.
– И мы тебя любим! – хором ответили подруги и дружно засмеялись.
Если бы в этот момент они посмотрели в окно, то на противоположной стороне дороги, возможно, увидели бы еле заметные следы колес, занесенные снегом. Следы вели вниз, под откос, и уводили в темную гущу деревьев, упираясь в большой белый сугроб. Если присмотреться, в нем можно было разглядеть очертания крыльев и крыши белого автомобиля. Капот был разорван надвое стволом крепкого большого дерева. Но откос был настолько крутой, что, если не знать о случившейся катастрофе, очень сложно было разобрать и увидеть что-либо, кроме большого сугроба. А снег надежно скрыл следы недавней трагедии, похоронив под собой то, что они искали.
Олин внедорожник на скорости пронесся мимо, пробираясь сквозь снежные заносы. Чуда не случилось. Дорога не прощает ошибок и надежно скрывает то, что должно остаться секретом. По крайней мере до поры до времени.
Они уже подъезжали к Владимиру, когда Катя в очередной раз зашла в их с Русланом историю переписки. Лиза дремала, уютно устроившись в широком кресле, Оля тихонько подпевала какой-то попсовой песенке, изредка бросая взгляд на подругу. Катя, несмотря на присутствие девчонок, вновь осталась в одиночестве. Девушка открыла мессенджер. Руслан молчал. Судя по статусу, в сети он появлялся вчера, но никакой весточки о себе не прислал. Она без особой надежды еще раз крутанула окошко чата вверх-вниз. Ничего.
Тогда она решила пролистать все с самого начала. И на несколько минут вновь растворилась в словах и предложениях, сказанных когда-то друг другу. Сколько милых и приятных моментов: первые неловкие комплименты с его стороны, ее сарказм, его ирония, обмен фотографиями, поиск общих интересов, любимых групп и книг. Шутки, заигрывания, его мальчишеское хвастовство, ее девчоночья застенчивость и стыдливость. Она в первый раз в жизни попыталась по-настоящему открыться человеку. Совершенно не зная его, даже ни разу не увидев «вживую», она все равно говорила ему именно то, что по-настоящему думала, делилась своими мыслями и даже открывала некоторые секреты. В отличие от тех парней, с кем она встречалась и общалась до этого, Руслан казался ей смелым и открытым. А главное, она чувствовала, что на него можно положиться. Она не могла поверить в его «предательство» и отчаянно надеялась, что их встрече помешала какая-то случайность и у нее все еще остается шанс увидеть его и поговорить. Да, наивно, да, глупо, но ей хотелось верить в это. Верить в то, что они все равно когда-нибудь встретятся и смогут вживую сказать друг другу обычное человеческое «Привет!».
– Мы подъезжаем! – тихонько, чтобы не разбудить Лизу, сказала Оля. – Пора будить Лизуна, а то чего доброго храпеть начнет! – и девушка тихонько прыснула.
Катя, улыбнувшись, склонилась над спящей подругой и начала аккуратно, но настойчиво тормошить ее за плечо.
– Подъем, соня! Мы почти на месте!
– Ой, встаю! Такой сон классный снился! – Лиза начала потягиваться и зевать.
– Расскажи! – Катя наклонилась к ней ближе.
– Снилось, что ты и Руслан стоите около зеркала, ты с одной стороны, а он с другой. И что-то говорите друг другу, но ни один не может понять.
– А дальше? – Катя с интересом уставилась на подругу.
– А потом стекло трескается, и вы протягиваете друг другу руки навстречу, но вас все равно разделяет рама и осколки. Тогда он не выдерживает и бьет по зеркалу ногой, а оно рассыпается вдребезги.
– И? – затаив дыхание спросила Катя.
– Ну что «и»? Дальше ты меня разбудила. Сюжет остается «открытым», – Лиза еще раз громко зевнула и, открыв «шторку», уставилась в зеркальце, поправляя прическу.
– Странный сон, – задумчиво сказала Катя, откидываясь на сиденье.
– Ну все, приехали! – Оля сбавила ход и начала оглядывать улицу, ища место для парковки. – Вот региональная больница. Сейчас бросим «мурзика» и начнем наше расследование. Лизка, готовь лупу!
– Я сейчас тебе как дам по шее! – Лиза шутливо пихнула подругу.
– Так все, нашла. Паркуемся, – Оля лихо крутанула рулем и начала сдавать назад, затормозив в нескольких сантиметрах от бампера соседней машины. – Девчонки, на выход!
Захлопали двери, подруги смеясь высыпали на тротуар. Катя схватила сумку, машинально бросив туда телефон, забыв заблокировать экран. Мобильник провалился вниз и приземлился куда-то на дно, рядом с косметичкой и ключами от квартиры. Экран тихо поблескивал, отражаясь от матовой поверхности косметички. На нем все еще было открыто окно мессенджера. Цепочка сообщений, смайликов, картинок. Сверху маленькая фотка-миниатюра, с которой улыбаясь смотрел Руслан. Внизу статус: «Был в сети один день назад».
Экран начал гаснуть и бледнеть. Вот-вот должна была включиться вездесущая «автоблокировка», дабы не допустить случайной отправки ненужной информации. И тут телефон вновь ярко засветился. Буквы статуса под фотографией улыбающегося молодого человека на секунду исчезли и возникли вновь, но уже в новой комбинации. Короткое слово – «онлайн». Абонент вновь появился в сети. Надолго ли?
Глава VII
Минуя ворота и околицу деревни, они начали двигаться к ее центру по узкой, проторенной между сугробами тропинке. Руслан внимательно разглядывал стоящие впереди дома. Издалека они все казались одинаковыми, черными и бесформенными. Но чем ближе он подходил, тем больше ему открывалось.
Первые два домика казались близнецами – обычные дачные «избушки» времен советского союза и перестройки. Дощатые стены когда-то были покрыты краской, возможно яркой – зеленой или синей, но сейчас цвет потускнел, превратившись в бурый, с большого расстояния казавшийся черным. В рамах стояли мутные стекла, потрескавшиеся и серые от толстого слоя пыли, который скопился за прошедшие годы. Годы ли? Или века? Вряд ли бы кто-то смог сказать точно. В этом импровизированном «Чистилище» никто не задерживался надолго, поэтому искать ответы на вопросы среди местных жителей было бесполезно.
За двумя «близнецами» стоял домик «из сказки»: резные деревянные наличники, подковка над входом, уютное крылечко с аккуратными ступеньками – наверное, когда-то он мог бы стать образцом русского деревянного зодчества, но дерево почернело, подкова, висящая над дверным косяком, проржавела и висела криво, вот-вот норовя упасть, а ступеньки крыльца зияли черными провалами дыр, словно рот мертвеца – выпавшими зубами. Чуть дальше стоял не то дом, не то сарай – хижина, сложенная из самых разных подручных материалов: кусков шифера, фанеры, плохо обтесанных досок, явно надерганных из складских паллетов. Вместо крыши была натянута палаточная ткань, двери и вовсе не было, ее заменял полог, сделанный из мешковины. Вдалеке виднелся бревенчатый сруб, почти вросший в стылую землю, с покосившейся печной трубой на двускатной крыше. Сразу за ним парень углядел вход в настоящий армейский блиндаж, заваленный со всех сторон снегом и угадываемый лишь по узким темным провалам окошек-бойниц. Однако большинство домов были самыми обычными однотипными домиками-бытовками, которых так много можно встретить на просторах нашей страны. Узкое крыльцо, дверь, пара окон. Всех и объединяло одно – каждое жилище носило на себе отпечаток запустения, разрухи и медленного угасания. Казалось, что если бы не «магия» этого места, все эти полусгнившие развалюхи не простояли и недели на сильном ветру.
И было еще кое-что общее – у входа в каждую халупу ярко горели костры. Некоторые были заботливо обложены по бокам обломками кирпича, некоторые пылали в специально вырытых ямах, которые прятали огонь от пронизывающего зимнего ветра. Какие-то костерки едва теплились на снегу и не гасли только благодаря вмешательству некой древней и могучей силы, правившей в этих краях. Законы природы не властвовали здесь, это же касалось и законов человеческих.
– Кто тут главный? – Руслан поравнялся с Мариной и зашептал ей на ухо.
– Главный? Здесь нет главных, это же не лагерь и не тюрьма. Тут каждый сам по себе. Гляди! – она указала на сгорбленные фигуры людей, сидящих напротив костров.
Бесформенные, почти сливающиеся с землей силуэты. Кто-то был одет по-зимнему тепло, некоторые были в легких кожаных куртках, у блиндажа, глядя в огонь, сидел солдат в шлеме и разгрузочном жилете, уперев стальной приклад автомата в землю. Он немигающим взглядом смотрел на языки пламени, бледные губы что-то бормотали, пальцы машинально сдвигали предохранитель оружия вверх-вниз. На форменной куртке сквозь камуфляжный рисунок темнели бурые пятна запекшейся крови. Марина коротко кивнула ему, он, не отрывая взгляда от огня, кивнул в ответ.
– Старший лейтенант Колесников. Давненько здесь. Пока я его «встречала», все задавал вопросы, думал, что его контузило и я его в расположение части веду. За партизанку меня принял что ли. Когда узнал правду – обрадовался, честное слово! Сказал, что лучше здесь, чем там. Что тут спокойнее. Он почти ни с кем не общается, все ждет, когда его позовут. Мне говорил, что ему тут даже нравится. Война сильно меняет представление о смерти, Руслан. Некоторые, как например он, ждут ее прихода, как избавления.
Они прошли дальше, двигаясь к центру оплота. Хижины, землянки и дома образовывали неровный круг, чем-то напоминавший деревенскую площадь. В центре нее в землю был врыт деревянный столб. Венчал его череп лошади. На столбе были вырезаны какие-то не то буквы, не то узоры.
– Это здесь откуда? – насторожено спросил Руслан.
Импровизированная «скульптура» напомнила ему древние славянские святилища – капища, которые он видел на картинках в интернете и лишь однажды вживую, когда гулял с друзьями по Битцевскому парку в Москве: там на поляне в центре луга стояли такие же «столбы», а вокруг них четыре жертвенника-камня – видимо, по числу сторон света.
Череп неприветливо скалился желтыми полусгнившими зубами, темные провалы глазниц зловеще поблескивали.
Марина улыбнулась.
– Расслабься! В жертву тебя не принесут, поздновато уже. Это «творение» еще до меня здесь появилось. Поскольку «старожил» тут почти нет, точное происхождение этой штуки установить трудно, но мне говорили, что как-то сюда заглянул один любитель «культуры предков» – лысый парень, с бородой и весь в татуировках. Вот он и построил эту штуковину, видать хотел поскорее к своему Перуну отправиться. Где вот он только череп отыскал, ума не приложу? Хотя тут многие находят какие-то вещи из прошлой жизни – кто-то прямо в «своих» домах, кто-то умудряется принести с собой. Я так понимаю, это тоже часть «остаточного» эффекта, о котором я тебе уже говорила. То, чем человек очень дорожил при жизни переносится вместе с ним сюда.
– Еще раз убеждаюсь, что предки наши не дураки были. И жен, и рабов, и оружие с собой брали. Так сказать, «на все готовое». Не знаю, правда, пригодилось ли, – Руслан устало усмехнулся.
– Откуда ты так много знаешь? Я вот никогда бы о таком не вспомнила, – Марина заинтересованно посмотрела на юношу.
– Да так, – отмахнулся парень, – книжки разные читать любил. Когда фэнтези, когда исторические романы. Как раз перед «этим», – он сделал паузу, – рассказ один прочел про рыцаря, у которого умер брат и он ехал в горы, чтобы принять родовой замок в наследство. А там всякая мистика происходить начинает, ну в общем, – он замялся, смущенно взглянул на девушку, – теперь уже это неважно, тут и своей настоящей мистики хватает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.