- -
- 100%
- +
Марина словно прочитала его мысли, махнула рукой в сторону огней и коротко сказала:
– Еще немного. Мы приближаемся к цели.
За весь оставшийся путь она так и не проронила ни слова, хотя обещала ему рассказать что-то о себе и о том месте, где он оказался. Лишь тянула его за собой, взяв за руку и иногда сжимая его пальцы, когда он замедлялся. Руслан и сам был слишком подавлен всем случившимся, чтобы задавать ей вопросы. Из стадии «неверия» он уверенно переходил в стадию «принятия».
То, что она сказала ему, повергло его в шок, он отказывался верить, отказывался понимать. Для него «смерть» всегда была конечной точкой, тем пунктом «В», из которого дальше уже нет дороги. Он не верил в Бога, не верил в существование высших сил, хотя и допускал, что что-то сверху наблюдает за людьми. И тем не менее вопрос «жизни после смерти» никогда не интересовал его по-настоящему. Да и как он может заинтересовать молодого человека, который только начал свой путь? В его возрасте относится к смерти серьезно мог только безумец. Но теперь то, что он видел на экране в страшном кино, стало реальностью.
Самым тяжелым для Руслана были слова «никогда больше». Никогда больше не увидит, никогда больше не сможет, никогда больше не обнимет, никогда больше не придет. Он еще не до конца осознал их, но уже начинал понимать – теперь он остался один и у него никого нет – близкие и родные люди остались где-то позади. И будущего нет. И прошлое исчезает, ускользает легкой пепельной дымкой.
Можно было бы принять все эти «перемены» стоически в том случае, если бы он шел на смерть сознательно – рисковал, играл бы «в рулетку» с госпожой Удачей. Но парень не был ни спортсменом-экстремалом, ни каскадером, ни профессиональным военным. Безусловно, в его жизни тоже был риск, но риск в разумных пределах. Конечно, никто не застрахован от падения сосульки или кирпича на голову, но эти случаи единичны, и когда люди слышат о них, кроме стандартного «бывает же такое», сложно что-то придумать. И уж тем более никто из людей не пытается приготовиться к «неизбежному».
А может правы были древние, готовившиеся к смерти заранее? Ведь они уходили на тот свет в сопровождении своих жен и рабов, сжимая побелевшими руками любимое оружие, облаченные в лучшие одежды и доспехи. Жизнь не заканчивалась после смерти, а только начиналась. Но человек современный начисто забыл об этом, предпочитая существовать лишь сегодняшним днем, в погоне за всем новым отвергая любые мысли о грядущем «конце».
Огни приближались. Сквозь снежную канитель Руслан разглядел впереди какие-то темные строения. Дорога вновь изменилась, превратившись в тонкую тропинку, петляющую между сугробами. Идти по ней плечом к плечу не получалось, и девушка подтолкнула его вперед. Теперь юноша чувствовал себя словно «под конвоем». Но даже если бы он хотел уйти – бежать все равно уже было некуда. От себя не убежишь.
Они прошли еще метров пятьсот, и он наконец увидел цель их скорбного путешествия – прямо перед ними посреди бескрайних полей стояла не то деревня, не то поселок. Из-за начавшейся метели видно было плохо, но Рус с ходу насчитал около двадцати домишек, ютившихся близко друг к другу. Вокруг домиков горели костры. Тропинка вела к центру деревни, а сама она была окружена тонкой оградой из переплетенных между собой гибких веток и сучьев.
«Кажется это называется «плетнем», – вспомнил он.
По центру были импровизированные «ворота»: два толстых бревна, врытые в землю слева и справа от единственного прохода, на концах которых в закопченных металлических чашах-факелах горели огни. Руслану показалось, что он слышит потрескивание искр в морозном воздухе, будто стоит всего в шаге от источника. Над деревней все также царило безмолвие: не лаяли собаки, не мычали коровы в сараях и клетях, не слышно было и голосов людей. Гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.
– Мы пришли, – сказала Марина, замедлив шаг.
– Что это за место? Где мы? – выдавил из себя Руслан.
– Это место зовется «оплотом». Не спрашивай, кто придумал название. Просто запомни.
– Пусть будет «оплот». Мне все равно, если честно. Кто здесь живет?
Марина повернула голову в сторону, стряхнула снег с волос, помолчав, ответила.
– Здесь живут люди, вернее то, что при жизни мы называем «душами людей».
– Деревня покойников? – съязвил парень.
Он не мог избавиться от раздражения, обращаясь к ней. Верно говорят люди – гонец, принесший дурную весть, навсегда остается в немилости. Он понимал, что она ни в чем не виновата перед ним, но не мог смириться и успокоиться.
Однако девушка, казалось, не обратила внимание на его язвительный тон.
– Хочешь – называй так. Это не поменяет сути. Просто не забывай, что ты тоже вскоре станешь ее обитателем.
– Почему?
– Потому что так положено.
– Положено? Серьезно? А может прописано? Где? В Библии? А где же ангелы, где же райские врата, где Бог в конце концов? Или это Ад?! Тогда куда делись черти? И почему у тебя тогда нет рогов и копыт? – Руслана понесло, он кричал на нее, вкладывая в этот крик всю ту боль и отчаянье, которые скопились у него внутри, он не мог больше терпеть ее ледяное спокойствие и, как ему казалось, напускное безразличие.
Марина посмотрела в глаза парню. Опять этот цепкий, пронизывающий взгляд. Только теперь в нем было еще что-то. Неужели ему не показалось – в нем сквозило сочувствие?
– Стало легче? Прокричался? Ничего, я привыкла. А теперь я отвечу на твой вопрос и, надеюсь, твоя истерика на этом закончится. Руслан, я не знаю! Просто не знаю и все. Я так же попала сюда когда-то. Здесь ничего не меняется. Всегда идет снег, всегда зима. Ангелы и демоны здесь не живут. Только люди. Вернее, души людей. Но они особенные что ли. Познакомишься – поймешь. Забегая вперед, скажу – здесь как в тюрьме. Слышала, что, когда заключенный входит в камеру, его спрашивают по какой статье он проходит. Вот и тут также. Некоторые будут спрашивать тебя, как ты погиб. И в свою очередь, если захочешь, рассказывать свои истории. Поверь мне – твоя не самая страшная. Я тут такого наслушалась. Потом найдешь свое жилище. Когда приходит кто-то новый, всегда есть один дом свободный. Он как будто сам появляется. У дома будут дрова и спички. Ты должен зажечь свой костер. Не знаю, кто это придумал, но тут такое правило. А потом… – она откашлялась и перевела дух, – потом ты будешь жить здесь и ждать…
– Чего ждать?! Чего может ждать мертвый? Поезда в Рай или электрички в Ад?!
Она вновь пропустила его крик мимо ушей.
– Будешь ждать, когда тебя позовут.
– Куда? И как я это пойму?
– Твой огонь запылает ярче, чем прежде. Говорят, в такие моменты люди видят что-то в пламени костра, но никто не знает что и почему это приходит к ним. Просто человек сидит, смотрит на огонь, потом пламя на секунду-две становится как бы выше, ярче, чем обычно. Человек встает и идет в сторону входа, вот к этим двум факелам. Местные зовут их «вратами». Как только человек проходит сквозь них, он исчезает и здесь его больше никто не видит. Куда – не спрашивай, я не знаю. И еще! Сейчас мы пройдем через ворота, и больше ты не сможешь покинуть это место, пока не услышишь «зов». Местные не выходят за околицу. Такое правило.
Она замолчала. Руслан тоже молчал, переваривая услышанное. Злость и обида прошли. Может быть потому, что она наконец-то объяснила ему что-то. Легче было думать о том, что происходит с ним сейчас, чем грустить о прошлом. Наконец он нарушил молчание:
– Хорошо, я все понял. Но почему тогда ты отправилась за мной? Если можно только зайти, а выйти нельзя? Как ты оказалась там, на лесной дороге?
– Я… я не знаю, как тебе это объяснить. Когда приходит кто-то новый, я обычно чувствую и мой огонь начинает шипеть, плеваться искрами, будто предупреждает меня, зовет. «Ворота» меня пропускают, я встаю на дорогу и иду. Иногда я попадаю туда же, где встретила тебя, иногда в другие места: когда в лес, когда-то так же в чистое поле, однажды была на развалинах какого-то храма. Думаю, что место, где я встречаю человека, как-то связано с тем, как он ушел из жизни. В общем, мы встречаемся, и я привожу его сюда.
– Значит ты – Харон? – задумчиво спросил Руслан.
– Кто? – Марина с удивлением уставилась на него.
– Харон – перевозчик, вернее будет сказать – проводник. Это из древнегреческой мифологии. Дух или демон, который перевозил души людей через реку забвения, провожая их в страну мертвых.
– Перевозчик-проводник, теперь, конечно, все ясно, – грустно усмехнулась девушка, – никогда бы не подумала. Да, наверное, ты прав.
– Но есть одно отличие, – Руслан смотрел на нее как-то странно, – он мог перевезти на другой берег только души тех людей, чьи тела упокоились в могиле. Получается, там, – он помолчал, – на земле, в нашем мире, меня уже похоронили?
Руслан на секунду представил это: гроб, медленно опускаемый в могилу, безутешная, рыдающая мать держит за руку сестренку, отец молча стоит рядом, гладит ее по голове. Где-то в толпе провожающих Жека и Вадик, и возможно… нет, Катя не смогла бы прийти, ведь она ничего толком о нем не знала. А теперь и не узнает. Слезы подкатили к горлу, глаза предательски намокли, стало трудно дышать. Пытаясь спрятать свою слабость, он отвел взгляд от девушки и посмотрел куда-то вдаль.
– А вот тут ты не прав! – Марина взяла его за руку и тихонько сжала пальцы. – Все «жители» оплота умерли не своей смертью. Пожары, убийства, несчастные случаи. Был один мужчина, геолог – его разорвал медведь где-то на просторах тайги. Я его нашла по звуку, среди леса. Он ужасно кричал. Остаточное явление, как я тебе и говорила, помнишь? Ты вот мерз, а он кричал от боли. Геннадием звали. Очень тосковал по дому и, как ни странно, по своей работе. Все время пытался выйти за околицу. Землю ковырял, подкоп пробовал рыть. Никак не мог смириться с несвободой. Это, конечно, не смешно, но о нем точно можно было сказать «метущаяся душа».
– Удалось ему уйти?
– Да, как срок пришел, его «позвали». Сидел у костра, потом резко поднялся на ноги и двинулся к воротам. Помню, что улыбался куда-то в пустоту, пока шел мимо меня. Хороший человек был. Смелый.
Руслан смахнул слезы тыльной стороной ладони. Не здесь, не сейчас и не при ней.
– Марина, а что будет, если я сейчас развернусь и пойду назад? – он серьезно посмотрел на нее. – Были те, кто отказывался туда идти? Если я не хочу в оплот, меня накажут?
– Накажут? Нет конечно. Здесь нет никого, кто мог бы наказать. А на твой вопрос я отвечу – да, были. Одного из них я как раз на развалинах церкви и нашла. Священник, отец Алексей. Пока шли сюда, он все крестился, молитвы читал. Даже не спрашивал толком ничего. А потом, как огни увидел, так с ума сошел. Стал что-то о Рае кричать, говорил, что я его в Ад веду, что бесы во мне. Требовал ангелов, апостолов, святых. Я ему, как и тебе, объяснила, что не знаю, куда они подевались и я их тут не застала. Он взбесился, хотел меня даже ударить распятием. Потом на колени упал, стал головой о землю биться. Плакал, молился, прощения у Бога просил, про машины какие-то бормотал, деньги, дома. Умолял его в Рай впустить. Потом вскочил и побежал напрямик через поле. Я его догонять не стала. Видела только всполохи какие-то вдалеке. Назад он не вернулся. И еще один был. Странный такой. Семеном Сергеевичем представился. По дороге вел себя скромно, спокойно, все вопросы задавал. А как услышал, что обратно за околицу выхода нет, так ни слова не говоря, бежать назад пустился. И пропал. Мне кажется, он уголовником был, пытался, видно, из тюрьмы бежать, да неудачно. Все меня про охрану тутошнюю выспрашивал. Я его в развалинах нашла. Там на всех окнах решетки были, поэтому и вывод сделала, что он из этих… ну зэков, в общем.
Девушка замялась, как-то неловко улыбнулась.
Руслан попытался ответить на ее улыбку, но получившаяся гримаса, скорее напугала Марину. Она погладила его по плечу, как тогда на дороге, и махнула рукой, как бы приглашая продолжить движение.
– Пошли! Стоим у входа, а все равно придется войти. Ты ведь не побежишь?
– Нет, – Руслан устало развернулся и сделал несколько шагов по направлению к оплоту, вдруг остановился, повернулся к Марине.
От неожиданности девушка чуть не налетела на него. Он придержал ее. Затем, помолчав секунду, спросил:
– Почему ты ничего не рассказываешь о себе? Как ты здесь очутилась? Ведь должна же быть какая-то логика в том, что ты можешь выходить за пределы, а другие нет. И огонь твой тебя не зовет, только указывает на очередного «гостя», так получается? Правильно я все понял?
– Да, правильно. Сообразительный, – Марина отстранилась от него. – Хорошо, я расскажу. В этом нет тайны, но не хочу здесь. Пойдем, я познакомлю тебя со всеми остальными, а позже поговорим, ладно?
– Ладно. Как скажешь.
Руслан резко повернулся к ней спиной и широким шагом направился к деревне. Ему нечего было боятся теперь. Боли он не чувствует, смерть не страшна. Настоящий герой мифов и легенд. Да только ему, в отличие от Геракла, не дано выйти из чертогов Аида, победив чудовищного Цербера. Он не пришел сюда по своей воле спасать умершую красавицу-жену, как сладкоголосый певец Орфей. Его участь проще – сейчас он переплывет эти «воды Ахерона» и окажется в месте, где обретаются души людей, погибших не своей смертью. И единственным выходом из этого царства мертвых будет сигнал или зов, который он услышит или увидит, когда придет время. Поверил бы он человеку, рассказавшему ему такой сценарий загробной жизни, или посмеялся бы ему в лицо? С другой стороны, есть ли у него выбор? Пожалуй, что нет. Так будь, что будет.
Парень прошел между двух факелов, словно пересек невидимую черту. Пылающие огни резко взметнулись вверх. Назад дороги не было.
В этот момент он почувствовал легкую вибрацию в кармане куртки. Неужели телефон?
– Видимо, батарея садится, – грустно подумал парень.
Выудил тонкий прямоугольник из кармана, смахнул пальцем заставку, даже не посмотрев на экран. Вряд ли там что-то изменилось – часы, застывшие на цифре 00:00, одиноко скачущее деление сети – ничего нового, разве что… маленький квадратик с конвертиком сообщения в левом верхнем углу. Руслан еще раз машинально щелкнул по экрану и сообщение исчезло, автоматически отправившись в прочитанные. Он зажал кнопку питания, выключил аппарат и, вздохнув, направился за девушкой к центру селения.
Глава VI
– Представляешь?
– Нет, не представляю! – сухо ответила Катя.
Они с Лизой и Олей сидели в кафе, выбрав самый уютный столик у окна, и как водится у девчонок, сплетничали. Говорили обо всем и ни о чем одновременно. Хотя главной темой «встречи» так или иначе оставалось ее неудавшееся свидание.
Когда она, прождав полночи и так и не дождавшись своего «принца», отправилась спать, у нее в душе боролись два чувства – ярость и злость соседствовали с глубоким чувством тревоги. Она не верила, что Руслан мог ее просто «кинуть» – он не был похож на человека, способного на такие манипуляции. Она редко ошибалась в людях и не могла обвинить этого парня в неискренности и лжи. Катя чувствовала, что он из тех людей, которые умеют отвечать за свои поступки и слова. Да и зачем ему было ей врать, ведь желание приехать к ней было неподдельным, она готова была в этом поклясться.
Нет, тут не обошлось без какого-то внешнего вмешательства – что-то остановило его или помешало. Могло ли быть дело в ней самой? Она еще раз внимательно перечитала их переписку. Ничего такого, что могло бы оттолкнуть человека. Наоборот, каждое ее сообщение намекает на искренность чувств, неподдельное желание встречи и сильную симпатию. Возможно, кто-то из друзей отсоветовал в последний момент? Этот Женя, с которым он ехал до Владимира? Но что такого он мог ему сказать, что Руслан внезапно отменил свое решение и перестал выходить на связь?
В тот вечер она еще два раза позвонила ему, но вместо его голоса в трубке слышала либо короткие гудки, либо унылый голос робота-оператора. И еще это чувство тревоги. Оно не проходило даже сейчас, когда прошло уже больше суток. Злость и обида быстро ушли, а вот оно не проходило, грызло девушку изнутри, как червяк яблоко. Что-то было не так. Писать и звонить она больше не стала – сыграла девичья гордость, но руки сами собой тянулись к телефону – она обновляла мессенджер каждые полчаса, но безрезультатно. Решив хоть как-то отвлечься, она набрала подругам, которые, думая, что получат новости «с пылу с жару», немедленно согласились на встречу. И вот сейчас, сидя за бокалом вина, девочки усердно перемывали кости ее «неслучившемуся жениху», как назвала его Лиза.
– Нет, ну ты только попробуй представить – вдруг у него была переписка еще с кем-то из нашего города и он такой ехал и выбирал, с кем ему провести вечер? Наверняка не обошлось без каких-то нюдсов и заманух с той стороны, вот твой Русланчик и укатил к другой. Может, он вообще еще здесь, в городе, также сидит в кафе, обнимает какую-нибудь грымзу и безмерно счастлив и доволен, о тебе даже не думает. А ты вон переживаешь, бледная вся как смерть! – Оля участливо погладила подругу по руке.
– Оль, версия, конечно, интересная, но сомнительная. Зачем ему срываться за тридевять земель в нашу глушь, если он и в Москве мог легко найти себе девчонку и просто никуда не поехать. Слишком сложно как-то, на мой взгляд. Тут дело в другом. Либо он не захотел по каким-то причинам, либо просто не доехал. В любом случае мог бы просто написать, что передумал, если духу не хватило позвонить. Хотя, Катюшка, судя по твоим рассказам, юноша там был отнюдь не раздолбай, – более рассудительная и серьезная Лиза сделала глоток вина и вопросительно посмотрела на Катю.
– В том то и дело! – Катя тоже отпила вина и задумчиво посмотрела в окно. – Нет, он бы не стал мне врать, я уверена.
– Ты писала, а он прочитал и не ответил, так? Может, не смог? Не могло ли чего-то случится в дороге? – Лиза обеспокоенно заерзала на стуле.
– Мне тоже приходило это в голову. Я даже новости смотрела. Ну знаешь там всякие криминальные хроники. Но ничего такого. Может не написали просто. Но ведь, если бы он попал в аварию, например, все равно должен был отзвониться. Если только…
– Если только остался жив! – взволновано воскликнула Оля.
– Даже если случилось что-то плохое, об этом должны были написать в новостях, но я не нашла ни одного упоминания о чем-то подобном. Самое страшное, что ехал он на чужой машине, искать бы стали в первую очередь владельца, а потом уже всплыло где-то, что за рулем был он.
– У тебя нет связи с его родителями или друзьями? Может быть, они что-то знают? – Лиза как всегда мыслила логически и последовательно, стараясь не давать волю эмоциям.
– Я думала написать его другу, Жене, нашла его профиль уже, но мне как-то неловко стало. Вдруг он в курсе всей истории и решит, что я за ним просто бегаю? Если предположить, что у него действительно была «другая», они вместе только посмеются, – Катя раздраженно повела плечами, но тут же, отбросив эти мысли, сказала, – нет, я в это не верю все-таки.
– Девчонки, я придумала! – Оля громко хлопнула в ладоши. – Я же с вами не пила, а я сегодня на машине, давайте прокатимся до Владимира? А? Есть время? Сами попробуем расследовать это дело, м? Вдруг что по дороге увидим? Кать, а он тебе говорил, куда его друг там ехал?
– Да, говорил, в больницу к дяде, – Катя с чувством благодарности смотрела на подругу.
– Региональная больница там одна. Фотки этого Жени есть в профиле?
Катя утвердительно кивнула.
– Значит, в теории, сможем его найти и все напрямую выспросить. По крайней мере, даже если он тебя просто «кинул», мы узнаем наверняка и выскажем этому его дружку все, что думаем об этих московских мажорах, а? – Оля взволнованно вертелась на стуле, было видно, что собственная идея «поиграть в детективов» вызывала у нее бурный и неописуемый восторг.
– Ну я не знаю. Как-то это глупо все, а вдруг мы ничего не найдем? Да и вообще – если в новостях ничего нет, значит и волноваться не стоит, – Лиза как всегда осторожничала.
– В новостях не все показывают! Да и вообще – мы сами все выясним! Проедемся, поищем следы на шоссе, заедем во Владимир, если ничего там не узнаем, то пообедаем и назад махнем. Или там в магазины еще заглянем, а потом поедем. Шоппинг – лучшее лекарство от тревог. Не душни, Лизун. Поможем подруге! – Оля аж подпрыгивала от возбуждения. – Кать, ты сама что скажешь?
Девушка как-то растерянно посмотрела на подруг. Оля с детства была заводилой в их маленькой компании и все безумные идеи принадлежали именно ей: сбежать на дискотеку к старшеклассникам, купить вина и залезть на крышу, пойти на свидание втроем – она была их вечным генератором сумасшедших и трудноисполнимых идей, каждая из которых заканчивалась каким-то безумным приключением, которые, несмотря на «глупость» затеи, всегда заканчивались для подруг без последствий.
На этот раз ее задумка была еще более безумной, чем обычно. И тем не менее Катя была ей благодарна. Чувство тревоги за этого едва знакомого парня не отпускало. Она чувствовала, что не может спокойно сидеть на месте и ничего не делать. Поэтому предложение подруги было для нее так актуально. Даже если они найдут этого Женю и Руслана вместе, она просто залепит ему пощечину и уйдет. И будет жить дальше, и даже, наверное, в чем-то гордиться собой. А если они не найдут никого, то просто проведут время вместе. Она любила их – взбалмошную, чудаковатую Олю и внимательную, рассудительную Лизу. И если бы Руслан приехал, непременно познакомила бы его с ними, ведь для нее эти девчонки были сейчас самыми близкими людьми на свете.
«Эх, была не была, хуже все равно не будет!»
Катя перегнулась через стол и по очереди поцеловала подруг в щеки. Ольга громко хихикнула, Лиза просто улыбнулась и сказала:
– Вижу, решение ты приняла. Ну, если тебе так будет легче, то поехали конечно, время у меня есть.
– Ура! Вперед! Лизка – ты у нас будешь Шерлоком Холмсом, а я доктором Ватсоном!
– Ну а я? – усмехнулась Катя.
Грядущая поездка подняла настроение, на время полностью развеяв ее страхи.
– Ты? Ты будешь инспектором королевской полиции Лестрейдом! Вперед, девчонки, я прогревать машину, Лиза ты платишь сегодня! – Оля была уже в дверях, на ходу застегивая яркую спортивную куртку-пуховик.
– Она не меняется! Вот, честное слово, когда-нибудь я ее пошлю куда подальше с этими идеями и останусь дома. Только ради тебя, Катюнь, – Лиза со вздохом поднялась со стула и направилась к стойке оплатить счет.
Катя улыбнулась ей вслед. Она слышала эту фразу уже не единожды и прекрасно знала, что Лиза никогда «не останется дома» и не бросит их двоих.
«Какие же мои девочки замечательные! Если бы они только знали, как я им благодарна. Может еще все хорошо разрешиться, может, у него просто сломался телефон, номер мой наизусть не запомнил вот и уехал обратно во Владимир за другом, а я тут уже понапридумывала. Пожалуйста, пусть все будет хорошо, и мы все-таки найдемся!» – с этими мыслями она накинула куртку на плечи и пошла догонять вечную торопыгу Ольгу.
Менее чем через час они уже катили по плохо очищенной дороге в сторону Владимира. Дворники услужливо размазывали дорожную грязь по стеклу, колеса наматывали километры, тихонько урчал мотор. Оля не умела ездить медленно, постоянно оправдывая себя «спортивным стилем езды», который, по ее мнению, достался ей от старшего брата, известным на весь город своим провокационным вождением. Музыка громко орала из динамиков – очередные громкие хиты с лучших «танцполов мира». Катя ничего не имела против музыкальных пристрастий подруги, однако на этот раз вечное «тыц-тыц-тыц» из колонок ее раздражало. Хотелось чего-то спокойного, умиротворяющего, того, что бы настраивало на созидание и наблюдение. Кроме того, басы и ритмы, доносившиеся из динамиков, только будоражили ее, заставляя напряженно всматриваться в мелькающие за окном обочины дороги, на которых рос лес.
Трасса была относительно свободна, поток машин в обе стороны был небольшой, и это только провоцировало подругу сильнее нажимать на педаль газа. Ее не пугало обилие снежной каши и льда, скопившиеся на дорожном полотне за последние сутки – последствия недавнего снегопада. Оля лихо давила на «гашетку», полностью доверяя своему «умному авто» с «новейшей системой полного привода».
Машину ей подарили родители и это было предметом зависти многих сверстниц. Большой, агрессивный автомобиль с искрящейся звездой на капоте был предметом Олиной гордости и вечным спутником подруги. Она старалась ездить на нем везде и всегда, иногда предпочитая часами искать парковку для своего питомца, вместо того чтобы воспользоваться услугами такси или просто пройтись пешком.
Лиза и Катя не могли похвастаться такими дорогими «подарками», их семьи не могли себе позволить такое, но Оля никогда не хвасталась перед подругами, с удовольствием катая Катю и Лизу по городу по любому важному и неважному поводу. Их дружба, начавшаяся еще в далеком детстве, была свободна от экономических предрассудков, Оля никогда не кичилась благосостоянием своей семьи, честно деля доставшиеся ей с рождения блага на троих. Если бы Катя умела водить и ей понадобилась бы машина, Ольга с легкостью отдала бы ей «дорогую игрушку» еще и с полным баком. Так же происходило и с остальным – она не задумываясь оплачивала общие покупки и посиделки, предлагая подругам заплатить только в том случае, когда счет был небольшой. Таким образом ни Лиза, ни Катя не чувствовали себя в зависимости от ее финансовых возможностей.