Андер. Книга третья

Глава 1

«Этикет обязывает к сохранению дистанции как в физическом, так и в плане психологическом. Считается весьма дурным тоном подкрадываться к человеку со спины…».

На этом моменте мне пришлось задуматься. Только спустя несколько секунд понял, что вместо «человеку» я прочитал: «противнику».

«Так вот, как выглядит жертва профессиональной деформации, — ехидно заметила Миа, но как-то больше по привычке. Заметно ощущалось, что однотипные подначки в мою сторону ей уже наскучили. — С нетерпением жду, как на первом же светском рауте ты кому-то на автомате перехватишь глотку от уха до уха. Всё по этикету ведь, да? Что этикет, что основы диверсионной работы в поле — практически похожие дисциплины. Добавить только сапёрную лопатку и РД, и всё будет как дома».

Слышать от демоницы речевые обороты с формулировками из моего родного мира до сих пор было непривычно. Ну вот откуда, скажите на милость, бессмертное существо из параллельного мира, больше сведущее в магии, нежели в компьютерах, могло знать порядок неполной разборки АК-47? Да и с полной проблем у неё не возникнет, если уж на то пошло.

Понятно, что всю информацию она получила напрямую из моего мозга, узнав многое из того, что ей вообще не стоило знать. Но, лёгкий диссонанс всё же присутствовал.

— Тебе не надоело зубоскалить? — устало потерев переносицу, я потянулся. Кресло хоть и было мягким, но от многочасового сидения в одной позе у меня нестерпимо начала ныть спина, как будто этому телу было не двенадцать а все семьдесят лет. — Начинаешь повторяться, солнышко, — не отказал себе в удовольствии поддеть её. Ну а что? Почему она считает, что это только её прерогатива?— и лексикон тебе этот не идёт. Дёшево слушать, если ты понимаешь, о чём я. А ещё владычица доминиона…

«Дорогая», «милая», «солнышко», «ангелочек» и прочие ласкательные почему-то изрядно бесили демоницу, хотя Миа старалась этого не показывать.

Вот только в свете последних событий я уже прекрасно понимал, что её задевает, а от чего она наоборот - млеет.

Вести подобные перепалки стало уже для нас обыденным.

Да! Теперь не только она могла чувствовать весь спектр моих эмоций. Отныне это работало в две стороны, что, само собой, тоже не прибавляло Миа радости, в отличии от меня. Многое становилось понятным, хотя вопросов к ней тоже изрядно прибавилось.

«Хочу и зубоскалю, — лениво отмахнулась демоница. Перед внутренним взором возник дурацкий жёлтый смайл, который продемонстрировав мне язык, демонстративно отвернулся. — Всё лучше, чем изучать вместе с тобой идиотские правила этикета. Тошнит уже от этой скукоты канцелярской. Ну вот кому они нужны эти правила? Для чего вы сами себе придумываете условности? Для чего воздвигаете запреты, а потом сами же их стараетесь обойти? Не проще ли просто ничего не делать? Быть самими собой — не это ли радость? Дуэли эти, порядок вызова на оные… Можно просто ликвидировать человека, без лишних глаз и не создавать из этого шоу на потехе светским хроникам и случайным зрителям. Выпендрёжники!».

— «Читать через чужое плечо тоже не следует. Это не приветствуется, ровно, как и чтение чужой корреспонденции тайком», — невозмутимо процитировал я.

Проигнорировав её попытку втянуть меня в очередной спор, я продолжил постигать азы этикета, принятых за основу в «гадюшнике» под названием: «Высший свет».

Признаю, самому до печёночных колик обрыдло это чтиво, но кроме маленькой книжицы, которую мне настойчиво сунул в руку Георг во время своего последнего визита, у меня с собой ничего не было.

Вот дался ему этот этикет? Хорошо, что моё состояние было далеко от нормального, а то бы он ещё учителя танцев сюда приволок, с него станется.

Такое впечатление, что он взял на себя добровольный обет сделать из Главы Рода он Свортов самого воспитанного человека, который не путает десертную вилку со щипцами для сахара.

Но я не роптал вслух, понимая его правоту. Есть много вещей, которые мне знать, действительно, необходимо. Спорить глупо.

Вот и приходилось продираться сквозь сухие строчки наставлений, стараясь запомнить, как можно больше. О каких-то развлечениях вообще думать не приходилось.

Да и какие, к дарху, развлечения могут быть в Тихомирском частном госпитале, кроме разглядывания не слишком длинных форменных халатиков медсестричек?

«А что не так с их униформой? — снова бесцеремонно вклинилась в мои размышления Миа. — Как по мне, весьма сексуально. Сейчас очаруем какую-нибудь простушечку, благо вон их сколько порхает на любой цвет и вкус, найдём подсобку поукромнее, и там ты уже разойдёшься, как настоящий мужчина, — обидно расхохоталась она. — Покажешь этим курицам, кто здесь настоящий "альфач"».

— Миа!

«Сделаешь взгляд, как у настоящего уверенного в себе самца, скажешь, что готов её всю сожрать, но согласен на сисю, — не собиралась прекращать демоница. — Вам же, мальчикам, в таком возрасте, пока только это нужно? Чтобы красивая тётя покормила, погладила по голове и похвалила за собранную пирамидку или корявую поделку из конструктора?».

— Это перебор, Миа, — процедил я, мысленным усилием загоняя сознание и сущность демоницы в самый дальний уголок своего. — Я предупреждал. Давай-ка ты, наверное, охладись, лапушка. Как раз подумаешь над свои поведением. Приговор обжалованию не подлежит.

И это мне с каждым разом давалось всё легче, что демоницу приводило в лютое неистовство.

Ощутив, как она рванулась изо всех сил, пытаясь разорвать узы контроля, я злорадно улыбнулся.

Это было бесполезно. С некоторых пор я научился отсекать её не только от своей части сознания, но и запрещать присутствовать в режиме реального времени. А то ходит, понимаешь, как к себе домой.

На самом деле я Миа прекрасно понимал.

Попасть в сознание ребёнка, надеясь взять его под свой контроль, а, вместо этого, попасть впросак, простите за каламбур — было унизительно.

Сейчас её реципиент, то бишь — ваш покорный слуга, обладал знаниями не только о физиологии практически всех существующих демонов, но и о всех тех нюансах, которых не знает даже самый старейший клирик этого мира.

Содержимое моей головы стало бесценным кладезем знаний, за которые инквизиторы отдали бы всё.

Была б воля Миагозры, естественно, подобного подарка она мне бы ни за что не сделала. Но не всё, что происходит — по её воле.

Утечка информации от неё была настолько бесценна, что я вообще затруднялся представить в сознании — насколько. Большая Советская Энциклопедия по объёму информации — жалкое подобие того гигантского пласта, который содержался в моей голове.

Это, как попытаться осознать размеры Вселенной, когда после Солнечной системы мозг, задавшись вопросом: «А сколько ещё подобных систем вокруг?», пасует, отказываясь всё это представлять.

Отныне, Миагозра могла со мной теперь только договариваться и несогласно шипеть в очередной раз, перед тем, как у меня лопнет терпение, и я снова не засуну её в персональный ментальный карцер.

Способы противодействия ей подсказала мне именно она.

— Вечер в хату, Миа, - усмехнулся я, закрывая книгу и откладывая её на столик, скромно приютившийся рядом с креслом. — Да, этикет мне даётся трудно, но что поделать? Такова се ля ви.

Дотянувшись до костыля, прислоненного к стене, я осторожно поднялся со стула, стараясь не переносить вес на правую ногу, хоть проблем она уже практически не доставляла.

Сунув томик по этикету в карман пушистого махрового халата, в который был облачён, неспешно двинулся по коридору в свою палату, которая настолько обрыдла за эти дни, что я уже готов был снова оказаться в особняке Вильгельма и пережить весь тот ужас заново, чем зря пролёживать бока на больничной койке.

Но, сейчас уже гораздо легче. Вспоминая весь тот кошмар, который довелось перенести, когда меня изломанного, на последнем издыхании, доставили сюда, я до сих непроизвольно содрогался.

В ту ночь унять терзающую меня боль не помогали даже многочисленные целительские чары. Как сообщили потом, в моём теле не осталось ни одной целой кости, за исключением черепа. Можно сказать: меня собирали заново. По частям, как «пазлы».

Даже с учётом моей бешеной регенерации, во время которой Миагозра оказалась выжата досуха, отдав практически весь накопленный потенциал источника, чтобы я, а со мной и она, не отбросил копыта раньше времени, процесс реабилитации длился больше десяти дней и ещё не скоро закончится, если верить здешним эскулапам. Наивные.

Так или иначе, мне придётся выписываться гораздо раньше, чем источник более-менее придёт в норму и подстегнёт процесс регенерации, что местных эскулапов удивит неимоверно. А этого лишнего внимания к моей персоне сейчас нужно избегать всеми силами.

От негромкой трели коммуникатора заломило в висках. Этот момент тоже изрядно раздражал. Отчего-то я всегда знал заранее, когда оживёт аппарат, а на том конце провода кто-то потребует моего внимания. Как старая компьютерная колонка, начинающая создавать помехи перед входящим звонком.

Номер был незнаком.

Ещё по опыту прошлой жизни я знал — звонки с неизвестного номера несут, как правило, либо неприятные новости, либо «спам».

Трубка не унималась.

— Андер он Сворт. Слушаю, — сухо произнёс я.

— Рад тебя слышать, барон, — радостный голос звонившего заставил меня непроизвольно скрипнуть зубами. — Как здоровье, дорогой племянник? Слышал, идёшь на поправку? Ты не представляешь, как мы все обрадовались, когда стало известно, что ты пришёл в сознание. Это была бы невосполнимая утрата, случись с тобой худшее.

— Здравствуйте, «дядя» Вильгельм, — кровь в висках резко запульсировала, руки непроизвольно начали подрагивать. Лишь громадным усилием воли заставил себя выдохнуть, продолжив спокойным голосом. — Огромное спасибо за вашу заботу, мне очень приятно. Всё хорошо. Говорят, скоро на выписку.

— Это же прекрасно, — улыбнулся собеседник. — Это просто прекрасно, Андер.

— Как восстановлюсь, обязательно загляну в гости, — процедил я, прикрыв глаза.

Низ живота скрутило острой болью, как и всегда в последнее время, когда я непроизвольно напрягал источник, который пока не рекомендовалось задействовать до окончания реабилитационного периода. — Помнится, у нас осталось одно незавершённое дело, дядюшка.

— Это какое же? — ненатурально удивился Вильгельм он Фарен.

— Обязательно расскажу при встрече. Берегите себя, родной, — скрипнув зубами и отбив звонок, с трудом подавил желание разнести коммуникатор о стену, которые здесь были выкрашены в раздражающий жёлтый цвет. — И боюсь, сука, то, что я расскажу, тебе смертельно не понравится, — прошипел я, с силой стискивая пластик.

Признаю, звонка Вильгельма я не ожидал. Не знаю, чего он добивался, но версию о том, что он хотел позлорадствовать надо мной или напугать, я отмёл сразу. Не тот это был человек, чтобы самоутверждаться столь примитивным способом.

Тут было что-то другое. И как бы это не было обычной провокацией, рассчитанной на то, что я сболтну что-то лишнее. Если уж в моём мире присутствует такое явление, как прослушка и запись разговоров, глупо рассчитывать, что до подобных методов не додумались здесь.

Тем более, что подобное оборудование, по моей просьбе, Константин совсем недавно установил в кабинете моего особняка.

Как бы я ни злился сейчас, звонок он Фарена означал только одно — никаких официальных обвинений, по поводу проникновения на частную территорию и нападения на Вильгельма, мне, скорее всего, предъявить не смогут, при условии, что я сам не предоставлю им удобной для этого возможности.

Получается, что наш конфликт не будет выноситься на всеобщее обозрение, что меня полностью устраивало.

Прекрасно!

Запинать Вильгельма в кулуарах — не такой уж плохой выход. Проблема в том, что у меня пока не хватит силёнок, чтобы воплотить это намерение в жизнь. После произошедшего в особняке, кредит доверия к Миагозре полностью исчерпал себя, а она единственная, кто может хоть как-то сравнять мои шансы в этом противостоянии.

Хоть демоница и утверждала, что ограничение моих возможностей, в виде полной блокировки Источника, не её рук дело, веры ей не было.

Я слишком стар, чтобы верить в подобные случайности, которые Миа пыталась обосновать произошедшей активацией ментального слепка памяти из «облака» хранилища «Импульса», помноженной на какие-то скрытые возможности Вильгельма он Фарена, ограничившего её связь со мной.

А раз так, то и ввязываться в прямое противостояние с ним — шаг сейчас невозможный. Проще выжить в жерле вулкана, чем назначить Вильгельму самоубийственную дуэль с заведомо известным результатом.

Вот только, с его стороны этот шаг наоборот — весьма он Фарена устраивающий, поэтому надеяться на отсутствие провокаций не стоило, как и лелеять надежду, что на «Импульсе» не появится новых проблем. Вильгельм обязательно что-то придумает. А там за ним и Ширан подтянется.

— Ладно, — нахмурив лоб, я пытался поймать за хвост ускользающую мысль, показавшейся мне очень важной. Естественно, ничего не получилось, поскольку в последнее время у меня наблюдалась странная рассеянность. Я грешил на распаковку в мозге массива информации, который любезно оставил мне предыдущий владелец этого тела. — Знаете, господин он Фарен, в эту игру можно играть вдвоём.

Неспешно шагая по больничному коридору, меня не отпускало чувство неясной тревоги, хотя никаких причин для этого не было.

Здание госпиталя, с момента моего прибытия сюда, находилось полностью под контролем людей Винсента. Не представляю, как он это всё смог организовать в кратчайшие сроки, но я точно знал: Гор даже умудрился проверить весь персонал, который был допущен к моему лечению.

Это был очень ограниченный круг людей, так что, появление новых действующих лиц можно было трактовать, как непосредственную угрозу мне.

Без вариантов.

— Миа, амнистия, — прошептал я, сбрасывая оковы с места заточения демоницы. Сейчас был не тот момент, чтобы собачиться с ней, тем более чувство тревоги стремительно перерастало в уверенность, что у нас образовались проблемы. — «Радар», быстро.

Зрение моргнуло, в глазах заклубилась серая дымка. Одна, две, четыре, пять… Пять пульсирующих алым точек.

Миагозра была настолько любезна, что воссоздала проекцию третьего этажа, на котором мы и располагались.

Две точки — мои люди, дежурившие у входа на этаж. Ещё две — дежурная медсестра с целителем, которые, если верить плану здания, сейчас находилась в ординаторской, расположившейся в дальнем конце коридора.

Четвёртая, немного бледнее, чем остальные — кабинет реанимации, судя по напичканному медицинскому оборудованию и аппаратами поддерживающих жизнедеятельность, больше напоминавший полноценное отделение.

Пятая точка — это я. Почему же тогда так тревожно?

«Будь внимателен, — сухо произнесла Миа, ещё дувшаяся на меня за своё вынужденное заточение. — У меня ощущение, что на этаже есть кто-то ещё, но пока я ничего не вижу».

«А почему это не отображается на радаре? — раздражённо бросил я, поудобнее перехватывая костыль. Стиснув висевший на шее амулет связи, коротко отбил "Внимание". — Опять твои фокусы?».

«Прекрати видеть во мне источник всех проблем, — фыркнула Миагозра. — Ты с чего взял, что "радар" — панацея от всего? Он лишь распознаёт живые организмы, реагируя на температуру тела и наличие остаточных магических эманаций. Для тебя сюрприз, что от него можно легко закрыться?».

Приказав демонице оставить пустые разборки на потом, двинулся в сторону реанимационного кабинета. Отбив ещё раз сигнал в амулет и не услышав отклика, тихо ругнулся сквозь зубы.

Смотреть, что случилось с людьми Винсента Гора, я не стал. Если точки на «радаре» активны, значит они живы. Возможно, обездвижены, вырублены, ранены, но — живы. Да и не смогу я им помочь. Кто бы мне помог…

Амулет на шее и махровый халат вместо «Призрака», который был бы сейчас, как нельзя кстати — практически всё моё оружие. Трансформация и использование демонического потенциала пока под строжайшим запретом. Причём Миагозра, безвозмездно отдавшая на моё лечение практически всё, что у неё было припасено на «чёрный день», в этом вопросе была категорична. Хотя я знал, что какие-то запасы она за это время сделала.

«Просто не влипай в передряги. Мне нечем тебе помочь», — высказалась она примерно так, но я знал её достаточно для того, чтобы утверждать: посыл демоницы был окрашен тревогой.

Отбив на амулете сигнал третий раз, я плюнул и бросил это бесполезное занятие. Даже самому неискоренимому оптимисту было уже понятно — всё плохо.

«Соберись, — внезапно серьёзно произнесла Миа. — У нас гости».

«Какой план?», — напрягся я.

«План такой: подкрадываемся к ним со спины, и ты начинаешь выразительно читать свою душную книгу по этикету, — зло огрызнулась Миа. — Они, конечно, охренеют, но нам это только на руку».

«Смешно», — поморщился я.

«Тогда не задавай тупых вопросов, — фыркнула демоница. — Всё, работаем. И постарайся не сдохнуть».

Глава 2

Лёгкий сквозняк, которого до этого не было, дал понять, что Миа права. На этаже присутствовали посторонние.

Еле уловимое движение занавески заставило непроизвольно вздрогнуть, хотя я точно знал - окно, забранное снаружи в массивную кованную решётку, было заперто.

Лишь бьющее в набат чувство опасности позволило инстинктивно отшатнуться, в последний момент выбросив перед собой костыль.

Будто собираясь по молекулам, передо мной проявился неясный силуэт, постепенно материализовавшийся в более плотную осязаемую фигуру в мешковатом тёмно-сером одеянии, типа комбинезона.

Длинный трёхгранный клинок, направляемый моей рукой, вошёл чуть выше пояса, аккурат в печень противника. Неудачливому диверсанту этого хватило, чтобы сбиться с шага.

«Всё-таки, я был прав, заставив Гора привезти "штар" сюда», — совершенно равнодушно отметило сознание. — Да он и не выглядел после этого приказа особо удивлённым, если вспомнить. Просто смерил меня странным взглядом, но требуемое выполнил без каких-либо возражений. Идеальный исполнитель. Тот бы Арнье ещё упирался изо всех сил».

Нет, вру. Кое в чём, Гор весьма сомневался.

В кармане халата сейчас покоился небольшой револьвер, который я, чтобы не слышал управляющий, выпросил у Винсента. Именно выпросил, поскольку новоиспечённый начальник охраны не хотел этого делать, категорически. Но, сдался, после того, как я озвучил просьбу в форме прямого приказа.

Так я стал счастливым владельцем «Докера» - маленького, но тяжёленького револьвера со сглаженными углами, которые не будут особо выпирать из под одежды. Барабан на пять патронов. Калибр, как я определил на глаз - примерно девять миллиметров.

Удлинённый ход спусковой скобы практически исключал случайный выстрел, что было плюсом, так как никакого предохранителя укороченный «ублюдок» не имел.

С невозмутимым лицом Гор пояснил, что это, преимущественно, дамская модель, но под мою руку тоже неплохо подойдёт.

В этом у меня были большие сомнения, поскольку отдача от стандартного патрона девять миллиметров никуда не делась. Вся надежда на демоническое усиление.

«И зачем было выделываться? — фыркнула тогда Миа. — Явно же, для тебя он и приобретался, поскольку представить Гора с дамским пистолетом на повседневке, это как случайно обнаружить в парке рояль, гуляя с известным пианистом».

Я будто чувствовал приближение каких-то крупных неприятностей, поэтому в последние дни просто вымотал Миа, насев на неё требованием обучить меня основам трансформации «штара». Я бы и с пистолета пару тройку барабанов бы высадил с удовольствием, но было просто негде. Не на больничном же дворе этим заниматься? Так что, пришлось осваивать персональное холодное оружие.

Кровь из носу, нужно было понять механизм преобразования одной формы «штара» в другую. Умение владеть всеми видами холодного оружия помноженное на возможность тотчас это оружие материализовать в руках, предоставляло очень серьёзное преимущество. Никто не ждет подобного от ребёнка.

Проблема была только в том, что единственным «холодняком», не вызывавшим у меня ступора, были нож и, наверное, малая сапёрная лопатка. Всё остальное: шпаги, рапиры, мечи и прочий дворянский хлам - тёмный лес. С этим тоже нужно было что-то решать в ближайшем времени.

Понятно, что холодное оружие в магическом мире, прочно ставшим на рельсы технологического развития, постепенно будет уходить в небытие, но моего века ещё хватит, пока всё это будет происходить.

Главный принцип мне всё же удалось ухватить, что худо-бедно позволяло тренировать контроль над оказавшимся слишком своенравным оружием. «Штар» преподносил мне сюрпризы постоянно. Будто наделённый собственным сознанием, он то и дело норовил принять форму, отличную от той, которую желал я.

Но, как заверила меня Миа, у моего оружия не было собственного сознания. Не было даже псевдоразума. «Штар» - всего лишь полоска пропитанной магией стали, если упростить для понимания и отмести весь сложнейший процесс его создания. Проводник моей воли и воображения.

Сколько я провозился с концентрацией сознания, пока не научился маскировать его под обыкновенный детский костыль, вы бы только знали. Не раз и не два, «штар» совершал полёт в другой конец комнаты, как обыкновенная железка, которую, пребывая в крайней степени раздражения, я в сердцах отшвыривал.

Но, постепенно, две окончательные формы мне всё же удалось закрепить, помимо «дежурного» облика рапиры. Это - костыль и тот самый трёхгранный кинжал, больше смахивающий на «дагу», который моя рука, покрытая плотно подогнанной антрацитовой чешуёй, сейчас с лёгкостью выдернула из вздрогнувшего тела.

На внутренней проекции появилась новая точка, чтоб тут же начать гаснуть. Прямо на том месте, где я находился.

«Так вот оно что, — с досадой подумал я. — Это что-то типа временной невидимости. И радар это дерьмо не берёт, пока ты не грохнешь противника. Скверно».

Мои размышления не помешали Миа частично перехватить контроль над телом. Дёрнув диверсанта за пояс вниз так, что у него с еле слышным хрустом подломились колени, демоница следующие три удара нанесла чётко в сердце. Нападавший не успел издать ни звука, так, наверное, и не поняв до конца, что произошло.

В подобных делах Миагозра не совершала ошибок. Слишком высок был профессионализм существа, специализирующегося на убийствах разумных всех видов, оттачиваемый тысячелетиями.

«Можешь даже не рассчитывать на то, что мы сейчас перебьём всех нападавших, сменив ипостась, — сухо заметила она, вернув моим рукам нормальную кожу. — Сил, максимум на три-четыре подобных фокуса. Потом - по старинке. Страдать и бегать».

— И что ты предлагаешь? — новость была не из приятных.

«Не предлагаю! Констатирую! — вяло огрызнулась Миа. — Валить нужно отсюда, пока есть возможность».

— Ты же понимаешь, что я её не брошу, — сухо возразил я. — Поэтому, все попытки саботировать мои указания буду воспринимать как бунт. Действовать тоже буду соответствующе. Как поняли, товарищ Миагозра?

«Да пошёл ты, — беззлобно прошипела демоница. — Вечно ввязываешься в какую-то жопу, а разгребать приходится мне. Моралист хренов. Вроде и годков прилично, а ведёшь себя как пацан, начитавшийся "Мушкетёров"».

— Я и есть пацан, — невесело усмехнулся я. — И да, зря ты так о книге. Очень полезное для воспитания чтиво.

Стряхнув капли крови со штара, подал в него мизерный ручеёк силы из своего источника. Дрогнув, трёхгранное лезвие расплылось, перевоплощаясь снова в костыль, кончик которого я небрежно вытер об одежду убитого.

«Транжира и позер», — буркнула Миа, но этим и ограничилось.

Демоница прекрасно понимала, что воссоздать образ испуганного ребенка со «штаром» в руках у меня вряд ли получится. А вот костыль никто всерьез не воспримет, что даёт мне небольшую фору.

Рванув маску на лице нападавшего, я не удивился, увидев ничем не примечательное лицо. Пройдёшь мимо такого на улице — даже не вспомнишь. Ну и кто это у нас? За кем вообще он пришёл? За мной? За ней?

— Если ты забыла, то я принял её под свою защиту, — рассеянно произнёс я, приседая на корточки перед телом. — И дал клятву.

«Если ты переживаешь только о клятве, то с формулировками можно поиграться. Дай мне час и я ослаблю её действие, — воспряла духом Миагозра. — Как ты не хочешь понять, что твои люди — это всего лишь ресурс. Буфер из живой плоти на пути к тебе. Ты — аристократ. Белая кость. Глава Рода, Андрей! Ты не должен подыхать ради каждого из них. Кто они, а кто ты? — вкрадчиво продолжила она обработку. — Ну скажи, разве я не права? Да тебе никто слова не скажет, поскольку в существующем обществе — это нормально».