За кулисами Брестского мира

Организационной мерой по «упрочению боевой готовности» Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, а по сути, по подготовке вооруженного восстания, стало создание при Петросовете во второй декаде октября 1917 г. Военно-революционного комитета (далее – ПВРК). Советские историки писали о том, что ПВРК, «возникший как орган обороны революции, в действительности был легальным штабом вооруженного восстания»198, практически цитируя (разумеется, без ссылки) Л. Д. Троцкого, который прямо назвал в одном из своих сочинений Военно-революционный комитет «легальным советским органом восстания»199.

Позднее И. В. Сталин (который в это время с присущей ему осторожностью поддерживал не В. И. Ленина, а Л. Б. Каменева – главного противника вооруженного восстания в ЦК большевиков) писал, что создание ПВРК было «…проведено под лозунгом организации советского контроля над действиями штаба округа. Несомненно, что открытый переход гарнизона на сторону Военно-революционного комитета и организация сети советских комиссаров знаменовали собой начало восстания, тем не менее эти шаги были проделаны революцией под лозунгом защиты Петроградского Совета от возможных выступлений контрреволюции. Революция как бы маскировала свои наступательные действия оболочкой обороны для того, чтобы тем легче втянуть в свою орбиту нерешительные, колеблющиеся элементы. Этим, должно быть, и объясняется внешне оборонительный характер речей, статей и лозунгов этого периода, имеющих тем не менее глубоко наступательный характер по своему внутреннему содержанию»200.

Квазисоветский характер Военно-революционному комитету как большевистскому по сути своей органу придавало участие в его организации и деятельности представителей левого крыла ПСР, причем впоследствии (1924) Л. Д. Троцкий заверял читателей: в Октябре 1917 г. он не был уверен, что, принимая участие в организации ПВРК, «левый» эсер П. Е. Лазимир полностью осознавал смысл происходящего. Так или иначе, 11 октября состоялось заседание Коллегии Военного отдела Исполкома Петросовета, на котором был обсужден вопрос «об организации войсковых частей Петрограда и окрестностей в связи с обороной, эвакуацией и частичным выводом войск гарнизона…»201. В числе прочих было принято решение об организации Исполкомом Петросовета «Революционного штаба по обороне Петрограда»202. Видимо, по окончании заседания П. Е. Лазимир разработал с помощью большевиков К. А. Мехоношина203 и уже известного нам А. Д. Садовского проект постановления о составе и организации Военно-революционного комитета. Проект был отредактирован Л. Д. Троцким, который уточнил практические задачи по овладению Петроградским гарнизоном и «сгладил» общую революционную нацеленность документа. Сам Троцкий вспоминал впоследствии: «Мы предложили Лазимиру набросать проект организации Военно-революционного комитета. Отдавал ли он себе отчет, что дело идет о заговоре, или же только отражал бесформенно-революционное настроение левого крыла эсеров, не знаю. Скорее последнее. Во всяком случае, он на себя эту работу взял в то время, когда остальные левые эсеры (большинство будущих деятелей ПЛСР. – С.В.) относились к делу подозрительно-выжидательно, но ему, по-видимому, не мешали (организационными возможностями сделать это обладал ЦК ПСР, однако навязать что-либо «левым» он уже был не в состоянии. – С.В.). Когда [Лазимир] представил свой проект, мы его выправили, всячески замаскировывая революционно-повстанческий характер этого учреждения»204.

Примерно 12 октября состоялась встреча В. И. Ленина с Н. И. Подвойским и В. А. Антоновым-Овсеенко. Вождь большевиков предложил своим соратникам организовать Военно-революционный комитет из представителей военных организаций большевиков, солдатской секции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов и Военной организации «левых» эсеров205. 12 октября П. Е. Лазимир выступил на закрытом заседании Исполнительного комитета Петроградского Совета с докладом о необходимости утверждения «Положения о временном революционном комитете и гарнизонном совещании» (а фактически – об организации Военно-революционного комитета) 206. В протоколе указано, что два меньшевика: С. М. Вайнштейн и М. И. Бройдо – проголосовали против создания Военно-революционного комитета207. В. А. Антонов-Овсеенко позднее оставил следующие воспоминания об этом протесте: «Меньшевики в конце концов уразумели, куда клонится дело…

– Военно-революционный комитет, – заявили они, – это переход военной власти в руки Исполкома, это орудие государственного переворота. Меньшевики проголосовали против и занесли протест в протокол»208. Несмотря на протест С. М. Вайнштейна и М. И. Бройдо, по итогам доклада был утвержден следующий текст Положения:

«1. Организация Военно-революционного комитета исключительно при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов.

2. В состав Военно-революционного комитета входят нижеследующие члены: президиум пленума и солдатской секции Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, Центрофлота – один, Финляндского областного комитета – один; железнодорожного союза – один, почтово-телеграфного союза, фабрично-заводских комитетов, профессиональных союзов, представители [партийных] военных организаций, Союз социалистов народной армии, представители военного отдела Петроградского Совета крестьянских депутатов, воен[ного] отдела ЦИК, рабочей милиции – один, а также специальные лица, присутствие коих, по усмотрению исполнительного комитета, в составе Военно-революционного комитета является необходимым.

3. Заседания Военно-революционного комитета считаются закрытыми и суждения его оглашению не подлежат, за исключением тех сведений и решений, кои могут быть оглашены по усмотрению Бюро.

4. По организации Военно-революционного комитета последний избирает из своей среды Бюро в составе не более пяти лиц.

5. Ближайшими задачами Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов являются:

– установление минимума боевой силы и вспомогательных средств, необходимых для обороны Петрограда и не подлежащих выводу; вступление в контакт с комиссаром при штабе главнокомандующего армией Северного фронта, Центрофлотом, центральными гарнизонами Финляндии, штабом главнокомандующего Петроградским военным округом;

– точный учет и регистрация личного состава гарнизонов Петрограда и окрестностей, предметов снаряжения и продовольствия;

– разработка плана работ по обороне Петрограда;

– меры по охране Петрограда от погромов и дезертирства;

– поддержание в рабочих массах и солдатах Петрограда революционной дисциплины.

6. Военно-революционный комитет по роду работ разбивается на следующие отделы: 1) обороны, 2) снабжения, 3) связи, 4) информационное бюро, 5) рабочей милиции, 6) стол донесений и 7) комендатура…»209.

На следующий день, 13 октября, состоялось заседание Солдатской секции Петросовета. На нем большевик, прапорщик (а в недалеком будущем – первый советский Верховный главнокомандующий) Н. В. Крыленко210 потребовал скорейшего созыва съезда Советов для «окончательного решения вопроса о переходе власти в руки Советов»211, а левый эсер П. Е. Лазимир выступил с докладом о Проекте Положения о ВРК. В отчете газеты «Известия» о заседании Солдатской секции Петросовета сказано:

«После доклада т. Лазимира председатель т. Садовский спрашивает, угодно ли будет собранию принять заслушанный доклад без прений, и предоставляет слово за и против этого предложения.

Против принятия проекта т. Лазимира без прений высказывается т. Астров [И.С. – меньшевик-интернационист], указывая на то, что проект этот крайне важный и возбуждает у оратора ряд сомнений. Астров полагает, что такие сомнения зародились у очень многих и, быть может, если бы им удалось выяснить собранию свои сомнения, то проект был бы вовсе отвергнут (на это рассчитывать уже не приходилось. – С.В.).

За принятие проекта т. Лазимира без прений высказывается один из членов секции, аргументы которого чрезвычайно сумбурны и совершенно не убедительны.

Тов. Садовский голосует вопрос об открытии прений по докладу т. Лазимира. Собрание высказывается против прений.

Заявление т. Бинасика [М.С. – меньшевика-оборонца212]. Тов. Бинасик вносит предложение о снятии с порядка дня вопроса об организации Военно-революционного комитета ввиду крайней важности его и невозможности принять проект без обсуждения. Тов. Павлуновский213 (большевик. – С.В.) возражает против возражений (так в документе. – С.В.) Бинасика, указывая, что принятием этого предложения Солдатская секция устраняет себя от решения этого вопроса, и предлагает принять проект.

Тов. Садовский ставит на голосование предложения [т] т. Бинасика и Павлуновского. При голосовании предложение т. Бинасика отвергается подавляющим большинством и принимается предложение т. Павлуновского»214. Солдатская секция утвердила проект без прений 283 голосами против одного при 23 воздержавшихся215.

14 октября в сводке о политическом настроении в Петроградском гарнизоне было отмечено, что в столичных частях велась усиленная агитация за передачу всей власти в руки Советов и за отказ от подчинения приказу главнокомандующего войсками Петроградского военного округа о расформировании и выводе частей Петроградского гарнизона из столицы216.

15 октября Петербургский комитет РСДРП(б) принял резолюцию о текущем моменте, в которой говорилось о необходимости взять власть для «спасения» революции217.

16 октября П. Е. Лазимир выступил на заседании Фракции эсеров Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов с докладом «О Военно-революционном комитете». Павел Евгеньевич ознакомил товарищей по партии с «уставом создаваемого Военно-революционного комитета»218. После прений фракция постановила: «…потребовать снять с повестки дня [заседания] Петрогр[адского] Совета вопрос о Военно-революционном комитете ввиду того, что фракция не успела детально обсудить этот вопрос»219. Вероятно, в ходе прений Лазимир прямо заявил, что он будет выступать на пленарном заседании Петросовета независимо от одобрения или неодобрения товарищей по ПСР – как «советское» должностное лицо, товарищ председателя Военного отдела Петросовета. Это следует из следующей оговорки, сделанной в резолютивной части пункта протокола: «Если же вопрос будет обсуждаться в пленуме, то фракция не примет участия в прениях и не будет голосовать. Оратором назначается т. Огурцовский [Е.И.]»220 – правый эсер. Как видим, два предложения приведенной цитаты прямо противоречат друг другу. Если фракция решила не принимать участия в прениях, назначение докладчика было совершенно излишним. Г. И. Злоказов отметил в своей монографии о Петросовете: «Протокол заседания эсеровской фракции от 16 октября очень краток. Существенно дополняют его воспоминания члена фракции эсера А. Христинана. Он рассказал, что еще до начала заседания фракции группа правых эсеров во главе с Е. С. Бергом вела агитацию среди собравшихся, направленную против большевиков и их курса на захват власти. Фактически же они готовили почву для того, чтобы не допустить одобрения проекта организации ВРК. На самом заседании правый эсер Л. Зейман выступил против создания Петроградского ВРК, но он не встретил сочувствия среди эсеров-рабочих, которые отнеслись к его речи весьма недоверчиво»221.

Естественно, в тот же день вопрос о Военно-революционном комитете обсудил, вопреки позиции эсеровской фракции, Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. Судя по отчету о заседании, опубликованному газетой «Рабочий и солдат», П. Е. Лазимир, не будучи готов к разрыву с товарищами по ПСР, попросил «…отложить обсуждение вопроса до следующего заседания»222. Однако, по всей видимости, Павлу Евгеньевичу (перефразируя Сталина) «не позволили позволить» эсеровской фракции Петросовета «детально обсудить» вопрос, а проще говоря – потянуть время. «Новая жизнь» (газета социал-демократов-интернационалистов, издание меньшевистской направленности) изложила выступление Лазимира, которое он все же сделал, следующим образом: «Докладчик по вопросу о создании революционного комитета, отметив, что комитет организуется в целях наиболее активной обороны Петрограда, предлагает собранию принять резолюцию, вынесенную Солдатской секцией. В этой резолюции намечен состав комитета – из представителей Солдатской секции и Исполнительного комитета – и функции его: вывод гарнизона и контроль над ним»223. Лазимир зачитал проект Положения о Военно-революционном комитете, разработанный Исполкомом Петросовета224. Против создания комитета выступил меньшевик М. И. Бройдо, предложивший соответствующий проект резолюции от имени меньшевиков. С целой речью, направленной против данного проекта, выступил Л. Д. Троцкий, заявивший, в частности: «…главный очередной вопрос меньшевики обходят. К нам ведь обращаются с категорическим требованием о выводе войск из Петрограда. Мы должны сказать: да или нет. Нужно сказать солдатам, уходить ли им слепо или отнестись с недоверием к приказу о выводе [частей], проверить его цель и смысл. Для этого в первую голову нам нужен Военно-революционный комитет. Бройдо на этот вопрос не ответил. А мы говорим, что нам необходимо знать, куда мы идем. Если нужно умереть за народ, за его свободу, то как сознательные граждане, которые знают, куда и за что они идут на смерть!»225

Меньшевик-интернационалист И. С. Астров поставил вопрос ребром: считает ли Петросовет «…настоящий момент подходящим для того, чтобы силой решать вопрос о том, кому должна принадлежать власть?»226 Астров зачитал декларацию меньшевиков-интернационалистов227.

В. А. Антонов-Овсеенко рассказал в своих воспоминаниях о дебатах, не будучи точен в фактуре, однако передав атмосферу, в которой проходило заседание:

«Яростно распинаются меньшевики ([член ЦИК Б.О.] Богданов и еще кто-то):

– Ведь это штаб для захвата власти!.. Пусть большевики честно и прямо скажут, готовят ли они выступления… Массы не сочувствуют выступлению. Даже Центрофлот вынес резолюцию против него!!! (зато дыбенковский Центробалт с революционными матросами были «за». – С.В.)

– На какой предмет вы спрашиваете? Для сведения охранки что ли? – резко обрывает их председатель Совета [Троцкий]. – Цели ВРК ясно изложены в Положении о нем. В Военно-революционном комитете могут участвовать все советские партии (курсив наш. – С.В.). Заговора нет…»228.

Для иллюстрации того «факта», что в Военно-революционном комитете могли-де участвовать «все советские партии» (вопрос состоял в том, что различные стороны дебатов вкладывали в понятие «советские»), Троцкому со товарищи и были позарез необходимы в Военно-революционном комитете Лазимиры с Сухарьковыми.

После выступления П. Е. Лазимира с заключительным словом председательствующий Л. Б. Каменев поставил на голосование три проекта резолюций: 1) проект Положения о Военно-революционном комитете, предложенный П. Е. Лазимиром от имени Исполкома Петросовета, 2) резолюцию меньшевиков, оглашенную М. И. Бройдо, 3) декларацию меньшевиков-интернационалистов, текст которой был зачитан И. С. Астровым. Подавляющим большинством голосов был принят проект П. Е. Лазимира229, причем две трети эсеровской фракции, если верить А. Христинана, проголосовало по вопросу о Военно-революционном комитете вместе с большевиками230. По некоторым данным, Л. Д. Троцкий как председатель Петросовета предложил Военно-революционному комитету приступить к работе на следующий день. Численность членов Военно-революционного комитета до сих пор точно не установлена, в литературе приводятся различные данные231, однако в любом случае представляются логичными рассуждения Г. И. Злоказова о том, что «вместе с поддерживавшими их левыми эсерами большевики в ВРК имели преобладающее влияние. Среди членов ВРК не было ни одного меньшевика и правого эсера, которые являлись принципиальными противниками создания революционного повстанческого штаба. Такой партийный состав был необходимым условием успешной деятельности ВРК…»232

Из «левых» эсеров в состав ПВРК, помимо П. Е. Лазимира, вошли В. А. Алгасов, Г. Д. Закс, М. А. Левин, Г. Н. Сухарьков, А. М. Устинов, В. М. Юдзентович233. Однако отметим, что в сборнике документов о Петроградском ВРК первый документ комитета, содержащий подпись А. М. Устинова, был составлен не позднее 27 октября 1917 г., а В. А. Алгасовым – 29 октября234 (после Октябрьского вооруженного восстания).

Впоследствии Л. Д. Троцкий заявил в одном из своих квазиисторических трудов: «…исход восстания 25 октября был уже на три четверти, если не более, предопределен в тот момент, когда мы [Петросовет. – С.В.] воспротивились выводу петроградского гарнизона, создали Военно-революционный комитет (16 октября [точнее было бы указать 12–16 октября. – С.В.], назначили во все воинские части и учреждения своих комиссаров и тем полностью изолировали не только штаб Петроградского военного округа, но и правительство»235. Троцкий не был бы Троцким, когда бы не вызвал раздражение настоящих старых большевиков заявлением о том, что «Ленин, находившийся вне Петрограда, не оценил этот факт во всем его значении»236. Лев Давидович пояснил: «По существу дела мы здесь имели вооруженное восстание – вооруженное, хотя и бескровное восстание петроградских полков против Временного правительства – под руководством Военно-революционного комитета и под лозунгом подготовки II съезда Советов, который должен будет решить вопрос о судьбе власти»237.

16 октября состоялось и совещание ЦК большевиков с представителями Исполнительной комиссии Петербургского комитета большевиков, Петроградского окружного комитета партии, Военной организации при ЦК и ПК РСДРП(б), Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, профсоюзов, фабрично-заводских комитетов и железнодорожников. В повестке дня стоял вопрос о вооруженном восстании – главным образом вследствие протеста Г. Е. Зиновьева и Л. Б. Каменева против решения ЦК большевиков, принятого 10 октября. В. И. Ленин подчеркнул: «Если бы партии меньшевиков и эсеров порвали с соглашательством, можно было бы предложить им компромисс. Это предложение было сделано, но ясно было, что данными партиями этот компромисс был отвергнут. С другой стороны, к этому периоду уже ясно определилось, что массы идут за нами. Это было еще до корниловщины. [… ] Корниловщина же еще решительнее толкнула массы к нам. [… ] Положение ясное: либо диктатура корниловская, либо диктатура пролетариата и беднейших слоев крестьянства»238: Ленин, будучи убежден в этом сам, пытался убедить товарищей по ЦК, что «..мы будем иметь на своей стороне всю пролетарскую Европу»239. Причем обманываться на этот счет радо было большинство членов ЦК. Ильич настаивал на том, что «…на очереди то вооруженное восстание, о котором» говорилось «в резолюции ЦК»240 от 10 октября.

По итогам дискуссии было решено создать «Военно-революционный центр»241 по руководству восстанием в следующем составе: А. С. Бубнов, Ф. Э. Дзержинский, Я. М. Свердлов, И. В. Сталин и пришедший летом 1917 г. вместе с Л. Д. Троцким из «Межрайонной организации объединенных социал-демократов» в большевистскую партию Моисей Соломонович Урицкий242. ЦК большевиков постановил: «Этот центр входит в состав революционного Советского комитета»243, как назвали в протоколе Военно-революционный комитет при Петроградском Совете. В резолюции говорилось: «Собрание вполне приветствует и всецело поддерживает резолюцию ЦК, призывает все организации и всех рабочих и солдат к всесторонней и усиленнейшей подготовке вооруженного восстания, к поддержке создаваемого для этого Центральным комитетом (курсив наш. – С.В.) центра и выражает полную уверенность, что ЦК и Совет своевременно укажут благоприятный момент и целесообразные способы выступления»244. В ходе борьбы за лидеров в РКП(б) в двадцатые годы, а впоследствии – в историографии развернулась дискуссия о том, был ли указанный центр действительно создан245. В совсем свежей статье, посвященной этому вопросу, отмечается, что до сих пор не выявлено оформленных решений самого Военно-революционного центра, а потому, скорее всего, члены центра «…включились в общую работу по подготовке вооруженного восстания, а сам центр как особый орган стал не нужен [вследствие] наличия ВРК при Петроградском Совете и быстро изменяющейся практической обстановки в то время»246 – таким образом, «созданный 16 октября партийный центр самостоятельно не работал и решений не принимал»247.

17 октября экстренное заседание Бюро ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов постановило перенести созыв II Всероссийского съезда Советов на 25 октября, мотивируя свое решение невозможностью созвать съезд к 20 октября и отрицательным отношением к съезду всех фронтовых и армейских комитетов248. По убеждению Б. Д. Гальпериной и Н. Ю. Черепниной, действительной причиной переноса стал «…страх перед вооруженным восстанием, начало которого слухи упорно связывали с открытием съезда. Основанием для таких слухов были неоднократные заявления Л. Д. Троцкого о том, что съезд обязательно примет решение о взятии всей власти в руки Советов»249. На следующий день решение своего бюро подтвердил «соглашательский» ЦИК250.

18 октября в Смольном состоялось закрытое собрание представителей полковых и ротных комитетов Петроградского гарнизона, созванное по инициативе Военного отдела Петросовета. На нем присутствовали представители практически всех частей, которые дислоцировались в столице и ее окрестностях. Рассмотрев вопрос о поддержании непрерывной связи Совета с воинскими частями, большинство выступивших делегатов от частей потребовало немедленной передачи власти Советам251. На совещании, по мемуарному свидетельству Н. И. Подвойского, «было доложено об образовании Петроградским Советом Военно-революционного комитета…»252.

В тот же день, 18 октября, после печально известного интервью, которое дали «Новой жизни» (полуменьшевикам – нашли кому!) Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев, В. И. Ленин написал «Письмо к членам партии большевиков» с требованием об исключении обоих старых большевиков их партии253, а Л. Д. Троцкий сделал в Петросовете заявление о том, что ни большевики, ни Петросовет восстания не назначали, однако «если Петроградский Совет найдет необходимым назначить выступление, то он это сделает»254. И добавил: «При первой попытке контрреволюции сорвать Съезд Советов, мы ответим выступлением, которое будет беспощадным и которое мы доведем до конца»255.

19 октября для обсуждения мероприятий по борьбе с революцией к А. Ф. Керенскому в Петроград прибыл главнокомандующий войсками Северного фронта генерал старой армии Черемисов. В тот же день Временное правительство спешно вызвало войска с фронта. Обстановка накалялась все больше и больше256.

20 октября 1917 г. состоялся первый пленум Военно-революционного комитета. В. А. Антонов-Овсеенко написал о нем впоследствии (1933): «Пестрый состав! Наряду с боевыми товарищами по Военке, Питерскому Совету – неизбежный [Б.О.] Богданов от “Военного отдела” ЦИК (вероятно, «неизбежный Богданов» мерещился Владимиру Александровичу повсюду. – С.В.), какие-то молодые офицерики от Союза социалистической народной армии, несколько железнодорожных и почтово-телеграфных фуражек, еще кто-то и что-то мемекающий, да несколько около ходящих эсеров. Хорошее формальное прикрытие для боевой работы партии [большевиков]! [… ] Ведь ВРК – не какой-нибудь “заговорщический центр”, это – подсобный орган Исполкома Петроградского Совета! Его работа протекает с возможно широкой гласностью»257. К 21 октября 1917 г. комиссары ПВРК были направлены во все полки Петроградского гарнизона258, что максимально затруднило Временному правительству возможность их вывода из столицы или использования для защиты своей власти.

Первым документом, опубликованным от имени ПВРК, стал весьма краткий по своему содержанию бюллетень, датированный 20 октября и опубликованный вместе с бюллетенями за 21 и 22 октября в газете «Рабочий путь». Как сообщалось в бюллетене за 21 октября, на заседании ПВРК рассматривался «ряд очередных особой важности дел»; было избрано бюро ПВРК в составе большевиков В. А. Антонова-Овсеенко, Н. И. Подвойского, А. Д. Садовского и левых эсеров П. Е. Лазимира и Г. Д. Сухарькова259. В. А. Антонов-Овсеенко объяснил избрание Бюро необходимостью сосредоточения власти в ПВРК в руках большевиков (а также разделявших их взгляды представителей левого течения эсеров, о чем Владимир Александрович, как водится, умолчал), уточнив, что «кипучая работа» Бюро ПВРК протекала «в стороне от пленума»260.

Об избрании П. Е. Лазимира формальным председателем Бюро ПВРК бюллетень от 21 октября никакой информации не содержит. А. В. Антонов-Овсеенко написал в своем очерке об отце – В. А. Антонове-Овсеенко: «21 октября ВРК утвердил состав своего руководящего органа – Бюро: председатель П. Е. Лазимир, заместитель председателя Н. И. Подвойский, секретарь В. А. Антонов-Овсеенко, заместитель секретаря Г. Н. Сухарьков, пятым членом Бюро стал А. Д. Садовский»261. При этом отец А. В. Антонова-Овсеенко написал в своих воспоминаниях, изданных в 1933 г.: «21 [октября «Бюро» Военно-революционного комитета] оформлено в составе: председателя Лазимира, секретаря Антонова, членов – Подвойского, Садовского и Сухарькова»262. По мемуарному свидетельству Н. И. Подвойского, «председателем вначале был избран т. Лазимир, впоследствии т. Подвойский и секретарем т. Антонов»263. В данном случае ни В. А. Антонову-Овсеенко, ни Н. И. Подвойскому не изменяет память, однако им обоим было важно подчеркнуть руководящую роль большевиков в октябрьских событиях 1917 г. Н. И. Подвойский, как мы увидим, действительно сменит П. Е. Лазимира на председательском посту в ПВРК, но Николай Ильич умолчал в своих воспоминаниях о том, что Павел Евгеньевич, избрание которого председателем Бюро Военно-революционного комитета, судя по всему, так и не оформили, оставался председателем Бюро ПВРК – а стало быть, формальным «руководителем вооруженного восстания» – по меньшей мере до свержения Временного правительства264.