Прорыв

Посвящение: Автор выражает благодарность Тимоти Зану за творение

«Кобра», без которого не было бы и этого произведения.

Эпиграф: «На, подавись!» – сказала черепаха Тортилла, бросая Буратино золотой ключик.

В течение всего дня звучавшая псевдоклассическая музыка имела отчётливый милитаристический характер. Что, однако, было ни удивительно, ибо в соответствии с доктриной о всеобщей и безоговорочной мобилизацией гражданских ресурсов, исполнялась на войсковых барабанах и горнах. Робко доносившийся с заднего плана, словно не к месту прослабленный пулемётчик, лёгкий панический оттенок, как-то так ненавязчиво набирал силу, богател и обрастал полновесными тонами вот уже несколько недель, по мере того, как вторжение окаянных инопланетян ширилось, росло, захватывая всё новые миры самопровозглашенного Доминиона Человека, и теперь уверено и полновесно звучал центральной темой музыкального произведения, захватывая дух, и воображение слушателя, а так же сводя на нет его жалкие остатки разбитого предыдущей агитацией разума.

Опытное ухо, из тех непризванных по повестке и скрывающихся в подвале за роялем, могло различить, что сия незабвенная музыка доносилась из настенного радио, ранее ошибочно используемого, як мещанская полочка для стаканов и зубного порошка.

Джони (с одним «н», ибо это была фишка его родителей, а может летописцу было лень каждый раз набивать на межгалактической лазерной печатной машинки удвоенное «н» – теперь уже не разобрать), так вот, Джони сидел на опущенной крышке унитаза, задумчиво созерцая расплывающуюся по кафелю лужу. Колоссальным своим размахом и могучей неукротимостью, лужа, без сомнения, напоминала полчища безжалостных захватчиков, обрушившихся на, как водится в таких случаях, беззащитное человечество из дерзких, страшных и потаенных глубин космоса.

«Фу! – скажет привередливый читатель. – Как это вульгарно: уже с первых строк опохабить произведение». Ну что ж, вооружитесь световыми перьями, любезные, и исправьте все неугодные вам слова на более галантные, например – «мой фаянсовый друг», можно пойти дальше и повесить опровергающую табличку уже на собственном выше обозначенном месте, дескать, сия конструкция суть отхожее местность, а не что другое. Сделайте, как вам нравится, но вы всего лишь измените звуки, вариации колебаний и сотрясений воздуха вашим речевым аппаратом, а предмет наименования останется тем же – вам не дано изменить сути вещей. Можно попытаться и вовсе запретить это слово, убрать из словарей, вычеркнуть из письменности и истории, но всегда найдутся недовольные, воздевшие поштопанный флаг борьбы за справедливость, свободу мысли и совести, мир, равенство и братство. Вам не удастся подавить революцию, когда восставшие массы сметут вас со своего пути неудержимой первозданной мощью поноса народного гнева. Не знает он границ и рубежей, барьеров в своём стремлении увидеть мир. Но как уверовать в понос страдающему запором? Так что давайте оставим всё как есть: сломаем и выбросим шпаги взаимной вражды, теперь же, когда многие из вас удостоверились, что летописец давно отвлёкся от темы, продолжим.

И тут внезапно! Оборвавший послабляющую музыку глас диктора отвлёк Джони от мрачных раздумий о судьбах Родины. Бюллетень был краток и, как опасался застигнутый не во время Джони, а с ним многие застигнутые кто, где придётся миллиарды людей, касался здоровья высших командных чинов.

В конце полуторачасового доклада диктор, как-то так вскользь сообщил, что «слухи о сдачи Доминионом трёх четвертей своих обитаемым миров сильно преувеличены, в действительности речь идёт о жалкой горстке из его, этого самого Доминиона, половине». На некоторое время трансляция прервалась тщательно заглушаемыми бравурным маршем криками жестко и по делу избиваемого ведущего, после чего чётко поставленный анонимный армейский голос донёс до страждущих слушателей, что, дескать, Верховный Штаб Звёздных Сил Доминиона искреннее надеется, что жители оккупированных систем Андрогена и Пальмы заявят решительный протест действиям оккупантов и заставят их убраться на свои изначальные места обитания и территории. В противном случае, оное никудышное население будет признано пособником врага и дезертирами, выведено за ворота космобазы и расстреляно при первом удобном случае.

– Итак, они взяли Андроген, внучок! – раздался над ухом замечтавшегося будущего героя громкий шёпот Кекса Моро.

Заслушавшийся, и отчасти задремавший, Джони, вздрогнул от неожиданности и едва не свалился с толчка.

– Неужели и ты понял это, дедушка? – спросил Джони, с благодарностью принимая протянутый старым ветераном рулон туалетной бумаги. – Я-то думал, что после той так называемой «минтайской заварушки», сорок лет назад, когда тебе на голову приземлился торпедный дредноут Звёздных Сил, у тебя с этим делом окончательно и бесповоротно стало туго.

– Мда, было время, – мечтательно закатил мутные окуляры, выписанные по поводу семидесятилетия победы в очередной Грозной Операции Достославной Войны, дед. Поглаживая обделанную всем, чем только можно рукоять именной лазерной сабли сей славный некогда муж продолжил. – Помню…

И Джони тут же усомнился.

– Так вот, помню, тогда от столкновения у них образовалась трещина в реакторе, и чтобы замести следы пришлось в срочном порядке намалевать минтайские обозначения поверх наших. Меня выгребли из-под обломков и тут же наградили орденом Безрассудной Храбрости средней степени. Я был даже представлен на соискание самой высокой награды для рядовых – а именно, пламенного поцелуя Главнокомандующего, но, к несчастью, тот трагически пал жертвой подлых минтайцев во время боевого дежурства, зацеловав себя до смерти в запёртой капитанской каюте.

– Теперь ты видишь, как трезв и собран мой рассудок и ясна память ещё! – продолжал расхрабрившийся вояка. – Нам, ветеранам старой военной закваски ещё долго служить примером, вам, молодым сосункам!

Увлёкшись, дедушка взмахнул саблей, разрубив резервуар с водой, и его хладные каскады обрушились вниз.

– Мда, как в старые добрые времена, – удовлетворено прокомментировал Кекс, потирая ушибленную павшим резервуаром, а в простонародье говоря бачком, макушку. – Ну, ты прибери здесь пока, внучок, всё таки не гоже находиться в такой обстановке потомку героя Минтайской Операции, а я пока пойду, поупражняюсь в гостиной.

И, хлюпая по колено в воде, храбрый ветеран Кекс направился к выходу.

– Хорошо, дедушка, – уныло отозвался Джони со своего крошечного островка.

Кекс открыл дверь, и воды благодатно хлынули впереди него, устремляясь по комнатам, словно алчная орда инопланетных агрессоров.

* * *

Если не брать в расчёт газонокосилку, то единственной машиной семейства Моро был старенький комбайн, переходивший по наследству от разорившегося отца к не менее удачливому сыну вот уже несколько поколений, вместе с небольшим кукурузным полем, фермой и надеждой на лучшую жизнь.

Так продолжалось, покуда возвратившийся после закрытия Приюта для Умалишенных Астронавтов, где прибывал с момента окончания войны контуженый Кекс Моро, впотьмах не принял оставленный, да что уж там – забытый, в поле комбайн за вражескую боевую машину. С тех пор прошли годы, но память о доблестном комбайне сохранилась в сердцах семьи Моро, будоража воображение картинами прошлых побед, являясь во сне в блеске молний и величия.

Джони вырос, никогда не видев родового комбайна в действии, но отец частенько рассказывал ему, что это была гордая, независимая машина с честным, открытым нравом, не терпящая лжи и фальши; да и он видел слёзы на глазах матери, когда повествование касалось последних минут жизни комбайна, и как уходил куда-то всхлипнуть отец, и даже дедушка, да, тот самый дедушка, казался чем-то расстроен, хотя, конечно, это всё могло привидеться впечатлительному не по годам юноше.

В детстве Джони зачастую проводил за сараем целые дни напролёт, занимаясь тем, что рассматривал впечатляющую груду металлических останков. Бывало, размечтавшись, он представлял себя среди бескрайнего поля враждебной кукурузы, высоко вознесшимся над бренной землёй в кабине легендарного комбайна. Громовой голос говорит: «Ты достоин наследия героических предков, о храбрый Джони Моро». И свист ветра в ушах, и шум падающих под косами початков вторил ему.

Возмужав, Джони твёрдо решил вернуть семье утерянное счастье.

И пробил час, закинув за спину котомку, и одев новые выходные лапти, купленные отцом на межгалактической ярмарке пару лет назад специально для больших семейных торжеств, уже не мальчик, но муж, Джони отправился в Горизонт-Сити, чтобы тайком от родительской опёки вступить в армию и летать далеко среди звёзд, сражаясь с коварными инопланетными чудовищами.

Таким образом, три раза его ловили и доставляли обратно домой, где ставили в угол и лишали сладкого. На четвёртый семейству Моро сие порядком поднадоело, они махнули всеми свободными руками на блудного сына. Так Джони благополучно добрался до вербовочного пункта Звёздных Сил в Горизонт-Сити.

* * *

Вышеупомянутый вербовочный пункт находился внутри городского здания, как и все уважающие себя учреждения, а не на улице. Джони пришло в голову, что он следует тем же путём, что и остальные прохожие – по тротуару. Он подолгу задерживался у переходов, наблюдая игру причудливых разноцветных огоньков на светофорах, пока однажды, подошедший полицейский, с презрением оглядев нашего героя с ног до головы, пинком не отправил продолжать путь. Проглотив обиду, Джони лишь покрепче прижал к груди котомку, да стиснул зубы, чтобы не разрыдаться. Он верил, что придёт день, когда добившись всеобщего уважения, он вознесётся над скорбями неблагодарного и хамского мира.

Более не задерживаясь, он твёрдой походкой зашагал вперёд. Проходя мимо витрины магазина игрушек, он демонстративно глядел в сторону. «Будущему звёздному пехотинцу не подобает переживать из-за какого-то там заводного паровозика», – подумал он.

– Армия, да?– повторил в десятый раз автоответчик на вербовочном пункте, прежде чем Джони додумался, что тот неисправен и подошёл к другому.

– Прости мне моё электронное удивление, но здесь у нас не слишком много кретинов, желающих добровольно погрузиться в армейскую мясорубку. Большинство юношей твоего возраста предпочитают просиживать днями на тёплом очке, грызть воздушную кукурузу и пялиться в телевизор, а некоторые умудряются не поднимать крышку. Надеюсь, ты к ним не относишься? – сурово вопросил робот.

Джони покраснел. Пытаясь скрыть смущение, он молвил:

– Конечно же нет. Мне кажется, если это будет продолжаться и дальше, то в Доминионе не останется и рулона туалетной бумаги, а это грозит всеобщей антисанитарией и катастрофой.

– Очень хорошо, – отвечал робот. – Нам в армии не нужны ленивые засранцы, равно как выжившие из ума извращенцы: их у нас и так достаточно хватает среди командного состава. Настоящий солдат должен быть беспробудно туп, исполнителен, что в принципе одно и то же, а так же всегда промывать за собой. Ну и вовремя сыграть в ящик. Только так и никак иначе ты сможешь стать национальным героем.

– Я хочу стать национальным героем!

– Тогда добро пожаловать в армию, кадет. Сдайте котомку и пройдите в регистрационную комнату.

Уже отойдя, Джони спохватился и бегом вернулся к автомату.

– Да, я бы хотел, чтобы моё жалование переводилось на счёт семьи Моро, что в южном предместье Горизонт-Сити, для покупки в рассрочку нового комбайна.

– Ага, сейчас только лазерное перо найду и выпишу чек, – заверил за спиной автомат. Его безжизненный механический голос прозвучал как-то странно, и Джони на какое-то мгновение почему-то ощутил себя полным идиотом.

* * *

И без того небольшая комната, где проходила регистрация была намеренно заужена оградительными стойками и патриотическими плакатами, чтобы даже небольшое количество присутствующих создавало видимость крупномасштабной акции. В её дальнем конце, за пунктирной линией турникетов, медленно движущаяся понуро-серая масса рекрутов превращалась в возбуждённый бурлящий поток, поскольку эскалатор вместо того, чтобы поднимать людей наверх стремительно двигался в противоположном движению направлении. Мрачного вида сержанты из оцепления внимательно следили, чтоб ни один нарушитель не пробрался по служебной лестнице, дерзко минуя пропускной пункт.

Зажав в потном кулачке монету, Джони продвигался к турникетам, возле которых собралась уже изрядная толпа клянчащая мелочь. Некоторые спали на заплёванном полу, завернувшись в драные обноски, другие терзали слух проходящих жуткой какофонией звуков, извлекаемых из всевозможных музыкальные инструментов, наставив в проходе пустые футляры и шляпы, дабы максимально затруднить беспошлинное передвижение; третьи просто тупо попрошайничали или продавали литературу сомнительного содержания.

Изрядно помятый и лишившись доброй половины пуговиц, выползая в очередной раз из-под ног берущей приступом эскалатор толпы, Джони заметил пустую пешеходную лестницу, тянувшуюся вдоль стены.

– Ты что, умник, читать не умеешь? – прогремел над ухом свирепый рёв невесть откуда появившегося сержанта.

Последовал мощный тычок, в ходе которого Джони уткнулся носом в вцементированную в полу табличку «Только для служебного персонала». Мгновение спустя он взвился в воздух и тяжело приземлился на головы будущих товарищей по оружию.

Наконец, достигнув верха в компании с другими счастливчиками, подтянутый и раскрасневшийся после полученной моральной и физической встряски, уже ощущая себя полноправным воином Звёздных Сил Доминиона, Джони подхватил выплюнутую раздаточным автоматом конверт и по инерции устремился далее. Лишь только где-то в середине своего пути в доблесть и неизвестность он таки додумался узнать подробнее о пункте назначения.

Открыв конверт, Джони удивлённо уставился на непонятные значки, густо покрывавшие пластиковый квадрат внутри. Нахмурившись, он попытался напрячь все свои лингвистические способности, но не обнаружил их. Итак, загадочные письмена упорно не желали обретать смысл. Недоумевая такому свалившемуся с неба ребусу, он прочитал текст справа налево, сверху вниз и наоборот, и даже наискось, однако тайна так и не прояснилась. Он бы так и остался недоумённо стоять посреди коридора, лишённый элементарной привилегии погибнуть во славу Отчизны, но к счастью некая безвестная личность, пробегая мимо, толкнула Джони так, что злосчастная карточка выпала из рук и, перевернувшись, упала на пол. Наградив Джони неприличным эпитетом, личность поспешила скрыться за поворотом, равно как и из нашей истории. Пробормотав извинения, Джони подобрал карточку и – о, чудо! – послание тут же обрело смысл.

«Имя: Джони Моро.

Возраст: 21 год.

Место проживания: где-то в окрестностях Горизонт-Сити.

Заключение мед. комиссии: успешно прогрессирующее отупение, развившиеся на благодатной почве, дополненное глубоко укоренившимся комплексом неполноценности, отягощённым в свою очередь ура-патриотическим психозом с формами ретроградного синдрома правдоискательства. Итого – к службе в Вооружённых Силах годен.

Комната предписания: А/315 (с зелёной дверью).

Подразделение: БРА и Компания.

Ориентировка подразделения: узнаешь на месте.

Время прибытия: 15 часов 30 минут.»

Местные часы показывали 16 часов 12 минут. «Вряд ли командиру придётся по душе моя задержка», – подумал Джони. Зажав в зубах карточку, Джони ускорил шаги, расталкивая освободившимися таким образом руками скопления штатских, военных и вовсе непонятно каких лиц.

Посматривая в окна кабинетов, Джони наблюдал сквозь неплотно опущенные жалюзи как тренируются, живут некой непознанной жизнью новобранцы других подразделений.

Морские пехотинцы, выстроившись в очередь, поочерёдно плюхались в полупустую ванну, разбрызгивая вокруг последние остатки воды к великому негодованию грозившей им шваброй уборщицы. Возвышаясь над муравейником суетящихся, вертящихся тел подобно всемирному памятнику обжорству, сия неповоротливая особа каким-то чудом всё же умудрилась ухватить какого-то вояку за плавки и немилосердно отодрать половой тряпкой.

Покуда рота сапёров вгрызалась в паркет, роя канаву под заинтересованным взором командующего офицера, Альфа-команда напряжённо корпела за изучением древнегреческого алфавита, однако дальше первой буквы дело пока не продвинулось.

Озверевшие спецназовцы методично и увлечённо резали друг друга зазубренными ножами под руководством забинтованного с ног до головы капрала. Повязки оставляли открытыми только рот, а что это капрал можно было догадаться по отборнейшему потоку брани, что извергал сей орган, а так же нахлобученной поверх фуражки.

Внезапно раздался ужасный грохот, взметнулись облака штукатурки и из проделанной в стене бреши в коридор вполз уродливый атомный танк. Завопили попавшие под гусеницы люди, а махина продолжила надвигаться на остолбеневшего Джони. Из смотровой щели донёсся захлёбывающийся от восторга вопль: «У меня получилось!». Почти тотчас его перебил: «Мама, я умею летать!», когда на танк с верхнего этажа обрушился истребитель.

«Уф, повезло», – подумал Джони, рассматривая образовавшийся завал. «Хорошо ещё, что не …», – и к своему неописуемому ужасу услышал нарастающий гул турбин звездолёта.

Выли сирены, где-то строчил пулемёт, ударные волны доносили эхо далёких взрывов, среди обломков санитарные и похоронные команды сорились из-за пострадавших. Джони позорно бежал прочь, стремясь как можно скорее покинуть зону разрушений. Стыд придёт позже, сейчас им управлял лишь слепой, панический инстинкт самосохранения.

Перепрыгнув пару окопов, едва не угодив под колёса нагло прущего бронетранспортёра, он сам не заметил, как оказался у заветной зелёной двери. Без труда проникнув внутрь, Джони обнаружил небольшую затемнённую аудиторию. С расцвеченного световыми гирляндами помоста на собравшихся новобранцев взирала парочка клоунов. Джони на ощупь пробрался до свободного места. Представление, похоже, было в самом разгаре: клоуны надували воздушные шарики, брызгались из водяных пистолетов, подстраивали друг дружке различные каверзы. И Джони вместе со всеми радостно смеялся и хлопал в ладоши – это была та армия, о которой он мечтал, романтический ореол которой не давал спать долгими зимними ночами. И короткими летними тоже.

Но не успел Джони как следует расположиться, как его постигло первое горькое разочарование на долгой и трудной тропе жизненного пути. Подкравшийся контролер за ухо вытащил нашего бойца из помещения, не взирая на плач и мольбы последнего.

Оказавшись снова за дверью, Джони первым делом выплакался вволю, а затем попытался подглядеть в замочную скважину, однако коварный контроллер всё время был начеку, резко распахнув дверь, он пребольно заехал ею Джони по лбу. Проходивший мимо офицеры завидев это расхохотались. Сгорая от стыда и обиды, Джони со всех ног побежал прочь.

* * *

Проплутав ещё некоторое время по запутанному комплексу, Джони понял, что совсем заблудился; к тому же за окнами уже смеркалось, и Джони сильно проголодался. Окончательно выбившись из сил, потеряв всякую надежду разыскать место сбора, Джони вновь не сумел удержать душивших его слёз и, уткнувшись в чей-то тёплый мундир, принялся горько всхлипывать. Мундир, как оказалось, принадлежал спешащему с каким-то важным поручением адъютанту. Онемев поначалу, тот быстро пришёл в себя и, откинув Джони ударом в глаз, как ни в чём не бывало, продолжил прерванное движение. Кулак у него был мягкий и сильный, чем-то напомнивший Джони руки матери. Это воспоминание окончательно доконало его, разрыдавшись, он не заметил, как свалился в блиндаж, вспугнув удобно устроившегося за разгадыванием кроссворда капрала.

На счастье сердобольный пожилой капрал пожалел паренька, и, опустив мимо уже было занесённый сапог, помог Джони подняться, накормил молоком из бутылочки и отвёл в нужную комнату, где, кстати, тоже была зелёная дверь, но не было весёлых клоунов.

Вместо них там находилось десятка два озлобленных рекрутов и уснувший за кафедрой горой начищенных медалей генерал. Уходя, капрал был так любезен, что попросил класс не обижать новенького и даже угостил Джони заплесневевшим пряником.

Джони уселся на предложенный стул и тут же подскочил с криком боли и недоумения: оказывается, кто-то умудрился подложить ему противотанкового ежа. Под издевательский смех рекрутов он сел на другой стул, оказавшийся электрическим, пересел на третий, развалившийся под его весом. Будучи вынужденным снова менять дислокацию, он внимательно проэкзаменовал очередной стул, но, как назло не заметил лежавшую поперёк сиденья среднегабаритную ракету класса «земля-космос», и только оказавшись в воздухе запоздало понял свою ошибку.

Но, наконец, удача повернулась к нашему герою лицом, а не тем, чем обычно. Не поместившись в проделанное ракетой в потолке отверстие, Джони благополучно упал назад, а ракета, как её и полагается, ушла на околоземную орбиту, где спешно сбила транспорт со стратегическим грузом навоза для далёкой умирающей с голоду колонии. В результате заметно усугубилась обстановка на фронтах, проснулся генерал Мендос, а несколько рекрутов умерли от смеха.

Генерал Мендос, заслуживший прозвище Ветерана Всех Войн, был добродушным, хотя и строгим, полнеющим, лысеющим, тупеющим – и всё одновременно и прямо на глазах – приятным стариканом, помешанным на своей работе. Он носил перламутровую бабочку и позолоченный противогаз, одевался всегда подчёркнуто аккуратно и развешивал правительственные награды строго по алфавиту на всех ещё пока доступных рукам частях тела. Никто, даже сам, он не помнил, в каком из сражений началась блестящая карьера генерала, растянувшаяся на века, а государственные архивы не сохранили записей о тех славных днях. Однако, доподлинно известно, что именно он додумался собирать и использовать мусор для военных нужд. А так же вменять почтовым службам направлять все петиции и жалобы граждан прямиком по адресу ближайшего целлюлозно-перерабатывающего комбината, минуя государственные ведомства, что, в конечном итоге, обернулось кубометрами спасенного от вырубки дождевого леса.

– Итак, дорогие мои, – прошамкал Мендос и попытался закурить. Отсутствие стыковки мундштука трубки с губами ни в коем мере не озадачило бравого генерала. – Как я уже, наверно, говорил, БРАК, но это для конспирации, чтобы смутить агентов противника, а точнее Боевой Резиновый Андроид и Компания является, по сути, передовым, из ряда вон выходящим секретным оружием Доминиона.

Тяжёлые вздохи, прокатившиеся по аудитории, подтвердили правдивость его слов.

– К несчастью тактика космических конных боёв окончательно дискредитировала себя после трагического инцидента у Пальмы II. Вы, должно быть, слышали о нём. Стопятьсотпалубный крейсер, перевозивший на борту единственный в своём роде Генеральный Штаб Объединённых Кавалерийских Сил Доминиона, поскользнулся на дрейфовавшей в пространстве банановой кожуре, и, терпя бедствие, развалился на куски, прежде чем спасатели додумались, что означает полученный трёхбуквенный сигнал.

– Я имею в виду SOS, а е то, что вы там подумали! – повысил голос Мендос, так как по аудитории раздались стихийно возникающие смешки. – Лишившись руководства, кавалерийские соединения сбились с курса и затерялись в районе звездного скопления Трёх Берёз.

– Надо было что-то делать, надо было спасать обстановку, понимаешь. Поэтому мы тут в руководстве посовещались, и я придумал БРАК.

Генерал замолчал, поскольку дверь отворилась, и работники реанимационной службы внесли носилки ещё с одним новобранцем. В то время как один продолжал удерживать носилки, другой извлёк из кармана электронный планшет (пострадавший мягко съехал на пол) и зачитал:

– Рядовой Вильба. В полубессознательном состоянии найден у переходного шлюза между Четвёртой и Третьей секциями. Предположительно так и не смог вставить пропускную карту в щель приёмника. Итоговый диагноз: общее переутомление, наступившее в результате вынужденного трёхдневного голодания. По обнаружению доставлен для дальнейшего прохождения воинской службы. Распишитесь в получении.

Мендос одобрительно хмыкнул и поставил печать с подписью на протянутый планшет. Покосившись на обгаженный девайс, санитар дал своему товарищу знак осторожно прислонить принесённого Вильбук косяку, после чего, подхватив носилки, санитары вышли. Хлопнула дверь.

– В принципе, достославная Звёздная Кавалерия изжила сама себя как таковая ещё задолго до печальной катастрофы, – продолжил Мендос под аккомпанемент павшего тела. – Расходы на космические скафандры для лошадей легли тяжёлой ношей на бюджет Доминиона и в конец истощили Военное Министерство. К тому же многие лошадки не выдерживали возникавших стартовых перегрузок уж все, как одна, исправно загрязняли космическое пространство побочными продуктами жизнедеятельности. На межзвёздных трассах образовались поистине непроходимые завалы, преодолеть которые практически не представлялось возможным, равно как и избавиться, поскольку уборочные команды так же являлись регулярными частями вспомогательных сил Кавалерии. Мало того, весь флот оказался в буквальном смысле по уши сами знаете в чём. Надо отдать должное, на первых порах это сыграло на руку, ибо завидев наши корабли, враг так смеялся, что почти без сопротивления сдавал захваченные позиции; но затем выяснилось, что вонь, исходившая от звездолётов Доминиона глушила любые радио, видео, лазерные переговоры. Пришлось использовать систему ручной сигнализации. Цивилизация шагнула далеко назад. Война приобретала планетарный характер.