Новогодние визиты

В Приморье пришёл декабрь, я уже планировал свою поездку за ёлками, очень хотелось увидеть жителей посёлка « Тихая Падь», он из дома пришло сообщение, что ко мне в гости едут родители, проведать, как живётся «соломенному» холостяку. У отца были конкретные планы в этой поездке, кроме меня он хотел встретиться с каким-то окружным начальством в Хабаровске, обсудить моё будущее, а маме, лишь бы меня увидеть, вот и все её планы. По дороге ко мне, они остановятся в Хабаровске в гостях у маминой сестры, моей родной тетки. За ёлками поехал нач. прод., я рассказал ему обо всех трудностях и передал все координаты. Узнав о причине моего отказа от ёлочной поездки, комбриг попросил передать моим родителям, что он приглашает их к себе в гости.

«Возьми машину, – добавил он – и свози их во Владивосток, пусть столицу нашу посмотрят, когда у них ещё такая экскурсия будет. Два отгула тебе хватит».

Встречал своих я в четверг утром, с шалыми от перелётов и поездов глазами, они вылезли из вагона.

«Ну и забрался ты сынок, – мама покачала головой – дальше, то, есть куда».

«Нет, мама, дальше некуда – ответил я – теперь, что не служба, то ближе к дому, если, конечно, в Японию не пошлют».

Проехав от вокзала до моего дома, я показал им город Уссурийск, в это время года он был особенно невзрачен. Мама, с дороги, улеглась на наш старинный диван, а мы с батей распаковали все гостинцы, рассовали их по углам, поставили на стол бутылку водки, нехитрую закуску и завели деловой разговор. Он рассказал мне о своих плодотворных встречах в штабе округа, ему там твердо пообещали, что я буду настоящим начальником вещевой службы, я порадовал его своей безупречной службой, и что комбриг ждёт их к себе в гости. Довольные друг другом мы улеглись спать, отец на диване, а я рядом с диваном, на полушубке.

Вечером, отец с матерью ушли в гости, а я остался гадать, как отреагирует комбриг на то, что скажет ему отец, он решил не вилять, а прямо рассказать комбригу о своих встречах в Хабаровске. Комбриговский уазик привёз моих родителей в третьем часу ночи, оба пьяные, каждый в свою меру. Отец восторгался моим командиром без устали, «вот это командир», «Леонардович», пока не затих на диване. Маме комбриг тоже понравился, по её словам они посидели, душа в душу с восьми вечера и до двух ночи.

«Хорошие люди – мать катала по столу хлебный шарик – приятно с ними, так бы сидела и сидела. Все они тут такие».

«Большинство – ответил я – народ здесь другой, отличается от нашего. Земли вокруг много, лаптями по карте меряем, оттого и суеты меньше в людях, что локтями друг с дружкой не пихаются. Большая половина приезжие, не они, так папа с мамой. Эти люди знают, что, значит, жалеть о том, что не сбылось или пришлось оставить или потерять навеки. От цивилизации далеко, поэтому и запросы небогатые, о других подумать время имеется. Ну, как, объяснил я тебе причину доброты и спокойствия».

«От цивилизации далеко – согласилась мама, качая головой, – целый день летели до Вас, под ногами только снег и сопки, сопки и снег, и больше ничего. Забрался ты сынок».

«Дома то, как – я был немного удивлён, что маму надо спрашивать про свою внучку, – как Людмила, Юлька».

«Дома всё нормально, дома всё хорошо, – заторопилась мать, – Юлька не болеет, Людмила тоже, ждут тебя не дождутся».

«Ты давай мам, говори, чего там – я взял её за руку, – мы же друг друга знаем, зачем темнить, отец, что ли опять с тёщей поцапался».

«Да нет, они и не виделись ни разу после Вашего отъезда, – мама опустила голову, – встретились на пять минут, когда Юльку из роддома забирали, и всё».

«У тебя, что ли, трения начались» – удивился я. « Да Бог с ними, с моими трениями, – мама подняла голову, – боюсь, у тебя в будущем трения начнутся».

«А что у меня, приеду, заберу их обеих, комбриг к июлю квартиру твердо пообещал» – бодрым тоном я нарисовал матери радужную перспективу.

«Теперь ты мне песни запел, – она улыбнулась сквозь слезы – или мы друг друга не знаем. Приедешь к ним, с внучкой посидеть, стоят над душой, как вкопанные. Вздохи о том, зачем ты от Подмосковья отказался. И действительно, чего тебе под Москвой не глянулось, уехал на край света. С работы приду, сяду и сижу в кресле. Как дверь твоей комнаты увижу, так в слезы. С отцом по неделе не разговариваем, как немые. Чего говорить, и так всё ясно».

«Ясно, ясно, – как попугай повторил я – давай спать мам. Завтра на экскурсию, во Владивосток поедем. Как расскажешь о Владивостоке у себя на заводе, так все и ахнут».

«И больше всех я – мама улыбнулась и поднялась из-за стола, – поговорили о грустном, вроде отпустило, может быть, всё обойдется. Спокойной ночи сынок».

«Как прошел разговор – спросил я утром у бати, – чего Леонардович сказал». « Ты знаешь, Сань, – отец хлопал глазами с виноватым видом, пытаясь вспомнить вчерашний разговор, – я чего-то запамятовал. Помню только, что мне всё понравилось, и то, что я рад за тебя, и то, что у тебя такие начальники. Перед отъездом я всё равно забегу к нему попрощаться, там и договорим».

Владивосток в декабре не лучше Уссурийска, а может даже хуже. Мороз не более пятнадцати градусов, а холод собачий. Уши в трубочку сворачиваются, а всё из-за влажности, море рядом. Покатались по городу, я рассказал о знаменитой барахолке в г. Находка. Проезжая мимо цирка, остановились, до начала представления оставалось пятнадцать минут. Взяли билеты, и пошли смотреть на Владивостокский цирк. В первом отделении выступали собачки, голуби, обезьяны, в общем, всякая мелочь. Во втором отделении появились обещанные хищники, медведи и пара уссурийских тигров, или амурских, я не помню. Тигры как тигры, порычали для солидности, попрыгали с тумбы на тумбу и удалились. С медведями вышел полный конфуз. Сначала вывели трех малолеток, они, кое-как, сделали по одному кругу на велосипедах и сцепились в жестокой драке. Разнять их так и не удалось, весь клубок потащили с арены разом. После десяти минутного перерыва, который заполняли два клоуна, вывели громадного старого медведя, широкая седая полоса шла у него от головы до хвоста, по всей спине. Похоже, он спокойно спал после обеда и в представлении не планировался, молодая дрессировщица безуспешно пыталась загнать его на огромный шар. Старику надоели тычки палкой в бок, он спокойно отошел на три шага в сторону, волоча дрессировщицу за собой, присел и наложил на арену огромную кучу добра. Зал ожил, засмеялся, зрители оценили столь необычный номер. « Легонько» – успела сказать мама и затряслась от смеха, мы за ней следом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.